Королевский отпуск в Сталлионграде

Ваши документы, товарищ!

— Раннее утро, где-то в саду кантерлотского дворца —

Вот и середина весны, на улице уже становилось жарковато, а последние остатки зимы с крахом отступали под несгибаемым натиском греющего солнца. Животные и птицы окончательно вылезли из своих берлог, чтобы поприветствовать наступившую пору. Пегасы начали прогонять облака, стараясь дать земле больше тепла, которую вот уже совсем скоро начнут возделывать земнопони ради будущих осенних урожаев. Жеребята стали активнее играть с друзьями на воздухе, давая своим родителям время отдохнуть от них. Можно было с уверенностью сказать, что в Эквестрии вовсю кипела жизнь.

В это же время в королевском замке Кантерлота жизнь и не думала утихать ни на минуту. У каждого пони, от стражника до горничной, всегда хватало работы. Принцессы в этом деле не исключение. В частности, на текущий момент принцесса Луна была занята инспекцией своей ночной стражи, параллельно стараясь бороться с вечно преследующим её недосыпом. В эту ночь Луна была вынуждена сражаться примерно с шестью мощными кошмарами, измывающимися над её поданными, потому о каком-либо ночном отдыхе и говорить не приходилось. И хотя на часах уже почти 10 часов утра, она влила в себя уже две чашки кофе подряд, и пускай зебриканские сорта признаны эталоном качества, они были практически бессильны перед колоссальным недосыпом ночной принцессы.

Если же кофе её не спасал, она искала источники бодрости из своего небольшого сада, расположенном вблизи её покоев, в котором она выращивала целые клумбы её любимой лаванды. Каждое утро она находила хотя бы 10 минут, в течение которых она могла поухаживать за цветами. Их цвет и аромат настолько очаровали её, что она лично каждый вечер меняла зацветшие букеты на новые в настенных горшках коридоров замка. И прямо сейчас она прогуливалась по своему саду, вполуха выслушивая доклад от капитана ночной стражи.

— Таким образом, Ваше Величество, в течение всей вчерашней ночной вахты стража не выявила попыток шпионажа, саботажа, и прочих попыток нарушения периметра, — докладывал принцессе капитан, чьё имя принцесса сейчас даже не пыталась вспомнить, посвящая себя полностью своим любимым цветам.

— Хорошо, — пробормотала еле слышно Луна, поливая из лейки очередную клумбу, всеми силами пытаясь не заснуть перед гвардейцем. Хотя ей уже и осточертела эта ежедневная рутина, но отмываться потом от позора и слышать ехидные смешки за спиной ей хотелось ещё меньше. — Вам есть ещё что доложить, капитан?

— Так точно, Ваше Величество, я хотел ещё доложить касательно состояния нашей гвардии перед грядущими совместными учениями с королевской гвардией, и мы…

Не успел капитан закончить, как его прервал посторонний цокот копыт, за которым появилась личная секретарша Селестии — Рэйвен Инквелл, или как её ещё в шутку звали: «пони, на которой держится Эквестрия». Отвесив небольшой поклон, Рэйвен обратилась к принцессе Луне:

— Принцесса Луна? Прошу прощения, что прерываю вас, но принцесса Селестия вам просила это передать, — после этих слов она снова отвесила небольшой поклон и протянула запечатанный конверт с характерным красным сургучом, украшенным гербом Эквестрии.

Луна не сумела скрыть своего удивления, ибо получить с утра пораньше рукописное письмо от сестры… живя при этом в одном и том же замке через пару залов? Сколько лет они были вместе, но Селестия не занималась подобной ерундой. Да, её сестра давно славилась своим относительно безобидным чудачеством (в сравнении с Дискордом уж точно), но это уже было даже для неё странно.

Впрочем, Луна была слишком измотана и не была в настроении как-либо комментировать это. Она без лишних слов взяла письмо, сорвала печать и достала маленький лист бумаги, на котором сестринским почерком было написано:

«Луна, зайди в мои покои! Срочно! Нужно кое-что обсудить! Тия»

— Да, моя дорогая сестра, что-то у тебя с фантазией совсем плохо, — утомленно вздохнула она, передавая прочитанное письмо обратно Рэйвен. — Хорошо, я сейчас буду, можете идти.

Секретарша сделала последний поклон и трусцой двинулась выполнять остальную кипу своих обязанностей, кои прибавлялись даже не по часам, а по минутам.

— Кхм-кхм, — кашлянул капитан, пытаясь вернуть к себе внимание. — Так вот, касательно учений на следующей неделе…

— Прошу прощения, капитан, но как видите, сестра не хочет давать мне покоя, так что ваш доклад можете сделать в письменном виде и оставить на столе в моих покоях, я позже с ним ознакомлюсь, а пока что…

Тут Луна развернулась и покинув свой сад, двинулась вглубь замка, в сторону покоев своей сестры. Оставшийся в одиночестве капитан лишь хмыкнул, пожал плечами и отправился обратно в казарму, корпеть над только что затребованным отчетом.

— Впрочем, — залетела принцессе в голову, судя по её расплывшейся улыбке, шальная мысль. — Думаю, это «срочное дело» стерпит ещё одну чашку кофе… и небольшой десерт.

— Спустя какое-то время, чашку кофе и черничный маффин —

С удовольствием дожёвывая блаженный десерт, Луна уже в более приподнятом настроении приближалась к дверям покоев Селестии. Решив обойтись без стука, Луна резко открыла двери, чтобы увидеть перед собой… верёвочную петлю. Не веря своим глазам, Луна крепко зажмурилась и подумала про себя, что ей просто показалась, но, когда она снова открыла глаза, петля по-прежнему оставалась висеть в середине комнаты, покачиваясь из стороны в сторону.

Тут она услышала чьё-то покашливание, обернулась в сторону его источника и заметила лишь свою сестру, которая всё это время лежала на диване и почитывала очередной бульварный романчик за пару монет, но на её лице вместо привычной умиротворённости и легкой улыбки была явная раздражённость. Взглянув тяжелым взглядом на шокированную сестру, та отбросила книжку и обращаясь к Луне:

— Я тебе ещё полчаса назад письмо присылала! Почта Эквестрии, блин! И где тебя носило?!

— Я проводила инспекцию ночной стражи, — отошла от шока Луна, с недоумением глядя на свою все ещё недовольную сестру. — Как закончила, так сразу и пошла к тебе.

— Ага, через кухню дворца, или черничным джемом от тебя ещё с утра несёт? — раскусила её Селестия. — Ещё скажи, что сменила парфюм. Я тут 10 минут как дура корячилась в этой петле, аж копыта оттекли!

— Ну извини-извини, что я пропустила твой очередной «гениальный розыгрыш», сестра. Меня же надо заранее предупреждать, ещё с вечера. Завтра, мол, в 10 утра состоится самоубийство принцессы Селестии, не пропустите! Ну что я, на суицид собственной сестры не приду?

— Вот не надо только иронизировать на эту тему, и вообще, я не назову своей сестрой ту пони, которая позволит мне умереть!

— Ясно, — хмуро сказала Луна, ставя точку в этой идиотской ситуации. Посмотрев на такую же хмурую сестру и всё ещё болтающуюся с потолка петлю, ночная принцесса уже догадалась, в чём была причина этого «розыгрыша». — Что, совсем скучно?

Селестия на это лишь вздохнула и неспешно подошла к своему рабочему столу, который был завален разного рода отчётами, графиками, письмами. В своё время Селестия вздохнула с колоссальным облегчением, когда Твайлайт и её друзья перестали отсылать ей письма об уроках дружбы, но счастье, очевидно, было очень недолгим.

— Да не то слово, — в её голосе слышалась вся вселенская скука и уныние. — Каждый день одно и тоже. Бесконечные собрания, учреждения бюджетов, решения споров дворян, и прочая эта дрянь. Когда здесь ещё жила Каденс и Твайлайт со Спайком, у меня была хоть какая-то отдушина, а сейчас…

— А, то есть с моим возвращением тебя так же гложет рутина? Ну спасибо, сестра, — саркастично заметила Луна.

— Да нет, Лулу, конечно нет! То есть… Я хотела сказать… Просто я…

— Да ладно тебе, я шучу, — посмеялась Луна, присев на диван. — Сама в последние недели уже время просто не воспринимаю, минуты сменяются часами, часы — днями, и так далее. Разве что ночью иногда бывает хоть какое-никакое разнообразие, но это тоже не особо помогает.

— Да… — протянула Селестия, покручивая копытом глобус на своем столе. — В такие моменты мысль об отставке кажется всё более и более привлекательной.

После этих слов Луна в неверии взглянула на свою сестру, которая продолжала с нескрываемой скукой на лице крутить глобус, будто бы эта фраза для неё ничего не стоила.

— Ты… — запнулась ночная принцесса. — Ты собираешься…

— Нет, пока что нет, можешь не волноваться, это я так, к слову. Да и Твайлайт ещё к этому не готова, ей ещё предстоит научиться управлять нашими подданными. Да и… я не знаю, как она на это отреагирует.

— Зато я знаю — она будет в истерике.

— Да, пожалуй, это так, — всё тем же скучающим тоном ответила Селестия, отгоняя от себя гнетущие мысли о будущей отставке, продолжая безучастно смотреть на вращающийся глобус на своем столе. И пока она рассматривала этот вращающийся шар, к ней пришла одна мысль.

— Луна? — обратилась она к сестре таким голосом, будто её озарила гениальная идея.

— Чего?

— А что если нам… отправится в путешествие?

— Опять? — удивилась слегка Луна данному вопросу. — Мы же сравнительно недавно уже это делали, забыла? Или тебе ещё раз захотелось прокатиться на том дурацком трамплине, или поплавать с акулами, или залезть в пасть какому-то зверю?

— Да нет же! Тот раз был по Эквестрии, а в этот раз я хочу отправиться в другие страны. Ну же, Лулу! Новые культуры, красивые просторы, увлекательные прогулки!

— И новые сладости, самое главное забыла, — не удержалась от шпильки младшая сестра, на что старшая лишь насупилась. Впрочем, Луна тоже призадумалась над предложением Селестии. — Ну хорошо, допустим, что я согласилась, куда конкретно ты предлагаешь отправиться?

Недолго думая, Селестия поставила перед сестрой глобус с рабочего стола.

— Тогда давай выбирать, у нас целая куча вариантов! — ярко улыбнувшись, с нетерпением крутанула раскрашенный шарик. — У тебя есть какие-то пожелания?

— Хм… Даже не знаю, может быть Аквелия? Мне всегда была интересна тамошняя культура, посмотреть на их пейзажи виноградников, да и хотелось бы узнать, как там пони живут среди грифонов, всё-таки они там в меньшинстве.

— Аквелия? Не знаю, Луна, в последние годы эта страна постоянно висит на волоске от очередной волны бессмысленного насилия, и мне очень бы не хотелось оказаться в этот момент там, в самом центре этого хаоса. Давай лучше что-нибудь постабильнее, например, Оления?

— Сомневаюсь, что король Йохан окажет нам любезное гостеприимство, уж точно не после того, как мы предоставили его сестре политическое убежище. Нет, их заснеженные леса и горы выглядят чудесно, но пейзажи в Кристальной Империи ничуть не хуже. Кстати, может быть тогда…

— Мы и так регулярно навещаем Каденс с её семьей, а за пределами Кристального города окромя бесконечного снега и буранов смотреть нечего, давай другие варианты.

— Ладно, — уже начинала утомляться Луна, всё никак не подбираясь к удобному для всех варианту. — Что насчёт Империи Грифонов? Наши подданные довольно часто посещают эту страну в качестве туристов.

— У нас с Грифенхеймом отношения довольно натянутые, и наше спонтанное появление может заставить императора Гровера V нервничать, вместе с его дворянами и армией, а они и так не могут похвастаться политической стабильностью. Нет, лучше пока нам избегать появления в землях Империи, до лучших времен.

— Спустя ещё 23 пропущенные страны —

Было отброшенное ещё пара десятков предложенных стран, ибо если не у Селестии были претензии, то они находились у Луны. Так уже прошло четверть часа, а к результату они так и не приблизились.

— Нет, Тия! — взбрыкнулась Луна, начинавшая уже злиться. — Это какой-то замкнутый круг! Мы можем перебрать хоть все страны мира, но не выбрать ни одну из них. И смысл тогда вообще выбирать, сестра?

— Да, тут ты права, объективных критериев тут нет, — задумчиво согласилась со своей сестрой Селестия, продолжая про себя придумывать пути решения данной дилеммы, но решение пришло быстрее. — Слушай, почему бы тогда не выбрать случайно, наугад?

— То есть?

— Все просто, я крутану глобус, и когда он будет крутится, я тыкну копытом, и в то место, на которое я указала, мы и отправимся! Ну как?

— Блестящая идея, сестра, — саркастично оценила затею своей сестры младший аликорн. — Впрочем, других идей у меня нет. Только я тебя умоляю, не тыкни куда-нибудь в океан, ладно? Мой максимум по плаванию — это бассейн в аквапарке с надувным кругом.

На сарказм своей сестры Селестия лишь фыркнула, после чего с неудержимым азартом в глазах крутанула глобус, как крупье рулетку в казино. Шар вращался так быстро, что страны и границы стирались в одну размытую картину. Через несколько секунд Селестия тыкнула в глобус копытом, подводя эту своеобразную игру к самой интересной части. Зажмурив правый глаз, она высунула язык и заглянула под копыто, кончик которого указывал на…

…Сталлионград.

На лице Селестии былой жеребячий азарт сменился искренни удивлением от того, какое место выбрал слепой жребий. Заметив изменения в поведении своей сестры, Луна подошла к ней и похлопала по спине, привлекая к себе внимание.

— Куда ты там попала, что аж глаза стали как две луны? Я надеюсь, что не в ульи чейнджлингов? Не хотелось бы делать Кризалис такой подарок.

Не став дожидаться ответа, Луна подошла вплотную к глобусу, и сама взглянула, у какой страны торчит копыто Селестии. Увидев то же, что и она, Луна изобразила такое же удивление, проморгав ещё несколько раз, будто пытаясь убедиться в том, что ей просто показалось, но поняв, что это бесполезно, прекратила эти попытки.

— Так… — начала ночная принцесса, пытаясь привести ситуацию в норму. — Ладно, это было странно. Давай я ещё раз крутану глобус?

В это же время Селестия продолжала безмолвно пялиться на ту отметку, на которую упало её копыто. Со стороны могло показаться, что принцессу настиг шок, но на самом деле она просто размышляла, очень бурно размышляла. И тут, когда Луна собиралась было принудить глобус к с ещё пару десятков круговоротов, Селестия обратилась к сестре:

— А ведь это идея.

— А я о чём тебе говорю? Теперь моя очередь крутить. Надеюсь, что в этот раз выпадет Вингбардия, давно хотела вживую глянуть старогрифонскую архитектуру.

— Нет, я не об этом! Я хочу сказать, почему бы нам действительно не отправиться туда?

— Куда? В Сталлионград?! — не верила своим ушам Луна, в ужасе взглянув на сестру. — Ты совсем рехнулась на старости лет?! Или от чрезмерного сахара в мозгу здравые идеи кончились и остались лишь безумные?

— Луна, послушай… — пыталась осадить её Селестия, впрочем, попытка оказалась неудачной.

— Нет, это ты меня послушай! Это абсолютно безумная идея! Во-первых, нас там ненавидят… ну ладно, конкретно тебя уж точно. Во-вторых, как мы вообще туда попадём и не поставим на уши всю страну? Я вообще сомневаюсь, что они в принципе нас пустят к себе, если только сразу не поведут в цепях на публичную казнь. Поэтому я тебе ещё раз говорю, это идиотская затея, и я очень рекомендую тебе передумать, сестра!

Пока Луна высказывала все возможные и невозможные аргументы против этой авантюры, Селестия лишь смотрела на неё с выражением лица в духе «надеюсь, ты закончила?». Когда младшая сестра закончила свою тираду, старшая вернулась в разговор.

— Я тебя услышала, сестрёнка, и вот, что я тебе скажу. Да, я более чем прекрасно осведомлена об отношении местных ко мне, и, честно говоря, не скажу, что я их не понимаю, но да не об этом. В последний раз я посещала Северяну ещё задолго до революции, и теперь мне очень интересно взглянуть на то, что там происходит не через газеты или отчёты разведки, а своими глазами.

— Что? Как мы… почему… где?! — Луна внутри себя безудержно металась между ужасом, гневом, шоком, паникой и никак не могла определится, что больше всего она испытывает сейчас, и ещё больше она сомневалась в целостности рассудка своей сестры, которую вообще ничем не смущает эта затея. — Л-ладно, допустим! Допустим даже эту идиотию, но как мы туда вообще попадем? Если ты думаешь, что нам достаточно будет просто подойти к ним с кличем «северяне, мы пришли с миром!», то жить нам на этом свете осталось недолго!

— А попадём мы туда очень просто, в качестве туристов. И не волнуйся, у меня уже есть идея!

— Какая ещё… — не успела договорить Луна, как на месте её сестры вспыхнул яркий свет от заклинания.

Протерев глаза, она увидела, что вместо устоявшегося профиля своей сестры она смотрит на кобылу-единорога примерно одного роста с ней, с золотистой длинной косой и насыщенно белой шёрсткой, а её привычная кьютимарка величественного солнца сменилась на цветок ромашки. Неизвестная кобыла оглядела себя с копыт до хвоста, перевела взгляд на Луну, абсолютный шок которой лишь развеселил незнакомку.

— Лулу, тебе сейчас муха в рот залетит! — более звонким и мелодичный голоском пропела вроде-как-Селестия, на что все-ещё-Луна закрыла рот, продолжая таращиться на кобылу огромными глазами, — Ну что, как тебе мой новый образ? Очарователен, не правда ли?

— Ага… — ошарашенно прохрипела всё ещё не отошедшая Луна. — Сестра, внемли мне, ты абсолютно сумасшедшая пони в Эквестрии…

— Расскажи что-нибудь новое, — отнеслась та с ироний, закатывая глаза. — А пока что не двигайся, я сейчас и тебе стиль сменю.

— Что?! Даже не ду… — опять же не успела закончить Луна, ибо уже стала жертвой заклинания свой сестры, вновь озарив комнату яркой вспышкой магии.

После завершения заклинания Луна ещё в течение нескольких секунд приходила в себя, и судя по ехидному выражению лица Селестии, её новый облик доведёт её до инфаркта. Рванув к ближайшему зеркалу, ночная принцесса лишь подтвердила свои самые кошмарные опасения. В новом облике её шерстка стала походить на смесь синего и фиолетового, а её грива стала темно-сиреневой, в которой все ещё мелькало немного звёзд. Кьютимарка полумесяца сменилась на маленькое скопление белых звёзд. Но больше всего её ужаснула общая манера стиля: мешки под глазами, будто бы она не спала в принципе; большая чёлка, прикрывающая левый глаз, а её прическа была настолько растрёпана, что кто-то решил её просто закинуть назад и связать красной резинкой.

«А я ещё думала, что по утрам выгляжу страшно», — подумала про себя Луна, записывая в мыслях себе пунктик «убить Селестию».

— Ну что, как тебе? — ехидно спросила её сестра, продолжая нагло улыбаться как кот после сметаны, на что Луна лишь медленно повернула голову в её сторону, и тут её лицо начало преображаться в настоящую гневную гримасу.

— Я… тебя… сошлю… на Солнце! — прошипела она слог за слогом, подбираясь всё ближе к Селестии.

— Лулу, успокойся…

— Успокойся?! — не пошла на мировую она, поднимая магией то самое зеркало, в которое она ещё секунду назад смотрелась. — Вот запущу в тебя зеркалом, накормлю тебя битым стеклом, и тогда, может быть, остыну!

— Луна! — чуть было не перешла на Кантерлотский Глас старшая сестра. — Что с тобой происходит?

— Что происходит?! — поразилась этому вопросу младшая сестра, да так, что выронила зеркало из магии, благо, качественно сделанная в своё время мебель выдержала удар об пол. — Ты прерываешь меня от моих обязанностей ради идиотского прикола, потом подталкиваешь меня на откровенную авантюру с риском щелкнуть копытами, а теперь ты меня превращаешь в… в… у меня слов нет! И вообще, получше образ не могла мне придумать?

— А тебе что, не нравится? — наклонила та голову вбок, от чего у Луны начал дёргаться правый глаз.

— Я?! Да я в восторге! Выгляжу как лохматое, неопрятное, нервное и запуганное чучело, которая вечно сидит на кофе и не показывается на публику!

— Если посмотреть на тебя в первые недели возвращения с изгнания, то я в твоём образе добавила лишь ту красную резинку, а так, один в один же!

— СЕЛЕСТИЯ!— перешла на Кантерлотский Глас Луна, не на шутку разозлившись на сестринские подколы, от чего аж затряслись стены замка.

— Ну всё-всё, не кипятись, — поспешила успокоить её Селестия, примирительно поднимая копыта. — Лично я нахожу такой образ очень милым, в нём ты более… живая, искренняя, и такой ты мне больше нравишься. Прости меня, Лулу, я и не думала над тобой издеваться… разве что чуть-чуть, но любя.

Её слова более-менее подействовали на разгневанного аликорна, и былая пелена раздражения и злобы стала спадать с неё, уступая место относительно спокойному рассудку. Протяжно выдохнув, Луна ещё раз повернулась к всё ещё целому зеркалу, чтобы ещё раз посмотреть на свой новый облик.

— Заспанная неряха… хотя цвет гривы мне нравится, — призналась себе Луна, окончательно успокаиваясь. — Ладно, ты меня тоже извини, просто мне очень не нравится вся эта затея, и видят звёзды, это добром не кончится.

— Погоди, так ты согласна? — с блеском в глазах спросила Селестия, словно маленький жеребчик, выпрашивающий родителей купить новую игрушку.

— Сестра, я тебя знаю уже достаточно давно, чтобы понять: если ты загорелась какой-то идеей — ты себе хоть шею свернёшь, но сделаешь. Но учти, если красные всё же нас раскроют, то я лично тебя им сдам!

— Меня?! За что? — искренне возмутилась Селестия.

— За втягивание своей младшей сестры во всякие идиотские истории, когда в этом нет необходимости, — спокойно парировала Луна, не давая пощады солнцекрупой. — Пара лет исправительных работ на свежем воздухе тебе будет на пользу — мозги прочистятся от всякой ерунды, да и пару лишних килограмм скинешь.

— Я тоже тебя люблю, Лулу, — сыронизировала старшая на эти слова, но в итоге обняла младшую и прижала к себе. — Не беспокойся, сестрёнка, всё будет нормально, я ручаюсь за это.

— Вот этого я и боюсь, — пробормотала она, но на объятия сестры ответила взаимностью и тепло улыбнулась.

Разорвав объятия, Селестия трусцой рванула к своему рабочему столу, доставая из его ящичков какие-то бумаги.

— Так, здесь у нас удостоверение личности, разрешение на въезд, медицинская справка, что-то ещё было… — перелистывала кипу бумаг Селестия, покуда Луна с легким недоумением смотрела за этим процессом. — А, ещё и внешние данные, к счастью, я их тоже сделала. Вроде ничего не просрочено и не подделано.

— Так, а ну подожди! — остановила резко её Луна, в недоумении глядя то на сестру, то на разложенную на столе кипу бумаг. — Откуда и на что тебе сталлионградские документы?

— Ах, это! — с нервным смехом отвела та взгляд в сторону, как жерёбенок, «случайно» разбивший любимую мамину вазу. — У меня множество документов и паспортов из разных стран: Аквелия, Речная Республика, Республика Грифонов. Сама понимаешь, всякое может случиться и не исключено, что нам пришлось бы скрываться.

— Ага, и в Сталлионграде тоже?

— Ну… Почему бы и нет? — с неуверенной улыбкой развела она копытами в сторону в характерном жесте, на что Луна лишь закатила глаза и в очередной раз вздохнула.

— И почему я даже не удивлена, что ты всё это давно спланировала, — смирилась с неизбежным Луна, и решив больше не возвращаться к этой теме, прошлась глазами по своим бумагам. — Погоди, только не говори мне, что ВСЕ эти документы нужны только для въезда?

— Увы, сестра, без бюрократии здесь никак, и поверь, это ещё немного. Я тебе так скажу, северяне не меньше нас любят разводить бюрократию где только можно. К счастью, за тысячу лет правления у меня уже к этому давно выработался иммунитет, могу с закрытыми глазами рассортировать месячную документацию.

— Да уж, когда мне приходилось заменять тебя днём по заданию Старлайт, я думала, что свихнусь от этого. Особенно постоянно улыбаться всем пони вокруг! Это была самая изощренная пытка на моей памяти!

— Да брось, ты хорошо тогда справилась, — пыталась приободрить её сестра. — Ну, более-менее.

— Архг… — протяжно вздохнула Луна. — Из-за моей хмурой рожи на том злосчастном фото школьный поход тех жеребят накрылся крупом, хотя они ни в чём не были виноваты!

— Но после этого ты лично выделила средства жеребятам, ты успешно исправила то недоразумение, — привела ей аргумент Селестия.

— Согласна, но… — взяла она паузу на раздумье. — я могла бы и избежать той глупой ситуации, будь я внимательнее.

Луна несколько погрустнела от воспоминаний о своём несколько скомканном дебюте в качестве временной замены своей сестры, который чуть было не кончился катастрофой, и который тогда чуть не привёл к нервному срыву бедняжки Старлайт. Впрочем, ей тогда это послужило отличным уроком о том, что некоторые проблемы не стоит пытаться решить, так сказать, с наскока, прибегая к примитивным и простым, как может показаться, методам, которые могут привести лишь к ещё более сложной ситуации. Тогда и Луна вынесла для себя некоторые уроки, и больше ей не приходила в голову мысль о том, что её сестре практически не приходится работать. В тот день они снова были как никогда близки к тому, чтобы возненавидеть друг друга, но хвала звёздам, обошлось.

— Эй, Лулу, — нежным и матерински тёплым голосом позвала она Луну, медленно приподнимая копытом её подбородок. — Ты всё тогда сделала правильно, я тобой бесконечно горжусь, моя маленькая звёздочка. И не волнуйся, я всегда буду рядом, когда тебе понадобится моя помощь.

Растроганная Луна вернула ей тот же теплый взгляд, стараясь сдержать выдирающиеся слёзы. Вместо тысячи слов, она ответила взаимностью на размашистые объятия сестры, уткнувшись носом ей в подбородок.

— Спасибо тебе, Тия, лишь с тобой я могу пройти через всё это, не наломав дров. Кстати, тебе идут светлые волосы, неплохое олицетворение твоего характера.

— О, спасибо! Так, чуть не забыла…

Лёгким движением рога она с характерным хлопком телепортировала к себе два больших рюкзака, забитых всевозможным походным инвентарем, от огромной палатки до маленького топора с компасом.

— Раз уж мы снова будем туристами, то надо выглядеть соответственно! Я решила взять чуть поменьше, чем в прошлый раз. Я только не знаю, брать с собой свитер или нет, пускай сейчас и весна, но в Северяне даже весной бывает прохладно. А ещё я взяла нам…

— Прекрати! — требовательно обратилась Луна к сестре.

— Что такое?

— Никаких гигантских рюкзаков, никаких свитеров и прочей этой ерунды! Мы собираемся посмотреть пару городов, не более! А ты собралась как на поход куда-нибудь в лесную чащу. Для денег и документов хватит и сумки.

Селестия на это лишь выразительно проморгала глазами, ещё пару секунд пораскинула мозгами, присмотрелась к двум рюкзакам, ещё немного подумала, и в итоге избавилась от них магией так же быстро, как они и появились. Вместо них она достала из шкафа две седельные сумки под их размер.

— Да, пожалуй, ты права, — пришла она к мнению, надевая одну из сумок на себя, а другую передала сестре.

— Только мне одно интересно: кому ты оставишь руководство? Опять Твайлайт и её друзей будешь напрягать? Это кончилось не очень удачно, с организацией праздника для гусей им пришлось обращаться к Фэнси Пэнтсу, да и из-за её неудачных попыток совладать с артефактом контроля Солнца и Луны нам пришлось возвращаться домой раньше времени.

— Не беспокойся, кого-нибудь да оставлю…

И тут, словно по волшебству, внутрь покоев зашла Рэйвен — единственная пони после Луны, которая могла заходить в покои Селестии без стука. Держа перед собой громоздкую кипу документов, та не успела обратить внимание на происходящее вокруг, потому уже по наитию подошла к столу принцессы, сваливая на него все имеющиеся у неё бумаги.

— Фух… — вытерла та пот с лба и протерла запотевшие очки. — Вот, принцесса, свежая корреспонденция, отчёты стражи, ваше сегодняшнее расписание и…

Когда она обернулась к своей принцессе, вместо неё перед её глазами предстали две незнакомые пони, молча уставившиеся на неё, а позади них с потолка висела петлица, покачиваясь из стороны в сторону. Бросая свой взгляд то на незваную парочку, то на петлю, Рэйвен не могла решить для себя, чему ей ужасаться больше.

— А, Рэйвен, ты как раз вовремя! — радостно воскликнула светловолосая кобыла, к ещё большему ужасу её секретаря, голосом Селестии.

— П-п-принцеса Селестия?! — в шоке она вытаращилась на свою начальницу. — Что с вами?!

— Взяла небольшой отпуск и вот, решила сменить стиль! Ну как тебе?

— Оч-ч-ень неплохо, п-принцесса, но зачем вам… погодите… вы сказали «отпуск»?!

— Да! — звонко подтвердила она. — Я отправляюсь в другую страну, в туристическую поездку. Пока меня не будет, бразды управления переходят к тебе.

— Мне?! — в безмолвном ужасе просипела она.

— Не волнуйся, нас не будет всего пару дней, за это время едва ли что станется, а с дворянами и чиновниками ты сама прекрасно справишься, ты же знаешь об их потребностях куда лучше, нежели я!

— Я-я поч-чтена вашей по-похвал-лой, п-принцес-с-а, но я… — заикалась с перепугу несчастная Инквел, пытаясь хоть как-то возразить Селестии.

— Вот и чудненько! — пропела принцесса, наглухо затыкая всякие попытки сопротивления со стороны своего секретаря, хотя уже скорее новоиспечённого и.о. принцессы Эквестрии.

