Турнир Трёх Волшебников... и одного пони

2. Конфронтация

Гарри влетел внутрь и оглядел комнату. Она была гораздо меньше зала снаружи, хотя по его меркам всё равно оставалась довольно просторной. Каменные стены украшали портреты и картины. Пони вздрогнул, заметив, что изображённые на них люди повернулись к нему, пока он зависал в воздухе. К его удивлению, сморщенная кобыла в мантии и вовсе вышла из рамки своего портрета. Она внимательно посмотрела на него, затем перешла на соседнюю картину и принялась что-то шептать кобыле в красном платье. Вскоре к ним присоединился ещё один человек с третьего портрета.

Он отвёл взгляд от картин и посмотрел на подростков, стоявших у зажжённого камина возле противоположной стены. Один из них — жеребец наряженный в меху — прислонился к каминной полке и угрюмо смотрел в огонь. Второй, одетый в чёрную мантию, стоял, расположив обе руки сзади себя, и слегка покачивался, тоже не отрывая взгляда от пламени. Между ними находилась кобылка в синей мантии с серебристой гривой. Когда Гарри приблизился, все трое обернулись.

Они уставились на чёрного пегакорна, парящего в воздухе. Жеребец у каминной полки потянулся к карману. Гарри мгновенно поднял полусферический щит и плавно скользнул в сторону. Светло-голубое сияние магии почти терялось в свете факелов, закреплённых по обе стороны комнаты.

Он знал несколько боевых заклинаний на случай, если кто-нибудь направит на него палочку. Вечнодикий лес научил его всегда быть готовым к тому, что в самый неподходящий момент всё полетит в Тартар. Если дело примет скверный оборот, он собирался телепортироваться обратно в зал. А дальше — только молитва принцессе Селестии и мизерный шанс на спасение. Хотя-бы так, чем сдаться без какого-либо отпора им на растерзание.

Или можно попробовать выбить окно в зале и улететь со всех ног. Правда, его иллюзорные крылья едва ли выдержат такую нагрузку. С другой стороны, в Вечнодиком лесу тот шёл на многие дикости от отчаяния. Все-таки и не из таких неприятностей он выходил сухим из воды.

Следом за Гарри в комнату вошёл жеребец в длинной мантии с широкими горизонтальными полосами ярко-жёлтого и чёрного цветов. Пегакорн заметил, что перед этим Дамблдор разговаривал с кем-то за дверью. На груди новоприбывшего красовалась огромная эмблема с изображением осы. Несмотря на сплющенный нос, круглые голубые глаза, короткая светлая грива и розовая морда делали его похожим на переростка-школьника. Узковатая мантия намекала на некогда крепкое, но заметно запущенное телосложение.

Он остановился и уставился на Гарри.

— Невероятно! — воскликнул жеребец, хлопнув в ладоши. — Потрясающе! Просто потрясающе! Господа… леди, — добавил он, подходя к остальным троим. — Позвольте представить вам — как бы невероятно это ни звучало — четвёртого чемпиона Турнира Трёх Волшебников!

Он театрально взмахнул рукой в сторону Гарри.

Трое подростков посмотрели на него как на сумасшедшего. Затем перевели взгляды на Гарри, потом снова на жеребца, словно не веря собственным глазам. Кобылка с серебристой гривой печально покачала головой и улыбнулась.

— О, мийстер Бэгмен, это оучень забавная шутка, — снисходительно произнесла она.

Хм. Интересно. У неё был весьма необычный акцент.

— Вы думаете, это шутка? — удивился Бэгмен. — Нет-нет, вовсе нет! Имя Гарри Поттера действительно выпало из Кубка Огня! А потом…

Жеребец выдержал драматическую паузу и указал на Гарри.

— …он появился в зале.

Все трое переглянулись.

— Гарри Поттер? Но это же… это же лошадь! Маленький пегас! — заявил подросток в чёрной мантии. — Это соревнование для волшебников и ведьм!

— Эй! — возмутился тот, о ком шла речь. — Я пони, а не лошадь! На моей родине это считается оскорблением. — Он нахмурился и пробормотал: — И вообще, сейчас я пегакорн, а не пегас.

