Чистый снег
Подарок
— С-сон-соф-пон, чего? — вопрос окончательно утянул из рук девочки смысл и ей оставалось лишь сбиться, стушеваться, замолчать и удивлённо-вопросительно посмотреть на Пай.
Волосы Пинки вновь стали пушистыми и кудрявыми, а сама девчонка засмеялась.
Тепло и звонко, словно колокольчик в пекарне.
— Я подготовила тебе подарок, подожди чуть-чуть.
Пинки отступила назад, к холодильнику.
Открыв дверцу, двушка какое-то время копалась в белом ящике и наконец найдя то, что искала, закрыла дверцу.
— С праздником! — вновь радостно улыбнувшись, Пай протянула небольшую прозрачную коробку новой подруге.
— Я... Нет, спасибо, извини, — сирена остановила было потянувшуюся руку и отвела взгляд, — у меня ничего нет, чтобы подарить в ответ...Прости.
Но стоило "Софи"поднять голову, как она тут же чуть ли не отпрыгнула, испуганно зажмурившись.
Небесно-голубые глаза девушки метали молнии.
— Это подарок, а за подарок не надо платить! Я сделала его просто так, ты ведь моя подруга!
— Но я...
Немного подумав, Пинкамина вздохнула и вновь заговорила, но уже чуть строже, пускай и с привычной долей шутливого веселья.
— Если ты не примешь его, то я сочту это за оскорбление кондитера. — уперев руки в бока, заявила розоволосая.
И этот аргумент действительно сработал, заставив младшую сирену, по-прежнему несколько нерешительно, но всё же принять подарок.
В коробку были аккуратно уложены четыре пончика.
Светло-голубая глазурь ровным слоем покрывала их, а на ней же уже более тёмным синим были выведены ноты, лежащие на таких же синих нотных строчках, но это лишь на двух, на двух оставшихся пончиках был рисунок, в виде розового сердца, с голубой ноткой по середине.
— Ох.... — тихо пролепетала Соната, не в силах отвести восхищенного взгляда.
— Как тебе? — склонив голову в бок, поинтересовалась Пинки.
Соната быстро закивала, растроганная таким подарком, даже не зная, что и сказать.
— Будешь пробовать?
— А можно? — казалось даже, что в рубиновых глазах зажглись звёздочки предвкушения.
Пинки же только вновь рассмеялась и кивнула.
— Конечно! Это же для тебя!
Сирена улыбнулась и уже взяла было пончик с нотными строчками, но прежде чем откусить, задержалась.
И Пинки уже было нахмурилась и собиралась задать вопрос, как Даск заговорила.
— Ты не хочешь попробовать?
Тогда розоволсая по-доброму усмехнулась и подмигнула.
— Я, конечно, уже объелась тестом для них, в поисках идеального рецепта, но не откажусь! — перенимая угощение из лунных рук, ответила пекарь.
Соната же улыбнулась в ответ и взяла второй пончик с таким же рисунком, что и у Пай, оставив те, что с розовой глазурью для сестёр, ведь казалось, что розовая глазурь должна отличаться от синей, что была и там и там.
Наконец сирена откусила первый кусочек.
Внутри пончик оказался наполнен ярко-красным джемом с... Кажется малиной!
И это было невероятно вкусно, тесто и глазурь таяли на языке, джем же был с лёгкой кислинкой, от чего десерт не казалось слишком сладким и обретал нотку, что выделяла его на фоне прочих пончиков (впрочем, Соната ещё не успела перепробовать все, лишь около пяти вкусов).
— Это так вкусно! Спасибо!
Пинки лишь отмахнулась и повернулась к окну.
И в тот же миг в её глазах вновь заплясали звëзды.
— Смотри!
За несколькими розовыми взрывами, небо окрасилось смесью голубых и синих блёсток, мгновенно исчезающих в воздухе.
Сразу после того, как сине-голубой свет растаял, небо испещрили красные линии и почти сразу же золотые, а мгновением позже взрывается оранжевый и блестящими, волнистыми линиями он стекает вниз.
— Прямо как твои волосы...