Наблюдавшей за этим Луне оставалось лишь посочувствовать не вовремя попавшейся под копыто Рэйвен. По крайней мере, её кандидатура на временную замену Селестии подходила всяко лучше, нежели Твайлайт. При всей её симпатии к ней, личная ученица сестры чуть было не свела всё к катастрофе, лишь их вмешательство в самый последний момент вернуло всё в норму. Хотя Селестия тоже молодец, поставить на пост главы государства (пускай и временно) пони, у которой не было опыта управления даже примитивным посёлком? Действительно, что могло пойти не так.

— Кстати, сестра, — обратилась Луна к Селестии, оттягивая её внимание от замученной Инквелл. — А что будем делать с поднятием Солнца и Луны? Опять воспользуемся тем дурацким артефактом?

— Ага! — достала она из ящика обсуждаемый предмет, после чего применила на нём какое-то заклинание. — После Твайлайт я приказала нашим магам его доработать. Теперь он может работать автоматически и его достаточно просто не трогать.

Оставив магический механизм на своём рабочем столе, Селестия с радостным возгласом «Навстречу потехе!» буквально вылетела из своих покоев. Тяжко вздохнув, Луна отправилась за ней следом, бросив напоследок взгляд на Рэйвен, полного сочувствия и моральной поддержки. Сама же Рэйвен продолжала пребывать в полнейшем шоке, не веря своим глазам и тому факту, что в течение следующей пары дней ей придется возглавить целое государство, и ей оставалось лишь молить Селестию, чтобы за эти два дня ничего не произошло, но как показывает практика, надеяться на такое было бессмысленно.

— Внезапно я ненавижу свою работу, — обречённо просипела она, с тоской взглянув на всё ещё болтающуюся петлю, которая в свете последних событий была уже не таким плохим вариантом. — Как вернуться, попрошу… нет, ПОТРЕБУЮ недельный… нет, МЕСЯЧНЫЙ отпуск!

— Спустя какое-то время, неподалёку от границы Сталлионграда —

Оставив несчастную Инквелл на произвол судьбы в деле государственного управления, обе принцессы немедленно выдвинулись в путь. Учитывая, что до границы Сталлионграда пришлось бы топать через полстраны, сёстры быстро пришли к решению о мгновенной телепортации к северу от Мэйнхэттена, как раз в часе пешего пути от границы.

Закончив со всеми этапами перехода, преображённые принцессы двинулись дальше на север, навстречу приключениям. По мере их продвижения Селестии всё труднее удавалось сдерживать свое жеребячье предвкушение, чего нельзя было сказать о её сестре, которая все также продолжала хмуриться. Могло показаться, что так она пыталась вжиться в новый образ, но в этот раз ей даже не нужно было притворяться.

— Лулу, — настороженно обратилась к ней Селестия. — скоро над тобой будет такая туча, какую ни один пегас не разгонит, если только это не Рэйнбоу Дэш. В чём дело?

— Да ничего особенного, сестра. Так, пара пустяков. Всего лишь следую прямиков в очевиднейшую ловушку как дура, потому что другой дуре, не буду называть имен, приспичило получить острых ощущений.

— Да ладно, неужели тебе совсем не интересно?

— Ну… отчасти всё же соглашусь с тобой, эта страна — одна большая и очень опасная загадка. Хотя я предпочитаю наблюдать за медведем издалека, а не лезть прямиком ему в пасть. — на это Селесетия лишь фыркнула.

— Ты могла и не идти со мной.

— Ага, чтобы на следующий день мне пришлось бы собирать всю армию и Элементы Гармонии для твоего спасения из какого-нибудь трудового лагеря? Идея крайне заманчива, но ради тебя одной слишком много действий, так что обойдёшься.

— Тогда хватит уже бурчать, или хочешь, чтобы этот отпуск кончился так же, как и в прошлый раз?

На это утверждение Луна лишь закатила глаза и решила больше не препираться с сестрой, ибо бессмысленно. Благо, за время их небольшой перепалки они уже практически добрались до нужного места, о чём намекало мелькающее вдали красное знамя на флагштоке. Всего в нескольких метрах от них начинала прорисовываться приличных размеров погранзастава.

На вид это было скопление средних размеров бетонных строений строгого серого цвета, по обе стороны от которых простиралась высокая колючая проволока, а если присмотреться, то вдали можно было рассмотреть вышки с прожекторами, на которых сидели часовые.

У входа на паспортный контроль стояла маленькая очередь из различных пони, дожидающихся возможности пройти дальше, за этой маленькой толпой пристально наблюдало двое вооруженных бойцов в армейских шинелях, стоявших слева от входа. Теперь к этой очереди приписались и две необычные единорожки в лице принцесс-сестёр.

— Видишь, не мы одни сегодня решили отправиться в Северяну, — прошептала ей на ухо Селестия.

— Разумеется, у идиотов же мысли сходятся, — пробурчала в ответ Луна, продолжая рассматривать местные декорации, не обращая внимания на ответное кривляние со стороны сестры.

Слева от очереди простиралась широкая стена, на которой красовался всем знакомый символ страны Советов — скрещённые подкова и молот красного цвета. Сверху и снизу от него таким же цветам была написана громоздкая надпись:

«Добро пожаловать в Сталлионград! Погранпост Гречкин»

Расположенные у стены солдаты курили и наблюдали за постепенно иссекающей очередью пони, попутно перешёптываясь друг с другом, о чём именно, не уточняется.

— Следующий! — неожиданно донёсся из громкоговорителя на столбе чей-то голос, после чего очередь продвинулась вперёд, запуская в узкую коморку ещё одного пони.

В течение ещё получаса очередь всё сокращалась и сокращалась, подводя сестёр все ближе к, так сказать, «моменту истины». Несколько из вошедших пони через пару минут выходили обратно, чаще всего с задумчивым и разозлённым видом.

— Ага! Документы у меня просрочены, конечно! — разразился не на шутку один из таких «везунчиков», в темпе уносящийся прочь. — Дискордовы коммуняки! Чтоб они там позамерзали насмерть!

Селестия и Луна посмотрели вслед уходящему, переглянулись, пожали плечами и продолжили стоять на своих местах, благо, их очередь была уже очень близко. Но тут из громкоговорителя резко донеслось несколько резких сигналов, после которых те двое бойцов рывком метнулись к коморке, доставая оружие. Через несколько секунд препираний и пиханий оттуда принудительно выволокли какого-то пони.

— Вы не имеете права! Это всего лишь безобидные лекарства! У меня мать больна! — кричал неизвестный бедолага, пока его конвоировали солдаты.

— Да конечно! Аж 30 ампул морфина понадобилось? Завали пасть и двигай уже, барыга грёбаный! — рявкнул на него один из солдат, после чего на всякий случай приложил прикладом винтовки к голове незадавшегося контрабандиста, после чего поволокли его тушу с глаз долой и из сердца вон.

Наблюдавшие за этим принцессы начали заметно нервничать, ибо уже поняли, что здесь нравы суровые и что если их прикрытие здесь же и накроется, то мало им не покажется. Теперь уже и Селестии начинало казаться, что ей стоило послушать свою сестру. Но не успела она что-либо предпринять, как донеслось уже знакомое им «следующий!». Переглянувшись ещё раз с сестрой, которая своим взглядом явно хотела сказать, чтобы та не шла дальше, и они могли бы вернуться обратно, но Селестия лишь смиренно вздохнула и зашла внутрь, оставляя Луну позади.

С того момента прошло где-то пара минут, но для Луны они казались вечностью, и с каждой секундой она начинала нервничать всё больше и больше, а сдерживаться от каких-либо резких решений ей становилось всё труднее и труднее. Кроме того, за ней наблюдала всё та же парочка солдат, держа оружие наготове, и ведь как назло, она была последней пони из всей очереди, других за это время не прибавилось.

Ей хотелось силком забрать сестру и сбежать обратно в Кантерлот, а затем хорошенько всыпать ей за подобные идиотские авантюры, для которых они были уже слишком стары. Но она слишком любила её, чтобы сделать что-то подобное. Поэтому ей сейчас оставалось лишь верить в то, что с ней всё будет в порядке.

— Следующий! — вновь прозвучало объявление.

Услышать этот уже надоевший скрип динамиков было большим счастьем и облегчением для Луны, ведь это означало, что сестра успешно прошла контроль и теперь ждала её по ту сторону границы. Сбросив с себя последние следы нервозности, ночная принцесса зашла внутрь, доставая из своей сумки свой набор документов.

Тесная коморка представляла из себя своего рода отрезок прямого коридора, слева от которого на стене была разметка для вычисления роста, а справа находилась ещё одна комнатка поменьше, соединенная небольшим окном, над которым нависала поднятая решётка. За столом сидел худощавый низкий жеребец в, скорее всего, офицерской форме, судя по висящей на крючке у двери фуражке и шинели с погонами. Его лицо было буквально пронизано усталостью и, судя по всему, он был чем-то болен, на что намекал его покрасневший нос, красноватые глаза и скомканные салфетки на краю стола.

— Ваши документы, — обратился тот к ней, шмыгнув носом.

Без лишних слов она протянула ему весь пакет документов, к рассмотрению которых северянский пограничник приступил тут же, даже несмотря на его явно паршивое самочувствие.

«Бедолага, он ведь с утра поди здесь сидит, и ведь не самая приятная работа», — подумала про себя Луна, стараясь не пялиться на пограничника, вместо этого пробегая взглядом по интерьеру его кабинета.

Позади него стояли стеллажи с какими-то документами, парочка настенных фонарей, детальная карта Сталлионграда, какие-то армейские ящики, и в качестве вишенки на торте — висящий кроваво красный флаг Сталлионграда прямо за его спиной. Так же, где-то в углу она заприметила парочку небольших грамот в рамках, скорее всего, за отличия в его работе. А на его столе, помимо нехитрой лампы и канцелярских принадлежностей, она разглядела потрёпанную фотографию в рамке, на которой был, судя по всему, он сам вместе со своей семьей.

— Цель визита? — прервал тот тишину, задавая ей вопрос.

— Туризм. Моей сестре приспичило посмотреть вашу страну, и я сопровождаю её, чтобы она не наделала себе проблем, — ответила она, при этом ей даже не приходилось лгать ему.

— Продолжительность визита? — продолжил он, не обращая внимание на её вторую реплику.

— Пара дней, если не меньше.

Ещё в течение пары минут он продолжал всматриваться в её документы, то и дело поглядывая на неё и что-то сверяя в своих документах. Луна же стоически держалась под его пронзительным взглядом, хотя внутри себя испытывала небольшой мандраж. В конечном счёте, пограничник молча взял одну из своих печатей и поставил на её документах яркую зелёную печать.

— Добро пожаловать в Сталлионград! — сообщил он ей, протягивая документы обратно.

С огромным трудом ей удалось не издать облегченный вздох, ограничившись лишь благодарственным кивком, после чего она покинула коморку, перейдя тем самым государственную границу. Снаружи её ждала Селестия, которая при виде вышедшей сестры так же выдохнула с облегчением и радостно улыбнулась.

— Хвала звёздам, с тобой всё в порядке, — радостно произнесла она, обнимая сестру.

— Вообще-то это должна была быть моя реплика, — ответила она на её объятия. — Надо сказать, там довольно жутковато, я уже было готовилась к худшему.

— Да уж, понимаю тебя. К счастью, теперь это позади, и мы можем отправляться дальше! Не знаю, чем это кончится, но чую, что нам будет весело!

— Вот этого я и боюсь…

С этими словами они отправились дальше от границы, в сторону необъятных просторов матушки Северяны, оставляя позади первое мрачное впечатление от местного вооруженного гостеприимства. На их пути Солнце ярко освещало их дорогу, периодически слепя их глаза. Чуть дальше от них они могли разглядеть очертания маленького городка, а слева от дороги им встретился небольшой дорожный указательный знак, указывавший в сторону городка, на котором крупными буквами было написано: «Кайтаун». В очередной раз переглянувшись, сёстры улыбнулись друг другу, предвкушая увлекательную совместную прогулку по воистину загадочной стране с необычными пони, и кто знает, что им повстречается в пути и чем кончится их внеплановый королевский отпуск…

В Северяне две беды: дураки и дороги

Отбросив всю прежнюю нервозность с момента перехода границы, обе сестры расслабленно и неспешно направлялись к ближайшему населённому пункту. Обе они прибывали в приподнятом настроении, даже Луна на какое-то время отбросила былой скептицизм и тревожность. Какое-то время они ничего друг другу не говорили, предпочитая молча наслаждаться простирающимися пейзажами. И хотя они только-только появились на просторах Северяны, первое впечатления о местной природе было благоприятным.

— Надо признать, что здесь довольно красиво, — заметила вслух Луна, осматриваясь вокруг себя.

— О, сестра, ты ещё ничего на самом деле не видела, — ответила ей сестра, стараясь сильно не светить своим довольным лицом. — Очень жаль, что мы не сможем заглянуть в местные хвойные леса, они просто чудесны! Высоченные деревья, чистый воздух, приятная прохлада, а запах…

Селестия показательно втянула побольше воздуха и тут же блаженно выдохнула, будто бы старалась уловить тот самый блаженный аромат. Но увы, вокруг них были лишь небольшие равнины без какого-либо намёка на лес.

— Так и когда ты была здесь в последний раз? — решила Луна сменить тему разговора.

— Хм, если память мне не изменяет, то где-то 30 лет назад, но это было не первое моё посещение Северяны. Во всяком случае, в прошлые разы мне не приходилось прятать свою личность.

— Я в этом даже не сомневаюсь, — закатила глаза младшая сестра. — А куда мы хоть конкретно направляемся?

— Так, дай подумать… — задумалась Селестия. — Очевидно, что нам нужно держать путь до Сталлионграда, но я хочу перед этим заскочить в Петерсхуф. Лучшего города для знакомства с северянской культурой не сыскать! После этого можно на поезде доехать до столицы, всё просто!

— Что-то ты больно осведомлена о местных маршрутах для той, кого не было здесь больше 30 лет. Впрочем, и Дискорд с этим, давай побыстрее покончим с этим…

Ещё много раз успели сёстры друг другу нервы пополоскать, пока добирались до того мелкого городка, который издали мог бы уместиться на копыте. Лишь спустя полчаса пешего пути они окончательно добрались до первых жилых построек. И на удивление, даже в таком маленьком и забытом городке как Кайтаун было что посмотреть.

Маленький городок на первый взгляд мог показаться слаборазвитым и полузаброшенным. Всего несколько десятков скромных изб, часть из которых разошлись то для администрации, то для фельдшера, то ещё для чего. И неподалеку от этого простиралось приличных размеров поле, на котором можно было заметить работающих пони.

Но удивляло в этом местечке вовсе не архитектура и не природа, а местные жители. Те пони, что не работали в поле, тоже не оставались без дела. Все были чем-то заняты, словно пчёлы в улье. Жеребцы то рубили дрова, то чинили крыши изб своих соседей. Даже местные кобылы не брезговали тяжёлым трудом, активно работая со своими мужьями и сыновьями. За всё то время, что принцессы проходили по городку, им не повстречался ни один пони, который бы слонялся без дела. Пускай городок едва был заметен, это не мешало здешнему активному течению жизни.

— Ты знаешь, мне это местечко напоминает Понивилль, — усмехнулась Селестия, с теплотой глядя на тружеников села. — Такой же маленький и никому не интересный городок, но его жители активно работают ради его благополучия. Люблю наблюдать за такими моментами.

— Ну ещё бы, всегда приятно наблюдать за тем, как все работают, кроме тебя, — отпустила очередной подкол Луна, на что Тия лишь в очередной раз фыркнула. — Но я соглашусь с тобой, эти пони явно радуются своей работе.

— Как сказал однажды наш дорогой Стар Свирл: «Пони, любящие свою работу — главная ценность общества», — Селестия на миг предалась своим воспоминаниям, вспоминая старого учителя.

— Именно, — высказалась Луна, но тут же осеклась. — Так, мы отошли от главного. Как мы доберёмся до Петерсхуфа? Если мы будем идти пешком, то наш отпуск затянется на неделю.

— Да, тут ты права, надо бы что-нибудь придумать…

Призадумавшись, Селестия посмотрела из стороны в сторону, будто бы пытаясь выцепить глазами хоть какую-то подсказку. И вот чудо! Она заприметила небольшой грузовичок без крыши, в кузов которого неизвестный жеребец загружал какие-то мешки. Сопоставив все мысли, у Селестии появилась очередная гениальная идея. Луна это заметила по её нарисовавшейся ухмылке, на что ей оставалось лишь обречённо вздохнуть. Она всё больше убеждалась в том, что это приключение кончится плохо.

Сёстры подошли к занятому жеребцу, который сквозь зубы едва слышно проклинал свою больную спину и начальника колхоза, причем в его адрес тот уже не выбирал выражений.

— Прошу прощения! — прикрикнула Селестия в адрес жеребца.

— Ёптыть! Лягайте меня семеро! — испуганно воскликнул тот, опрокидывая злосчастный мешок со своей спины. — Кого там принесло уже?!

Раздражённый жеребец обошёл грузовик и собирался было разразиться трёхэтажным матом на незнакомцев. Но увидев перед собой двух в меру очаровательных кобыл с сумками, тот немного остудил свой пыл. Заметив, что селянин выжидающе на них уставился, Селестия прокашлялась и продолжила разговор:

— Прошу прощения за беспокойство, мистер, вы случайно не направляетесь в Петерсхуф?

— Мистер-министр, тьфу! — ответил он, загружая последний мешок в кузов. — Не случайно туда и направляюсь. Чего надо хоть?

— Просто мы бы хотели попросить вас подвезти нас в город, а то мы не местные и не знаем эти места.

— А, понятно всё, — протянул он, почёсывая голову. — Что, небось интурысты? Эквестрийцы?

Тут Луна, заподозрив рисковую ситуацию, попыталась увернуться от неудобной ситуации:

— Н-нет, мы прибыли из Нью-Мэйри…

— Да, верно, мы из Кантерлота, — прервала её на полуслове Селестия, Луна же с едва скрываемым ужасом взглянула на сестру. — Взяли себе отпуск и решили провести его в вашей стране.

— Ба, аж прям с Кантерлота, — по-доброму усмехнулся бывалого вида пони. — У меня дочка там ещё до революции обжилась, уже сама семьей обзавелась, а письма разве что на Новый Год приходят, эх… Ну ладно, залазьте уж, подвезу вас, коли нужно!

На эти слова Селестия не удержалась от очередной ухмылки с взглядом гордой победительницы, на что Луна закатила глаза, но сама не удержалась от ухмылки. Сёстры быстро залезли в кузов грузовика, который тут же был закрыт, а сам жеребец уселся за баранку. Спустя три попытки, ему удалось завести двигатель, машину тряхнуло, после чего, наконец-то, двинула в путь.

Часа-полтора спустя. В нескольких километрах от Петерсхуфа.

Покуда обе сестры добирались до города с ветерком, Луна решила немного прилечь, ссылаясь на то, что сестра своим утренним приколом лишила её возможности нормально выспаться. Махнув на неё копытом, Селестия в гордом одиночестве облокотилась об кузов грузовика и направила свой взор на простирающиеся просторы.

Мимо них «пробегала» золотистая рожь огромных пшеничных полей, простирающихся аж до горизонта. Прохладный ветер колыхал как её преображенную косу, так и маленькие колоски пшеничных стебельков. В поле работала целая дюжина сельских пони, копытным трудом ухаживая за урожаем. Но пару раз встречались и громоздкие трактора, железные помощники тружеников села в кропотливой работе. Мелькающие по дороге деревья были отличным довершением картины местной природы.

— Я и забыла, как здесь красиво, — шёпотом проговорила Селестия, после чего перевела взгляд на сопящую сестру. — Жаль, что ты это пропускаешь, соня.

Оставив сестру мирно досматривать очередной сон, Селестия решила вспомнить то время, когда она впервые лично посещала Северяну. Она припоминала, как проезжала эти же самые края в роскошной повозке, запряженной крепкими жеребцами и защищенная лучшими гвардейцами. Ещё тогда она приметила, что Северяна заметно выделялась на фоне привычной ей Эквестрии, хотя здесь жили точно такие же пони.

Раньше об этой стране ходили лишь слухи, доносимые из уст эквестрийских торговцев, ходящих за дальние края. Болтали, будто бы это был холодный край с суровыми и жестокими пони, куда более воинственными, чем пони Эквестрии. Тогда всем казалось, что это лишь очередные байки от впечатлительных пони. Но по мере того, как границы Эквестрии простирались всё дальше на восток, ближе к Северяне, все вдруг вспомнили об этих слухах.

Селестия не хотела в этот раз дожидаться рокового момента, и решила самой перейти к действиям. Лично отправившись в неизвестный край, дабы попытаться наладить хоть какой-нибудь контакт. Она припоминала, как проезжала эти же самые края в роскошной повозке, запряженной крепкими жеребцами и защищенная лучшими гвардейцами. Сегодня она снова была здесь, но теперь не в качестве главы государства, а в качестве рядового туриста, пускай ей и приходилось держаться инкогнито.

Закончив предаваться воспоминаниям о былом, Селестия вернулась к созерцанию местных красот, как вдруг грузовик закряхтел и начал замедляться, а спустя пару секунд и вовсе остановился.

— Почему мы остановились? Что-то произошло? — спросила принцесса водителя.

— А хрен его знает, но походу, дела там весёлые… — со смехом ответил тот, указывая куда-то копытом.

Глянув в указываемую сторону, Селестия заприметила у дороги какую-то машину, свалившуюся в кювет. Рядом с ней стояло четверо пони, с их стороны доносились едва слышимые крики. И как вовремя Луна проснулось от шумов всей этой возни, сладко зевнула и протёрла заспанные глаза. Данному зрелищу старшая сестра лишь умилилась, ибо спящая Луна порой напоминала собой кошку, которую так и хотелось приласкать.

— Мы уже в Петерсхуфе? — спросила ночная принцесса, не удержавшись от очередного зевка.

— Боюсь, что нет, сестра. И у нас, кажется, возникла небольшая заминка.

— Ну начинается…

Пока обе сестры продолжали с любопытством наблюдать за этой странной ситуацией, грузовик начал неспешно подъезжать поближе к той шумной компании. Когда они подъехали к ним достаточно близко, то смогли опознать в той четвёрке солдат Краснозвёздной Армии. Их, судя по наличие фуражки, командир во всю глотку орал на своих подчинённых, которые лишь стыдливо смотрели себе под копыта. И чем ближе принцессы подбирались к ним, те лучше более разборчивой становилась пламенная речь командира. А послушать там было чего…

— На максимальных оборотах, хренак, — и пошёл в окоп и стоишь на! ПЗО, встал он, на! К финишу уже подходит, мля, к рубежу прекращения! У тебя уже задняя скорость включена, как ты только встал, нахрен! А не то что она упала, и ты начинаешь вырубать СКОРОСТЬ на! Давить на ПЕДАЛЬ на! Уже всё включено и копыто стоит ГДЕ нахрен?! На ТОРМОЗЕ, мать вашу! Уже с защёлки он снят на! Только, мать её, она легла, педаль нахрен бросил — уже танк полетел назад! Раз! С доворотом, на! Хренак переднюю, и пошёл на максимальной скорости, на! Медведь, мать вашу, тупой медведь в цирке на одноколёсном велосипеде ездит! А вы дебилы танком управлять не можете!

Громогласный командир, не щадя свою глотку, вовсю орал на своих бойцов, демонстрируя все закрома своего словарного запаса. Наблюдавшие за этим принцессы даже и не знали, как на подобное реагировать.

— Вот это, родные мои, и есть наша непобедимая северянская армия, — в слух подметил водитель. — И не приведи Селестия, если с ней кто-нибудь столкнётся.

В этот момент Луне стоило всех усилий, чтобы не рассмеяться от этой реплики, учитывая всю колоссальную иронию происходящего. Селестия же кинула на неё испепеляющий взгляд, намекая тем самым, что с ней будет, если она сейчас начнёт хохотать во всё горло.

— Ладно, девчата, сидите здесь, я пока посмотрю, чего у них там сталось, — с этими словами водитель пошёл в сторону экипажа, оставляя сестёр одних.

— Да, не завидую тем юнцам, — высказалась Селестия. — Их командир — настоящий зверь.

— Если я правильно поняла, то они по своей глупости перевернули тот агрегат. Так что он ещё с ними очень мягко обходится, я за такое вообще бы заставила тех болванов зубами дотаскивать ту машину до расположения своей части.

— Ты как всегда сурова, сестра.

— Иначе бы я не возглавляла наши войска, сестра. Кроме того, тебе порой тоже было бы неплохо проявлять эту черту, — сказала лекторским тоном Луна, после чего выскочила из кузова грузовика.

— Постой! Ты куда?

— Посмотрю, что там произошло. Да и хочу немного размять кости, а то залежалась уже на мешках с картошкой.

Селестии не оставалось уже ничего иного, кроме как присоединиться к сестре. Выскочив из кузова, она так же поплелась в сторону места разворачивающихся событий. Как только все трое подошли достаточно близко, командир заприметил новоявленных гражданских, посему переключил своё внимание уже на них.

— Так, я не понял, что вам здесь, цирк что ли? Езжайте дальше! — раздраженно гаркнул на них служивый, чья морда была уже красной от гнева.

— Эй, не серчай, командир, я помочь приехал! — примирительно поднял копыто северянин, кивая в сторону оставленного грузовика. — Еду я себе в Петерсхуф, овощи везу, и тут смотрю, что вы вывалились на обочине. Что стряслось хоть?

— Что стряслось?! — переспросил тот, начиная злиться ещё больше. — Вот эти полупокеры стряслись! Вредители и диверсанты грёбанные!

— Ну товарищ старшина… — попытался оправдаться один из незадачливых бойцов.

— Заткнись! Васильев, лягать тебя за копыто, ты вообще дорогу перед собой видел, нет?! Ты же мехвод БТ-5, а не Т-26, у тебя кабина удобная, так какого хрена?! Или у тебя периферийное зрение, которое военкомат какого-то хрена не заметил?!

— У меня рычаг застрял, товарищ старшина, я его пока выдёргивал, с дороги и свалился!

— Инженеры, это всё эти паскуды, нормально с танком работать не могут! — высказался в поддержку ещё один из экипажа, третий же предпочитал молчать.

— Хлебала завалили! — рявкнул на них командир, после чего вновь обратил внимание на троицу незнакомцев. — Ты помочь хотел? Можешь вытащить танк из кювета?

— Ох… — призадумался несчастный водитель, потирая свою голову. — Была бы у меня верёвка, товарищ старшина, да нету, все мешками забито.

На его ответ незадачливый старшина лишь в очередной раз выругался, и он уже было собирался выдумать, как ему вытащить казённую технику, как помощь пришла откуда не ждали.

— Быть может, мы сможем его вытащить? — высказалась за всех Луна, и тут на неё вылупились все присутствующие, но у Селестии было выражение полого шока на лице. — Что? Мы обе — единороги, и мы могли бы спокойно вытащить вашу технику.

— Сестра, что ты вообще де…

— Прошу прощения, а вы вообще кто? На мешки с овощами вы явно не тянете, — старшина подозрительно зыркнул на водителя.

— А, так это, как их… туристы, товарищ старшина! С Эквестрии они, наши края посмотреть приехали!

— О как! — удивлённо воскликнул он. — Ну звиняйте, хлеб и соли нема! Сами видите, в какой мы сейчас жопе. Так что, вы реально можете помочь?

— Разумеется, — кивнула на это Луна, подходя ближе к танку, Селестия молча поплелась вслед за ней, обещая себе как-нибудь всыпать сестрёнке ремня.

Они обе подошли вплотную к перевёрнутому железному жеребцу, получая возможность рассмотреть его детальнее. Он быль чуть больше грузовика, на котором они приехали, имелась небольшая пушка, овальная башня, а ходовая часть состояла их нескольких больших колёс с прикреплёнными на них гусеницами. Он был окрашен в темно-зеленый окрас, а на башне была яркая пятиконечная красная звезда.

Оставшийся позади них экипаж молча наблюдал за действиями этой парочки туристок, ожидая чуть ли не живого чуда.

— Знаешь, сестрёнка, — Селестия обратилась шёпотом к Луне, чуть ли не шипя. — Для той пони, что с самого начала талдычила за авантюризм и безрассудство, ты сама сейчас поступаешь очень глупо. Какого сена ты творишь?!

Но та не очень обращала внимание на едва слышную тираду со стороны сестры, вместо этого с интересом рассматривая лежащую перед ней технику, словно убитого на охоте редкого зверя. Селестия на поведение сестры лишь раздражённо вздохнула.

— Скажи, сестра, это же те самые танки, которые северяне использовали во время своего восстания, не так ли? — вдруг сменила тему ночной аликорн, не отрывая свой взгляд от танка.

— Судя по всему, да. Тогда из донесений о них рассказывали, как о тракторах, на которых навешали слои железа и поставили пушку. Наши солдаты разбегались в ужасе при их появлении. Жуткое изобретение…

— Но крайне эффективное. И нам стоит всерьез заняться созданием подобных машин, если мы не хотим, чтобы наша армия была посмешищем. Вернее, ещё большим посмешищем.

— Луна, мы в отпуске, давай хотя бы сейчас ты успокоишь своего маленького милитариста?

— Ты требуешь невозможного от воительницы! — усмехаясь, парировала она. — И да, перестань обращаться ко мне по имени, если не хочешь, чтобы потом по нам из этой же пушки и выстрелили.

— Ой! — с испугом воскликнула она, прижимая копыто к губам. — Забыла…

— Ладно, помоги мне это поднять, а то наши господа уже нервничают.

Общими усилиями своей магии они смогли быстро поднять громоздкого железного зверя из кювета, а затем медленно начали его ставить на дорогу. Экипаж танка в изумлении наблюдал за этой процессией, а со стороны старшины доносились звуки восторженного мата. Спустя несколько секунд танк встал на гусеницы и был готов отправиться вновь в путь. Сёстры по окончанию дела лишь взглянули друг на друга. Стоило им услышать, как в их честь раздались искренние аплодисменты от танкистов, сами не удержались от радостных улыбок.

— Ну маги, ну даёте, етить вашу мать! — довольно хохотнул старшина, поправляя свою форму и фуражку, придавая её более презентабельный вид. — Вот кто сказал бы мне с утра, что мне, северянскому командиру и танкисту будут помогать эквестрийские туристы, то в зубы дал бы нещадно. Но спасибо огромное, и от меня, и от всего армейского командования Краснозвёздной Армии!