Они уставились на него, и на их мордах отразилось искреннее потрясение.

— Ано разговаривает! — воскликнула девушка так, словно до этого сомневалась, способен ли он вообще мыслить.

— Я — он, а не ано! — раздражённо заявил Гарри.

Он скрестил передние ноги на груди, принял сидячее положение прямо в воздухе и уставился на них в ответ. Заодно пегакорн отметил, что если бы приземлился и встал на задние ноги, то оказался бы всего на голову, а может, на полторы ниже любого из них. Правда, его спина такой эксперимент явно не оценила бы.

Несколько секунд все четверо просто смотрели на него, не находя слов.

В этот момент Дамблдор вошёл в комнату, а следом за ним появилась целая группа взрослых. Первым был строгий пожилой жеребец с безупречно отутюженным костюмом и идеально завязанным галстуком. За ним шёл высокий худой жеребец почти такого же роста, как Дамблдор. Его белая грива была коротко подстрижена, а козлиная бородка не до конца скрывала его довольно слабый подбородок. Затем вошла чрезвычайно крупная кобыла, заметно превосходившая ростом любого из жеребцов. Её морда была странного оливкового оттенка, большие чёрные глаза выделялись на фоне крючковатого носа, а грива была зачёсана назад и собрана в блестящий узел у основания шеи. Последними вошли ветеран и суровая на вид кобыла в квадратных очках.

Пока дверь не закрылась, Гарри слышал шум сотен учеников за её пределами.

— Мадам Максим! — воскликнула девушка, увидев вошедшую великаншу.

Она быстро подошла к ней, и в каждом её шаге чувствовалось возмущение.

— Ани говорят, что ето… животное… также принимает участие в турнире!

Самая высокая из присутствующих резко выпрямилась, явно оскорблённая услышанным. Гарри невольно удивился. Теперь она возвышалась над остальными на метр, если не больше. Её голова почти касалась люстры со свечами, висевшей под потолком, а широкая грудь под чёрным атласом впечатляюще вздымалась, когда она заговорила:

— Что ето значит, Домблдор? — холодно спросила кобыла, сердито глядя на директора.

— Я бы тоже хотел это знать, Дамблдор, — вставил жеребец с козлиной бородкой, пристально глядя на старого мага.

Гарри закатил глаза. Новоприбывшие ему сразу не понравились, но вопросы они задавали правильные. Впрочем, сначала стоило ответить этой дерзкой кобылке.

— Технически, — язвительно заметил он, — мы все животные.

Затем он перевёл взгляд на Дамблдора.

— Да. Объясните, — потребовал он высокомерным тоном.

В его голосе отчётливо слышались результаты уроков Блюблада по придворному этикету и общению с дворянами. Как любил повторять сам принц: «Если хочешь, чтобы пони считали тебя важной персоной и соответственно прислушивались, нужно с самого начала вести себя так, словно ты и есть важная персона. Даже если это действительно так, без подобной открытой демонстрации в высшем обществе делать нечего».

Жеребец в чёрной мантии смотрел на крылья Гарри с явным недоумением.

Дамблдор погладил бороду и посмотрел на Гарри.

— В этом году Хогвартс, — широким жестом обвёл он рукой помещение, — где мы сейчас находимся, принимает Турнир Трёх Волшебников. Двумя другими участниками являются Академия магии Шармбатон, возглавляемая директрисой Мадам Олимпией Максим, и Институт Дурмстранг под руководством профессора Игоря Каркарова.

Названные кивнули, явно раздражённые происходящим.

Гарри вопросительно посмотрел на остальных присутствующих.

— Ах да, — сказал Дамблдор. — Это мистер Крауч, волшебник из Министерства, отвечающий за Турнир Трёх Волшебников.

Он указал на хорошо одетого пожилого жеребца.

— Это профессор Макгонагалл, моя заместительница.

Он кивнул строгой кобыле.

— Это профессор Снейп, наш преподаватель зельеварения.

Затем указал на жеребца с крючковатым носом.