Но Адажио лишь хмыкает в ответ, слегка покачивая бокалом шампанского.
Сансет же стояла рядом, положив голову на плечо сирены и глядя на новые вспышки фейерверков.
— С Новым годом, Дажи.
Быть может, сейчас лучшее время для подарка?
Дажи коснулась плеча бывшей соперницы, заставляя ту поднять голову и вопросительно взглянуть на Дазл.
— Подожди. — коротко отозвалась она и оставив полупустой бокал на столе, скрылась в темноте коридора, ведущего к гостиной, оставив Сансет одну в полумраке кухни.
Через несколько минут сирена вернулась, скрывая правую руку за спиной.
Губы сирены были искривлены в ухмылке, что Адажио старалась скрыть, но, вероятно, выходило плохо.
— Я... — но нужных слов не находилось, они всё просто выветрились из головы, а язык же даже не хотел шевелиться.
Мысленно сирена выругалась, сильнее обычного сжав пальцы.
В итоге, решившись отказаться от изначального плана, по которому Дажи должна была толкнуть нелепую, небольшую речь про то, как изменился её мир за год с их встречи, и как Сансет стала важ... Нужной сирене.
Право, как глупо всё это, невыносимо глупо и слащаво.
— Бери уже, — отведя взгляд в сторону, не собираясь даже смотреть в глаза девушки, дабы не позволить крови ещë сильнее прилить к щекам, подняла руку с подарком она.
Сансет неуверенно протянула руку, коснулась ручки, будто бы случайно задев пальцы Дажи.
Нет, вовсе не случайно, она специально продлила это мгновение, не отводя руки.
Лишь краем глаза Адажио наблюдала за тем, как Сансет доставала небольшую коробку и рассматривала её.
И вместе с Сансет она задерживает дыхание, когда девушка открывает упаковку.
— Дажи...
Сирена не спешит выдыхать, по-прежнему пытаясь выглядеть отчуждённо и спокойно, теперь даже не глядя на Шиммер.
Однако пальцы всё равно впиваются в рубашку с силой тревожного раздражения.
Но вот она чувствует как горячие, словно солнце, руки касаются её запястий.
— Это же так дорого... — почти шепчет Сансет.
Адажио поворачивает голову, дабы взглянуть на бывшую пони.
Та смотрит с каким-то взволнованным сочувствием, неуверенностью и лёгким укором.
— Не так уж дорого. — коротко отзывается Дазл.
Конечно же она не станет говорить правду.
Не станет рассказывать о том, что ей пришлось долгое время выходить в две смены, работая не только бариста, но и барменом.
Что ей пришло обслуживать этих ничтожных людей, изображая из себя доброжелательную даже с мразотными личностями.
Пред началом праздников её уже тошнило от этой работы.
И конечно не скажет, что заказала эти заколки у Рарити.
Казалось бы, во второй раз связываться с одной из тех, кто победил её и сестёр не будет сложно.
Но как же она ошиблась... Постоянное недоверие, взаимное презрение.
И ведь со всем этим ей пришлось ещё и помогать этой заносчивой дизайнерше, дабы та занизила цену, вот же стерва.
Девушка скрипнула зубами, не желая вспоминать это унижение.
Однако раздражение от воспоминаний исчезает, стоит лишь посмотреть на красноволосую, почувствовать, как её пальцы легли на плечи.
— А я ведь тоже подарок тебе подготовила.
Руки покидают сирену, а следом из комнаты исчезает и сама Сансет.
И становится неприятно пусто вокруг, вместе с тем разгорается и жадное желание вновь увидеть красноволосую, последовать за ней.
Дазл подходит к окну, вновь глядя в ночную улицу, не позволяя эмоциям взять вверх.
Фейерверк ещё продолжался, рассыпаясь разноцветными искрами то тут, то там.
Что ж, быть может, в этом действительно что-то есть.
Особенно в сочетании желтого и красного.
Но вот новая россыпь огня окрасилась в голубой и ало-розовый цвета.
Приподнятое настроение исчезло.
Следом взорвался фиолетовый и зелёный.