— Не за что, — посмеиваясь, ответила Селестия. — Лучше скажите, куда вы направляетесь?

— Звиняй, подруга, но это уже военная тайна! Но вы вроде как в Петерсхуф направляетесь, так? Можем подбросить, если хотите! Наш БТ быстрый как вихрь, долетим со свистом, партбилетом клянусь!

Заинтересовавшись предложением, сёстры вновь переглянусь, и они явно были не против ускорить путь. Взглянув на прежнего водителя, те спросили у него:

— Вы не против, если мы…

— Да не извиняйся, дочка! Ты лучше поезжай с ними, быстрее будет, а то мой старичок ещё по пути наверняка стуканёт, и накрылся ваш отпуск. Езжайте!

Не став излишне растягивать неизбежное, принцессы быстро залезли на броню спасённого ими танка и постарались закрепиться на нём, чтобы не свалиться по пути.

— Ну-с, погнали, пока не вогнали! — воскликнул старшина, загоняя экипаж обратно в танк. — Василенко, вот только попробуй ещё раз вылететь в кювет — я тебя на северную границу отправлю, а там местные грифоны падки на молодое мясо пони. Намёк уяснил?

— Т-так точно, т-товарищ старшина!

— Ну и отлично, поехали!

Двигатель танка заревел как голодный зверь, броню неслабо так тряхнуло, но принцессы удержались на месте. Взглянув в последний раз на добродушного пони, решившего его подвести, те помахали ему на прощание. Тот ответил взаимностью, улыбаясь во весь свой неполный комплект зубов. Машина тронулась и быстро помчалась вперёд, прямиком в сторону второй столицы Сталлионграда — славного города Петерсхуф. И видят звёзды, это приключение обещало быть знаменательным в жизни принцесс...

Петерсхуф - окно на Восток

Запряжённый железный зверь мчался со свистом, не щадя ни гусениц, ни троп. За ним высоко вздымалась дорожная пыль. За какие-то полчаса он буквально пролетел ещё несколько небольших сёл. Следующая остановка — Петерсхуф, теперь оставалось совсем чуть-чуть. Сёстры-принцессы крепко держались за броню, стараясь не сорваться с резвого аппарата. Из башни танка выглядывала башка бравого старшины, смотрящего за дорогой. Тот то и дело кидал своему экипажу одну крепкую фразу за другой, стараясь избежать ещё одного «несчастного случая». Попутно с этим он придерживал свою фуражку, дабы её не снесло мощным потоком воздуха.

— Много на чём я в жизни каталась! — громко сказала Луна сестре, перекрикивая шум ветра и двигателей. — На колеснице, на облаке, на поезде, даже на этом… как его… длинный и воздушный который?

— Дирижабль? — уточнила Селестия, придерживая вьющуюся на ветру косу.

— Да, он самый! Но вот не думала, что придётся кататься на этой железной повозке с пушкой, да и несётся та как ненормальная!

— Зато быстро доберёмся!

— Ага, и перемешает наш фарш с землёй тоже быстро, — не удержалась от чёрного юмора Луна.

И тут размашистая дорога «любезно» преподнесла им ещё один подарок в виде очередной кочки. Задев её, танк нехило так тряхнуло, но в этот раз улететь в кювет не удалось. Сёстры от неожиданности крикнули, а старшина вновь обрушился на мехвода высокопарной критикой на тему его навыков вождения.

— Слушайте, вы можете ехать медленнее?! — обратилась с криком Луна к старшине. — А то чую, ещё пара таких подскоков, и о нашем отпуске узнают уже из местных некрологов!

— Да не бзы, красавица! — ответил тот, будто бы отмахиваясь от какой-то мелочи. — И я ещё медленно езжу, я вам так скажу! Вот на полной тяге уже да, эта зверюга чуть ли не летает! За час до Кантерлота доехать можно, бахнуть по дворцу, и вернуться обратно! И ещё минут 15 на перекур останется!

Тот залился раскатистым хохотом, но стоило ему чуть не потерять свою фуражку, как тут же успокоился.

— Вы только не обижайтесь, ладно? Всего лишь северянский армейский юмор!

Сёстры на это лишь закатили глаза и усмехнулись про себя. У обеих сейчас в голове была примерно такая мысль: «Если бы он только знал».

— Мы и не думали, господин старшина! — посмеиваясь, сказала ему Селестия. — Вы лучше скажите, далеко нам ещё ехать?

— Да не, почти на месте! Во, уже окраины проезжаем!

Высунувшись слегка за башню танка, принцессы едва успели заметить, как они со свистом проехали мимо громоздкого дорожного знака с надписью: «Петерсхуф». На горизонте стали проясняться силуэты городских зданий, а сами они начали проезжать мимо в разброс расставленных домиков, прилегающих к окраинам города.

Спустя ещё несколько минут езды, и вот перед ними появился дорожный перекрёсток. Вот тут танк начал сбавлять скорость, и стоило ему окончательно остановиться, старшина обратился к пассажирам:

— Всё, конечная, слезайте! Дальше не повезу, нам в другую сторону! До центра города всего ничего, пешком доберётесь.

Принцессы послушно слезли и стряхнули с себя всю попавшую на них дорожную пыль. Окончательно встав на копыта, те облегчённо выдохнули. Ну ещё бы, экстремальная поездка на сверхскоростном транспорте наконец-то подошла к концу. Несчастную Луну и вовсе настигло небольшое головокружение.

— Благодарим вас, что подвезли нас до города, это было любезно с вашей стороны, — с лёгким поклоном поблагодарила солнечная принцесса.

— Да не, это вам спасибо! Без вас мы хрен бы уже добрались до своих, и загнал бы тогда мне мой дражайший товарищ полковник раскалённую арматурину глубоко в душу! А я, как назло, без вазелина.

Селестия на это лишь ещё раз усмехнулась. Луна же продолжала мучиться от головокружения и дезориентации. Стукая себя копытом по голове, она пыталась привести сознание в порядок.

— Ладно, двум смертям, как говорится, не бывать, — старшина два раза стукнул копытом по башне, и тут танк снова пришёл в движение. — Ну что, удачного отпуска вам, буржуины! Как говорится, спасибо, что воспользовались услугами бронетанковых войск Краснозвёздной Армии! Ха-ха-ха!

Шедевр сумрачного северянского гения резво рванул прочь от сестёр, которым оставалось лишь отмахиваться от очередного облака пыли. За ним можно было разглядеть, как незадачливый старшина машет им копытом на прощение. Когда и тот пропал с глаз, Луна обмолвилась:

— Не успели мы добраться до места, а мы уже влезли в какую-то историю. И как это у нас получается?

— Как говорят северяне: «мастерство не пропьёшь».

— В твоём случае скорее уж «не прожрёшь», — хихикая добавила Луна, на что получила хлёсткий удар сумкой по башке от Селестии. — Ай! Чего дерёшься?!

— Пошли уже, языкастая, мы почти пришли, — двинулась вперёд Селестия, не обращая внимания на бурчащую сестру.

Проходя мимо одиноких и непримечательных хуторов, сёстры стали подходить к окраине города. И что примечательно, она оказалась более оживлённой, чем можно было бы ожидать. На месте вчерашних глухих пустырей вовсю кипели масштабные строительные работы, простиравшиеся на целый квартал. Крупные здания возвышались на 3-4 этажа, а некоторые — ещё выше. Чуть поодаль от стройки можно было разглядеть очертания работающего завода, из труб которого непрерывно шёл дым.

Множество разномастных пони-строителей пребывало в постоянном движении, и техника не стихала ни на миг. Стройка напоминала собой один большой улей, где вместо чейнджлингов трудились простые пони. И в этом улье стоял несмолкаемый рёв машин, галдёж рабочих, скрежет и звон металла — настоящая симфония тяжёлого труда.

Пройдя ещё пару улиц и кварталов, принцессы увидели точно такую же картину. Стройки велись буквально на каждом шагу, местность походила на одну большую строительную площадку. А вишенкой на торте можно было считать развешанные на стенах строящихся зданий яркие агитационные плакаты и транспаранты, общий сюжет которых сводился к лозунгам: «Даёшь индустриализацию!» и «Выполним пятилетку в четыре года!».

— Масштаб этих строек поражает, — с плохо скрываемым изумлением промолвила Селестия. — На глазах буквально рождается целый город.

— Согласна, если бы только не вся эта пыль, да и смог от этих труб, — откашлявшись, отозвалась Луна. — Я не спорю, прогресс и процветание требуют жертв, но вряд ли это улучшает местную природу. Даже Мэйнхэттен почище будет, хотя в нём фабрик и заводов не меньше. И как только северяне к этому привыкли?

— Адаптировались. Северяне — весьма живучий народ, они давно научились жить в суровых условиях. Холод и голод в этих краях — не редкость, к сожалению. Кроме того, большую часть своей современной истории Северяна была индустриальным регионом, и после революции лишь приумножила свой промышленный потенциал…

— К нашему явному сожалению, да? — с иронией уточнила Луна.

— …поэтому местные давно привыкли к постоянному смогу, — с нажимом продолжила Селестия, игнорируя вопрос сестры.

— Я надеюсь, что такая картина будет не во всём городе, иначе я буду очень разочарована. Ибо, даже если нас каким-то чудом не арестуют и не посадят, мы сами посадим своё здоровье. Так и вижу заметку в местном некрологе: «Два аликорна скончались от переизбытка угарного газа из труб северянских заводов». Забавная ирония, жаль только, мы её уже не оценим.

— Ну хватит тебе уже нудеть, а? Потерпи немного, скоро доберёмся до центра. А там, поверь мне, есть что посмотреть.

Взаимно решив не продолжать эту перепалку, принцессы продолжили свой путь навстречу новым впечатлениям. Пока что их нельзя было назвать впечатляющими, ибо пока что на их пути встречалась лишь всё та же картина кипящей индустриализации. Могло показаться, что они оказались на одной гигантской фабрике, печи которой никогда не гаснут, а её границы и вовсе простираются до горизонта.

И вот, когда уже начало казаться, что проще было развернуться и пойти назад, они добрались до громоздкого моста, пересекающего реку. Причём мост был явно непростой. Это было заметно по тому, как обе половины моста были приподняты параллельно друг другу.

— Эм… — недоумённо уставилась Луна на загадку технической мысли. — Мне кажется, или этот мост… сломан? Но… как, сверхновая меня порази, его так разворотило? Как они вообще там держатся?!

На её хлопающие глаза Селестия лишь звонко рассмеялась.

— Н-нет, он не сломан, он просто сейчас разведён! В Петерсхуфе почти все мосты — разводные. Так как город разделён рекой на несколько частей, то здесь часто проплывают корабли, в том числе и крупные. Потому и сделали такую систему с разводными мостами, чтобы корабли могли спокойно проплывать. Элегантно и практично.

— Хм, необычное применение магии в строительстве, — задумчиво прокомментировала Луна. — Но, судя по всему, эффективное. Мне такая идея в голову не приходила.

— Ты удивишься, но здесь нет ни искры магии. Всё здесь делает механика. Северяне, как я заметила, вообще отдают больше предпочтение механике и инженерии, нежели магии.

— Да уж, и я вижу, что подходят они к этому делу творчески, — пробубнила себе под нос Луна, выжидающе пялясь на поднятый мост. — И что нам делать? Если нам придётся идти обратно — я взвою кантерлотским гласом, и плевала я на последствия!

— Ха, и эта пони мне что-то говорила о безрассудстве! Успокойся, нам нужно просто немного подождать, его должны скоро опустить. Тогда мы наконец-то и доберёмся до самого интересного.

— Я эту фразу слышу уже второй раз, на третий раз, клянусь, я сошлю тебя на Солнце.

— Хмпф! — в «обиде» вздёрнула Селестия нос, отворачиваясь от ворчливой сестры. — Так и быть, не скажу тебе ни слова!

— О звёзды, ну наконец-то…

За то время, пока сёстры в очередной раз выясняли отношения, мост пришёл в движение и начал опускаться. Неспешно, грациозно и элегантно обе части моста приближались друг к другу, словно давние друзья, которые не виделись долгие годы. Принцессы молча и безотрывно смотрели за этим процессом, словно за каким-нибудь театральным выступлением, на котором артисты чуть ли не шкуры рвали ради зрительских оваций.

И вот, долгожданная кульминация! Земля немного содрогнулась и вдали раздался едва слышимый грохот. Свершилось, обе части моста соединились вместе, буквально став единым целым! С обратной стороны моста началось активное движение, по тротуару пошла целая толпа прочих пони, а по трассе выехало множество машин и грузовичков. Луна вспомнила про себя, как видела подобную картину, когда ей приходилось бывать в Мэйнхэттене. И хотя мосты там были самые обычные, пускай и более громоздкие, чем здесь, пони и машин там было несоизмеримо больше.

Без лишних слов принцессы отправились дальше, окончательно покидая черту периферии города. Дойдя до середины моста, они услышали низкий гвалт со стороны реки. Обернувшись и подойдя к ограде, они заприметили небольшой корабль, проплывавший прямо под ними, двигаясь прочь из города, в сторону необъятных морских горизонтов. Не став подолгу задерживаться на пути, они продолжили путь.

Окончательно перебравшись на другую сторону, принцессам не потребовалось пройти и пары улиц, чтобы заметить очевидную разницу между оставленной ими окраиной и тем, что они видели прямо сейчас. Это был не просто мост через реку, это были врата между разными мирами. Это буквально были небо и земля, медь и платина, грубость и изящество.

На смену современным панельным многоэтажкам пришли монументальные старые здания из камня и кирпича. Вместо грязных и шумных заводов повсюду стояли величественные соборы местных пантеонов, аккуратные и выглаженные памятники царских времён. Казалось, будто этот город застрял во времени, и даже отгремевшая социалистическая революция никак не навредила местной атмосфере.

Селестии уже приходилось бывать в этом городе, пускай и довольно давно, и ей не впервой было наблюдать местные красоты. Тем не менее, ей искренне импонировала та необычная умиротворённость Петерсхуфа, которую она никак не могла себе объяснить. Луна же и не пыталась скрывать своё изумление и явный восторг от наблюдаемого ею зрелища. Её выражение лица так умилило Селестию, что она без стыда и совести быстро сделала фотоснимок её физиономии.

— Эй! Я не помню, чтобы разрешала меня снимать! — негодовала младшая сестра.

— Не помню, чтобы спрашивала, — спокойно парировала старшая, продолжая нагло ухмыляться. — Кто виноват, что у тебя такая выразительная и очаровательная мимика?

— Да ну тебя! Более выразительным может быть лишь твой круп, он явно вне конкуренции!

На эту реплику Селестия угрожающе глянула исподлобья на Луну, но та лишь по-жеребячьи высунула язык. Закатив глаза и пообещав себе в очередной раз придушить её подушкой по возвращении, они вместе вернулись к созерцанию местных достопримечательностей. На протяжении следующего часа они жадно высматривали каждый интересующий их уголок, выискивая для себя очередные странности этого города. Вся архитектура исторического центра представляла собой настоящий симбиоз из эквестрийского барокко, герцландского классицизма и аквелийского ампира.

Но не одними памятниками и соборами славится этот город. Встречались и размашистые театры, филармонии, музеи, кинотеатры: было видно, что славу культурного города Петерсхуф оправдывал с лихвой.

Луна, как заядлая любительница творчества, про себя горько сожалела, что не успеет сходить хотя бы на одно из многочисленных представлений. И было видно, что местные пони были так же неравнодушны к искусству, судя по протяжённым очередям возле входов у каждого встречающегося им на пути театра или оперы. Порой даже встречались пони-аниматоры, разодетые в старинные платья и одежды прошлых времён, создавая антураж старого Петерсхуфа.

И знаете, что самое забавное во всём этом? Принцессы ведь даже не прошли и одной трети города, а объём общих впечатлений начинал зашкаливать. Столько хотелось посмотреть, попробовать, но времени было настолько мало, что им оставалось довольствоваться лишь небольшим, грубо говоря, огрызком тех впечатлений, которые мог бы подарить этот удивительный город.

— Надо признать, ты была права, сестра, — внезапно промолвила Луна, на что Селестия озадаченно взглянула на неё.

— Ты о чём?

— Здесь и вправду есть на что посмотреть. Всё это время мне казалось, что Сталлионград — это одна большая фабрика, в которой напрочь убито всякое красивое и чувственное, всё принесено в жертву эффективности. И, честно говоря, когда мы проходили те большие стройки, я стала думать, что не ошиблась. Но вот я теперь вижу… то, что вижу, и теперь я уже никак не уверена в своем мнении. Этот город поражает своей красотой. В нём есть сочетание лучшего от двух моих любимых городов: размер Мэйнхэттена и культурное разнообразие Кантерлота. Жаль, что нам к вечеру надо будет его покинуть, я бы хотела посмотреть на этот город ночью.

— О, мне доводилось слышать, что зимой здесь ночи бывают очень красивыми. Снежинки медленно падают, блестят в лучах лунного света, уличные фонари освещают тебе дорогу. Едва уловимый аромат морского бриза, когда гуляешь по набережной. И самое главное — тишина, практически глухая тишина во всём городе. Парадокс, несмотря на впечатляющие размеры города, а такой шумихи, как в том же Кантерлоте или Лас-Пегасусе — нет!

Столь подробное описание заставило Луну вздохнуть с неприкрытой досадой, будто она была жеребёнком, которому не досталась заветная игрушка.

— Теперь мне ещё сильнее не хочется покидать этот город…

— Не расстраивайся, сёстренка, — утешающе погладила Селестия сестру по холке. — В следующий раз, думаю, у нас получится на это посмотреть.

— В следующий раз?! О нет, второй раз я в этот идиотский образ наряжаться не буду.

— Да нормальный у тебя образ…

— …неряшливой, заспанной и жуткой домоседки. И только попробуй сейчас пошутить, ты слышала?!

— Ладно уж, так и быть, — смеясь, отмахнулась Селестия. — Давай пока сходим чего-нибудь перекусить, я лично устала с дороги, нам ещё потом к набережной идти.

— У меня уже не осталось сил, чтобы шутить над твоим пониманием слова «перекусить», так что объявляю своё временное поражение. Веди меня, надеюсь, местная кухня не состоит из блюд типа каменного супа или супа с опилками…

Забытое племя

Изнывая от легкой весенней жары вперемешку с небольшим голодом, Луна с Селестией быстро пришли к общему мнению, что им пора уже заморить червячка. Селестия с блеском в глазах начала активно высматривать в округе хоть что-то напоминающее ресторан или похожее заведение. Луна же была, разумеется, была более скептично настроена. Пускай она тоже не отказалась бы от перекуса, но она испытывала некоторую настороженность в отношении местной кухни. Но так как они обе как-то позабыли взять в дорогу хотя бы пару сэндвичей, Луне не оставалось ничего иного, кроме как молча следовать за своей сестрой, моля про себя звёзды, чтобы она не сделала какую-нибудь глупость.

— "Хотя, кого я обманываю, это же Тия! Она по-другому и не умеет, хотя ей уже второе тысячелетие пошло", — подумала про себя ночная принцесса, закатывая глаза, попутно присматривая издалека за мечущейся туда-сюда солнечной принцессой.

Кроме того, ей не в первый раз приходилось убеждаться в одной простой истине: если сестре что-то придёт в голову, то она с пугающей одержимостью доведёт дело до конца. В этом плане Твайлайт явно подцепила данную особенность у своей любимой учительницы. Правда, если Селестия научилась это скрывать за своей маской спокойствия и безмятежности, то Твайлайт возвела эту черту в абсолют, порой доходя до форменного абсурда. Хотя изредка бывали эпизоды, когда и у Селестии начинала ехать крыша на почве мнительности и паранойи.

Прогуливаясь дальше по узким улицам, сёстры миновали очередную кипу культурных заведений, музеев, магазинов, галерей, памятников и много чего ещё. Не прошло и получаса, как они наткнулись на пару первых попавшихся заведений. Впрочем, счастье длилось недолго, ибо они были забиты под завязку и пытаться пробиться туда было бесполезно. Решив не унывать, они двинулись дальше.

Увы, но даже спустя четверть часа бесполезных скитаний ситуация особо не менялась. Большая часть встречаемых на их пути заведений была либо забита посетителями, либо и вовсе закрыта. И принцессы уже как-то не стали морочить себе голову над тем, куда конкретно идти. Они уже были согласны даже на самый непримечательный вариант в виде общественной столовой, но раз за разом неудача то тут, то там их продолжала настигать.

Смахнув со лба пот, Луна уже Тартар знает в какой раз обернулась, высматривая заветный съедобный уголок, но снова безуспешно. На глаза попадалась лишь очередная кипа жилых построек. И тут вновь ощущение голода дало о себе знать, скрутив её желудок в бараний рог.

— Сестра, мне кажется… — прохрипела заметно уставшая Луна, доставая из седельной сумки полотенце, которым она тут же вытерла лицо от пота — Мне кажется, что в этом городе гораздо проще утолить духовный голод, нежели телесный. Я сейчас готова даже в местной реке рыбу ловить, ибо это уже даже не смешно.

— Считай, что мы просто нагуливаем аппетит, — прощебетала Селестия, будто бы её эта ситуация абсолютно не задевала. — Кроме того, немного поголодать — это даже полезно для фигуры.

— Ха! Я слышу советы о диете от тебя?! Видят звёзды, у меня уже галлюцинации от голода. Если через 5 минут мы не найдем ничего стоящего, клянусь дружбой и магией, я тебя…

— Нашла! — вдруг воскликнула Селестия, ликующе размахивая копытом, будто бы она получила золотую медаль на Кристальных играх.

Опешившая Луна хлопнула глазами и взглянула на сестру, которая активно указывала куда-то своим копытом. Приглядевшись, она заприметила неподалеку от них очередное здание, вокруг которого стояло несколько небольших столиков, накрытых большими зонтами. К счастью для них, несколько из них были свободными. Судя по тому, что расположившиеся там пони пили чай и закусывали местной выпечкой, это была какая-то чайная. И нет, Луна об этом догадалась вовсе не из-за того, что возле входа висела прямоугольная табличка с нетривиальным названием «Чайная №12».

— "Вижу, местные над названием долго не парились", — с иронией отметила этот момент Луна в своих мыслях.

— Видишь, у меня все под контролем! — победно произнесла Селестия, трусцой подбегая в сторону заведения.

От такой неслыханной наглости у Луны начался нервный тик, а зубы грозились треснуть от потуги. Желание кровной мести и ссылки нерадивой сестры на Солнце проявилось с ещё большей силой, но чувство голода в очередной раз выбило из её головы подобные мысли. Так что в этот раз она просто решила без лишних нелитературных слов и попыток убить сестру пойти перекусить.

Буквально свалившись у свободного столика, принцессы предались блаженному чувству прохлады от тени, которую им щедро дарил зонтик, стоявший в центре столика. Пускай они не прошли даже и трети всего города, но после множества пройденных улиц и бульваров копыта буквально отваливались. В этот момент они горько жалели о том, что им опять приходится воздерживаться от своих родных крыльев. И если в прошлую их прогулку по Эквестрии это было больше забавы ради, то сейчас — из-за необходимости и маскировки.

Как бы им обеим сейчас не хотелось немного вздремнуть, им было отпущено не так много времени, к завтрашнему дню они планировали покинуть Петерсхуф и двинуться прямиком в столицу. Но сейчас им было плевать на эти мелочи, и они собирались насладиться каждым доступным моментом, пока они ещё могли себе это позволить.

Через пару минут к ним подошла молодая кобыла в белом фартуке и чепчике, в копытах она держала полотенце и пару папок, предположительно, это были меню.

— Добрый день, могу я вам что-нибудь предложить? — спросила официантка, натянув самую приветливую из всех своих улыбок, попутно вручая гостям меню.

— Да, одну минуту, — радушно отозвалась Селестия, после чего обратилась уже к Луне. — Сестра, что ты будешь брать?

Та лишь лениво отмахнулась и прикрыла глаза, продолжая остужать свою горячую (во всех смыслах) голову.

— Я впервые знакомлюсь с местной кухней, так что полагаюсь на твой опыт. Только если это не какой-нибудь пирог с гвоздями или суп с камнями, тогда я тебя точно сдам властям.

На эту шпильку Селестия лишь закатила глаза. Просматривая содержание меню, она заприметила множество знакомых ей блюд, которые ей приходилось пробовать ещё во времена своих первых визитов в Северяну, будучи гостьей на званых ужинах местных дворян. Пироги с всевозможной начинкой, огромные медовики с душистой присыпкой, взвар и сбитень на разлив, одно слово — раздолье. Ожидать подобного уровня от скромной чайной не приходилось, но здешний разнообразный ассортимент блюд внушал некоторую надежду. Сделав ещё несколько прикидок, она в мыслях обрисовала заказ, после чего обратилась к кобыле:

— Будьте добры тогда принести нам чай, а в качестве основных блюд — кабачки в чесночном соусе и суп крестьянский со свежими грибами.

— Прошу прощения, — тут официантка несколько стушевалась и тяжко вздохнула. — Но с основными блюдами сегодня не выйдет, у нас практически не осталось овощей.

— Неужели? Что же случилось?

— Ну, голод же в стране. Овощей и так привозят немного, а с учетом праздников всё ушло ещё быстрее. Так что прошу прощения, но основные блюда мы пока что не можем готовить, не из чего.

Тут улыбка Селестии немного померкла, а потом и вовсе погасла, как праздничная свеча на торте именинника. В течение последних нескольких часов их путешествия по Сталлионграду она и не заметила, что эта страна переживает тяжелые времена и голод давно уже является её спутником. Пускай северянам и удавалось держать стойкий и непоколебимый вид, но ни для кого не было секретом, что местная жизнь была далеко не сахар.

Здешний климат был суров сам по себе, потому не очень предрасполагал к плодородному земледелию и скотоводству, а вкупе с грянувшей в 991-м году сильной засухой и холодной зимой, это и вовсе сделало задачу по обеспечению населения едой практически невыполнимой. Торговля с Эквестрией ситуацию же никак не улучшала, а со временем и вовсе усугубила, причем с редкостным цинизмом. Южные регионы крайне неохотно делились припасами с северянами, а торговцы задирали такие цены на фрукты и овощи, что их могли позволить себе разве что чиновники да дворяне. Надо ли удивляться, что это ничем хорошим не кончилось?

После победы революции и установления советской власти ситуация лучше не стала. Хаос и революционный террор катком прошлась по тому немногому, что осталось от многострадального сельского хозяйства. Более того, Сталлионград по итогам революции был вынужден отдать Эквестрии свои южные регионы, которые играли ключевую роль в обеспечении населения едой. Коммунисты пытаются реанимировать своё сельское хозяйство с помощью так называемой «коллективизации», но пока что об успехах говорить не приходится.

Но наиболее ощутимым ударом стала экономическая блокада со стороны Эквестрии и её союзников. Стоит сказать, что данное решение Селестия приняла из-за сильного давления со стороны приближенных к ней пони. Десятки крупнейших предпринимателей и банкиров, потерявших свои заводы и вклады после революции, требовали от принцессы, чтобы она приняла более решительные меры против красных. Особенно жарко ратовал за эту идею советник Нейсей, не брезговавший предлагать самые радикальные методы решения «северянского вопроса», вплоть до войны и форменного террора. Подключившиеся к этому генералы и офицеры гвардии так же склоняли её к этому решению.

Но с большим трудом ей удалось остудить самые горячие головы и обойтись экономической блокадой Сталлионграда, что также послужило причиной для ныне бушующего в стране голода. В этом Селестия также винила свою слабость и глупость, из-за которой вся эта ситуация и произошла. И речь не только о бушующем сейчас голоде, но и о самой революции в День Согревающего Очага, когда история Северяны в один день разделилась на до и после. И одним лишь богам известно, к чему всё это приведет.

— Прощу прощения? — обратилась вновь официантка к Селестии.

— А, простите, отвлеклась, — тряхнула головой принцесса, возвращаясь к реальности. — Тогда можно заказать небольшую стопку блинов, сушек и пряников к чаю?

— Да, конечно! — та быстро сделала пару заметок в блокноте. — Вам принести самовар?

— О, будьте любезны!

Приняв заказ, кобыла двинулась внутрь чайной, оставляя гостей наедине. А пока что Селестия с удобством расположилась на стуле, жалея самую малость, что не взяла с собой маленькую подушку. Луна продолжала тихо дремать под тенью, держась подальше от ярких лучей солнца.

Впервые с начала их спонтанного приключения принцесса смогла позволить себе присесть и дать сознанию, так сказать, проветриться. В мыслях она признавалась себе, что впервые за последние несколько сотен лет испытывала переизбыток новых ощущений. Казалось бы, ей уже за тысячу лет, она была богиней во плоти, повидала почти весь мир, была знакома с удивительными существами, сражалась с врагами невиданной силы и чудовищности. А ей все ещё есть чему удивляться и восхищаться.

И что ведь примечательно, она же не в первый раз была здесь гостьей. Но между её предыдущим и нынешним визитом стояла разница в 20–30 лет, и даже за такой короткий, по её меркам, период разница отчетливо ощущалась. Раньше она видела Петерсхуф небольшим портовым городком с необычной архитектурой, но мало чем выделяющимся на фоне того же Ванхуффера или Балтимэйра. Сегодня же он разрастался и ввысь, и вширь, превращаясь в высокоразвитый современный город, но при этом сохраняя в себе красоту и изящество былых времён. Было очевидно, что эта страна сильно изменилась после революции. В худшую или лучшую сторону — это уже другой вопрос.

Самой Селестии же сейчас было куда интереснее наблюдать не за местными достопримечательностями, а за самими пони. Сейчас принцесса могла лучше присмотреться к местным пони и увидеть, чем они здесь живут, какие у них мечты и надежды. Раскинувшаяся перед ней улица была отличной картиной местного быта, на которой было поразительно много деталей.