— А эти трое — участники турнира.

Директор поочерёдно указал на каждого из подростков.

— Мисс Делакур из Шармбатона, мистер Крам из Дурмстранга и представитель Хогвартса мистер Диггори.

Гарри кивнул каждому в знак приветствия.

— Приятно познакомиться, — сказал он как можно более официально и вежливо. — Меня зовут принц Гарри Спаркл-Поттер, я родом из Эквестрии.

Как и его мать, он терпеть не мог произносить свой титул из-за внимания, которое тот неизменно привлекал. Всё это казалось ему ужасно глупым. Однако в нынешней ситуации стоило использовать любое преимущество.

На несколько секунд воцарилась тишина. Все обдумывали его слова с выражением удивления, подозрения и скепсиса на лицах.

Дамблдор продолжил:

— Кубок Огня — очень древний и могущественный магический артефакт.

У Гарри неприятно сжалось сердце.

— Мы используем его для выбора участников от наших школ, — продолжал старый маг, лёгким жестом указывая на троих подростков. — Кандидаты, которых было не меньше дюжины от каждой школы, сегодня утром опустили свои имена в Кубок. Этим вечером он выбрал лучших представителей для участия в соревновании. Отбор основан на сочетании магических способностей, знаний и навыков.

Старый маг сделал паузу, убеждаясь, что Гарри внимательно слушает, затем тяжело вздохнул.

— Выбор Кубка представляет собой необратимый магический контракт. Выбранные участники обязаны соревноваться, иначе лишатся своей магии. Именно поэтому в этом году мы ограничили участие лицами старше семнадцати лет.

Гарри тяжело вздохнул.

Ну конечно.

Магический артефакт с нерушимым договором, который нельзя отменить без катастрофических последствий. Что ещё могло пойти не так?

— Как он смог выбрать тебя и перенести сюда? Кто-то должен был бросить твоё имя в Кубок. Но одного этого было бы недостаточно. Затем на этот могущественный артефакт наложили сильное заклинание Конфундус, чтобы убедить его, что школ не три, а четыре. И твоё имя оказалось единственным среди участников четвёртой школы?

Директор беспомощно развёл руками.

— Результат мог быть только один.

Он вновь задумчиво погладил бороду.

— Однако должен признаться, что никогда не слышал, чтобы Кубок переносил пропавшего участника к месту проведения турнира. С другой стороны, раньше все чемпионы всегда находились поблизости. Мне придётся тщательно расследовать это дело.

Старый маг кивнул сам себе и пробормотал:

— Да… стоит вызвать из Министерства специалиста по подобным чарам…

Гарри замер, обдумывая услышанное.

В этом был смысл. Магические артефакты постоянно вмешивались в дела Эквестрии. Об этом свидетельствовали даже книги А. К. Ирлинг о приключениях Дэринг Ду Дэззл. Почему здесь должно быть иначе? И, разумеется, любой подобный предмет обязательно создавался так, чтобы доставлять максимум неудобств.

Он мысленно сдался и покачал головой.

Он был здесь.

Ему придётся участвовать в этом дурацком турнире.

Оставался лишь один вопрос: почему именно он?

Девочки будут ужасно расстроены, что пропустили такое.

Хотя, возможно, это даже к лучшему.

— Откуда нам знать, что это действительно Гарри Поттер? — недоверчиво спросил профессор Каркаров.

Он улыбался, но его морда оставалась напряжённой, а глаза подозрительно щурились.

Гарри громко вздохнул.

— Я — Гарри Спаркл-Поттер. Родился Гарри Поттером и был усыновлён принцессой Твайлайт Спаркл, — произнёс он скучающим, почти аристократически-снобским тоном. — Меня привёл сюда ваш магический артефакт, который убеждён, что я Гарри Поттер.

Он сделал паузу, пристально посмотрел на жеребца и вопросительно поднял бровь.

— Что именно вы хотите получить в качестве доказательства? Чтобы я выкопал своих родителей из могилы и спросил их?

Наступила ошеломлённая тишина.