Дажи сжала пальцы.
Ей было не хорошо, что-то завязалось узлом в верхней части живота тревожным узлом.
Должна ли она быть здесь? Стоило ли соглашаться на предложение покинуть дом и...
— Дажи?
Сирену спасает негромкий голос.
Бывшая стороница раздора оборачивается и в следущий миг застывает на месте, задержав даже дыхание(снова).
Сансет Шиммер неловко стоит в дверном проёме кухни, сокрытая в тени.
Но вот она делает шаг и слабый свет выхватывает её фигуру, которую плотно облегает алое платье с нехилым декольте.
Это платье не имело каких-то дополнительных выкрутасов в стиле, каких-то рюшечек или воланов.
Оно было простое, но от того лишь более изящное.
У Сансет были голые плечи, на которые спадали волны ало-жëлтых прядок.
Но внимание лилово-кровавых глаз привлекли не только голая кожа и волосы, но и серёжки, которые всего несколько минут назад были в коробке, которую Дажи только-только подарила Шиммер.
Два солнца, выполненных в тонах золота и алого граната.
От солнц же тянулись тонкие светлые цепочки, прикреплённые с другого конца к швензам.
Лишь заметив как румянец залил плечи и щëки девушки, и как она нервно прикусила губы, да даже как в целом напряглась её фигурка, Дажи очнулась, поймав себя на том, что она стояла неподвижно уже около минуты, не отрывая взгляда от Шиммер.
Дазл спешно отвернула голову, подняв к губам ладонь, стараясь скрыть лицо.
— Ты выглядишь... Кхм.. — сирена замялась, облизнула пересохшие губы и неловко закончила— потрясающе...
Девушка улыбнулась.
— Спасибо... — несколько секунд она молчала, не зная куда деть взор.
Так они стояли в молчаливой неловкости ещё несколько минут.
Первой очнулась сирена.
Она подняла голову, вновь занимая образ того, кто смотрит на всех сверху вниз.
— Я думала, что ты звала меня просто поговорить... Это и есть твой подарок? — на последних словах горло вновь предательски пересохло.
— Ах, точно! — Сансет слишком быстро подняла руки, протягивая Дажи красный пакет.
Сирена хмыкнула, перенимая подарок из рук в руки.
Пакет оказался довольно увесистым, а внутри же он содержал книгу.
— "Повелитель мух"? — сирена взглянула на Шиммер.
— Ты же говорила, что хотела бы полностью почитать, вот и я подумала...
Адажио ухмыльнулась.
Верно, Сансет права, внимательности ей не занимать.
Сирена подошла ближе и чуть наклонилась.
Губы её коснулись тыльной стороны ладони девушки в джентельменском жесте.
— Спасибо.
— Ну прекращай уже! — раскрасневшись, воскликнула красноволосая. — Идём за стол. Ты права, нам надо поговорить...
Оттенки фиолетовых и зелёных искр тают в ночи, тускло отражаясь в фиолетовых глазах, следом же за чем их застилает пелена дыма.
Ария бросает безразличный взгляд на окурок в руках, после чего же, цыкнув языком, небрежно скидывает его вниз, недолго наблюдая за тем, как исчезает внизу рыжая искра.
Зря она так. Уничтожать природу засоряя её — скорее в стиле людей.
Сирена скривилась от этой мысли.
Чёртовы люди...
Сирена откидывает прядь фиолетовой чёлки со лба и разворачивается.
Она выходит с балкона, возвращаясь в комнату.
Свет всё ещё горел, но в комнате стало холодно и тихо, однако легче от того не становилось.
Ария любит тишину, любит покой и одиночество, но сейчас...
Сейчас было странно пусто.
Блейз остановилась у ели, долго рассматривая горящие огоньки.
И тогда в голове появилась нелепая, инфантильная идея, что была бы больше в стиле Сонаты, но...
Средняя сирена сжала губы, бессильно злясь на саму себя и на глупую идею.
Но вот, запрокинув голову, Ария громко выругалась.
— Да к чёрту!
А за тем, сунув руки в карманы, раздраженно направилась в коридор.