Разношёрстная масса пони всех возрастов, полов и видов сновала туда-сюда, занимаясь своими делами. Пара стариков сидела на лавочке и играла в шахматы, то и дело перебрасываясь друг с другом репликами. Дворник лениво перебирал метлой, избавляя тротуар от пыли, грязи и опавших листьев. Некоторые пони развешивали транспаранты ярко-красного цвета, будто бы готовясь к какому-то мероприятию. Из окон домов выглядывали профили кобыл, вытряхивающих полотенца от пыли. Пару раз вдоль улицы проезжал трамвай, битком забитый пассажирами. Она видела проходящих мимо грифонов, фестралов и пару раз ей даже казалось, что видела чейнджлингов. Но особенно её озадачило появление одного громоздкого яка, тянувшего за собой повозку, судя по характерному мелодичному звону, доверху набитую бутылками. И можно было догадаться, что як вряд ли бы стал тащить за собой пустые бутылки в такую даль.

Тут её взгляд прицепился к небольшой группе жеребят, которые кидались, судя по звону, монетами о стену одного из домов. Селестия не очень поняла логику в этом занятии, потому она просто списала это на очередную игру. И, судя по наличию монет в ней, — игра была азартной. Впрочем, музыка долго не играла, так как из-за угла неожиданно появился жеребец в белой форме и фуражке. Тот, заприметив увлеченных игроков, со всей дури дунул в свисток. Раздавшийся свист вмиг заставил незадачливых игроков ретироваться, в спешке забирая монеты с земли.

Вместе с ними резко проснулась и Луна. С перепугом в глазах она мотала головой в разные стороны, но, убедившись, что ничего не изменилось, облегченно выдохнула. Селестии с трудом удавалось не заржать от такого зрелища.

— Что это сейчас было? — недовольно пробормотала заспанная принцесса, протирая глаза. — Мне на секунду показалось, что мы попались. Чуть было пару заклинаний не кинула.

Не успела Селестия ей ответить, как к их столику вернулась уже знакомая им официантка, таща с собой медный самовар. Поставив громоздкое чудо сумрачного северянского гения на стол, расставив чашки и поставив маленький фарфоровый чайник, она двинулась обратно. Луна в удивлении уставилась на эту металлическую бочку, будто бы перед ней стоял образец давно утраченной технологии забытых цивилизаций. Селестия же давно была знакома с данным железным зверем, потому ей нечему было удивляться, но зато посмеяться с реакции сестры — любо-дорого!

— Это… это что, во имя Малой Медведицы, вообще такое?!

— Самовар! — ликующе произнесла Селестия.

— Самовар?

— Да!

— Что «да»?

— Да, это самовар!

— Ты издеваешься? — начала багроветь Луна.

— Да! — сестра же со своей пластинки сходить не собиралась.

Прямо сейчас перед глазами Луны пробежали все возможные методы пыток, которые бы она хотела сейчас применить против своей крайне надоедливой сестрёнки. И особенно трудно ей было бороться с соблазном опрокинуть самовар с кипятком прям на её нахальную, солнечную рожу. Сидящая напротив Селестия лишь улыбалась как нашкодивший Дискорд, глядя в глаза сестры, в которых был сейчас такой холод, какой не бывал даже на самом севере Эквуса.

— Дорогая сестра, учитывая обстоятельства, я не буду устраивать сцену, но позволь мне озвучить мои нынешние мысли в трёх словах, — тут она наклонилась к Селестии и шёпотом добавила: — Я… ненавижу… тебя!

— Твои угрозы — музыка для моих ушей, дорогая, — оставалась при своём солнцеликая, продолжая всё так же хитро улыбаться.

— Спасибо, ты очень любезна, — на её лице нарисовалась нисколько не жутковатая улыбка, которая ни разу не намекала Селестии о том, что ей лучше сегодня не засыпать.

В течение ещё какого-то времени сёстры продолжали испепелять друг друга взглядами, и над ними царила настолько тяжёлая атмосфера, что посетители с соседних столиков нервно посматривали на жутковатую парочку. И так бы оно продолжалось до захода солнца, но тут официантка успела принести поднос с остальными угощениями для чая. На столе вмиг оказалась тарелка с небольшой горкой румяных блинчиков, тут же к ним прибавились две пиалы с вареньем и мёдом. В качестве аперитива выступала тарелка с сушками и парочкой аппетитных пряников. Появившиеся яства и запах свежей выпечки вмиг оторвали принцесс от своего безмолвного противостояния.

— Приятного аппетита! — объявила им сотрудница общественного питания, и сразу же вернулась к обслуживанию других клиентов, оставив сестёр наедине.

Селестия тут же приступила к беспощадному поглощению сладостей, закидывая в себя один хлебный кругляш за другой, обходясь даже без чая. Луна же предпочла сначала как следует присмотреться к еде. Не в поисках отравы, хотя в её времена бывало и не такое, а просто из собственной настороженности к неизвестному, особенно когда это касается еды. Тут Селестия взяла один из блинчиков и стала намазывать его приличным слоем клубничного варенья, а в конце сложила блин в треугольник. Готовое изделие она протянула Луне.

— И это они называют блинами? — прокомментировала она, держа магией один из блинчиков. — Тонкие, как лист бумаги.

— Пускай местная вариация блинов и не чета моим фирменным блинчикам с фруктовыми рожицами, но зато они очень многофункциональные, их можно есть с чем угодно!

Теперь она добавила в их чашки уже заваренный чай из небольшого чайника, затем открыла вентиль самовара и добавила кипятка. Луна с интересом наблюдала за этим процессом, будто это была настоящая чайная церемония, которые она хоть и видит почти каждый день, но местная вариация была крайне необычна хотя бы из-за этого странного прибора.

— Я правильно поняла, что в эту бочку наливают кипяток для чая?

— Не совсем. По своему принципу самовар больше похож на смесь печки и термоса, — объясняла Селестия, разливая кипяток в чай. — Только в пространство между двумя ёмкостями наливают воду, а в трубе разжигают уголь или дрова, и тогда начинает греться вода. На конфорке же стоит чайник с уже заваренным чаем, который разливают по чашкам и по мере надобности доливают кипятком из самовара. Кроме того, ты можешь делать чай такой крепости, какой тебе удобно: просто добавь в чай кипятка, и нет нужды перезаваривать чай с нуля. Всё просто!

— Вот оно как, надо признать, умно, — задумалась Луна, отпивая свежий чай из чашки. — А ты изначально не могла нормально все это объяснить?

— Нет!

— Гедонистки-сластёны ответ! — резко бросила Луна, после чего положила свёрнутый блинчик в рот и принялась его резво жевать, и, прочувствовав вкус, её лицо приобрело нотки лёгкого изумления. — М-м-м, слушай, а очень даже ничего!

Недолго думая, Луна тут же «приговорила к каре» следующие несколько блинов, чередуя с ними то варенье, то мёд. Быстро осушив чашку чая, вспоминая алгоритм взаимодействия с этим сложным северянским чайным железным монстром, Луна добавила себе чая и разбавила кипятком.

— Вообще, странное изобретение, — отметила она, ожидая, пока чай остынет. — Вроде и практично, но его размеры несколько напрягают. Я думала, что это грифоны — большие любители строить громоздкие и сложные устройства, но очевидно, что у северян тоже на это пунктик. Неужели им для простого чаепития нужно делать этот… самовар? Это насколько надо любить чай, чтобы понадобилось заваривать его в этой металлической таре, размером с бадью?

— О-о-о, — протянула Селестия, пережёвывая очередной блинчик с мёдом. — Ты представить не можешь, в каких количествах его здесь пьют. Я за неделю столько чая не выпиваю, сколько среднестатистический северянин за четверть дня!

Луна с трудом удержалась, дабы не прыснуть чаем в лицо Селестии со смеху. Проглотив оставшийся напиток, она со смехом добавила:

— А, наконец-то нашлись достойные соперники по употреблению чая в космических масштабах? Лучше признай поражение сразу, сестра, ибо этот бой нам точно не выиграть! — на эту шутку они обе рассмеялись.

Потом ещё в течение получаса они продолжали своё неспешное чаепитие, обсуждая общие впечатления от туристической поездки. Разумеется, большая часть обсуждений была посвящена кухне. Селестия была очень рада снова полакомиться местными десертами, особенно она скучала по медовым пряникам. Пускай её королевская столовая буквально ломилась от самых разнообразных десертов: от аквелийских эклеров до герцландского торта «Шварцвальд», но простые северянские пряники были большой редкостью с недавних пор.

Что иронично, мёд сам по себе она не очень жаловала, даже в качестве прикуски к чаю. Но во время её первого посещения Северяны она познакомилась с местной кулинарной традицией — выпекать десерты с мёдом. И такое применение нелюбимого принцессой природного лакомства пришлось ей очень по вкусу. Несмотря на это, она не стала вводить те же пряники в обиход королевской кухни, ибо почти все попытки даже самых именитых столичных и зарубежных кондитеров заканчивались ничем — это были лишь пародии на заветное лакомство. Поэтому ей было проще закупать их по паре товарных вагонов для её скромной персоны прямиком из тогдашнего Принцессина.

Что касается Луны, то она была приятно удивлена особенностям северянской кухни. Первоначально у неё были опасения, что местная пища окажется довольно суровой как для её чувства прекрасного, так и для чувства здорового. Пока она не могла сделать выводы о всей кухне целиком, но ей понравилась общая концепция тех же блинов и сушек — просто и сытно. К высокой кухне она всегда относилась с явной долей иронии, о чем всегда любила напоминать во времена каждого Гранд Галопинг Гала, доводя некоторых напыщенных дворян до тихой истерики. Ей больше нравились простые блюда, которые не нуждаются в подаче на абсурдно огромной посуде с такими же миниатюрными порциями. И в этом плане северянская кухня оказалась приятным открытием для такой в меру аскетичной пони, как Луна.

Но был ещё один примечательный момент — ностальгия. После её возвращения из изгнания веяния современной Эквестрии хлынули на неё, будто бушующее цунами. И к некоторым моментам ей было особенно трудно привыкнуть, в особенности — к современной кухне. Пускай она не испытывала к ней отвращения или пренебрежения, скорее некоторое разочарование. Она была для неё либо странной, либо настолько вредной, что ею можно было свалить целого дракона. Так что такая простая и сытная кухня вызывала у принцессы приятные воспоминания о временах старой Эквестрии.

Закончив делиться впечатлениями, сёстры-принцессы почувствовали облегчение от кратковременного отдыха и перекуса, так что у них появились дополнительные силы для нового витка приключений. Оставив на столе в качестве оплаты несколько банкнот местной валюты, они собирались было выдвинуться дальше, но тут услышали со стороны улицы посторонний шум. Звук множественного цокота копыт об уличный асфальт вмиг заполнил пространство. Настороженно глянув в сторону издаваемого шума, они заметили, как по улице начала идти колонна красноармейцев, вооружённых винтовками, которая направлялась в их сторону.

Заметив появление солдат, Луна заметно напряглась и пристально уставилась на них. Когда колонна начала приближаться к чайной, она собиралась было вскочить из-за стола, но Селестия сразу же положила копыто ей на плечо, явно намекая на то, чтобы та не двигалась. Между тем солдаты стали проходить мимо чайной, всё так же выдерживая ритм марша. Вдруг несколько солдат начали напевать какой-то мотив, который тут же подхватили и остальные бойцы из колонны. На всю улицу стал раздаваться бодрый и бравый мотив с весьма примечательным текстом:

Эх, ты наша доля!

Мы вернулись с поля,

А вокруг гуляет

Недобитый класс.

Эх, скажи ты, дядя,

Для народа ради,

Никакая контра

Не уйдет от нас.

Чух-чух-чух!Стучат, стучат копыта.Чух-чух-чух!Ударил пулемет.Селестия и стражаНаголову разбита,А Красную АрмиюНикто не разобьет!

Продолжая напевать, красноармейцы маршем прошли мимо принцесс, которые настороженно провожали взглядом уходящих солдат. Селестия с трудом сдержала вздох облегчения, поэтому она просто поднялась со столика и закинула сумку обратно на спину.

— Да, вот тебе и народная любовь, — пробормотала вполголоса Луна, отрывая взгляд от уходящей за горизонт колонны, шум от которой стал утихать.

— Будет лучше, если мы двинемся дальше, мы и так задержались.

— Иронично, это должна была быть моя реплика, — усмехнулась Луна и двинулась за сестрой. — Но я соглашусь с тобой, лучше нам уйти, не стоит искушать судьбу.

Двинувшись прочь от чайной в сторону другой улицы, принцессы вновь окунулись с головой в океан новых впечатлений, в котором оставалось ещё так много неизведанного и интересного. Теперь, когда у принцесс настроение чуточку прибавилось, они принялись дурачиться, будто им обеим и не было свыше тысячи лет. То Селестия взберётся на Медного всадника и чуть не попадётся милиции, то Луна примется повторять величественную позу статуи Стила Сталлиона, призывавшего народ свершить революцию. Селестия, пока фотографировала этот эпический момент, со смехом приговаривала: «Лунная призма, дай коммунизма!».

Луна же шутку заценила и потому решила пойти ещё дальше, наняв на полчаса повозку с кучером. Зачем, спросите вы? Чтобы в течение этих самых 30 минут разъезжать по Дворцовой площади, размахивая откуда-то взявшимся красным флагом и кричать на всю площадь: «Долой тиранию сахарного деспота! Даёшь ночь по 12 часов в сутки! Всех паразитов — на Луну!». Селестия чуть ли не молила сестру прекратить это, но её просьбы и мольбы заглушал её собственный хохот, к которому потом подключились и остальные зеваки.

К слову о них. Множество туристов разных рас мелькали то тут, то там. Встречались даже представители экзотических народов вроде зебр, абиссинских котов или гиппогрифов. Был даже забавный эпизод, где Селестия и Луна встретились с одним на редкость болтливым грифоном из Аквелии. Тот в основном жаловался на то, что из Придеи не было прямых рейсов до Петерсхуфа, из-за чего ему пришлось делать крюк через Нова-Грифонию. К его ужасу, там вконец обнаглевшие пограничники и стражи порядка чуть было не оставили без перьев незадачливого туриста своими непомерными штрафами и пошлинами. Принцессам оставалось лишь посочувствовать пернатому.

Что примечательно, в ходе их прогулки встречались и другие туристы из Эквестрии и Кристальной Империи, которые тоже путешествовали по просторам Сталлионграда. Селестия краем глаза наблюдала за тем, как одна такая туристка (судя по акценту — из Эппллузы) непринужденно общалась с местными жителями. И с их стороны не было никакой агрессии или злобы, все мирно и спокойно, даже в меру дружелюбно. Обычно от местных стоит ожидать подозрительности, злобы, отчужденности, но очевидно, что годами рисуемый массовой фантазией образ грубого и подозрительного северянина — случай явного преувеличения.

Тем временем наша ничем не примечательная парочка прогуливалась по улице Жарокова, минуя дом №25, в котором на первом этаже располагалась одна из древнейших пышечных. Селестия не удержалась от того, чтобы прикупить себе (ну и сестре, разумеется) пакет свежеиспеченных пышек, щедро посыпанных сахарной пудрой. Луна хоть и снова пожурила сестру по всё той же старой теме, но от выпечки не отказалась.

— Довольно вкусно, но пончики у Джо мне как-то больше по душе, — отметила Луна, прожевывая последний кусок пышки.

— Согласна, зато они очень мягкие, как зефир, а горячее тесто приятно обжигает рот, но самое вкусное вот в этом… — добавила Селестия и тут же подцепила своей выпечкой оставшуюся сахарную пудру с носа Луны, на что та едва слышно пискнула и недовольно зыркнула на сестру, попутно пытаясь скрыть заалевшие щеки своей неряшливой гривой.

Не успела принцесса Ночи разразиться тирадой и наконец устроить локальную вечную ночь, как возле них раздался уже знакомый им высокочастотный свист. Они с легким испугом резко обернулись и готовы были встретиться с представителями закона, но встретили лишь двух пони. Один, северянин, держал в копытах банджо, а второй тащил на спине целую барабанную установку, попутно держа в копытах скрипку. Судя по всему, это были бродячие музыканты, дарящие красивую музыку местной публике за звонкую монету.

— Граждане петерсхуфцы, многоуважаемая публика! Последний раз, проездом из села Шишини в Лас-Пегасус, перед вами выступают популярнейшие куплетисты: Тин Стринг! Лоу Нот! Граф Простой неоднократно утверждал, что наша жизнь — железная дорога!

С этими словами музыкальный энтузиаст подал сигнал своему подельнику, и оба музыканта начали задавать бодрый ритм из банджо, скрипки и барабана. Забавная мелодия зазвала с улицы оставшихся пони, пришедших заценить местное творчество. Когда музыка привлекла достаточно народу, зазывала с банджо принялся исполнять куплеты:

А у окна стоял мой чемоданчик,
А у окна стоял мой чемоданчик,
А у окна стоял, а у окна стоял,
А у окна стоял мой чемоданчик!

А ну-ка убери свой чемоданчик,
А ну-ка убери свой чемоданчик,
А ну-ка убери, а ну-ка убери,
А ну-ка убери свой чемоданчик!

А я не уберу свой чемоданчик,
А я не уберу свой чемоданчик,
А я не уберу, а я не уберу,
А я не уберу свой чемоданчик!

И тут, как говорится, ничто так не пробуждает в народе хорошее настроение, как задорная музыка. Пони с банджо пустился в неудержимый пляс, будто ему сегодня пришла получка, которую он теперь с радостью пустит на что-нибудь проспиртованное. Завлекшиеся прохожие также начали пританцовывать в такт музыки, а кто-то начал ободряюще присвистывать. Луна с лёгкой улыбкой наблюдала за этой картиной, Селестия же сделала пару щелчков фотоаппаратом, запечатлев момент на память.

— Граждане петерсхуфцы, многоуважаемая публика! Ссудите, кто сколько может, скромным труженикам массовой культуры! — пылкий музыкант снял свою кепку и протянул её перед собравшимися пони, ожидая получить от «многоуважаемой публики» признательность, выраженную в чеканной монете.

Проходя от пони к пони, он получал от почтенной публики всего понемногу. Кто деньгу кинет, кто сигаретой угостит. А тот всё приговаривал каждый раз: «Спасибо!», «Премного благодарен!», и единичное «Сам пошёл!», когда один из зевак зажмотился на благодарность. Когда он проходил мимо принцесс, Селестия достала из сумки пару блестящих монет и кинула их в кепку.

— О, мадам, спасибо! — поблагодарил её музыкант, сделав шуточный реверанс, после чего обратился к своему приятелю: — Ладно, хватит играть, концерт окончен.

На эту новость его коллега по цеху малость приуныл, но оспаривать приказ не решился. Музыканты под одобрительные аплодисменты своей скромной, но преданной публики направились восвояси, на поиски новой публики, или пропивать только что полученную, так сказать, прибыль в ближайшем трактире. Сёстры-аликорны лишь переглянулись между собой, усмехнулись, а затем двинулись дальше по улице.

— Знаешь, эта театральная парочка напоминает мне о наших носительницах Элементов Гармонии, — поделилась своими мыслями Луна. — А если точнее, об их любви петь в любой непонятной или опасной ситуации. Катаклизм? Мировая война? Цены на маффины выросли втрое? Самое время для песни!

— Не многовато ли сарказма для тех, кто защищает покой нашего мира? — укоризненно спросила Селестия.

— Ты хотела сказать «тех, кто выполняет за нас нашу же работу»?

Селестия на это лишь сплюнула, повторяя подсмотренный в свое время у северян жест, который ей тогда показался очень выразительным и эффектным. Луна же залилась своим звонким хохотом, наслаждаясь реакцией сестры. Та, в свою очередь, состряпала обиженное выражение лица, вздернула носик и хмыкнула, походя внешне на какого-нибудь оскорбленного дворянина, коих она встречала по двадцать-тридцать пони в день.

К счастью для неё, она наконец-то могла позволить себе хотя бы небольшой отдых от этой невыносимой рутины. И подобный спонтанный (ну, почти спонтанный) тур по стране Советов был своего рода спасательным кругом для её психики. Даже риск попасться спецслужбам нисколько не отпугивал, а, наоборот, прибавлял интерес ко всему этому мероприятию. Да, может показаться, что это легко говорить аликорну, который в случае чего может одним заклинанием сделать кратер размером с хуфбольное поле. Так или иначе, попадаться им явно не стоило…

— Слушай, может, нам стоит… — обратилась Селестия к сестре, но, обернувшись, она заметила, что та отстала от неё на пару метров.

Постояв пару секунд в недоумении, она пошла выяснять, что происходит. Вернувшись обратно, она увидела, как Луна с неприкрытым удивлением смотрела куда-то в сторону. Взглянув туда же, Селестия увидела двухэтажное, но достаточно компактное здание.

В отличие от встречавшихся ранее зданий, эта постройка не обладала каким-либо изяществом, как у множества подобных культурных мест Петерсхуфа, или даже аскетизмом, характерным для некоторых жилых домов современной застройки, которые они встречали на своём пути уже много раз.

Это место напоминало какое-то поместье, история которого наверняка насчитывала не одно поколение, но, несмотря на столь приличный срок, оно достаточно хорошо сохранилось. Очевидно, хозяева держали его в хорошем состоянии.

Вообще, то же самое можно было сказать обо всем городе в целом. Несмотря на недавнюю революцию, город оставался в меру чистым и ухоженным. До этого Селестии приходилось слышать разные слухи об этом городе, будто бы на каждом шагу расставлены заграждения и каждое здание больше напоминало военную крепость. Будто бы город готовился к одной большой войне, и, очевидно, главным врагом здесь должна была выступить Эквестрия. К счастью для всех, её удалось избежать, но надолго ли?

Тем временем Луна решила подойти к зданию чуточку поближе, Селестия же молча последовала за ней. Чуть позже стало понятно, что Луну заинтересовало не столько здание, сколько табличка, на которой чёрным по белому вырисовывалась надпись: «Библиотека «Лунная пони». Над ней висела ещё одна табличка, чуть меньшего размера, уже без слов, но с нарисованным символом белого полумесяца, на котором сидела сова. Эта картина сначала удивила принцессу Луну, а затем её удивление сменилось любопытством.

— Библиотека «Лунная пони»? — спросила Луна так, будто бы хотела убедиться в том, что ей не мерещится то, что она сейчас видела.

— Удивлена не меньше твоего, — высказалась Селестия. — Довольно странное место для библиотеки, впрочем, не страннее бывшей библиотеки Твайлайт внутри дуба.

Ещё в течение какого-то времени они молча стояли под дверью. Луна пребывала в сильном смятении, мечась в мыслях, думая о том, что ей стоило сейчас сделать: зайти внутрь или пройти дальше. Однако любопытство в конечном итоге взяло вверх над осторожностью. Она резво открыла дверь библиотеки и вошла внутрь, оставив опешившую сестру позади себя. Та, быстро придя в себя, последовала вслед за ней.

Войдя внутрь, они обнаружили, что обстановка была в принципе предсказуемой: множество стеллажей, забитых книгами, приятный аромат старой бумаги, пара небольших столов и стульев в углу в качестве импровизированного зала для чтения. Единственное, разве что, освещение было довольно тусклым, будто бы лампы на потолке еле-еле выжимали из себя свет.

— Скажи, пожалуйста, а что мы здесь вообще собираемся найти? — шёпотом спросила Селестия свою сестру.

— Не знаю, — несколько потерянно ответила она. — Просто я не понимаю, почему это место называется так? «Лунная пони»… Это название почему-то вызывает у меня чувство… дежавю, что ли?

— Хочешь сказать, это как-то связано с тобой?

— Хотела бы я это знать…

Тут позади них раздался чей-то приглушённый кашель. Обернувшись, они увидели перед собой кобылу. Даже не кобылу, а фестралку. Мохнатые кисточки ушей, клыки и разрез глаз явно на это намекали. И, судя по её уже довольно седой гриве, она была уже преклонного возраста. Обе принцессы заметно удивились её появлению, хотя удивление Луны было скорее приятным: она всегда была рада видеть своих подданных, в том числе и за пределами Эквестрии.

— Вам что-нибудь подсказать? — любезно спросила она, держа на лице теплую улыбку, из-за чего её клыки немного торчали из-за губ.

Сёстры переглянулись, будто бы спрашивая друг друга о том, что им теперь делать. Но Селестия лишь ухмыльнулась, кивнула сестре и отправилась в сторону стеллажей.

— Я пойду прогуляюсь, может, найду на полках что-нибудь интересное. Тебе что-нибудь поискать?

— Д-да! — вовремя сориентировалась Луна. — Что-нибудь по теме истории, если тебя не затруднит.

— Замётано! Не скучай!

С этими словами Селестия оставила её наедине с хозяйкой библиотеки. Луна в мыслях поблагодарила сестру за этот жест и простила ей ту идиотскую сцену в чайной. Да и в целом все остальные моменты прошедшей недели, за которые ей хотелось отправить свою сестрёнку в Тартар, на радость сидящему там Тиреку.

— Прошу прощения за мою реакцию, — обратилась Луна к библиотекарю, — просто немного не ожидала, что встречу здесь кого-нибудь из фестралов.

— Да, я заметила, что вы не местная, потому что те уже давным-давно к нам привыкли. Хотя в мою молодость было не так много переселенцев из Эквестрии, как сейчас, впрочем, их всё равно не так много на фоне большинства северян, так что потерпеть их можно.

— И давно вы переехали в Сталлионград?

— О-о-о, — протянула пожилая фестралка, предаваясь воспоминаниям. — Наше племя осело здесь ещё в те времена, когда эта страна называлась Северяной, задолго до её присоединения к Эквестрии.

— Так давно? — в изумлении спросила Луна.

— Да! Это было ещё в те времена, когда мой пра-пра-…-дедушка принял решение покинуть Эквестрию вместе с нашими соплеменниками и переселиться в эти края. С тех пор прошло уже несколько веков, а мы все ещё здесь.

— Интересно, — с интересом слушала ночная принцесса. — Подождите, вы из какого-то конкретного племени?

— Ну, — немного замялась фестралка. — Я не люблю обычно об этом говорить, но да, я происхожу из племени Кэйвов. Сейчас, правда, это уже ни о чём не говорит.

Хозяйка в подтверждение своих слов достала из-под одежды небольшой медальон на цепочке, сделанный из особого сплава металлов, а на самом медальоне был вырезан уже знакомый рисунок полумесяца, на котором сидит сова. Она поднесла медальон ближе к свету лампы, и тусклый металл, казалось, засиял изнутри. Рисунок совы на полумесяце словно ожил, его контуры стали четче, а взгляд — пронзительнее. В этот момент в комнате стало ощутимо холоднее, и легкий ветерок прошелся по стенам, заставляя пламя свечи дрожать. Луна хорошо помнила этот символ ещё с незапамятных времен, когда зарождались первые именитые племена фестралов, и эта сова на луне — давний символ одного из них.

— В самом деле, племя Кэйвов? — с легким шоком переспросила Луна. — Они служили в личной гвардии принцессы Луны ещё задолго до восстания Найтмер Мун. И вы были одними из первых, кто поддержал её в борьбе с Селестией, за что вас потом и изгнали. Поразительно, что предки такого древнего рода находятся здесь, в Сталлионграде!

На этот раз уже хозяйке пришла пора с изумлением смотреть на новоявленную посетительницу как на какое-то внеземное чудо. От удивления она даже приоткрыла рот, и её клыки заблестели на свету.

— А я больше удивлена вашей поражающей осведомлённости, — прохрипела хозяйка, наконец оправившись от первого шока. — Откуда же вам это известно? Мы сами мало что помним о давних временах, даже летописей не осталось, всё передавалось из уст в уста. Неужели вы историк?

— В какой-то мере, пожалуй, — немного растерянно ответила Луна. — Просто мне всегда была очень интересна история вашего народа. Несмотря на все притеснения и гонения, вы продолжаете защищать свою самобытность. И это не может не вызывать уважения и сочувствия.

— Что ж, мне очень приятно это слышать, — она вздохнула с облегчением, будто бы с неё свалилась целая гора. — Обычно пони из Эквестрии относятся к нам в лучшем случае снисходительно. Если у вас есть какие-то вопросы, не стесняйтесь спрашивать.

— Благодарю вас, — с уважением поклонилась Луна. — Кстати, я видела тот же символ у входа в библиотеку. Это здание как-то с вами связано?

— Да, раньше это место было нашим имением, если это можно так назвать.

— Но почему здесь теперь обычная библиотека? Подозреваю, что это произошло не по вашей воле.

— Ну, как сказать, и да, и нет. Да, после революции новые власти нам слегка так намекнули, что мы занимаем чрезмерную площадь и что нам надо бы её освободить. Нет, нас никто на улицу не выгонял, просто пришлось бы потесниться. Разумеется, нашу семью это не очень обрадовало. К счастью, мой старший сын, сам участник революции, смог добиться от властей компромисса — наше имение переделывают в общественную библиотеку, я же остаюсь на правах, так сказать, администратора. Так что нам повезло, мы почти ничего не потеряли после этих событий.

— Но разве вам не было жалко отдавать то, что вы зарабатывали годами тяжелого труда?

— Ну, честно говоря, тяжелого труда здесь и не было, хе-хе-хе. Отец его выиграл в преферанс у одного дворянина, или что-то в этом роде. Я не считала себя дворянкой или буржуйкой лишь из-за одной этой кучи досок и камня, плевать мне на него. Главное — моя семья живет и здравствует, а жилье — вопрос уже такой.

— Что ж, я рада, что все вышло благополучно для вас. И такой ещё вопрос: почему у библиотеки такое название: «Лунная пони»? Только не говорите мне, что это как-то связано с Найтмер Мун.

— Хорошо, не скажу! — фестралка принялась душевно хохотать, но в очередной раз старость напомнила о себе, когда она резко закашлялась. — Аргх! Уже никуда не гожусь.

— Вы в порядке? — обеспокоенно спросила Луна, готовясь в любую секунду подхватить падающее тело.

— Ай, возраст, етить его, тут уже ничего не попишешь… А касательно вашего вопроса, то да, связано, но не с Найтмер Мун. Я увековечила не её, а… принцессу Луну.

У ночной принцессы после этих слов всё упало, и было от чего. На некоторое время Луна забыла даже, как дышать, не то что разговаривать. Ибо не каждый день тебе прямо в лицо заявляют, что в твою честь сделали памятник. Ну, памятник — громкое слово, но важности и волнения события это не умаляет.