— Ну… — нерешительно произнёс мистер Диггори, всё ещё стоя перед камином. — Ты определённо не похож на Гарри Поттера.

Вот и всё.

— Откуда ты знаешь, как выглядит Гарри Поттер? Дурсли уж точно не делали моих фотографий, которые ты мог бы увидеть.

— Э-э… ну… — жеребец посмотрел на остальных. — Согласно книгам, он похож на отца, но с зелёными глазами матери. Он совсем не похож на маленького летающего чёрного пони с рогом и узкими глазами. Даже если они зелёные.

— Верно, — тихо и саркастично ответил Гарри. — Потому что все жеребята всегда выглядят точь-в-точь как родители, а братья и сёстры совершенно одинаковы, не так ли?

Пегакорн презрительно фыркнул.

— И, разумеется, невозможно изменить внешность с помощью иллюзии или магии.

Он опустился на пол и, печально покачав головой, посмотрел на собравшихся. Глупые волшебники.

Затем встал на задние ноги и наложил на себя иллюзию Гарри пятилетней давности — того самого, каким он был до превращения.

— О Мерлин… — прошептал кто-то.

Бывший человек не был уверен, вызвала ли это реакция сама иллюзия или его способность создавать настолько совершённые чары. Впрочем, особого значения это не имело.

— Конечно, — сказал он с лёгким самодовольством, — это ничего не доказывает, верно? Я мог скопировать этот образ с фотографии. Правда, тогда возникает вопрос, откуда взялась сама фотография.

Он развеял иллюзию и вновь завис в воздухе.

— Кстати, откуда мне знать, что вы действительно Альбус Дамблдор?

Он внимательно посмотрел на седогривого жеребца, затем повернулся к крупной кобыле.

— Или что вы — Олимпия Максим? У меня ведь нет никаких доказательств, что это так.

— Или даже что он, — Гарри указал на жеребца со шрамом, который только что проскользнул в дверь, — действительно Аластор. Он вполне может оказаться самозванцем, лишь выдающим себя за него. Откуда мне знать, что это не так?

Все повернулись к названному.

Аластор напрягся и впился взглядом в Гарри.

— Я мог бы оказаться Найтмер Мун или Безумным Королём Сомброй.

Вокруг него возникла новая иллюзия. Она стояла на полу и смотрела присутствующим прямо в глаза. Это был Безумный Король с густой чёрной гривой, светящимися красными и зелёными глазами, изогнутым красным рогом и длинными острыми клыками. На нём были доспехи, королевская мантия и корона, а из уголков глаз струился зловещий пурпурный туман.

Гарри позволил образу рассеяться, и перед собравшимися появилась высокое существо в другой короне, с дырами в ногах, роге, гриве и хвосте, а также с рваными крыльями, напоминающими крылья бабочки.

— Или я мог бы быть бывшей королевой чейнджлингов Кризалис, — прошипел он двухголосым голосом.

Образ вновь изменился, превратившись в высокого кентавра с серой шерстью, чёрным туловищем, красными руками и двумя изогнутыми рогами. Он надменно смотрел на присутствующих, положив руки на бёдра.

— Или, возможно, даже в монстра, крадущего магию, Тирека, — прогремел его голос, полный презрения.

Все смотрели на него в шоке и, кажется, не без страха.

Он отменил заклинание и снова встал всеми четырьмя копытами на пол. Пегакорн обвёл взглядом комнату и прищурился.

— Мне совершенно безразлично, верите вы, что я Гарри Спаркл-Поттер, или нет, — произнёс он настолько изысканно и пренебрежительно, насколько только смог. — Факт остаётся фактом. Всё, что сейчас имеет значение, — это то, что Кубок перенёс меня сюда, верно? Я обязан участвовать в этом дурацком Турнире.

Он посмотрел на директора.

— А моя школа — Школа для одарённых единорогов принцессы Селестии.

Взрослые переглянулись.

— Я знаю, как проверить, что ты действительно Гарри Поттер, — наконец сказал директор, и его глаза заблестели. — Скиффи? — позвал он, обращаясь, казалось, в пустоту.

Сначала Гарри решил, что старик окончательно тронулся умом после его Великих и Могущественных™ демонстраций, но уже через мгновение едва не попытался телепортироваться из комнаты, когда рядом с Дамблдором внезапно появилось странное маленькое существо.

— Скиффи здеся! — пискнуло оно.

Через мгновение Гарри понял, что существо очень напоминает гремлина. Оно было почти такого же роста, как он сам, когда стоял на четырёх копытах, с тонкими руками и ногами, непропорционально большой головой и огромными глазами. У него были заострённые, как у летучей мыши, уши и высокий писклявый голос. Вместо обычной одежды на нём была надета явно столетняя наволочка.

— Не принесёшь ли ты мне пергамент Гринготтса с моего стола?

— Скиффи сделать это! — гордо объявило крошечное существо.

Директор посмотрел на Гарри, который в этот момент очень внимательно наблюдал за жеребцом с крючковатым носом и другим — со шрамом.

— Иногда у нас бывают ученики, которые пытаются выдавать себя за кого-то другого на экзаменах СОВ или ЖАБА, — объяснил Дамблдор. — Когда Скиффи вернётся, Гарри, тебе нужно будет лишь капнуть кровью на пергамент, и он сразу покажет имена твоих родителей.

Гарри стиснул зубы, услышав эту самоуверенную фамильярность.

— Скиффи вернуться! — гордо объявило существо, протягивая Дамблдору небольшой лист пергамента.

— Сюда, пацан, — позвал ветеран со шрамом, прислонившийся к двери, ведущей в холл.

Он бросил нож на пол и пнул его в сторону Гарри.

Дамблдор кивнул.

— Спасибо, Аластор, — сказал он, подходя ближе и протягивая Гарри пергамент.

Тот подхватил лист магией. Затем поднял нож и, предварительно продезинфицировав лезвие, осторожно уколол подушечку правого переднего копыта. Прижав пергамент к ранке, он дождался, пока на нём останется достаточно крови. После этого столь же осторожно положил нож на пол и подтолкнул его обратно жеребцу со шрамом.

Быстрое исцеляющее заклинание тут же затянуло порез, почти не потребовав магии.

Он поднял пергамент, чтобы прочитать появившуюся надпись, но при этом не сводил взгляда с присутствующих. «Ах, преимущества двухсотсемидесятиградусного обзора пони».

Постепенно кровавое пятно преобразилось в текст:

«Принц Гарри Джеймс Поттер-Спаркл, сын главы рода Джеймса Поттера (отца) и его жены Лили Поттер, урождённой Эванс (матери). Приёмный сын принцессы Твайлайт Спаркл».

Он передал пергамент директору.

Дамблдор взял его, улыбнулся и показал сначала профессору Каркарову, затем мадам Максим.

— Полагаю, это развеяло все сомнения относительно того, что этот пони и есть Гарри Поттер?

Оба неохотно кивнули.

После этого он передал пергамент своей заместительнице. Та быстро просмотрела его и показала остальным.

Когда лист обошёл всех присутствующих, Гарри вернул его себе.

— Тебе не о чем беспокоиться, — сказал Дамблдор. — Пергамент делает кровь магически инертной. Её невозможно использовать, чтобы причинить тебе вред.

Гарри всё равно его сжёг.

Эти люди пока не сделали ничего, чтобы заслужить его доверие. Более того, у него было стойкое ощущение, что доверять им вообще не стоит.

— Ну… это необычно, — сказал Бэгмен.

Он улыбнулся Гарри и потёр подбородок.

— И Кубок выбрал его. Более того, именно это имя он нам и назвал.

Волшебник кивнул в пустоту, словно подтверждая собственные слова.

— В любом случае на данном этапе от участия уже никак не отвертеться. — Затем он нахмурился и задумчиво покачал головой. — Гарри остаётся только сделать всё возможное, чтобы не погибнуть на испытаниях. К сожалению, простое появление без попытки пройти задание будет считаться поражением, как и получение помощи извне.

Маг виновато пожал плечами.