Пускай она и не была падкой на славу, но признание её заслуг было для неё довольно щепетильным вопросом. Да что там говорить, на этой почве и вовсе случилось самое эпохальное событие в Эквестрии, которое разделило её историю на до и после. И хотя после всех этих событий она стала более терпимой в вопросе признания и любви подданных, она все равно была в шоке от того, что о ней хоть где-то сохранилась добрая память. И она была вдвойне шокирована, что об ней помнили даже в Сталлионграде — в месте, где к принцессам отношение было, мягко говоря, нетерпимым.

— Но… — прочистила Луна охрипшее горло. — Но почему её?

— Пускай мы и благодарны нашей Госпоже за её покровительство и защиту нашего народа, но… мне претит её идея о вечной ночи. В мире должна быть гармония дня и ночи, а не тупое господство одной поры над другой. Пускай ночь и наша стихия, но день я тоже люблю. И именно за такой мир сражалась принцесса Луна, и я рада, что она в конечном итоге одержала верх, а не Найтмер Мун. Миру так будет лучше.

— Скажите, а сейчас бы вы хотели вернуться в Эквестрию? Фестралам теперь нет нужды прятаться, и они вольны жить так, как они хотят, не прячась по пещерам и закуткам.

Этот вопрос заставил её собеседника временно притихнуть, разве что едва слышимое сопение издавалось из её ноздрей. Она явно обдумывала, как ей лучше всего ответить на данный вопрос. Луна не собиралась торопить её в этом, даже если её саму мучило безудержное любопытство.

Эквестрия… — внезапно заговорила фестралка — Мне много приходилось слышать о ней: умиротворяющая красота Понивилля, яркие огни Кантерлота, холод и мрак Вечнозелёного леса. Ностальгия — коварная штука, она выбеливает неприятные моменты, оставляя лишь сладость воспоминаний. Я хоть и рада, что нашему народу стало немного легче в Эквестрии, но даже несмотря на это, я бы не стала возвращаться туда. Да и зачем? Видеться со своими дальними родственниками, которые записали нас в еретики, мне неинтересно. Вся моя семья здесь, и я должна быть с ней. Кроме того, это было бы некрасиво по отношению к той стране, которая приняла нас, безродных оборванцев, и дала нам новую жизнь. Да, она была сложной, но мы сами могли определять свою судьбу. И за это я и моя семья будем ещё долго благодарить Северяну, и не играет роли, какой флаг над ней висит. Обижайтесь или не обижайтесь, простите, но мне всё равно.

Но вопреки её ожиданиям, неизвестная кобыла не выглядела оскорбленной или обиженной на её слова. Напротив, она взглянула на фестралку с таким уважением, словно перед ней стояла не просто случайная прохожая, а почтенный старейшина, хранитель древних знаний. В её глазах не было ни тени враждебности, лишь неподдельный интерес и, возможно, даже восхищение.

— Я даже и не думала обижаться, прекрасно вас понимаю, и я могу лишь пожелать вам успехов в жизни.

Она сделала уважительный поклон, фестралка немного смутилась от такого внимания, но отговаривать посетительницу от данного жеста она уже не стала.

— Тогда мне интересно узнать, как вы оказались в этих краях? Насколько я знаю, многие племена фестралов переселились на юго-восток после изгнания Найтмер Мун.

— Все так и есть, если верить рассказам моей бабушки, то изначально мы тоже жили вместе с нашими собратьями на юге. Но возникли некоторые… разногласия с остальными племенами.

— Разногласия? По поводу чего?

— Если я правильно помню, это был вопрос нашего будущего. Нашего, в смысле, всех фестралов Эквестрии. Как вы наверняка знаете, после изгнания Селестией нашей госпожи — Найтмер Мун, нам пришлось прятаться от возмездия с её стороны. Большая часть из нас нашла пристанище в жарких джунглях юго-востока Эквестрии, мои предки в том числе. И когда всем выжившим племенам удалось собраться и организоваться, все сразу же подняли вопрос о том, что нам делать дальше. Мы уже тогда знали, что наша повелительница должна была вернуться спустя тысячу лет, чтобы покончить с деспотизмом Селестии и установить в мире вечную ночь. И племена ратовали за подготовку к возвращению Найтмер Мун, после которого мы могли бы вновь выступить на её стороне.

— Смею предположить, что ваше племя выступило против данной затеи? — поделилась своими мыслями ночная принцесса, молча и безотрывно до этого слушая рассказ библиотекаря.

— Увы, не совсем так. Вернее, лишь часть племени поддержала идею мести — это были старые и самые фанатичные члены племени Кэйвов. Остальные же, в основном молодые, не очень радовались перспективе посвятить свои жизни и жизни своих детей сомнительной авантюре. В их числе как раз и был мой пра-пра-…-дедушка. Он в первую очередь хотел дать нашему народу спокойное и достойное будущее, в котором мы могли бы жить так, как мы бы этого хотели.

— Очевидно, ваши собратья не разделяли его взглядов на будущее?

— К сожалению, да. Его подвергли остракизму за «предательство рода», «ересь» и все остальное. После этого ему ничего не оставалось, кроме как отправиться прочь из Эквестрии. С тех пор племя Кэйвов фактически разделено, одна его часть осталась скорее всего в джунглях, а вторая осталась здесь.

— И почему вы решили переселиться именно сюда, в Северяну?

— Других вариантов у нас и не оставалось, по большому счету. В Грифонии к фестралам относились не лучше, чем к пони, а Зебрику и сейчас безопасным местом с трудом можно назвать, представьте себе, какое оно было в те времена. Да и мы бы просто не пережили еще одно дальнее путешествие. И в этом плане Северяна подходила как нельзя лучше. Единственное место на континенте, где живут пони, над которыми нет власти Селестии. Кроме того, уже тогда ходили слухи, будто в этой стране местные пони рады фестралам, ну или как минимум гораздо терпимее к нам, нежели эквестрийцы. Поэтому мы и решили переехать в эту загадочную страну.

— Жалеете ли вы об этом решении?

— Вы знаете, — заметно призадумалась она. — Скорее нет, чем да.

— В каком смысле? — в лёгком недоумении переспросила Луна, малость наклонив голову набок.

— Ну, как бы вам так сказать… С одной стороны, да, жизнь здесь не самая простая. Первые годы нашей новой жизни сопровождались голодом, холодом и нищетой. Но таковы были реалии этих мест — слабые здесь долго не живут. И это правило распространялось на всех, не только на наш народ.

— Сурово, но справедливо, — Луна подвела некоторые итоги её рассказу.

— Да, вы правы. Но, с другой стороны, постепенно жизнь стала налаживаться. Мы научились обрабатывать землю, выращивать скот, строить дома. Наш народ стал процветать, и мы смогли создать свою собственную культуру и традиции. Да и местные пони к нам в принципе нормально относятся. Среди них и симпатичные жеребцы встречаются, ха-ха! Взять хотя бы моего давно покойного супруга, да хранят звёзды его покой.

— Вы были замужем за обычным пони? — с удивлением переспросила Луна. — Не за кем-нибудь из сородичей?

— Не просто замужем, он подарил мне троих чудеснейших жеребят! Двое моих и один приемный жеребенок, но с ним долгая история.

Достигнут очередной разрыв шаблона, второй за сегодняшний день. И она очень надеялась, что это был последний, иначе следующий будет для неё последним.<strong> </strong>За долгие века наблюдений за своими подданными она заметила, что фестралы зачастую предпочитают заводить семьи между соплеменниками. Лишь изредка случалось, что они заводили отношения с представителями других рас. И причина крылась даже не в каких-то расовых предрассудках (хотя и это тоже вносило свою лепту), а в консервативности фестралов в плане выбора партнёра, и смешанные браки даже для самих фестралов (особенно среди изолированных племён) считались дикостью. Но даже в таких семьях практически не заводят жеребят, потому что всем было известно, как зачастую относятся к полукровкам.

— Поразительно… — в изумлении пролепетала ночная принцесса, с трудом нашедшая в себе силы сказать хоть что-нибудь. — И у вас из-за этого не было проблем ни с пони, ни с властями?

Библиотекарша на этот вопрос сдержанно хохотнула, её явно веселил тот разрыв шаблона, который сейчас переживала Луна.

— Да я вас умоляю, с чего бы? Если раньше властям было просто плевать, то после революции это стало даже в каком-то смысле поощрительным. Как говорят на партсобраниях: «Вносим идеи интернационализма в массы», ну или ещё проще говоря — дружбы народов. А сам народ хоть и бывает, что пялится, но это скорее из любопытства, чем из расизма. Да и я знавала здесь парочки и поинтереснее. Вон, через дорогу у меня знакомый есть, у которого жена — грифон. Ох и не завидую я ему, грифоны — народ резкий и сварливый.

С этой вставки они обе рассмеялись, и даже Луна не удержалась от смеха, представив себе картину, как жеребец возвращается после работы домой, где его ждёт злющая пернатая супруга, от которой даже и не знаешь, чем получишь: сковородкой или клювом.

— Так что здесь с этим проще, чем в Эквестрии, ибо тамошние пони зачастую такие снобы и дикари, которых даже, простите, инцест пугает меньше, чем отношения с фестралами, — с трудом сдерживая злобу, продолжила она. — Вы только не обижайтесь, вас это нисколько не касается.

— Не беспокойтесь, и я не думала, — с грустной улыбкой ответила Луна, слегка поникнув головой.

Она действительно не была в обиде на её слова, пусть даже это и была тирада на её же подданных. Но это был тот момент, когда она придерживалась того же мнения, что и эта пожилая мудрая пони, разве что в более резкой и критичной форме. Несмотря на многовековое торжество гармонии в Эквестрии и кажущуюся миролюбивость пони, они всё же были в некоторых вопросах настоящими невеждами и лицемерами. В частности, пони могли бы с радостью принять совершенно чужого для них грифона, но готовы были гнать взашей более близкого им фестрала. Клеймо «предателей» висело на этом народе веками, и даже Селестия с этим едва ли что-то сделала. Лишь после возвращения принцессы Луны ситуация немного, но улучшилась. Но, к сожалению, между пони и фестралами по-прежнему стояла огромная пропасть, и кто знает, сколько пройдет ещё веков, прежде чем эти народы смогут ужиться как равные.

Тут из-за стеллажей показалась Селестия, она несла за собой небольшую кипу книг. Через пару секунд она нагнала свою сестру, но заметив поникшее настроение Луны, она начала немного волноваться.

— Эй, всё в порядке? — она подошла вплотную к сестре и слегка наклонилась, чтобы присмотреться к её лицу.

— Всё в порядке, сестра, спасибо, — отмахнулась принцесса Ночи, быстро приведя себя в порядок. — Я смотрю, ты подошла к делу ответственно.

Селестия несколько секунд в недоумении хлопнула глазами, но тут же вспомнила о летающих позади неё книгах.

— А, ты об этом! Решила взять пару-тройку книг, мне они показались любопытными. Их же можно у вас приобрести?

— Да, конечно, — с улыбкой кивнула библиотекарша. — Я сейчас схожу за счетами.

Она тут же покинула принцесс, оставляя им возможность переброситься друг с другом парой фраз.

— Вот, — Селестия протянула Луне одну из книг. — Как и просила, историческая литература. Думаю, тебе понравится.

Повертев книгу в копытах, Луна обратила внимание на её довольно размашистую обложку, на которой было напечатано: «История государства Северянского», автором числился некий Карманин. Книга была приличных размеров как ввысь, так и вширь, да и её вес ощущался хорошо, будто бы она держала в копытах целый кирпич.

— Да уж, судя по размеру издания, у этого народа довольно насыщенная история, — пробормотала вполголосаа она, пролистав пару десятков первых страниц книги.

— Поверь, это ты ещё Простого не читала. Его произведение «Война и мир» состоит из четырёх томов, и в сумме там почти полторы тысячи страниц!

— Сколько?! — в шоке переспросила Луна. — Это ж насколько надо любить читать, чтобы такое прочесть?

— Если только это не Твайлайт, — со смехом добавила Селестия, и на эту шутку рассмеялись они уже обе. — Кстати, я и ей пару книг взяла, а то Твайлайт ещё подумает, что мы о ней забыли, и тогда нам точно конец.

— Надеюсь, что ты не стала брать ей «Капитал» Карамельки Маркс?

— Боишься, что она его в ужасе сожжёт?

— Нет, боюсь, что она поймёт его содержимое, и тогда нам, сестрёнка, уже точно конец. Я уже вижу эту картину: «Дружба — это коммунизм!», а потом нас отправят на Луну, где заставят нас нарисовать на ней портрет Сталлиона.

— Я смотрю, ты сегодня в ударе… — померкший взгляд Селестии явно намекал, что эта шутка ей явно не зашла, но Луна же вовсю смеялась со своей фантазии.

К этому моменту как раз вернулась фестралка со счетами. С ними она быстро прикинула общую сумму за все книги. Луна расплатилась с ней из их общего кошелька, всучив сверх указанной цены ещё немного сверху.

— О, у вас мельче нет? У меня сдачи не будет.

— Берите без сдачи, с нас не убудет, — сказала ей Луна, убирая кошелек обратно в сумку, покуда Селестия укладывала туда же новоприобретенные книги.

— О нет-нет-нет, я не могу это принять! — начала противиться фестралка, будто бы ей подсунули не деньги, а корзинку свежего чеснока.

— Возражения не принимаются! — категорично возразила ей на это ночная принцесса. — Побалуйте себя свежими фруктами, в вашем возрасте витамины полезны. Считайте, что это приказ Найтмер Мун!

Поняв, что она только что брякнула, Луну охватило легкое оцепенение, а глаза стали по пять битсов. Теперь же настала очередь Селестии от всей души сдерживать себя, дабы не придушить свою излишне болтливую и языкастую сестру. Они собирались было начать оправдываться и сочинять какие угодно нелепицы, но, к их удивлению, фестралка лишь рассмеялась своим звонким, как колокольчик, голосом. Принцессы в недоумении уставились на неё, думая про себя, смеется ли она от истерики, стыда, ужаса или всего понемногу? Та же, отсмеявшись, сказала:

— Как вам будет угодно, моя Госпожа! — она сделала шутливый поклон принцессам, но вмиг веселье прекратилось, когда затрещали её старые кости. — Ай, ну вот, не бывает добра без худа, называется… Ладно, спасибо, что зашли и повеселили старуху! Счастливого пути!

Они кротко обнялись и распрощались друг с другом, будто были старыми друзьями, которым удалось встретиться впервые за долгие годы разлуки, и теперь им вновь приходится расставаться. На этом сказалось и некоторое обаяние этой, на первый взгляд, совершенно неприметной доброй старушки. Как бы Луне ни хотелось остаться здесь подольше и послушать её истории, увы, время было не на её стороне.

— Эх, такая милая пони, — тоскливо вздохнула Луна, когда они уже покинули библиотеку. — Надеюсь, что у неё всё сложиться как нельзя лучше.

— Так о чём вы с ней болтали? — спросила у неё Селестия, с трудом скрывая своё любопытство, но взглянув на небо, тут же передумала. — Ладно, по дороге расскажешь, а то уже смеркается, а нам завтра нужно быть уже в Сталлионграде. В смысле, в столице.

На этом они двинулись дальше, навстречу новому этапу их небольшого приключения. Снова взглянув на табличку у входа, на которой была все та же сидящая на полумесяце сова, Луна улыбнулась краями губ, представляя себе, как будет с теплотой вспоминать эту интересную встречу, и в глубине души надеясь, что эта встреча повторится, пускай даже это и было маловероятным. Взглянув на небо, она увидела, как оно перекрасилось в теплый оранжевый цвет, предзнаменуя начало заката и приближение её любимой ночи. Но в данный момент это означало, что им пора было двигаться дальше…

Красная стрела

Какое-то время спустя

Пока принцессы непринуждённо гуляли по оживлённым улицам города, солнце теряло свои последние силы и совсем скоро должно было отправиться за горизонт, уступая место своему небесному альтер эго по ту сторону планеты. Досаждавшая всё это время жара, поджав хвост (или что у неё там было), ретировалась с улиц, оставляя после себя приятную прохладу. До смены солнца на луну оставалось уже совсем немного, и в этот раз сие событие произойдёт без прямого участия богинь-хранительниц.

Между тем, надвигающаяся ночь, казалось, нисколько не смущала местных пони. Никто не спешил возвращаться домой, даже наоборот, город начал преображаться буквально на глазах. Родители криками звали своих жеребят прямо из окон квартир. Рабочие, закончившие очередную смену, разбредались кто домой, а кто — в ближайший кабак, где за кружкой хмельного или стопкой спиртного жаловались друг другу на всё, что только можно. В парках заиграли маленькие оркестры, под их музыку молодые парочки танцевали вальс.

Было видно, что город засыпать не собирается, и это зрелище не могло не согревать душу ночной принцессы. Зачастую ночью пони разбредаются по домам, чтобы дрыхнуть и храпеть, а не веселиться и радоваться ночи. Лишь немногие города нарушали эту традицию, в частности Кантерлот, Лас-Пегасус и Мэйнхэттен. Потому Луне было очень радостно видеть, что даже северяне любят и ценят ночь.

Тем не менее, радость от этого несколько омрачалась самой Селестией. Вообще-то, они условились выдвинуться на вокзал, чтобы успеть сесть на поезд до столицы. Но стоило им на своём пути наткнуться на какой-нибудь магазинчик, Селестия с одержимостью классического туриста ринулась закупать всякую ерунду. Всё лезло в рюкзаки: табакерка с узорами, громоздкие деревянные ложки с хохломой, куклы в кокошниках.

На все аргументы своей сестры она раз за разом повторяла, что хочет взять пару сувениров в подарок друзьям. И спустя час-другой бодрых перебежек из одной лавки в другую собрался набор… даже уже не для друзей, а, похоже, для всех дальних знакомых Селестии, включая гвардию. Если же посчитать, сколько было потрачено денег на всю эту приблуду, то их хватило бы на пару месячных жалований всего персонала замка, ещё и на клубничный кекс каждому.

К тому моменту, как внутренний шопоголик в Селестии насытился жертвоприношениями, а кошелек достаточно опустел, они наконец-то оказались на ближайшей ж/д станции. Народу практически не было, кроме уборщиков, проводников и нескольких армейцев, дремавших на лавочках внутри холла.

Воодушевившись отсутствием очередей, принцессы тут же метнулись к свободной кассе… только для того, чтобы через пару секунд с ошеломлением осознать, что та уже не такая уж и свободная. Очевидно, даже здесь по ночам касса не работает, следовательно, билетов можно было не ждать. Селестия на некоторое время выпала из пространства и времени, Луна же закатила глаза и в очередной раз повторила свой фирменный фейсхуфф.

— Ну что, довольна?! — в явной злобе спросила Луна. — «Не переживай, все мы успеем»… тьфу! И что теперь делать?! Пешком добираться до столицы?! Я очень сомневаюсь, что и в этот раз нам удастся наткнуться на ещё один перевёрнутый танк.

— Я думаю… — приглушённо ответила Селестия, стараясь не обращать внимания на сарказм сестры.

— А ты не думай, ты придумай! Я не собираюсь ночевать здесь до утра, ты слышишь меня?! Я говорила тебе, что мы должны поторопиться? Говорила?

— Говорила…

— Я говорила тебе, что за очередную твою глупость я сдам тебя властям?

— Говорила?

— Говорила! Так что теперь не обижайся, сестрёнка…

И тут позади них раздался чих! Да такой, что больше походил на выстрел пушки. Вздрогнув от неожиданности, принцессы резко обернулись. Оказалось, это был всего лишь проводник поезда, патрулировавший поодаль от единственного оставшегося на станции поезда — красного вагона, который пересекает желтая горизонтальная линия, а на каждом вагоне большими буквами было высечено одно и то же название — «Красная Стрела». Этот жеребец-земнопони был уже достаточно солидного возраста, на что намекала его не самая здоровая форма и поблескивающая в свете фонарей лысина. Впрочем, она отчасти компенсировалась несколько комичными усами-щёточками.

Глядя на, казалось бы, ничем не примечательного пони, у Селестии тут же сгенерировалась очередная блестящая (как ей казалось) идея. Взглянув на свою сестру взглядом и с улыбочкой, которая не предвещала ничего хорошего, она пошла навстречу проводнику. Луне оставалось лишь молиться про себя звёздам, надеясь, что это не кончится очередным безумием. И очень зря, учитывая, в какой стране они сейчас находились.

— Добрый вечер и будьте здоровы! — обратилась солнечная принцесса к хранителю железных дорог.

— Ага, спасибо, — шмыгнув носом и высморкавшись в платок, он принялся о чём-то бормотать и ворчать. — Эта грёбаная пыльца и грёбаная аллергия… А вы чего здесь забыли? Чё, опоздали на свой рейс, да?

— Понимаете, в чём дело, мы…

— Да мы-то и билеты купить не успели, — перебила свою сестру Луна. — И всё стараниями одной особы, которая жить не сможет, если не скупит все возможные сувениры. Имя этой… я упоминать, пожалуй, не буду.

Селестия злобно стрельнула глазами в Луну, но та с таким мастерством удерживала невозмутимое выражение лица, что была бы лучшим игроком в покер. Проводник же на эту сцену хрипло хохотнул, даже чутка похрюкивая.

— Ну, не фартануло, бывает. Раньше надо было суетиться, а щас поздняк уже пить «Боржоми». Приходите завтра, берите билеты с утра, и будет вам счастье. — на этих словах он развернулся и собирался уже уходить.

— П-подождите! — поспешила остановить его Селестия. — Может, мы можем как-то…

Но не успела эта беседа как-либо продолжиться, как со стороны поезда кто-то воскликнул: «Хрюн!». Проводник обернулся, чуть прищурил глаза, а потом со смешком помахал своему, судя по всему, коллеге, выглядывающему из окна вагона. Тот быстро вышел наружу, и при свете фонарей было видно, что это действительно был очередной проводник, в точно такой же форме. Только в этот раз это был уже единорог. И что иронично, волосами на голове тот не был обделён, даже можно было разглядеть под носом тонкие, но весьма ухоженные кавалерийские усы.

— Хрюн! Вроде все пассажиры уже по своим местам, можем ехать!

— О-о-о, молоток, Стёпка! — одобрительно протянул (как выяснилось) Хрюн, ещё раз шмыгнув носом. — Только погоди, подь сюды и позырь сюды!

Резво подойдя ко всей остальной компании, проводник по имени Стёпка с любопытством оглядел стоявшую перед ним парочку кобыл.

— О, добрый день, прекрасные дамы! — обратился второй проводник к принцессам, улыбаясь от уха до уха. — Чем можем вам помочь?

— Прошу прощения за беспокойство, но мы не успели вовремя купить билеты на поезд, а завтра нам уже надо быть в столице, — ответила Селестия. — Может, у вас найдётся для нас пара свободных мест?

— Ну и куда нам вас запихивать, на крышу или под вагон? — с ехидством спросил нездоровый (в физиологическом плане) проводник, удерживая себя от очередного громогласного чиха.

— Хрюнчик, да погоди ты! — осадил его Стёпка, энергично махая копытом. — Миледи, мне искренне жаль преподносить вам дурные новости, но…

— Так давай я это буду делать, мне это только в радость! — Хрюн натурально заржал, не стесняясь окружающих. — Если бы это можно было назвать работой, то я был бы гребаным передовиком производства, все планы бы поперевыполнял на века вперёд!

— Ну что это такое, в самом деле, ну хватит тебе!

На все замечания коллеги Хрюн лишь продолжал неистово хохотать, на что принцессы недоуменно смотрели то на одного, то на другого. В конечном счёте он прочистил горло и, стараясь не обращать внимания на безудержное веселье товарища, продолжил:

— Так вот, к сожалению, мы ничем не сможем помочь. Мы не имеем права брать кого-либо в поезд без билета. Кроме того, свободных мест уже нет, учитывая, что завтра начинается главный праздник в стране, и все билеты раскупили еще несколько дней назад. Увы, могу вам лишь порекомендовать…

Дальнейшую часть разговора можно было уже не слушать, ибо это было бессмысленно. Казалось бы, всё — тушите свет! Луна медленно втянула воздух через нос, затем медленно и размеренно выдохнула. С каждым разом ей было все сложнее и сложнее держать свои нервы в тонусе. Сам факт того, что они бездумно гуляют в крайне опасном для них месте, нещадно давил на мозги. Да, она тоже получала от этого удовольствие, хотя постоянное ощущение легкой тревоги все равно не отпускало.

Дискорд побери, да она спокойнее себя чувствовала в пасти громадного зверя, в которую они с Селестией по ошибке спустились по веревке, когда были в отпуске в прошлый раз. Сейчас же ей приходилось скрывать свои способности, притворяясь обычной пони, слабой, уязвимой и безоружной. И ощущение подобной беспомощности не столько напрягало Луну, сколько раздражало.

Селестии же в этом плане было явно проще, и сестра её даже понимала. Все-таки за годы утомительной работы правительницей государства ей хотелось сбежать куда угодно, лишь бы оказаться подальше от рутинной бюрократии, напыщенных дворян, многочасовых заседаний, от которых даже Луна приходила в ужас. Да и сама принцесса Ночи хотела привнести некоторое разнообразие в свою жизнь, ибо её распорядок дня мало отличался от расписания сестры, разве что патрулирование снов вносило некоторый интерес. Так что она была бы даже рада такому спонтанному отпуску, если бы получала от него куда большее удовольствие, проводи они его в более безопасном месте.

И пока Луна пребывала в своих мыслях, сестра продолжала пытаться убедить проводников пойти на уступки. И надо отдать им должное — слова на них не действовали, даже если перейти к угрозам — те лишь разве что поржут с этого, особенно этот хохмач с дурацкими усами. Впрочем, её терпение уже было близко к нулю, ей очень хотелось забиться куда-нибудь в угол и отдохнуть, и если между ней и этим стояла парочка несговорчивых северян, то она могла сделать для себя небольшое исключение и отправить их бороздить просторы местного моря, разумеется, на лодке.

Казалось, что всевозможные аргументы уже кончились, и теперь им оставалось лишь отправиться прочь, но тут Селестия решила применить последнее, самое аварийное средство.

— А может быть, если мы сделаем так… — она начала рыться в сумке, на этом моменте проводники испуганно вздрогнули и отошли чуть назад.

Жестом фокусника, принцесса вытащила какой-то продолговатый предмет, и это оказалась самая что ни на есть бутылка водки, а конкретнее — марки «Заяцкая». Водка, как шутят сами северяне, — самая стабильная валюта на свете. Войны, революции, голод, что бы ни случилось — водка навсегда останется в душах, сердцах и желудках простого народа. Так что можно себе представить, как заблестели глаза у Хрюна, стоило ему заприметить этот продукт богов.

— О-о-о! — ликующе протянул он, словно выиграл приз в Спортлото. — Вот это уже по-нашему, вот это уже аргумент!

— Но п-п-подожди! — запротестовал Степан, в ужасе махая копытами. — Куда мы их поместим?! Мест же нет!

— В купе нашем поедут, ну не в товарном же вагоне их везти! Хотя, если пузырь будет палёный, то возьму грех на душу…

От такого откровения у принцесс глаза вылезли на пять копеек, и эта реакция заставила предприимчивого проводника ещё раз залиться громогласным хохотом.

— Да шучу я, шучу! Залазьте уже, нам скоро ехать!

Эта фраза невольно зародила в головах сестёр мысль, что им, пожалуй, не стоило обращаться к этой сомнительной парочке. Даже перспектива отправиться в столицу пешком уже не так напрягала. Тем не менее, им оставалось лишь обречённо вздохнуть и надеяться на то, что хотя бы в поезде они не наткнутся на очередное приключение. Какие наивные…

— Откуда у тебя вообще водка? — шепотом спросила Луна свою сестру. — Мы же её не покупали.

— Запомни, сестра, когда ты собираешься ехать в Северяну — обязательно бери бутылку, а лучше две. Жизнь облегчается в разы, даже если ты не пьёшь.

Следуя за проводниками, сёстры заскочили в вагон. Перед ними открылся длинный и довольно узкий коридор, слева от которого находилось множество дверей, ведущих в купе.

— Так, вы пока идите в самый конец вагона — там дверь нашего купе, — раздавал рекомендации Степан. — Нам ещё надо раздать бельё и остальную дребедень пассажирам, а потом мы вернёмся к вам.

— Только это, если к вам заглянет один блохастый алмазный пёс и будет задавать тупые вопросы — гоните его нахрен! Это местный бомжара, притворяется проводником и клянчит милостыню!

— Хрюн, ну в самом деле, не надо так о Филиппе! Он, на секундочку, заслуженный работник газеты «Северянская Правда», и в последних выпусках его статьи часто стали встречаться.

— Ну ещё бы, колонка «Карикатуры и юмор» всегда будет актуальна, — Хрюн не удержался от хохота, но внезапно грянувший приступ кашля обрушил всё веселье. — Аргх! Грёбаная дыхалка!

— Бросал бы ты курить, лёгкие ведь не железные.

— А мои уши не казённые, чтобы ты по ним катался.

Услышав эту фразу, Луна сконфуженно шёпотом спросила у сестры:

— Кататься по ушам? Это… это как вообще?

— Даже не спрашивай…

Между тем Хрюн прочистил горло, высунулся из окна и крикнул машинисту: «ТРОГАЙ!» Через несколько секунд поезд слегка тряхнуло, и он начал неспешно разгоняться. Без лишних слов проводники отправились по своим делам, а принцессы решили двинуться в обозначенный конец вагона.

Проходя мимо все еще открытых дверей купе, можно было рассмотреть небольшие кусочки местной атмосферы. Один грифон поклевывал копченую рыбу, запах которой стоял на весь вагон. Пара пони эмоционально играла в карты, грозясь перейти к копытоприкладству при малейшем подозрении в мухлеже. Одинокий старик разгадывал кроссворд, пожевывая чернослив и курагу. Но самым запоминающимся зрелищем оказалось одно из купе, в котором несколько абиссинских котов в дорогих одеждах распевали какую-то странную песню, пытаясь убаюкать маленького котенка, также одетого в церемониальные одежды. На появление чужаков в лице принцесс коты зашипели на них, прогоняя прочь от малыша. Крайне обескураженные принцессы предпочли быстро уйти и никак это не комментировать.