Тот факт, что он выглядел скорее воодушевлённым и довольным, чем расстроенным, словно мысленно уже подсчитывал будущие выигрыши со ставок, ясно показывал цену этим извинениям.

На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина.

Бэгмен переминался с ноги на ногу и продолжал улыбаться.

— Ну, — наконец произнёс он, — думаю, пора дать нашим чемпионам инструкции, верно?

Он посмотрел на пожилого жеребца.

— Барти?

Мистер Крауч поднял взгляд.

— Да, — сказал он. — Да… первое испытание…

Волшебник подошёл к троим подросткам. Гарри выбрался из угла и приблизился к камину.

Вблизи Крауч выглядел болезненно. Под глазами залегли тёмные круги, а морщинистая кожа казалась тонкой, почти как бумага.

— Первое испытание призвано проверить вашу смелость перед лицом неизвестности, — обратился он к участникам. — Оно состоится двадцать четвёртого ноября. Испытание будет проходить на глазах у остальных учеников и жюри.

Он сделал паузу и нахмурился.

— Здесь может возникнуть небольшая проблема.

Волшебник посмотрел на Гарри.

— У него нет судьи, представляющего его школу.

Он задумчиво оглядел остальных.

— Мы найдём решение до начала испытания.

Остальные правила оказались довольно простыми.

Ни один преподаватель не имел права помогать своему участнику в выполнении заданий Турнира. Чемпионы могли приступить к первому испытанию, имея при себе только свои палочки (хотя нигде не говорилось, что во время задания запрещено призывать дополнительные вещи). Информация о следующем испытании раскрывалась лишь после завершения предыдущего. Намеренный отказ выполнять поставленную задачу считался дисквалификацией и влёк за собой предусмотренное наказание.

Кроме того, из-за сложности и продолжительности Турнира чемпионы освобождались от выпускных экзаменов в конце года.

И, к ужасу Гарри, Турнир должен был продолжаться ещё восемь месяцев.

Его маме это точно не понравится.

Такое отсутствие станет серьёзным ударом по учёбе в Школе принцессы Селестии. Он и без того уже на несколько дней задерживал выполнение некоторых заданий. Не говоря уж о том, как она разозлится на этих волшебников за то, что они сначала похитили его, а затем удерживают здесь, лишив возможности связаться со своим миром.

— Я ничего не забыл, Альбус? — закончил мистер Крауч.

Дамблдор задумчиво покачал головой и с заметным беспокойством посмотрел на волшебника.

— Может быть, тебе стоит остаться в Хогвартсе на ночь? — предложил он.

— Нет, нет, что ты, — возразил министр. — Сейчас очень напряжённое время. Я оставил молодого Уэзерби за главного… а он имеет неприятную привычку чрезмерно усердствовать.

— Может, выпьешь чего-нибудь перед уходом? — мягко предложил Дамблдор.

— Да ладно, Барти, — ободряюще сказал Бэгмен. — Я вот останусь! — бодро продолжил он. — Здесь роскошные гостевые апартаменты, а в Хогвартсе сейчас происходит столько всего интересного! Куда веселее, чем в Министерстве.

Он дружески хлопнул Крауча по плечу.

— Будто снова вернулись старые добрые времена, — с ноткой ностальгии добавил он.

— Нет, Людо, я так не думаю, — ответил жеребец. — В Министерстве слишком много работы.

Он с любопытством посмотрел на Гарри.

Затем Барти направился к двери. Профессор Каркаров и мадам Максим быстро увели своих чемпионов из комнаты. Аластор — фамилии его Гарри всё ещё не знал — тоже ушёл, буркнув на прощание:

— Уроки.

Дамблдор посмотрел на Гарри.

— Что ж, — тихо сказал он, — пойдём в мой кабинет. Нужно решить, где ты будешь жить.

Полёт по коридорам замка вместе с директором, профессорами Снейпом и Макгонагалл, а также Бэгменом оказался весьма впечатляющим.

В отличие от замка его матери или дворцов Кантерлота, этот выглядел мрачным и угрюмым, несмотря на многочисленные факелы, освещавшие коридоры. Он был построен из серого камня, а не из белого мрамора или кристаллов.

Картины и портреты действительно двигались, как и говорил Дамблдор.

— Это лишь тени изображённых людей, — объяснил он. — Воспоминания, вложенные в них при создании. Они не живые в полном смысле слова и не обладают душой. Но позволяют получить хорошее представление о том, как люди думали и жили в своё время. Портреты прежних директоров и профессоров особенно полезны, когда мне нужен совет.

Появление призраков едва не заставило Гарри броситься наутёк.

Конечно, он читал о них, но в Эквестрии ничего подобного не существовало. Хотя книга «Призраки: факт или вымысел?» была довольно увлекательным художественным произведением.

По пути директор продолжал рассказывать о замке.

Главным открытием стало то, что Хогвартсу около тысячи лет. Его основали четверо волшебников: два мужчины и две женщины.

— Хм? — отозвался Дамблдор, уловив безмолвный вопрос Гарри. — Ах да. Мы называем себя волшебниками и ведьмами, а не мужчинами и женщинами, потому что умеем пользоваться палочками для управления магией. Есть ещё сквибы — у них имеется немного магии, но недостаточно, чтобы использовать палочку. Ну а те, кто вовсе не способен колдовать, называются маглами.

Гарри на мгновение задумался.

— Как Дурсли?

— Именно! Совсем как Дурсли.

Он взглянул на Бэгмена.

— Это ещё раз подтверждает, что перед нами Гарри Поттер. Только он мог знать, что замужней сестрой Лили Поттер была Петунья Дурсль.

Дамблдор ненадолго замолчал.

— Однако маглов гораздо больше, чем волшебников и ведьм, — продолжил он, вновь обращаясь к Гарри. — И они относятся к магии с большим подозрением, поэтому мы вынуждены скрывать своё существование. Вот почему ты никогда не слышал о нас и не встречал никого из нашего мира, пока жил у родственников.

Это породило у Гарри множество тревожных мыслей.

Этот волшебник знал о нём настолько много, что даже был осведомлён о том, где он жил. Другие волшебники и ведьмы тоже узнавали его имя. О нём и его родителях писали книги.

Кроме того, пока он жил у Дурслей, время от времени появлялись странно одетые люди, которые, казалось, узнавали его. Они махали ему, улыбались, а один даже подошёл и пожал руку. Совершенно незнакомый человек.

Но тётя никогда ему не верила, когда он об этом рассказывал, и подобные разговоры неизменно заканчивались наказанием.

Почему?

Почему он был настолько знаменит?

Гарри подозрительно посмотрел на директора и мысленно укрепил магический щит.

Дамблдор либо не заметил его реакции, либо предпочёл не обращать на неё внимания.

Вместо этого он продолжил рассказывать о замке, четырёх факультетах и школьных предметах. Гарри также узнал, что хотя некоторые дети обучались дома, почти все британские волшебники и ведьмы посещали Хогвартс с одиннадцати до семнадцати лет. Обычно это означало, что в школе одновременно училось около тысячи учеников.

К сожалению, в последние годы число учащихся заметно сократилось и достигло исторического минимума из-за ужасной войны, закончившейся десять лет назад. Её возглавлял Лорд Волдеморт, которого большинство считало мёртвым.

Большинство — но не Дамблдор.

Наконец они остановились перед горгульей, стоявшей в поперечном коридоре.

Гарри лишь слегка вздрогнул, когда статуя отскочила в сторону после команды директора:

— Лимонный пирог.

Он последовал за волшебником по винтовой лестнице. Присутствие троих взрослых позади вызывало неприятное чувство, но они жестом предложили ему идти первым.

Наверху находилась большая круглая комната. Нижнюю часть стен занимали книжные полки. Над ними висели портреты старых волшебников и ведьм, и все они, казалось, спали.

По кабинету были расставлены столики на тонких ножках с серебряными приборами, которые жужжали, вращались и выпускали небольшие клубы дыма.

Напротив входа стоял массивный письменный стол на ножках, напоминающих когти. Перед ним располагались два кресла.