Зайдя в своё купе, они бросили нагруженные сумки на верхнюю полку и выдохнули с неописуемым облегчением. Луна из последних сил буквально упала на нижнюю полку, мечтая о блаженном сне. Наконец-то этот безумный день подошёл к концу, и теперь она могла насладиться покоем. А учитывая, что завтрашний день обещает быть таким же насыщенным, покой ей был необходим как воздух. Селестия в то же время достала из сумки парочку недавно купленных сувениров, но из всей этой массы наибольшее внимание привлекла небольшая матрёшка. Казалось бы, матрёшка как матрёшка, но зато какая! В профиле игрушки хорошо узнавался её собственный образ, то есть мастера нарисовали её саму, пускай и в довольно комичном виде.

— И далась же тебе вся эта ерунда… — пробормотала Луна в полудрёме, исподлобья наблюдая за, как бы она это назвала, жеребячьими играми сестры.

— Ой, ну не начинай опять, я тебя очень прошу. Нельзя же оставлять наших друзей без сувениров — обидятся.

— Ты знаешь, они будут рады одному только факту, что мы выбрались из этой страны живыми и невредимыми, даже про эту мелочёвку забудут. И для кого хоть ты купила эту куклу?

— Подарю Каденс, или малышке Флурри… Не перестаю удивляться местным мастерам, я и представить не могла, что бывают такие чудные игрушки.

— Согласна, довольно милая безделушка, — все тем же полусонным тоном пробубнила младшая сестра, но тут же ехидно усмехнулась. — А знаешь, оставь лучше себе, будешь перед каждой трапезой смотреть на неё и ужасаться, до чего тебя доведёт переедание.

Тут она звонко рассмеялась собственной шутке, но на этот раз лицо Селестии было абсолютно невозмутимым и каменным, будто бы это было для неё слишком очевидно, чтобы на это обижаться. Либо же…

— А ты не в курсе, сестра?

— Не в курсе чего? — едва успокоившись, спросила она.

— Видишь ли… — Селестия покрутила верхнюю часть пузатой матрешки, и та отсоединилась, демонстрируя Луне… саму себя, но точно такую же пузатую и широкую, как амбарная дверь.

В течение следующей минуты Луна тупо пялилась на игрушку. Пусть её лицо практически ничего не выражало, внутри неё каждую секунду менялся спектр эмоций. Ужас, шок, отчаяние, гнев и так далее — она ощущала сейчас всё понемногу. Сонливость окончательно ушла, а желание отправить кого-нибудь на одноимённый космический объект усиливалось с каждым её вдохом свежего воздуха. Её сузившиеся глаза очень красноречиво на это намекали. Впрочем, сама Селестия пока что старалась не захохотать, глядя на реакцию Луны.

— Да что я им такого сделала?! За что они меня так ненавидят?! Я… я даже будучи Найтмер Мун такой страшной не была! Да как они вообще смеют так делать?!

— А как по мне — то вылитое сходство, сестра, — солнечная принцесса убрала игрушку обратно в сумку, затем уселась возле сестры, не обращая внимания на её слабые протесты.

Пока их сопровождающая парочка проводников отвечала, Селестия принялась рассматривать обстановку купе, в котором им предстояло провести ночь. По обеим стенам купе располагались целых четыре полки, посередине был вмонтирован небольшой столик, возле окна горела пара фонарей. Общая картина заметно отличалась от той, которую Селестия наблюдала каждый раз, стоило ей прокатиться на поездах Эквестрии. Пусть они и выглядели приятнее, чем брутальный индустриальный стиль северян, они были куда скромнее в плане удобств. В лучшем случае несколько скамеек возле окон, да и разве что в вагоне-ресторане была относительно изящная атмосфера. На королевских поездах ситуация была получше, но не особо.

Взглянув в окно, Селестия увидела, как перед глазами медленно проплывает целый город. Петерсхуф ещё при первом посещении Северяны произвёл на неё большое впечатление, и сейчас его культурное великолепие нисколько не убавилось, даже несмотря на предшествующее кровопролитие и хаос. Удивительный симбиоз нового и старого мира, при этом нисколько не противоречащий друг другу. Ей очень хотелось остаться здесь ещё хотя бы на пару дней, ибо они успели осмотреть лишь малую часть этого культурного монолита. Но даже это немногое произвело на неё приятное впечатление.

В целом, можно было сказать, что их «экстремальный туризм» начался очень даже неплохо, но самое интересное было ещё впереди. Сколько бы Луна ни ворчала по поводу самой идеи поездки в Сталлионград, Селестия намеревалась дойти до конца и плевала она уже на все возможные риски. Она не спорила, что затея опасная, учитывая народную «любовь» северян лично к ней, чего уж говорить про власти. Но, несмотря на это, азарт и интерес посмотреть фактически новую страну пересиливали всякую боязнь быть пойманной. Впрочем, она все же надеялась, что их прикрытие не раскроют и им не придётся бежать.

К слову о Луне! Пока старшая сестра предавалась внутренним размышлениям, младшая, недолго думая, снова достала ту самую матрёшку, которая чуть не довела повелительницу Ночи до тихого ужаса. Добравшись до, так сказать, своего слоя, Луна немигающим взглядом уставилась на безмолвную куклу, а точнее, на свой собственный образ на ней. Эти гляделки могли продолжаться целую вечность, но в конечном итоге Луне пришлось сдаться.

"Я не знаю, кто сделал эту… подделку, но лучше бы мне его сны не попадались", — сделала в мыслях пометку принцесса.

Впрочем, из любопытства она сняла с куклы ещё один слой, и за ним появилась уменьшенная кукла с рисунком принцессы Каденс, дальше — Твайлайт Спаркл. Последней и чуть ли не миниатюрной куклой из всех оказалась, как можно было догадаться, малышка Флурри Харт, единственный в мире аликорн, рождённый от традиционного брака.

Взглянув на выстроенные в ряд расписные куклы, от малой до великой, Луна не удержалась от легкого смешка. Да, они дурацкие и нелепые, но этим они и забавны. К счастью, Луна давно научилась относиться к себе и своей работе с иронией, переняв пример у своей сестры.

Но тут поток её мыслей прервался, ибо за дверью послышались громкие возгласы. Через секунду все стихло, и в купе зашли оба проводника. Степан магией раскинул подушки и одеяла по свободным полкам, следом за ними на стол прилетело несколько стаканов с горячим чаем. Луна быстро собрала куклу и засунула обратно в сумку. Хрюн же успел с кем-то повздорить из пассажиров.

— А я тебе ещё раз эквестрийским языком говорю, выбрось эту рыбу нахрен, курица ты ощипанная! Запах на весь вагон стоит, а наблюдать за тем, как ты её жрёшь, — самому уже блевать хочется! Не выбросишь — пущу на бульон и тебе же скормлю!

Закончив озвучивать знаменитое «последнее северянское предупреждение», Хрюн резко закрыл дверь, непроизвольно раскашлялся, но в итоге сел вместе со Стёпкой напротив принцесс, которые с недоумением пялились на громкого проводника.

— Чего ты так грубо? — с упрёком спросил Стёпка своего ворчливого напарника. — Потом жалобы будут, начальство будет возмущаться.

— О, поверь, это я ещё выбираю слова! Если этот полукошара-полупетушара не выбросит эту смердящую рыбу, я тебе клянусь, Стёпка, пущу эту паскуду на колбасу! И самое главное — я уже 10 лет как работник железнодорожного транспорта, я пережил уже хрен знает сколько начальников, и этих переживу. Так что клал я на эти жалобы свой большой и тяжёлый…

— Хрюн!

— …путевой ключ! А ты о чём подумал, дурила? — говорливый проводник вновь захохотал, его же незадачливый напарник не стал как-либо это комментировать.

Пока заветная парочка устраивалась по ту сторону купе, Селестия прочистила горло и вернулась к прежнему разговору.

— Позвольте мне ещё раз поблагодарить вас за то, что пустили нас на поезд. Надеюсь, мы не стесним вас своим присутствием?

— Ха! Это ж когда компания двух симпатичных кобыл кого-то стесняла? Ах да, где ж мои, как их там… мать их… манеры, во! Звать меня Хрюн Моржов, и только посмейте щас заржать!

Селестия в легком недоумении хлопнула глазами, посмотрела в сторону Луны, но та скучающим взглядом глядела в окошко. Поняв, что помощи ждать неоткуда, она взяла дальнейшие, так сказать, переговоры на себя.

— Простите, но у меня и в мыслях не было такого, чтобы над вами смеяться.

— Ага, где-то я это уже слышал, и даже знаю где — в паспортном столе. Когда делал себе паспорт, весь отдел ржал до икоты над моим именем и фамилией. Они даже убеждать начали, чтобы я их поменял на что-то менее убойное. Но чую, сделай я тогда так — меня бы батя похоронил под плинтусом, как раз с новым именем и фамилией.

— Батюшки, из-за такой-то мелочи? — неподдельно удивился Стёпка таким новостям. — Ты что, из какого-то дворянского рода?

— Урода, блин! Обычные мы работяги, ни капли голубизны в крови. Просто батя у меня, так сказать, самых суровых правил, никогда фамилии не стеснялся, а всем приколистам он мигом оформлял путевку в палату интенсивной терапии, ха-ха-ха! И правильно всё делал, потому что Моржов — звучит гордо!

Эта прокламация не оставила равнодушным никого из присутствующих. Селестия и Степан то ли в шоке, то ли в трепете молча уставились на гордого и довольного проводника, который ради своего воззвания залез копытами на полку. Все бы ничего, но всю эпичность данной картины нарушило чье-то похрюкивание. Обернувшись, они увидели лишь Луну, которая сдерживалась от разрывающего её изнутри хохота. Но в итоге её внутренний стержень треснул, как памятник Дискорду, и она совершенно не по-королевски принялась ржать, как рядовая кобыла.

— Ну вот видите, о чём я и говорил… — проворчал обломившийся жеребец, махнув на всё это дело копытом.

— Прошу… не злитесь, — пыталась прийти в себя Луна, но безуспешно. — Я не хотела вас оби… ха-ха-ха… обидеть! Просто это… фух… было так мило и смешно, что не смогла сдержаться!

— Надеюсь, что это тебе хотя бы подняло настроение, — с нотками осуждения высказалась старшая сестра.

— Ой, я аж взбодрилась! Ещё раз прошу прощения.

Хрюн на её слова лишь пробурчал под нос. Из его приглушённой тирады можно было расслышать отрывочные слова вроде «эти кобылы». Решив не донимать себя дальше, он начал посёрбывать чай из своего стакана.

— Ладно, вижу, начало у нас слегка не задалось, поэтому теперь моя очередь, — взял инициативу на себя младший товарищ уже ворчливого товарища. — Позвольте представиться, Степан Капуста — проводник поезда, ну, или железнодорожный служащий, если верить моей трудовой книжке. А вы, как я вижу, не местные? Очевидно, что эквестрийцы.

Луна и Селестия уже смирились с тем фактом, что их прикрытие было лишь чуть лучше, чем никакое. Потому пытаться играть в полную конспирацию было бессмысленно.

— Даже любопытно узнать, что нас выдаёт? — задалась вопросом Луна.

— Дык вы сами щас и признались! — выдал Хрюн, и вновь раздался его лающий смех, на этот раз его друг Степан так же не остался в стороне, отсмеявшись не хуже него.

— Во-во-во! Ха-ха-ха… Не принимайте это на свой счёт, мы всего лишь шутим. А вообще, вы сильно выделяетесь на фоне наших. Вон, у вас рюкзаки забиты всякой дребеденью, которую вы наверняка скупили где-нибудь в ближайшей товарной лавке.

При упоминании до боли знакомых для принцесс недавних событий, Луна непроизвольно недобро зыркнула на свою сестру, та лишь отвела глаза в сторону, типа, а я тут ни при чём.

— Так ведут себя обычно вы, интуристы. А простому народу вся эта байда просто до фени. Пускай даже и такая красивая. Кстати, до боли у вас знакомый акцент… Слышу легкую снисходительность, толику гордости и небольшую размеренность в голосе. И, разумеется, вы с Кантерлота!

Степан лукаво прищурился, наблюдая за реакцией принцесс. И было за чем понаблюдать! Неожиданные выводы Капусты (божественная фамилия, серьёзно) не на шутку удивили принцесс, те аж рты поразевали. От этого Хрюн заржал пуще прежнего, все на секунду даже испугались за возможности его живота, который мог бы реально надорваться от такого хохота.

— Мощно задвинул, братан, внушает! — отсмеявшись окончательно, Хрюн одобрительно хлопнул раз-другой по спине своего товарища. — Ты прям лингвистический сомелье, в акцентах аж вкус различаешь!

Придя в себя и переглянувшись между собой, двум аликорнам не пришлось говорить друг другу и пары слов, чтобы прийти к одному общему выводу — поездка будет ОЧЕНЬ запоминающейся. Всякие надежды на мирный сон, тишину и покой рухнули под тяжестью, так сказать, объективной реальности. Но отступать было уже некуда, ибо позади — Гармония!

— Надо сказать, вы весьма проницательны, — попыталась дипломатично вывести ситуацию Селестия. — Очень меткое наблюдение.

— Скажите, а это правда, что в Сталлионграде каждый третий пони — агент спецслужб? — с явной иронией спросила Луна, не обращая внимания на копыто Селестии, ударившее её под столиком.

— Опять эти ваши неполживые байки, — проворчал Хрюн, размешивая в стакане брошенные до этого кусочки сахара. — Брешут, ясен пень! В наших доблестных органах, бдящих наш покой от хищных интервентов и контрреволюционеров, служит всего лишь… каждый второй пони! А чё вы хотели? Товарищ Альтидия Револьтсова следит за тобой! А вообще, если так подумать слегка…

Тут он внезапно сделал очень серьёзное лицо, и в его глазах читался неподдельный ужас. В вагоне тут же наступила тишина (если не считать стука колёс), все устремили свои взгляды на замершего, как статуя, Моржова. Но тут рассказчик ни с того ни с сего указал дрожащим копытом в сторону двух принцесс. Селестия начала было нервничать и предполагать самое худшее, а точнее — разоблачение. Ей трудно было заставить себя не начать в спешке готовить какие-либо заклинания. Луна же, к её удивлению, с интересом наблюдала за происходящим, посёрбывая чай из стакана. Хотя ещё несколько часов назад она была самым главным параноиком.

Между тем, интрига в вагоне нарастала. Степан даже на нервной почве вытер лоб от выступивших капель пота. Хрюн же продолжал неотрывно смотреть немигающим взглядом на принцесс, указывая на них копытом.

И вот, несколько секунд спустя…

— …она за вашей спиной!

Синхронно хлопнув глазами, Луна и Селестия машинально глянули за спины, но ничего, кроме стенки, обнаружить им не удалось. Хрюн, наблюдавший за этим, не смог удержаться от щедрой порции задорного хохота, да и сам Степан с трудом сдерживался. Отдышавшись после приступа смеха, Моржов утёр платком глаза. Очевидно, эта парочка хорошо спелась друг с другом, и, как минимум, совместные розыгрыши, судя по всему, для них — обычное дело. К их смеху потом подключилась и Луна, которая хоть и была сонная, но в достаточно приподнятом настроении, чтобы оценить шутку. Даже Селестия слегка улыбнулась, пускай и не из-за анекдота, а из-за разрядившейся обстановки.

— Ой, я не могу! — не стеснялся в веселье Моржов. — Видели бы вы свои рожи!

— В самом деле! — не остался в долгу Капуста. — Но вы на нас не сердитесь, право слово. Просто сами понимаете, работка у нас нервная, с разными пони работаем. Мозги порой сохнут от скуки.

— Прекрасно вас понимаю, — проявила солидарность Селестия, благо, она в таком положении находилась уже больше тысячи лет, поэтому лукавить смысла не было. — Я так понимаю, вам приходилось бывать в Кантерлоте?

— Бывал, милейшая, и не раз, — предался воспоминаниям Степан. — Более того, я свои жеребячьи года провёл именно в этом чудесном городе.

— Ой, да базаришь! — тут Хрюн выдвинул жёсткий протест на эти слова.

— Клянусь своим значком почётного железнодорожника! Какой был город, словом не передать. Жемчужина эквестрийской цивилизации, возвышающаяся над всем миром. Можно о них говорить что угодно, но столица у них красивая.

— Скажи вот что, а Сельку ты вживую видел? — ехидно спросил Хрюн. — Я слыхал, что на Солнышко смотреть без темных очков нельзя. Ослепнуть, говорят, можно.

Быстро догадавшись, о ком пошла речь, белоснежный аликорн от неожиданности выпучила глаза и очень крепкими словами помянула чай, который она теперь лихо откашливала. Луна, с красным от сдерживаемого смеха лицом, била копытом по спине сестры.

— Ну что ты, в самом деле! — поспешил остановить Степан своего друга, нервно поглядывая на кашляющую Селестию. — Ерунду всякую слушаешь, как всегда! Да и неловко как-то.

— Неловко-перловка, тьфу! — сплюнул тот раздосадовано. — Прям подумать можно, что она сейчас напротив нас сидит, ага!

Луна уже не смогла сдерживать сокрушительный поток веселья, и теперь на весь вагон раздался её даже не смех, а ржач. Пару раз она даже совершенно не по-королевски похрюкивала. Её задорное веселье поддержал и Хрюн, точно так же залившись своим лающим смехом. Селестия тоже посмеялась над ситуацией, но в её случае смех был скорее нервным, как у нашкодившего жеребёнка, который пытался отговориться за разбитый любимый бабушкин сервиз.

— Д-да! Такая глупость, что здесь может делать принцесса Эквестрии? — Селестия попыталась перевести ситуацию в шутку, и, кажется, прокатило.

— Кстати, а хрен ли я об этом только сейчас узнаю? — успокоившийся Хрюн очень вовремя решил сменить тему.

— Не знаю, ты не спрашивал… Так, на чём я остановился? Ах да! Моя матушка работала в те времена учителем истории пони в одной из столичных школ. Учился там же, стоило мне принести дурную отметку в дневнике — крику было, слова не скажи. Строгая и требовательная была, хотела меня даже в школу одарённых единорогов отправить.

— И чё?

— Провалился, чего уж тут, — с легкой досадой сказал Степан, смотря себе под пол. — Перенервничал из-за напряжения. Там и без меня более способных жеребят-единорогов было — во! Тщеславные, запуганные, мажоры, дворянские детки — всех видал там. Ещё и комиссия там взъелась, чуть что не так — на выход! Ну вот и не сдюжил, мать потом долго по этой теме мне мозги полоскала… В итоге так это достало, что, когда стало достаточно лет, — уехал обратно к отцу, в Коньзань. Он-то тоже был железнодорожником, так что у нас почти что династия на колёсах!

— Ха-ха-ха! — разразился смехом его собеседник. — Да, именно что на колёсах!

— А ведь действительно! — поддержал его Степан. — Хотя с мамой из-за этого уже давно не общаемся… ни письмеца друг-другу, вообще ничего.

Тут прежняя веселая атмосфера стремительно начала улетучиваться, лицо Капусты заметно помрачнело. Даже молча наблюдавшие за этим принцессы почуяли перемену. Но тут ситуацию вырулил Хрюн, пускай и в своей манере.

— Ну лягать твою ж, Стёпка! Ну такое классное начало было, и ты всё спустил в депресняк! Нет, херня это всё, вырубай серые тучки! Щас я тебе дам лекарство!

Открыв маленькое окошко купе, Хрюн взял оба стакана чая, и, одним ловким движением вылил всё в окно. На место чая в стаканах начала с приятным журчанием наполняться прозрачная, как слеза младенца, водка. В дозах он не стеснялся, накрутил аж две трети стакана.

— Вот, самое лучшее лекарство! — довольно осклабился Моржов, протягивая один из стаканов опешившему Степану. — Это и от усталости, и от нервного напряжения, и от депрессии.

— У тебя-то, блин, на всё одно и то же средство… — Степан с сомнением посмотрел на стакан, но взял его, словно принимая неизбежное. Вздохнув, он сделал небольшой глоток, тут же поморщившись. — Крепковато…

— Зато сразу настроение как у жеребёнка на лужайке! — жизнерадостно воскликнул Хрюн, опрокидывая содержимое своего стакана залпом. — Ну что, вам тоже налить по пять капель или сразу стольничек?

Селестия молча уставилась на початую бутылку с прозрачной жидкостью и цветастой этикеткой, и тут она невольно вернулась в необъятный океан своих воспоминаний (в том числе и неприятных).

Водка, пузырь, беленькая, горючка, чекушка — сколько вариаций названий для целого напитка она слышала среди северян. Ещё во времена её первой поездки по этому загадочному краю, она поражалась тому, какое сакральное значение пони могли придать одному единственному напитку. Она помнила, как впервые увидела, как простой северянский трудяга, сгорбленный от непосильного труда, распрямлялся после глотка этой самой «горючки». В глазах его появлялся блеск, а в движениях — уверенность. На мгновение ему становилось тепло и спокойно, словно отступали все тяготы его суровой жизни. Наблюдая за такой картиной, принцесса не могла не чувствовать жалость к таким, как он.

Можно было бы упрекнуть целую народность в массовом алкоголизме, но, когда тебе приходится жить, если не выживать в холодах и в не самом безопасном месте, то хочешь — не хочешь, а копыто само уже потянется к спиртному. Именно тогда она осознала, что водка для северян — это не просто напиток. Это способ согреться в лютый мороз, забыть о голоде и усталости, приглушить боль от потерь и разочарований. Это средство отчаяния, лекарство от безысходности, пусть и с очень сомнительными побочными эффектами.

Но всё это было лишь самообманом, алкоголь не делал пони сильнее, он лишь давал иллюзию силы. Селестии приходилось слышать печальные истории о тех, кто не сумел вовремя остановиться. Талантливые кузнецы, потерявшие зрение, искусные ткачи, чьи копыта перестали слушаться, храбрые воины, нашедшие бесславный конец в пьяной драке, да и просто уснувшие в снегу пьяницы зачастую замерзали насмерть. Водка забирала у них то, что давала взамен, и всегда с лихвой.

Нет, поданные Эквестрии тоже были не дураками на выпить чего покрепче: сидр, пиво, вино, другие местные напитки. Но такого масштаба, какой можно было наблюдать здесь — не было, пожалуй, даже в самых депрессивных регионах. Да и вообще порой приходилось наблюдать, как у нищих крестьян в доме можно было шаром покатить, ни кусочка хлеба или овощей, но почти наверняка в пыльных погребах можно было найти бутылку, пускай и мутной, но знакомой всем жидкости.

Впрочем, несмотря на это, северяне умудрялись совмещать две несовместимые друг с другом вещи — мастерство и пьянство. Ей самой приходилось видеть, как некоторые столяры, ужратые в дрова, умудрялись выполнять свою работу с феноменальным качеством, что они могли дать фору трезвым рабочим. В конце концов, поговорку «мастерство не пропьешь» она впервые услышала именно здесь. Правда, подобный стиль работы плохо коррелирует с техникой безопасности, поэтому финал в таких случаях довольно предсказуемый.

Но стоит сказать, что за всё время их с Луной путешествия она почти не замечала пьющих пони (ну, до нынешнего момента, разумеется), хотя в своё время за этим занятием она замечала целые компании, преимущественно из тех же крестьян. Сейчас же даже на стенах домов мелькали агитационные плакаты, причем не только с коммунистической, но и с антиалкогольной пропагандой. Благородное дело, пускай и очень сложное для страны, чей народ веками искал утешение от тяжелой жизни в бутылке спиртного.

— Вы принимать на грудь будете, не? — тут раздался чей-то голос, будто из гудящего тумана.

Селестия тряхнула головой и пришла в себя. Её стакан был все ещё наполовину полон уже остывшим чаем, в котором давно растаяло несколько кубиков сахара. Все в вагоне, включая Луну, вопросительно смотрели на Селестию.

— А? — в недоумении переспросила принцесса.

— Вот искушаете в рифму вам ответить… Вам наливать, или как?

— Ох, простите, задумалась, — Селестия слегка покраснела, чувствуя себя неловко под внимательными взглядами. — Нет, спасибо, я, пожалуй, воздержусь. Чай вполне меня устраивает.

Луна тихо хмыкнула, но комментировать ничего не стала. Она прекрасно знала, как старшей сестре тяжело дается наблюдение за подобным разгулом. Сама Луна не испытывала особого отвращения к алкоголю, но и пристрастия к нему тоже не питала. Для нее это было просто средство расслабиться, не более. За время войн давнего прошлого ей не раз приходилось наблюдать, что выпивка делает с солдатами, но все её солдаты хорошо помнили, как принцесса Луна наказывала своих воинов за распитие алкоголя.

— Ну, как знаете, а мы себе душу чуток починим. Праздник хоть и не наступил ещё, но будем считать, что календарь мы уже перевернули, хе-хе-хе.

В вагоне снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком колёс и приглушенными разговорами проводников. Селестия отпила ещё глоток чая, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Но тёплая атмосфера неспешного движения поезда оказывала на неё успокаивающий эффект. И что удивительно, она не в первый раз каталась на поездах, но такого ощущения она не помнила до сегодняшнего дня. Возможно, именно в этот раз подобная поездка не сопровождалась какой-нибудь работой, дипломатической миссией и всё в таком духе. Именно в этот раз она могла почувствовать себя обычной пони, которой захотелось очистить свои мысли от суеты, политики, интриг и бюрократии.

Хрюн и Степан же, после второй или третьей стопки, начали потихоньку запевать. Сначала это были робкие, неуверенные попытки вспомнить слова давно забытых застольных песен, перемежающиеся смешками и спорами о правильном куплете. Но чем дальше двигался вечер, чем обильнее лились напитки, тем громче и увереннее становились их голоса.

Путь-дорога дальняя,

Ширь кругом бескрайняя,

Ветер да над полюшком,

Где ты, наша долюшка?

Там, где солнце родится,

Там, где рельсы сходятся,

Где вся правда без прикрас,

Там, где мы… там, где нас…

Она закрыла глаза, глубоко вдохнула аромат чая с лимоном и позволила себе раствориться в этом моменте. Больше не нужно было думать о работе, о проблемах, о давящей ответственности. Здесь и сейчас существовала только эта тишина, этот стук колёс и это странное, но такое приятное чувство отрешённости.

Селестия открыла глаза и улыбнулась. Возможно, именно это ей и было нужно. Просто остановиться, выдохнуть и позволить жизни нести себя по течению, хотя бы на время этой поездки. В конце концов, именно в таких моментах порой и находишь ответы на самые важные вопросы.

— Кстати, я всё хотела спросить… — тут Луна прервала блаженную тишину. — Я заметила, что везде флаги висят, транспаранты, музыка на улице, да и все говорят о каком-то празднике. По какому поводу празднование?

Степан было открыл рот, чтобы дать ответ, но его прервал чей-то… собачий лай. Серьезно, со стороны приоткрытой двери купе раздался собачий лай, от которого принцессы не на шутку вздрогнули. Тут дверь открылась полностью, и на пороге стоял настоящий алмазный пес, одетый в какое-то пальто и вязаный шарф. Алмазный пес гавкнул еще раз, приветливо махая лапой в сторону Степана и Хрюна. Те, кажется, ничуть не удивились, лишь закатили глаза и вздохнули, словно это была совершенно обыденная ситуация.

— Здравствуйте! — залаял опять незваный гость. — Я Филипп Шариков, корреспондент газеты «Северянская Правда», а ныне — общественный деятель. Гав-гав-гав!

— Филька, блохоносец ты хренов, я заколебался тебя уже с поезда ссаживать, хрен ли тебе опять надо?! — раздраженно проворчал Хрюн на своего, судя по всему, давнего знакомого.

— Я собираю подписи для своей петиции за возведение памятника картофелю! Гав-гав-гав! Потому как именно картофель, засаженный ещё царем Петром I, спасала нашу необъятную Родину от всех напастей! Недаром говорят в народе, гав-гав-гав, что «картошка — всему голова», или «картошка — друг пони». Даже товарищ Сталлион, поднимая массы на революцию, говорил: «Картошка — оружие пролетариата!» Поэтому я и хочу увековечить память этому невероятному и такому полезному продукту!

От такой проникновенной речи опешили все, вагон заполонили звуки тотального охренивания. Первым очнулся, так сказать, Хрюн, но для этого ему пришлось сделать ещё три больших глотка.

— Ой, мама моя родная… Прости меня, мама, я этого не хотел, но меня вынудили.

Сделав окончательный глоток, он окончательно осушил бутылку. Но вместо того, чтобы убрать её подальше, он взял её покрепче и с акробатической ловкостью запустил её в несчастного пса. Не успел тот и заскулить, как в него попал стеклянный снаряд, чудом не треснувшейся на осколки. После попадания тот начал кружиться в беспамятстве, выть, и в итоге грохнулся на пол. Наблюдавшие за этим принцессы в шоке пооткрывали рты, уже который раз за этот… даже не день, а час!

— Хрюнчик, ты что такое творишь?! — в ужасе воскликнул Степан, но при этом тот не торопился на помощь Филиппу.

— Очухается, он же алмазная собака, на нём всё и так заживает…

— Эх, и в самом деле, — согласился с ним Капуста, и что примечательно, он быстро забыл о валяющемся на полу Шарике. — А касательно вашего вопроса, милейшая, то завтра у нас День солидарности трудящихся — наш главный праздник, по большому счёту, если не считать Нового года.

— Короче, в этот день всё мировое трудящееся сообщество пони, грифонов, и прочих тварей показало мировой буржуазии жирную такую фигу! И вот, каждый год, в это же число, мы делаем это снова! В столице вроде даже завтра парад обещают, жаль, нам позырить не удастся. Ну, зато хоть выходной… Ладно, погнали уже, пока не вогнали, работа не ждёт.

— Да, ты прав…

На этом они поднялись со своих мест и стали покидать купе, возвращаясь к работе. Но в самый последний момент Степан вернулся обратно и быстро бросил принцессам:

— Это надолго, часа полтора, если не больше. Лучше ложитесь уже спать, к утру мы вас разбудим, когда подъедем к столице. Если что-то будет нужно, мы будем в вагоне-ресторане.

— Спасибо вам за учтивость и гостеприимство, удачи на работе, — с лёгким поклоном поблагодарила его Селестия, Луна же сдержанно кивнула.

Воспользовавшись предложенным советом, принцессы принялись разбредаться по кроватям. Луна с хитрой ухмылкой сразу же обозначила верхнюю кровать своей, но сестра на это лишь посмеялась. Кстати, несмотря на компактность и предельную простоту кроватей, они были весьма удобными, хотя и явно уступали её кровати в покоях.