За столом, на почётном месте среди портретов, лежала потрёпанная остроконечная шляпа. Она была залатана, изношена и настолько грязна, что Рэрити пришла бы в ужас от одного её вида. А уж если бы эта вещь оказалась у неё дома…

Если бы ей пришлось оставить шляпу, она наверняка сначала тщательно её почистила бы, а потом украсила лентами, бантами и прочими декоративными элементами.

У окон, выходивших в ночную темноту, стояли диван, стол и несколько стульев.

Гарри на мгновение пристально посмотрел на окна.

Наконец-то появился возможный путь к отступлению, если он понадобится. Небольшая телепортация наружу. Или, в крайнем случае, можно устроить реверсивный Рейнбоу Крэш.

Дамблдор подошёл к столу и снял шляпу с полки.

— Пожалуйста, Гарри, присаживайся.

Он кивнул волшебникам и ведьме, стоявшим позади пегакорна, затем взмахнул палочкой. Перед столом мгновенно появилось ещё одно кресло, причём два уже стоявших даже не пришлось сдвигать.

Профессор Макгонагалл заняла одно кресло, Бэгмен уселся в среднее, а профессор Снейп с крючковатым носом остался стоять в стороне, внимательно наблюдая за Гарри.

— Меня зовут Гарри Спаркл-Поттер, — отстранённо произнёс пони, слегка нахмурившись. — Только друзья могут называть меня просто Гарри.

Он осторожно подошёл к свободному креслу — к счастью, ближайшему к окнам — и развернул его лицом к остальным.

Бывший человек опустился на сиденье, устроившись на задних ногах и опираясь передними, чтобы сохранять вертикальное положение. Затем уставился на директора.

Сидеть так в картонной броне было не слишком удобно, зато он оказывался примерно на одном уровне с волшебниками и ведьмой.

Профессор Макгонагалл смотрела на него с явным неодобрением. Лицо профессора Снейпа оставалось совершенно бесстрастным. Бэгмен кашлянул и поспешно прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть улыбку.

Гарри заметил, что несколько портретов проснулись и теперь с любопытством наблюдали за происходящим.

— Прежде чем мы продолжим, — произнёс он, стараясь придать голосу как можно больше величия, — объясните, почему вы все знаете, кто я такой. И почему кому-то понадобилось бросать моё имя в этот Кубок.

۸- ̰ -۸

История, которую ему рассказали, потрясла его до глубины души.

Он всегда считал, что его родители погибли в автокатастрофе.

Известие о том, что их убил злой волшебник, пытавшийся захватить власть над магическим миром, лишило его дара речи.

А то, что этот самый волшебник был уничтожен при попытке убить самого Гарри, звучало просто нелепо.

Но ещё нелепее было то, что жители магического мира почему-то считали его своим спасителем. Ему тогда было всего пятнадцать месяцев!

И после этого он ещё думал, что пони склонны делать поспешные выводы.

Если бы не мрачные лица и согласные кивки троих взрослых, он решил бы, что над ним крайне неудачно шутят.

В итоге Гарри лишь недоверчиво покачал головой.

— Нет никаких сомнений, — продолжил Дамблдор, — что последователи Волдеморта, многие из которых до сих пор остаются на свободе, считают тебя виновником исчезновения своего хозяина. Возможно, внесение твоего имени в Кубок Огня было попыткой убить тебя чужими руками. Они, вероятно, рассчитывали, что ты не явишься на первое испытание, после чего Кубок сочтёт тебя нарушителем магического договора и лишит магии. А столь внезапная её потеря, скорее всего, убила бы тебя, позволив им таким образом отомстить.

Он печально покачал головой, а затем слегка улыбнулся.

— К счастью, Кубок решил немедленно перенести тебя сюда. Никто не предполагал, что подобное возможно. Даже я.

«Замечательно», — с горечью подумал Гарри.

Он оказался в незнакомом мире. Не мог связаться с мамой. Был вынужден участвовать в каком-то нелепом турнире. А волшебники считали его героем.

Ах да.

И ещё существовала небольшая группа людей, которые желали ему смерти.

Что ещё может пойти не так?