Расположившись в кровати с комфортом, она взглянула в открытое окно, из которого поступал прохладный весенний воздух, поддувая развевающиеся жалюзи. Но сейчас она смотрела на уже высоко поднявшуюся луну, и по ней уж точно нельзя было сказать, что в этот раз её поднимала не прежняя смотрительница.

— Тоже смотришь на неё? — спросила Селестия в пустоту.

— Да, она всё так же прекрасна, даже спустя века… Но здесь, с этим стуком колёс, едва слышной болтовнёй, лёгким потряхиванием, я ещё никогда не смотрела на неё так, и это… невероятное ощущение. Так хочется спать, но так хочется ещё на неё смотреть…

— Надо понимать, Инквелл хорошо справляется с новой работой?

— Помнится, про Твайлайт мы тоже так думали, но чем всё кончилось в итоге? — с иронией вспомнила Луна.

— Даже не напоминай… Ладно, давай уже спать, завтра нас ожидает прогулка по столице.

— Только я тебя умоляю, сестра, давай обойдёмся без очередных сувениров, иначе встретишь мой гнев, — сонно пробубнила Луна, переворачиваясь на другой бок.

С улыбкой на лице Селестия также принялась ко сну. Комната быстро погрузилась в полумрак, нарушаемый лишь слабым светом луны, проникающим сквозь окно. Стук колёс по рельсам служил своеобразной колыбельной, монотонно убаюкивая уставших принцесс. Каждая из них погрузилась в свои мысли, отдаваясь тихой радости от приключения. Селестия была в явном предвкушении от того, каким будет тот самый город, с которого и начались события, разделившие историю Северяны и Эквестрии на до и после.

Луна же, напротив, старалась отпустить все заботы и просто насладиться моментом покоя, ощущая умиротворение от ночной поездки. Пускай она и не разделяла того энтузиазма, которым заразилась Селестия, ей всё же было интересно посмотреть место, о котором ходило столько слухов и легенд: о громадном городе-крепости, который переживет любую осаду, заводы которого не останавливаются никогда, и сам город походит на один большой механизм.

Что из этого правда, а что вымысел, выяснится лишь завтра, а пока что принцессы могли позволить себе долгожданный сон. Учитывая то, что их ждало дальше, сил им потребуется немало…

Сердце революции

Наконец-то сон, свершилось… Абсолютное умиротворение, бархатная безмятежность, гармония души, полный покой. Селестия чувствовала себя так хорошо, как никогда прежде. Будто бы она снова вернулась в детство, когда могла безнаказанно предаться старому доброму (хотя кому как) гедонизму. Казалось бы, это был обыкновенный сон после затяжного активного отдыха, но сегодня такая ночь, когда снова оживают воспоминания о лучших деньках.

В дрёме пространство вокруг неё плавно менялось, формируя картины из воспоминаний её юности. Вот она мчится по лугам Эквестрии, ветер играет с гривой, её смех эхом разносится над долинами. Вот она, юная и полная надежд, вместе со своей сестрой изучает магические свитки в замковой библиотеке по заданию Стар Свирла. И невыносимая скука за учебниками вынуждала сестёр находить себе приключения на круп.

Увы, за последние годы у них не было возможности точно так же повалять дурака, забыв хотя бы на время об обязательствах и долге перед пони всего мира. Ирония: вроде они обе живут на белом свете более тысячи лет, практически бессмертны, властны управлять Солнцем и Луной, но даже такая простая и непримечательная вещь, как отдых, им почти недоступна.

Да, вы наверняка скажете, что они с Луной не так давно уже были в подобном отпуске, гуляя по просторам Эквестрии. Так и есть, но всё же из-за явных недомолвок и ссор на тему предпочтений в отдыхе, они так и не смогли полностью отдохнуть. Да и пришлось раньше времени возвращаться домой, ибо Твайлайт чуть было не заставила всю планету сгореть от близкого контакта с Солнышком.

Но сейчас, будучи вдали от дома, под чужой личиной, она могла позволить себе хотя бы на время отказаться от прежней себя. Никаких расписаний на неделю вперёд, никаких слушаний подданных, никаких прений с аристократами, остались только она и покой. Не было в мире ничего такого, что могло бы разрушить эту блаженную тишину… или же?

Тут она услышала чьё-то неразборчивое бормотание — кому-то вовремя приспичило поболтать прямо во время её дремы. Она решила не обращать на это внимание, решив вновь вернуться ко сну. Впрочем, гул и голоса не собирались утихать, даже наоборот, стали набирать громкость, будто бы в вагоне появилось ещё несколько пони. Недовольно пробормотав себе под нос, принцесса попыталась перевернуться и накрыть себя подушкой, но её копыта ощутили сильное сопротивление. Селестия тут же услышала подозрительно знакомый лязг металлических цепей, а её копыта ощутили на себе постороннюю тяжесть.

Приоткрыв глаза в полудрёме, она увидела свои копыта, закованные в массивные железные кандалы, связанные цепями, издававшими тот самый лязг. Прежняя дрёма тут же слетела, как шифер с крыши дома. В полном шоке она уставилась на пару металлических браслетов, взявшихся из ниоткуда. Оглядевшись вокруг, принцесса заметила, что сидит на каком-то стуле напротив небольшого столика, на котором горит небольшая лампа. Больше ничего не попадалось на глаза, если не считать непроглядную тьму, окружавшую место её «заключения».

— Что за… — произнесла Селестия, всё ещё пребывая в смятении.

Стоило ей это сказать, как тут же гвалт чужих голосов усилился. Тут блеснула яркая вспышка, от которой принцесса машинально прикрыла глаза. Открыв их снова, она увидела, что тьма начала отступать, и её взору предстал громоздкий пьедестал. За ним виднелось несколько кресел, в которых сидели трое пони в строгих костюмах, переговаривавшиеся о чём-то друг с другом. Позади себя она увидела ряд скамей, на которых сидело ещё более десятка пони. По бокам от неё стояли двое солдат, вооружённых винтовками. Но больше всего в глаза бросался огромный герб Сталлионграда, висящий на стене позади пьедестала.

Собрав реальность по осколкам, на выходе получалась примерно такая картина: Селестия оказалась в зале суда. И, судя по всему, в самом разгаре судебного процесса. И опять же, судя по всему… над собой же.

Не веря своим глазам, она крепко зажмурилась и затрясла головой. Видение никуда не исчезло, всё осталось на месте. Лишь пони вокруг замолчали, но вместо этого все они молча уставились на неё; в их глазах не было ничего, кроме пробирающего до костей холода. Сколько раз она сама была наблюдателем и участником судебных заседаний, но она и представить себе не могла, что когда-нибудь очутится по ту сторону баррикад.

«Где же Луна?» — спросила про себя Селестия, озираясь по сторонам.

— Гражданка Селестия! — резко обратился к ней один из судей, и от громкости его голоса Селестия аж подскочила со стула. — Вы обвиняетесь в контрреволюционной шпионской деятельности против Сталлионграда и всего северянского народа!

Глаза её скакали, как блохи, дыхание участилось. Она снова открыла глаза, пытаясь убедить себя, что это всего лишь дурной сон, игра воображения, вызванная усталостью и переживаниями последних дней. Но нет, пони оставались на месте, их неестественно яркие глаза буравили её своим безмолвным и опустошающим взглядом, словно взвешивая каждый атом её существа.

— П-протестую! — попыталась воспротивиться Селестия. — Я имею право на защиту!

— Протест отклонён! Вы имеете право только на хранение молчания, тюремную робу, кирку… а также на дефицит калорий, брокколи и беговую дорожку!

Шестерёнки в мозгах Селестии резво зашуршали, где-то в потёмках её сознания резко затормозила пластинка. И тут до неё начало доходить… что тут что-то было не так.

— Что, простите? — её страх сменился недоумением. — Брокколи?

— Если у вас нет беговой дорожки, она будет предоставлена вам судом. — продолжил судья, зачитывая текст обвинения, напрочь проигнорировав реакцию «подсудимой». — Вы также обвиняетесь в халатном исполнении своих должностных обязанностей на посту принцессы Эквестрии, в незаконной приватизации всех съестных продуктов кухни королевского замка, в издевательстве над собственными подчинёнными и многом-многом другом. Подсудимая, что вы можете сказать в своё оправдание?

— Обвинение?! — в шоке переспросила Селестия, её глаза были готовы чуть ли не вылететь из орбит. — От кого?!

Стоило её словам слететь с губ, как слева от неё буквально из ниоткуда появилась большая дверь, которая тут же с грохотом распахнулась. Из неё показалась чья-то едва различимая фигура. Но каково было удивление Селестии, когда она узнала в незваном незнакомце Луну (да-да, не удивляйтесь)! Причём она тоже была в своём прежнем облике, разве что вместо привычного нагрудника на ней была какая-то строгая тёмно-синяя форма с петлицами.

В очередной раз усомнившись в целостности своего рассудка, принцесса протёрла глаза. Увы, но и это был не глюк. Её сестра в северянской форме триумфально вошла в зал суда с гордо поднятой головой, держа при себе какую-то папку. И что примечательно, судьи и остальные участники процесса никак не обратили внимания на её появление. Действительно, кого удивляет появление принцессы Ночи в зале коммунистического суда!

— Л-луна? — опешив, спросила Селестия то ли себя, то ли свою сестру (или её образ).

— Прокурор Луна! — резко и высокопарно поправила та, изо всех сил вылепливая из себя образ высокопоставленного чиновника. — Прошу соблюдать порядок во время судебного заседания! В противном случае я сочту это за неуважение к суду!

Убедившись в том, что она оказалась более чем реальной, солнечная принцесса наклонилась поближе к сестре и буквально прошипела ей на ухо:

— Какого сена ты творишь?!

— Вершу справедливость, очевидно же! — она поправила свой галстук. — Хотелось бы тебя отдать под наш суд, но кто посмеет судить уважаемую и всеми любимую принцессу Селю? Но упс! Северяне, очевидно, будут очень рады посметь! Так что пришлось воспользоваться услугами этих уважаемых джентльпони, и давай мы не будем отнимать их время, ладно?

— Сестра… — едва сдерживая себя от раздражения, зашипела Селестия.

— Кстати, а мне очень к лицу эта форма, — как бы между делом подметила Луна, рассматривая свою новую служебную униформу. — Отлично подходит под цвет моей шерсти, одновременно и строго, и элегантно. Надо будет попросить Рэрити сшить что-то подобное, разве что от красных звёзд придётся отказаться.

— Луна!

— Хотя знаешь, а пусть будут! — но та продолжала гнуть свою тему, явно забавляясь реакцией сестры. — И вообще, у меня гениальная идея! На одном из вечерних слушаний надену эту форму, повешу над своим троном портрет Карамельки Маркс, и заставлю дворян обращаться ко мне только как «товарищ Луна». Я уже представляю их перекошенные лица! Разве не забавно?

— ЛУНА! — совершенно не изящно рыкнула Селестия, на миг даже показалось, что её грива вспыхнула огнём.

Тут в её глазах начало неестественно мутнеть, образы смешивались в непонятную абстракцию. Лишь ехидный смех Луны гулко свистел в её ушах. Все кончилось тем, что Селестия окончательно прервала свой довольно странный сон.

С трудом вырвавшись из царства снов, принцессе не без усилий удалось открыть глаза. Из окна поезда через занавески пробивались лучи утреннего солнца. Сам поезд, судя по отсутствию прежней тряски, давно стоял на станции. Соседние с ними кровати были пусты и не заправлены. Видимо, их знакомые проводники уже вовсю были на службе.

Услышав с верхней полки хихиканье своей сестры, она раздраженно рыкнула, взяла свою подушку и принялась нещадно лупить свою истязательницу. Та лишь продолжала заливисто хохотать, то и дело вставляя «ой!» и «ай!» между каждым ударом подушки. Спустя ещё 12-13 ударов Селестия бросила эту затею, обещая себе по возвращении домой заставить Луну инспектировать самые отдаленные гарнизоны эквестрийского фронтира.

Вымотанная и раздраженная, Селестия сползла с кровати, потирая виски. Луна, тем временем, кое-как сдерживала смех, наблюдая за мучениями сестры. Спрыгнув с верхней полки, она обняла сестру за плечи и попыталась успокоить:

— Не боись, сестрёнка! Я тебя никому не отдам, если что — вместе под суд пойдём! А иначе кого мне доставать? Так и со скуки помереть недолго…

— Луна, позволь мне сказать тебе нечто очень важное, — без эмоций произнесла старшая и, наклонившись к её уху, прошептала: — Я ненавижу тебя. Но это между нами.

Но вышеупомянутая кобыла лишь с той же вредной улыбкой разлеглась на нижней кровати.

— Ты вообще не оригинальна в последнее время. Так чем будем заниматься сегодня днём?

— Тем же, чем и вчера, сестра, — она с поразительной невозмутимостью на лице посмотрела в глаза Луне. — Будем валять дурака!

— Звучит как гениальная идея!

На этом принцессы быстро заправили свои кровати, собрали увесистые рюкзаки и направились на выход. Вместе с остальными пассажирами они покинули вагон поезда. Приятная утренняя прохлада и воздушная влага окутали их с ног до копыт, выветривая остатки сонливости. На перроне было весьма оживлённо: толпы пони слонялись из стороны в сторону, гудели громоздкие поезда, коробейники торговали сладостями и куревом, громкоговорители оповещали о времени прибытия поездов.

Чуть поодаль от них они заметили своих недавних знакомых в лице двух проводников: Степана и Хрюна. Первый вовсю занимался проверкой состояния подвижного состава. Второй же больше занимался имитацией деятельности, изнывая при этом от жуткого похмелья.

— Ой, мамочка моя, как же хреново, а, — держался за голову Хрюн, с трудом ковыляя по перрону. — Походу, водяра паленая попалась…

— Ага, конечно, — саркастично ответил ему его коллега. — Скажи ещё, что закуска с гнильцой оказалась.

— Тогда как так вышло, что вроде как бухали вместе, а штормит только… ой… меня?

— Ну да, действительно, подумаешь — начал пить портвейн сразу после водки. Тем более тёплый! Если решился покончить с жизнью, то просто бросился бы под рельсы. Это и быстрее, и безболезненнее… ну, почти.

— Ой-ой-ой, щас уржусь до поноса!

Принцессы подошли к ним, Селестия с легкой улыбкой поприветствовала Степана:

— Доброе утро, господа! Как смена?

Степан оторвался от осмотра, вытер пот со лба и, увидев принцесс, широко улыбнулся. Впрочем, ответить он уже не успел.

— Мать, ну какое оно доброе?! — принялся ворчать несчастный алкаш на повышенных тонах. — Сделай тоже грустное лицо, может, мне не так хреново будет…

Обескураженные принцессы молча смотрели на раздраженного проводника. Степан же на это лишь махнул копытом.

— Не обращайте внимания, он просто мучается от похмелья.

— Да ладно, неужели ему так плохо от одной бутылки водки? — в неверии спросила у него Луна.

— От одной, может, и нет. А вот с двух, плюс портвейн, то тут уже — легко!

От упоминания злосчастного напитка Хрюна начало немного тошнить. К счастью, ему удалось сдержаться. Разве что сделал весьма мелодичную отрыжку. Степан виновато развел копытами, мол, что взять с больного. Хрюн же, не дожидаясь, пока принцессы отойдут от первого впечатления, выдал:

— Эх, если бы вы знали, как это — когда в голове маршируют маленькие пони с отбойными молотками! А во рту будто кошки нагадили… шерстью. Милейшая, может, у вас припрятана где-нибудь бутылочка пивка, а?

Селестия, с трудом сдерживая смех, вынуждена была огорчить мучающегося от похмелья жеребца:

— Увы, сэр, но кобылам пиво ни к чему.

— Но зато водка к этому не относится, да? — как нельзя вовремя подметила Луна.

С радостью помахав друг другу на прощание, неразлучная парочка могущественнейших пони во всей вселенной двинулась работать дальше. Сами же принцессы направились прочь с перрона. Впрочем, перед самым выходом Селестия соблазнилась на пьянящий аромат вокзальных пирожков, завёрнутых в промасленные листы газеты. Подобная калорийная бомба поначалу насторожила Луну, но, глядя на то, как её сестра поедает уже третий по счету пирожок, сама не удержалась от того, чтобы стащить у неё парочку пышечек.

Покинув вокзал, перед принцессами воочию предстал славный город Сталлионград во всем его великолепии. Если Петерсхуф выделялся своим контрастом культур старой и новой эпохи, то Сталлионград можно было назвать городом победившего прогресса. Высотные башни и шпили, тянущиеся к небу, создавали ощущение силы и строгости. Нескончаемые потоки машин на здешних дорогах могли дать фору тому же Мэйнхеттену. Автобусы, трамваи, троллейбусы — целая прорва всякой интересной техники. Но и это ничто перед ключевым достоянием и сердцем этого города — заводами и фабриками.

Ещё будучи Принцессином, этот город был одним большим сборищем различных заводов и мелких мануфактур, вокруг которых были разбросаны хлипкие и промерзшие трущобы, в которых пони-работяги и проводили своё существование. Да, именно существование, о какой-либо нормальной жизни речи даже и не шло. Но даже несмотря на отвратительные условия труда и такую же оплату, Принцессин оставался мощным промышленным гигантом Эквестрии. Сейчас даже по одному взгляду на современный облик города можно увидеть, что после революции промышленный монстр лишь приумножил свои силы и размеры.

Впрочем, ценой жизни этого монстра была и остается проблема экологической среды. Фабрики испускают немыслимое количество дыма каждый день. В небе постоянно стоял смог, а вкупе с и так недружелюбным климатом, это ещё сильнее усложняло жизнь для местных пони. Да, после революции никто и не думал тушить печи и котлы, но сегодня небо было на удивление чистым. Не иначе, местные погодные команды наконец-то начали работать на совесть.

— Что ж, вот мы и на месте, — вполголоса произнесла Селестия. — Город, который бросил вызов самим богам.

— А здесь посимпатичнее, чем я думала, — сказала Луна, дожевывая остатки пирожка и довольно причмокнула. — Тебе здесь что-нибудь знакомо?

— Смеешься, что ли? — удивилась её вопросу Селестия. — Меня здесь не было уже Гармония знает сколько лет. Так что мне придется знакомиться с этим городом заново.

— Ну и с чего тогда начнем?

Селестия собиралась было ответить сестре, как обратила внимание на расположенный за её спиной расплывчатый образ какого-то крупного строения. Протерев глаза, она пригляделась и от увиденного была повергнута в культурный шок. Зрачки сократились до размера иголки, и её челюсть непроизвольно упала.

— Эй, Тия, что с тобой? — шепотом спросила Луна у сестры, но та лишь указывала копытом куда-то в сторону.

Настороженно обернувшись, она ожидала встретить засаду или нашествие виндиго. Но то, что она увидела, было пускай и не столь опасным, но не менее животрепещущим.

Представьте себе исполинскую громаду, выросшую из сердца столицы, там, где некогда стоял памятник принцессе Селестии. Из белого камня, бронзы и стали, она поднималась вверх, словно сама земля выталкивала её к небу — стремление народной воли к абсолюту, к власти над временем и пространством.

Можно было не сомневаться. Это был тот самый Дворец Советов — памятник триумфу воли революционного пролетариата Сталлионграда, а также его огромных амбиций по свержению угнетателей всего мира. Даже когда просто смотришь на этого титана, то поневоле проникаешься бунтарским духом.

Сложно сказать, сколько времени принцессы ещё пялились на этого архитектурного монстра. Их даже не смущало, что со стороны они могли выглядеть максимально комично.

К счастью, Луна отошла первой:

— Вот и бери после этого пирожки на вокзале… Тия, прошу, скажи мне, что нам это мерещится?

— Боюсь, что нет, сестра. Они всё же его построили.

— Кого, коммунизм?

— Ну, раз мы с тобой ещё живы, то пока нет, просто… Просто мне казалось, что вся эта история с их дворцом — не более чем пропаганда, и что они просто блефуют.

— Ага, нехилый такой блеф, в пару сотен метров в высоту, — сарказм Луны не знал границ мироздания. — Ирония, даже у коммунистов дворец внушительнее, чем у нас.

— Размер не имеет значения.

— Ха! Так она и сказала! — прыснула от собственной же шутки принцесса, за что тут же получила осуждающую оплеуху от старшей сестры.

Луна снова повернулась к ослепительному фасаду Дворца Советов, на который ярко освещённые лучи солнца падали с невиданной силой. Архитектура этого здания, мега-структурные формы и грандиозные колонны, выглядели так, будто бы сами элементы природы решили пробудиться от векового сна, чтобы создать этот грандиозный символ нового порядка.

— Ладно, по крайней мере, мы теперь знаем, куда мы обязаны отправиться. Посмотрим на этот объект поближе. Чувствую, что там же будет тот самый парад, о котором упоминали наши знакомые проводники. Пошли уже.

Та кивнула сестре, и обе принцессы, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, направились в сторону центральных улиц, ориентируясь на доносившийся оттуда гул и приглушённые звуки музыки.

Трудно сказать, был ли этот город всегда таким активным. Но сегодня он ощущался неописуемо оживлённым. Везде висели красные знамена, пони развешивали над зданиями транспаранты, из громкоговорителей доносилась лёгкая праздничная музыка. Местные вовсю радовались выходному дню, слоняясь по улицам без дела, веселясь всеми доступными способами. И, судя по их виду, они были действительно счастливы.

Прогуливаясь по набережной городской реки, Селестия вовсю наблюдала за празднующими пони, и от этого зрелища она не смогла сдержать лёгкую улыбку. Несмотря на все пережитые события и эту непростую жизнь, пони продолжали радоваться жизни и с надеждой смотреть в будущее. Это вообще было общей чертой для всех народов пони, и, как можно видеть, северяне уж точно не были исключением. Пускай их народы и отличались друг от друга, но у них всё ещё было много общего.

— Эй, посмотри сюда! — внезапно окликнула её Луна, указывая чуть дальше.

Присмотревшись, она увидела группу жеребят, возящихся с чем-то у перил набережной. К её удивлению, помимо пони там оказались ещё птенец грифона и даже телёнок яка. Все были одеты в белые рубашки с красными галстуками. Они о чём-то живо дискутировали, и, судя по активной жестикуляции, даже спорили. Ещё какое-то время принцессы продолжали наблюдать за этой нетипичной компашкой, прежде чем Луна решила подойти к ним поближе.

— Да мы его в жизни не вытащим, он весит больше, чем Гурзач! — причитал на повышенных тонах один из жеребят, кивнув в сторону единственного телёнка в их компании.

— Як тащить! — воодушевленно гукнул маленький як.

— Может, верёвкой привязать к якорю? Так мы вместе и вытащим, — высказался грифон.

— Як тащить!

— Ага, только где мы сейчас верёвку достанем? Денег у меня нет, у других отрядов просить её — без толку, да и пока мы её найдём, уже проиграем.

— ЯК ТАЩИТЬ!

— Гурзач, да помолчи уже! — гаркнул на него один из жеребят.

Заинтересованная происходящим, Луна подошла к детворе вплотную. Те при её появлении тут же обернулись и заткнулись.

— Что у вас тут происходит? — поинтересовалась Луна, стараясь говорить мягко, чтобы не напугать малышей.

Жеребята переглянулись, не зная, кто первым осмелится ответить. Наконец, один из них, самый смелый, видимо, вытолкнул вперёд себя и выпалил:

— Мы тут… соревнуемся! Кто быстрее выловит из реки сокровище!

— Сокровище? — с любопытством переспросила Луна, бросив взгляд за перила. Внизу, в мутной воде реки, действительно что-то виднелось: большой, наполовину железный якорь.

— Ну, как сокровище, мы металлолом собираем. Сегодня среди пионерских отрядов идёт соревнование, кто больше металлолома соберёт. Мы слышали, что в реке остался валяться якорь с корабля. Вот и решили его достать, но…

— Да уж, вижу, — Луна усмехнулась от рассказа маленьких кладоискателей. — Ладно, дайте-ка я попробую!

Глаза ребят загорелись. Они с восторгом согласились помочь незнакомой пони, не подозревая, кто перед ними стоит. Луна подошла к перилам и, сосредоточившись, направила поток магии в сторону ящика. Вода вокруг него забурлила, и вскоре якорь медленно пополз вверх, к поверхности. Жеребята, грифон и даже маленький як, затаив дыхание, наблюдали за происходящим. Когда груда металла оказалась на набережной, они дружно навалились на неё и общими усилиями вытащили на берег.

Радости у малышей не было предела, будто снова на улице Новый Год и Дед Мороз принес им подарки. На радостях они полезли обниматься к таинственной незнакомке. Та, искренне и звонко смеясь, отвечала им взаимностью, разве что яка пришлось обделить, дабы её позвоночник не хрустнул от его веса.

— Всё, фиг пятому отряду, а не первое место! — радостно воскликнул грифон. — Теперь осталось это всё дотащить.

— Як тащить? — с надеждой спросил телёнок.

— Да, Гурзач, як тащить, — утвердительно кивнул жеребёнок.

— Ура! Як тащить!

С неприкрытым энтузиазмом малыши группой потащили кипу металла в противоположную сторону. Напоследок они ещё раз поблагодарили ночную принцессу и принялись махать друг другу на прощание. С лица Луны вовсю не сходила теплая улыбка. Селестия наблюдала за этим и также переживала искреннюю радость. Она знала, что жеребята были большой слабостью её сестры. Она ещё с юных лет душой болела за всех жеребят Эквестрии. И было особенно отрадно, что эта черта осталась с ней даже спустя века.

Луна смотрела вслед удаляющейся ватаге, и сердце наполнялось теплом. В памяти всплывали собственные детские годы, когда она и Селестия, такие же юные и беззаботные, с энтузиазмом участвовали во всевозможных играх и соревнованиях. Хотя им потом за это влетало от учителей, но оно того стоило.

Селестия, приблизившись, легонько коснулась крылом плеча сестры.

— Знаешь, они мне напомнили тех трех маленьких кобылок, которые отчаянно пытались получить свои знаки отличия, — отметила про себя Луна. — И ведь получили, надо признать.

— А я думала, что тебя до сих пор мучают кошмары с беззубыми жеребятами? — не удержалась от подкола старшая принцесса, на что тут же получила хлесткий удар сумкой по морде.

После непродолжительной битвы сумками и одного пропущенного удара Селестии в голову принцессы решили не устраивать локальный Армагеддон, а просто мирно пощеголять дальше по дорожке. Но спустя полчаса неспешной прогулки палящее майское солнце в очередной раз дало о себе знать. Селестии очень хотелось отодвинуть его на пару световых лет подальше, да только пришлось бы расстаться с маскировкой, а вместе с ней и с целостностью крупа. Так что пришлось спасаться, как говорится, народными методами.

В частности, их спасением стала большая жёлтая металлическая бочка на колёсах, на которой синим по жёлтому было написано заглавными буквами «КВАС». Поначалу гостьям не очень хотелось пробовать кота в мешке от мира северянской кулинарии, но вид блестящей золотистой пенки и запотевших от холода кружек быстро свёл все капризы на нет. Впрочем, они всё же решили проявить осторожность и выбрать между собой жертву, которая рискнет попробовать этот странный напиток. И в этот раз жребий избрал Луну той самой жертвой, чему она, ясен пень, была не очень рада. Со скепсисом наблюдая за пенящейся тёмной жидкостью в своей кружке, ночная принцесса в последний раз взглянула на сестру, но та решила встать на безопасное расстояние.

Зажмурившись, она сделала осторожный глоток из кружки. Прохладный газированный напиток волной ударил по её вкусовым рецепторам. От наплывших (в буквальном смысле) ощущений Луна распахнула глаза и принялась бодрее глотать неизвестный напиток.

— Ну как? — полюбопытствовала Селестия.

Младшая сестра не сразу ответила на вопрос, она задумчиво причмокивала, будто пыталась разобрать вкус, словно сомелье.

— Я как будто выпила хлеб, но в хорошем смысле слова, — подвела она итог. — Холодный, слегка сладкий, с крепким солодом, жидкий хлеб. Больше напоминает пиво, разве что вкус поприятнее и не так горчит.

Услышав желанную рецензию, Селестия взяла у неё кружку и отпила вторую половину напитка.

— Фух… — слегка вздрогнула Селестия, допив остатки кваса. — Аж бодрит!

Спустя ещё пару-тройку кружек прохладительного жидкого золота принцессы, через раз икая, двинулись дальше. Но решив, что в подобном состоянии дальнейшее следование 1111-м маршрутом будет затруднительным, они пришли к общей идее добраться до центра города через трамвай.

К счастью, очень вовремя подоспела одна из этих пузатых «буханок», подключенных к электросети. Подобная конструкция казалась принцессам необычной, но довольно оригинальной формой общественного транспорта. По крайней мере, это лучше, чем душное засилье такси в том же Мейнхэттене.

Забравшись внутрь трамвая и с трудом пропихнувшись к ближайшему свободному углу, они наконец-то могли вздохнуть после долгой прогулки, хотя теснота несколько сковывала их движения.

— Может, лучше всё же пешком? — взмолилась вполголоса Луна и тут же издала ещё один предательский «ик!». — Хотя нет, не лучше…

Глянув в конец вагона, можно было увидеть, как контролер, проговаривая «обилечивайтесь, граждане!», взымала с пассажиров деньги за проезд. Но тут она начала на кого-то внезапно возмущаться:

— Так, с котами нельзя!

Тем невезунчиком, на которого обратила свой гнев контролерша, оказался чёрный кот. Но не обычный, а абиссинский, следовательно — более чем разумный. На гневную тираду сотрудницы общественного транспорта он лишь гордо выпятил грудь вперёд и пригладил свои кавалерийские усы.

— Я абиссинский кот, дурья твоя башка! И вообще, я гражданин Республики!

— Тогда предъявите документы!

— Усы, лапы и хвост — вот мои документы!

— А ну брысь, сказала! Слезай, а то милицию позову!

Кот что-то прошипел нечленораздельное, но в конечном итоге подчинился. Дождавшись остановки, он выскочил на улицу, крикнув разве что на прощание: «Шантрапа!».

Принцессы переглянулись, с трудом сдерживая смех. Селестия даже попыталась прикрыть рот копытом, но безуспешно — предательское хихиканье все равно прорвалось наружу. Луна же просто закатила глаза, мол, «только этого не хватало». Но как только контролерша повернулась в их сторону, принцессы тут же сделали невинные лица, будто ничего не произошло.

К счастью, вскоре трамвай подъехал к их остановке. Вывалившись на улицу, принцессы облегченно вздохнули. Свежий воздух быстро привел их в чувство. Решив больше не искушать судьбу с общественным транспортом, они продолжили свой путь пешком.

По мере приближения к центру города количество пони на улицах становилось все больше. Огромное скопище красных флагов, шум автомобилей, смех и разговоры — все это создавало неповторимую атмосферу большого города. Селестия и Луна с интересом разглядывали всё вокруг, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания.

— Знаешь, я обратила внимание, что на улицах нет бездомных, — отметила Селестия, то и дело поглядывая из стороны в сторону. — Даже в тёмных переулках ни одного не заметила.

— Может, их просто выгнали с улиц в день праздника, чтобы такие, как мы, так и подумали? — предположила Луна.

— Вряд ли, всех не упрячешь, город слишком большой для этого. Кроме того, этот город — промышленный монстр, который питается колоссальным трудом пони, так что работы хватит всем. Да и жилья, судя по всему, тоже. — Главное, чтобы квартирный вопрос их не испортил, а то это дело такое, — многозначительно произнесла Луна. — Кстати, может, нам…

Она запнулась на полуслове, потому как заметила, что её сестра осталась позади. В недоумении взглянув на неё, она увидела, что та смотрит куда-то в сторону. Подойдя к ней и взглянув в ту сторону, куда смотрела сестра, она увидела громоздкий постамент в маленьком парке. На самом постаменте стоял не менее ощутимых размеров бюст какой-то неизвестной кобылы с экстраординарным головным убором. Очевидно, это был чей-то памятник.

Принцесса Солнца молча подошла к нему, игнорируя всякие попытки младшей сестры вернуть её внимание. Той не оставалось ничего, кроме как с нахмуренным лицом последовать за ней. Подойдя вплотную к памятнику, она заметила, что у его подножия лежал целый ряд возложенных букетов цветов. Бросив взгляд на сестру, она увидела, что та смотрела на профиль памятника каким-то потерянным взглядом. Снова взглянув на постамент, она прочитала высеченное на нём имя «Карамелька Маркс», а над ним высвечивалась надпись:

«Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

Луна нахмурилась. Это имя ей мало что говорило. Да, ей приходилось слышать о ней во время ускоренного курса изучения истории современной Эквестрии. Но она тогда мало придала этому значения. Философ-диссидент, подстрекательница и бунтарка. В истории Эквестрии и до неё существовали подобные персонажи, но, очевидно, Маркс оказалась наиболее опасной из них. И надо отдать ей должное, даже после своей смерти её фамилия вызывала реальную тревогу и страх среди дворян и бизнес-пони. Наконец, Селестия оторвалась от памятника и с некоторой меланхолией в голосе произнесла:

— Удивительно, эта пони не была ни могущественным магом, ни великим полководцем, она даже не была богачкой. Более того, большую часть своей жизни она прозябала в нищете. Но при этом она оказала на пони такое влияние, что о ней будут вспоминать ещё даже после нашей смерти. Я могу как угодно относиться к ней и в особенности к её идеалам, но я не могу отрицать тот факт, что она стала важной частью истории нашей страны. Хотя бы за это её можно уважать.

— Ты знала её лично? — заинтересованно спросила Луна, продолжая смотреть на памятник.

— Нет, мы ни разу не встречались. Доводилось лишь слышать о ней из докладов разведки, но я тогда не восприняла её как угрозу. Собственно, тогда она ещё не имела такой известности, как сейчас.

— Действительно, что можно ожидать от пони, которая открыто призывает свергать действующую власть? — саркастично отметила Луна. — Прояви ты тогда хоть каплю осторожности, и этой революции можно было избежать.

— Нет, сестра, это не так. Революция свершилась не из-за её идей, а из-за огромного стечения обстоятельств, в том числе и из-за моей наивности. Идеология Карамельки Маркс лишь укрепила гнев северян, придала ей форму и направление. Но что с ней, что без неё — восстание было неизбежным, к моему огромному сожалению. И теперь я отчасти жалею, что не поговорила тогда с ней лично.

— Думаешь, ты бы её смогла в чём-то переубедить? — скептично высказалась Луна.

— Нет, едва ли. Во всяком случае, мне бы стали более понятны её мотивы.

— И в чём проблема прочесть «Капитал»?

— Сразу видно ту, кто даже и не пытался, — обреченно воскликнула Селестия, схватившись за голову. — Я еле до четверти книги добралась, а там ещё пара томов впереди! Нет уж, пока что не для меня! Даже у меня мозги кипят. Как говорят северяне — без ста грамм не разберёшься.

— В твоём случае — без тысячи, — насмешливо хмыкнула Луна. — И речь там явно не о водке. Бах! И снова по репе Луны прилетает мощный удар дружбы, а точнее — рюкзаком. Но неунывающая принцесса лишь отсмеивалась на все попытки своей сестры выбить из неё всю дурь. И так на протяжении ещё часа…

Оставив позади памятник одной именитой личности, другие именитые личности решили наконец-то добраться до самого улья, то есть до площади у Дворца Советов. По мере их приближения к центру сегодняшних событий ощущение массовости сказывалось всё сильнее. В толпе царило воодушевление. Лица пони светились улыбками. Ветераны, увешанные орденами и медалями, гордо выпрямляли спины. Дети, взгромоздившись на плечи отцов, махали красными флажками. Даже в небесах было не продохнуть — целые звенья пегасов и грифонов кружили в районе главной, так сказать, цитадели. Такой масштаб празднований не случался даже по случаю Дня Солнца. Здесь же были сотни, если не тысячи зрителей, что на суше, что на небе.

Судя по всему, здесь и собирался проходить тот самый праздничный парад, о котором ходило столько разговоров. Все дороги напротив Дворца были взяты в оцепление сотрудниками милиции и красноармейцами. Селестия и Луна с трудом протиснулись сквозь последние ряды ликующих пони, оказавшись у самой границы оцепления.

Оказавшись у самого подножия этого могучего здания, они ощущали себя на его фоне жалкими муравьями, пресмыкающимися перед могучим титаном. У подножия этого титана раскинулись широкие площади, залитые светом прожекторов и украшенные знамёнами, а над всем этим громоздился гигантский силуэт — статуя Сталлиона, простёршего копыто в будущее. Его фигура, высотой с многоэтажный дом, венчала башню, словно маяк новой эры, и казалось, что сам воздух вибрирует от её присутствия. На расставленных ниже его колоннах виднелись менее крупные, но не менее величественные памятники трудящихся, несущих победное красное знамя революции.

— Знаешь, можно всё что угодно думать о коммунистах, но стиль у них точно есть, — как бы невзначай сказала Луна, стараясь пересилить галдёж толпы.

— Не поспоришь, — и в самом деле не стала спорить Селестия, и уж тем более не стала упоминать всуе о том, что чинить революции те тоже умели со стилем.

Раздался оглушительный рёв аплодисментов и восторженных кличей, массы пони будто резко проснулись от векового сна и теперь вернулись к активной жизни. Пока Луна пыталась зацепить глазами самое интересное, Селестия обратила внимание на поставленную возле площади искусственную трибуну. Приглядевшись, она увидела стоящую там шеренгу из пони и прочих существ в френчах и генеральских шинелях. Они приветственно махали в ответ на овации публики. Очевидно, это стояло высшее политическое и военное руководство государства.

Большая часть видневшихся там фигур мало заинтересовала Селестию (если только не считать стоящего там чейнджлинга в чёрной шапке-ушанке, и нет, ей это точно не показалось), но одну из них она узнала почти сразу. Это была хорошо знакомая ей красная (во всех смыслах) кобыла с гетерохромией глаз в мешковатой кепке — Альтидия Револьтсова. По бокам от неё стояли двое её, судя по всему, ближайших соратников: немного смазливый чёрный жеребец с пышной гривой, и рыжеватый жеребец в очках с невозмутимым выражением лица. Но она не стала заострять на них внимание, вновь переведя свой взгляд на Альтидию.

Несмотря на то, что эта пони была агитаторшей и бунтаркой, и по сути, одной из организаторов восстания в 995 году, Селестия не испытывала к ней злобы или даже ненависти. Было бы лицемерным с её стороны свалить всю вину за все эти события на ту же Альтидию, хотя многие среди её советников и генералов это и советовали сделать. Селестия понимала, что корни произошедшего лежали гораздо глубже, в десятилетиях социального неравенства и пренебрежения к нуждам простых пони. Альтидия лишь стала искрой, поджёгшей накопившийся фитиль. И, надо сказать, Селестия отчасти даже уважала эту кобылу за её преданность своим идеалам и её готовность поставить на кон свою жизнь. Кроме того, она не была ни тираном, ни деспотом, который превращает свою страну в личную игровую площадку. Пускай она и смотрела на этот мир совершенно иначе, чем та же Селестия, но она всегда действовала во благо своего народа, и это не было похоже на притворство.

Она увидела, как Альтидия придвинулась к микрофону, установленному на трибуне, и сделала глубокий вдох. Площадь замерла в ожидании. Даже шум ветра, казалось, стих, чтобы не заглушить её слова.

— Мои дорогие товарищи! — начала Альтидия своим зычным голосом, эхом разнёсшимся по площади. — Наступает день великого праздника рабочих всего мира. Первого мая празднуют они своё пробуждение к свету и знанию, своё объединение в один братский союз для борьбы против всякого угнетения, против всякого произвола, против всякой эксплуатации, за социалистическое устройство общества. Все, кто трудится, кто кормит своим трудом богатых и знатных, кто проводит жизнь в непосильной работе за скудную плату, кто никогда не пользуется плодами своего труда, кто живёт подобно вьючному скоту среди роскоши и блеска нашей цивилизации, все они протягивают руку для борьбы за освобождение и счастье рабочих. Долой вражду между рабочими разных национальностей или разных рас! Такая вражда выгодна только грабителям и тиранам, живущим темнотой и разрозненностью пролетариата. Пони и фестрал, як и медведь, чейнджлинг и грифон, кирин и зебра, кот и дракон — все, все идут вместе под одним общим знаменем социализма. Все рабочие — братья, и в их крепком союзе единственная порука за благо и счастье всех трудящихся и угнетённых разумных существ. Первого мая этот союз рабочих всех стран, международная социал-демократия, делает смотр своим силам и сплачивается для новой, неустанной, непреклонной борьбы за свободу, равенство и братство. Товарищи! Мы стоим теперь в Северяне накануне великих событий. Мы обломали зубы эквестрийским реакционерам, и пусть они не сомневаются, что если они снова попытаются задушить нашу революцию — мы поставим точку в истории деспотизма Селестии и её лакеев над трудящимися Эквестрии!

Её слова вызвали новую волну аплодисментов. Селестия наблюдала за реакцией толпы, пытаясь понять, насколько искренне пони верят в то, что говорит вождь северянского пролетариата. Она знала, что обещания легче давать, чем выполнять, и что впереди их ждет долгий и тернистый путь к построению справедливого общества. Даже Луна не удержалась от небольших аплодисментов, хотя, это было явно больше с иронией.

— Надо признать, язык у неё подвешен отлично, — поделилась своими мыслями ночная принцесса, продолжая наблюдать за выступлением. — Хотя, знаешь, малость обидно даже. За себя. Почему меня не упомянули? Я что, не гожусь в деспоты? Или они меня записали в жертвы твоей тирании? Слушай, а может, и правда записали…

Она взглянула на Селестию, но к её удивлению, та снова меланхолично наблюдала за происходящим. Очередная перемена настроения несколько насторожила Луну, но та решила повременить с этим. Благо, после окончания праздничной речи раздалась громкая музыка, а на самой площади начался парад. Звуки духового оркестра, сливаясь в единую волну патриотизма, разносились по всей округе. Барабанная дробь задавала ритм, заставляя сердца биться в унисон с пульсом города. Над головами участников шествия парили воздушные шары, окрашенные в разные цвета, словно небесные свидетели этого торжественного события.

Любопытно, но в авангарде были даже не солдаты, а простые граждане. Работники заводов и полей, студенты и школьники — все шли длинной колонной, неся в руках флаги и транспаранты. Отдельно выделялись огромные платформы, на которых тоже шли показательные выступления. Каждый нёс в себе частичку общей гордости и веры в светлое будущее. В глазах пожилых пони читалась память о былых подвигах, а в лицах юных поколений — надежда на мир и процветание. Шествие, словно живая река, текло по улицам, впитывая в себя энергию и энтузиазм каждого участника.

За массовым шествием пони последовали упорядоченные ряды солдат и матросов. Блеск штыков мелькал на солнце, ритмичный марш тысячи шагов, уверенный взгляд вперед, презрение к страху в глазах. За ними, словно стальные големы-великаны, двигались танки и бронетранспортеры, демонстрируя чудеса прогресса. Ревели моторы, гусеницы с лязгом перемалывали асфальт, и от этой силы любому станет жутковато. Над головами послышался едва слышный гул. Небо над городом заполнили самолеты, раскрашивая его инверсионными следами, словно гигантские кисти художников, создающие полотно гордости и достоинства.

Всё это было хорошей демонстрацией того, что местные будут драться за свою свободу до последней капли крови. Сталлионграду вообще в этом плане жутко повезло. Мощная промышленность вкупе с развитыми военными технологиями позволяла им держать пускай и относительно небольшую, но до зубов вооруженную армию. И что страшнее всего — мотивированную стоять насмерть: кого — идеологией, кого — любовью к Родине, а кого — ненавистью к Эквестрии. И если даже во время революции разрозненная толпа повстанцев смогла дать по зубам армии Эквестрии, то чего уж говорить сейчас. Впрочем, красные тоже понимали, что в открытую тягаться с властью аликорнов они не смогут.

Потому так и вышло, что как бы обе стороны ни желали укокошить друг друга, доводить эту идею до практики никто не решался, ибо все понимали, что цена этой авантюры может оказаться слишком высокой. Трудно сказать, сколько продлится этот хрупкий мир, война может случиться даже завтра. Но сейчас, пока ещё не перестреляли всех голубей мира, принцессы могли себе позволить детально рассмотреть внутренний мир своих соперников.

В частности, прямо сейчас Луна лихорадочно рыскала в своей сумке злосчастный фотоаппарат. До этого её внимание привлек один из танков, выкатившийся на площадь, у которого было где-то 3-4 башни с орудиями. Опешив от вида этого шедевра сумрачного северянского гения, она не могла не сделать снимок на память. Но по закону подлости, фотоаппарат был где угодно, но не под копытом. Помянув сквозь зубы свою сестру трёхэтажным староэквестрийским матом, Луна не обнаружила искомый предмет. А между тем железный зверь уже грозился скрыться.

— Сестра, быстро, дай фотоаппарат! — бросила она через плечо, но реакции не последовало. — Да быстрее же, он сейчас уедет!

Обернувшись, она заметила, что Селестия опять пропала. Почувствовав острое чувство дежавю, Луна выругалась уже в полный голос. Стоявшие по соседству с ней пони недоуменно глянули на неё и покрутили копытом у виска. Куда её вечно носит? Только отвернись — и нет её, словно маленькая кобылка, завидевшая бабочку. Уже начало создаваться такое впечатление, что она просто решила над ней поиздеваться. Но делать нечего, оставлять её здесь одну было бы самоубийством.

Поднявшись на задние копыта и высунув голову из толпы, она не сразу, но заметила замаскированную фигуру своей сестры, идущую в противоположную сторону. Вновь выругавшись, но уже про себя, Луне не оставалось ничего, кроме как последовать за ней.

К тому моменту, как она окончательно вырвалась из огромной толпы, силуэт Селестии окончательно пропал из её поля зрения. Заподозрив самое худшее, Луна нервно смотрела из стороны в сторону, но тщетно. Её паранойя начала бить тревогу как никогда раньше, она уже представила себе, как её разоблачили и поймали местные спецслужбы, и теперь они охотились за ней. Вмиг былое ощущение весёлого времяпровождения уступило место прежней нервозности и интуитивному поиску засады.

Как ей сейчас хотелось сбросить свой облик, подняться на крыльях в небо и прочесать этот город дом за домом, но внутри себя она понимала, что этого они и ждут. Поэтому она решила действовать аккуратнее, начав с осторожного опроса мимо проходящих граждан. И уже спустя несколько минут один из них признался ей, что видел похожую кобылу возле набережной городской реки. Недолго думая, она отправилась туда.

И хвала звёздам, не ошиблась! К её неописуемому облегчению, она заметила свою сестру в том же фальшивом облике: та стояла спиной к ней, облокотившись копытами о перила, а её толстый рюкзак валялся возле. Вздохнув и смахнув капли пота со лба, Луна подошла вплотную, и к её очередному удивлению, Селестия с депрессивным выражением лица крошила буханку свежего хлеба и лениво бросала крошки в реку. Там уже собралось целое семейство пернатых уток, почуявших халявный хлеб.

— Во имя матери Фауст и бороды Стар Свирла, что ты вообще творишь?! — на повышенных тонах обратилась Луна к сестре, но заметив, что та в ответ на её воззвание продолжила кормить уток, вспылила ещё сильнее. — Знаешь, я чуть с ума не сошла! Я уже испугалась, что тебя хватились и нам придётся бежать из этой страны с боем!

Тут Селестия вздрогнула и обернулась, но увидев, что внезапный гвалт был учинён её сестрой, тут же успокоилась.

— А, прости меня, сестрёнка, мне надо было тебя предупредить, но… — она снова потускнела и вернулась к прежнему занятию. — Мне надо было побыть одной.

Было видно, что Селестия была явно не в духе, и это настораживало. Всё время поездки должность хмурой и вредной сестры гордо несла на себе Луна, но, видимо, не в этот раз.

— Что случилось хоть? — спросила она, подойдя к сестре вплотную и так же облокотившись о перила. — Я надеюсь, ты вырвалась сюда не для того, чтобы покормить этих прожорливых паразитов.

Услышав столь «высокую похвалу», вышеупомянутые утки осудительно загалдели и, гордо подняв хвосты, уплыли прочь. Почуяв, что конкуренты бежали, Луна магией выхватила у сестры ощипанный наполовину батон и принялась его жевать. Сама же солнечная принцесса на это никак не обращала внимания, продолжая смотреть куда-то вперёд.

— Знаешь, почему я вообще затеяла эту поездку? — вдруг задала вопрос она, прерывая тишину.

Луна задумчиво прошлась копытом по своей неухоженной гриве, которая уже успела ей порядком надоесть. Но ей нравилась эта резинка для волос, что скрепляла её волосы.

— Вроде ты что-то говорила, будто хочешь глянуть на страну изнутри, — сказала она и откусила ещё один шмат от батона. — Потому что ты адреналиновая наркоманка, которой захотелось найти более креативный способ пощекотать себе нервы. И что самое бредовое — втянула в это меня!

В этот раз Селестия никак не отреагировала на очередную шпильку от сестры, что не могло ту не насторожить ещё сильнее.

— Отчасти так, но всё несколько… сложнее. Мне всегда было любопытно, как проходит жизнь у пони, что отказались от моей власти. Я опасалась, что они будут здесь на правах безвольных рабов, как в Кристальной Империи времён тирании Сомбры. Но за последние дни нашего путешествия я… я не заметила чего-то подобного.

— И… и тебя это гложет? — в некотором недоумении сказала Луна, не понимая суть проблемы. — То есть тебя огорчает то, что здесь не так плохо, как ты себе представляла?

— Нет, что ты! Просто… — замялась она. — Просто, глядя на то, как эти пони рады местной жизни, я понимаю, что никому мы здесь, как правители, не нужны.

— И почему ты не думаешь, что они просто притворяются? — задалась вопросом Луна. — С такой армией и силовым аппаратом несложно заставить пони подчиниться власти. Та же Старлайт Глиммер тому пример, когда она пыталась строить свою утопию в своей деревне. Кроме того, пони с Речных земель веками жили обособленно от нас, не зная Гармонии и нашей власти, и ничего. Да и, если я правильно помню из истории, Северяния изначально тоже существовала отдельно от Эквестрии. Так что здесь такого уникального?

— А то, что это первый случай в нашей истории, когда наши же подданные отказались от Гармонии. И даже не пара десятков пони, а целые регионы! И все это было даже не столетия назад, а буквально вчера. А касательно твоего первого вопроса… Нет, будь это притворство — я бы почувствовала. Веками я занималась политикой и имела дела с самыми искусными лжецами, и благодаря этому я научилась отличать искреннюю радость от притворства. И поверь, эти пони не притворяются. Но знаешь, что я поняла за эти дни?

Луна молча кивнула ей, давая понять, что продолжает слушать.

— Они отказались от Гармонии, но не от дружбы. Да, пускай у них и своеобразное восприятие мира, но во всяком случае, они все еще ценят и уважают дружбу. Хотелось бы верить, что в будущем мы сможем прийти хоть к какому-то взаимопониманию.

— Ты все еще надеешься, что они вернутся обратно?

Селестия на какое-то время затихла, молча всматриваясь в свое отражение в воде. Иронично, но она уже когда-то задавала себе подобный вопрос. Это были еще первые недели и месяцы после революции, когда Сталлионград как государство только-только появилось на политических картах. Ей тогда казалось, что в обозримом будущем народ Северянии остудит свой революционный пыл и вернется в лоно Эквестрии. Данную уверенность подкреплял факт все еще продолжающегося голода, а также экономическая и политическая нестабильность. Тогда казалось, что достаточно просто выждать момент, когда «страна Советов» просто развалится под весом собственных противоречий, и тогда можно вернуть утраченные территории обратно.

Но прошло уже несколько лет с того момента, а Сталлионград продолжал жить, если и вовсе не окреп. Вместе с этим гибли и всякие надежды Селестии на бескровное возвращение Северянии в родную, так сказать, гавань. Все чаще начали звучать призывы «задушить красную гидру», пока она не станет еще большей угрозой. Но принцесса не собиралась продолжать это бессмысленное кровопролитие, которое грозилось стать еще более масштабным. Так что ей пришлось в итоге признать очевидное:

— Нет, это было бы слишком наивно с моей стороны. Если я не смогла дать им достойное будущее, то кто я такая, чтобы мешать им выбирать свое. Пусть уже история решит, кто из нас прав в этом противостоянии. И нам остается надеяться, что это не кончится очередной бойней… Но если все же нам придется вновь взяться за оружие, то в этот раз я не пойду на уступки.

— Вот теперь я вижу, что с моей сестрой все в порядке! — приободрившись, воскликнула Луна и обняла за плечи сестру. — Ну, что будем делать теперь? Отправимся дальше?

Селестия слегка улыбнулась, глядя на сестру. В объятиях Луны она ощущала какое-то странное спокойствие, чувство, словно все ее терзания хотя бы немного утихли.

— Давай возвращаться домой, я увидела все, что хотела.

— А может, заскочим в Петерсхуф? — состроила бедную мордашку Луна, стараясь растопить сердце Селестии. — Хотя бы на денек, а? Таких городов, как этот, я у нас не встречала, а Кантерлот уже приелся. Ну, давай, а?

Селестия на попытки развести её лишь рассмеялась. Но в то же время она была рада видеть Луну такой, какой она была в жеребячестве: любопытная, игривая и энергичная. Хотя в душе ей тоже хотелось немного продлить их спонтанный отпуск, но, увы, труба звала обратно на работу.

— Прости, мой светлый лучик, но нам пора домой. Да и нас ждут дела, и не хочется заставлять Инквелл страдать еще дольше.

— Эх… — с досадой протянула ночная принцесса, но все же подчинилась завету сестры. — Ладно, пошли уже, пока не стемнело. Без лишних слов две принцессы оглянулись и, кинув последний взгляд на праздничную столицу, отправились обратно на вокзал. Их «королевский отпуск» уже близился к своему завершению.

Несколько часов спустя…

Сотни километров пути позади, сколько чудесных природных пейзажей пронеслось мимо них, пока они мчали на очередном поезде. В этот раз им не повезло наткнуться на знакомых их проводников в лице Хрюна и Степана, но зато поездка прошла без эксцессов. Если только не считать отчаянных попыток Луны выкупить у проводника один из подстаканников, уж больно ей понравилась эта тема. В итоге она с трудом, но смогла выменять его на купленную намедни табакерку из красного дерева. Со стороны могло показаться, что обмен был не очень равноценным, но так как за табакерку платила Селестия, то Луна была не против (чего не скажешь о её сестре).

Успешно добравшись до конечной, они дальше добирались уже на своих четверых. Не тратя время даже на мимолетную экскурсию по простирающимся окраинам, сестры благополучно добрались до границы. И вот, груженные рюкзаками, уставшие, но довольные, они вовсю обменивались общими впечатлениями о прошедшем приключении. Да так заговорились, что к моменту их прибытия к пограничному пункту и не заметили, что там уже назревало что-то интересное.

Дюжина пони в строгой форме и синих фуражках, вооруженных револьверами, в шеренге стояли на дороге, перекрывая дальнейший путь. Все они явно кого-то ждали, судя по их пристальному наблюдению за дорогой.

Отвлекшись от разговора, Луна заметила образовавшуюся процессию, которая её очень насторожила. И неспроста, когда они появились в их поле зрения, неизвестные стали безотрывно смотреть на них двоих. Взгляды их были цепкими, оценивающими, но вместо ожидаемой агрессии в них читалось нечто совершенно иное — сдержанное, почти церемониальное внимание.

— Тия! — как можно тише обратилась она к Селестии. — Там, впереди!

— Вижу, — спокойно ответила та, сохраняя на лице улыбку. — Сохраняй спокойствие, не делай глупостей.

Когда они приблизились, со стороны агентов госбезопасности (в принадлежности к коим сомневаться не приходилось) вышли двое. Один, высокий и мускулистый жеребец с суровым, но не лишённым своеобразного обаяния лицом, одетый в безупречно выглаженную форму, двинулся вперёд. Его челюсть была квадратной и волевой, но сейчас на ней играла тень почтительной улыбки. Второй пони, пониже ростом, держал в копытах круглый поднос с расстеленным на нём вышитым полотенцем, на котором покоился большой румяный каравай с солью. Принцессы переглянулись, с трудом скрывая недоумение.

— Добрый день, уважаемые гости нашей Республики, — заговорил сдержанным, но подчёркнуто учтивым тоном крупный жеребец, слегка склонив голову. — Прошу прощения, если мы создали неудобство своим присутствием. Надеюсь, у вас нет никаких проблем на нашей территории?

Селестия, мгновенно войдя в роль, одарила его одной из своих самых лучезарных, но сдержанных улыбок.

— Благодарю вас, никаких проблем. Мы просто наслаждаемся путешествием. Могу я узнать, чем обязаны таким вниманием?

— Исключительно проявлением гостеприимства, — офицер сделал жест в сторону каравая, и его помощник услужливо вытянул поднос вперёд. — Позвольте преподнести вам хлеб-соль в знак нашей благодарности за то, что вы посетили нашу социалистическую Родину. Мы всегда рады гостям, которые проявляют столь искренний интерес к нашему краю. И, поверьте, мы будем столь же искренне рады, когда вы вновь решите нас навестить… или, быть может, когда мы сами нанесём вам ответный визит.

При этих словах он едва заметно, но предельно многозначительно прищурился, продолжая пристально и абсолютно спокойно глядеть на принцесс. Луна в этот миг почувствовала, как у неё по спине пробежал холодок, идущий вразрез с тёплым воздухом пограничья.

— Это очень… неожиданно, — произнесла Селестия, с королевским достоинством принимая каравай и не подавая вида, что уловила скрытый подтекст. — Мы тронуты вашим радушием.

— Не стоит благодарности, это наш долг. Приятного возвращения домой.

На этом, не сказав больше ни слова, командир сделал шаг в сторону и чётким, отработанным жестом приказал шеренге расступиться, освобождая дорогу. Никакого ареста, допроса или даже косого взгляда — лишь безукоризненная, почти леденящая душу вежливость.

Принцессы, стараясь не ускорять шаг, проследовали мимо строя совершенно спокойных силовиков. Лишь когда граница окончательно осталась позади и строй скрылся за холмом, они с нескрываемым облегчением избавились от своей маскировки. Когда они отошли достаточно далеко от границы, напряжённое молчание было нарушено.

— Можешь сослать меня на Луну, но клянусь своими запасами кофе, они знали, что это мы, — монотонно произнесла Луна, смотря впереди себя и собирая реальность по осколкам.

— Скорее всего… — вполголоса сокгласилась с ней сестра.

— И всё? — удивленно припискнула владычица Ночи. — Мы были на волоске от раскрытия, за которым бы последовал дипломатический скандал, и тебе совсем нечего сказать по этому поводу?!

Селестия пропустила её комментарий мимо ушей. Что-либо говорить по этому поводу ей совершенно не хотелось. Глянув на вручённый им каравай, она оторвала от него кусочек, макнула в соль и закинула себе в рот. Прожевав и проглотив, она выдала вердикт:

— М-м-м, ещё тёплый, — она слегка улыбнулась. — Давай мы просто молча доберёмся домой, а там уже подробно расскажешь, как ты меня будешь гнобить всю эту неделю.

— О, ещё как буду! — не стала противиться она. — Знаешь, давай в следующий наш отпуск обойдёмся без такого экстрима, ладно? Мы уже слишком стары для этого. Чур, в следующий раз отдыхаем в Зебрике.

— Согласна, только в следующий раз любезная Инквелл вряд ли согласится снова меня подменить.

— Тогда оставь Твайлайт, пускай практикуется в таком неблагодарном занятии, как государственное управление. Только не забудь ей хотя бы записку оставить с пояснениями, а то мало ли…

На этом и порешив, они молча отправились домой. Как раз к этому моменту Солнце уже сменило Луну. Завтра снова начиналась прежняя рутина и скука во благо Гармонии. По крайней мере, в ближайшие пару недель они смогут предаваться воспоминаниям о своём недавнем приключении в стране Советов. Несмотря на довольно нервирующий финал, они не могли не признать, что их отпуск получился насыщенным. А самое главное, они смогли хоть и немного, но приблизиться к пониманию того, как и чем живёт и мыслит их весьма своенравный сосед. И кто знает, может, это знание в будущем ещё даст о себе знать…

THAT'S ALL, FOLKS!