Мой голос в голове
Глава 2. О том, что теперь это МЫ, вроде бы
— А-А-А-А-А-А-А!!!
«А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!»
— А-А-А-А! Кто ты?! Что ты делаешь в моей голове? Что тебе от меня нужно?!.
«Я не знаю! А кто ты? Что ты сделал с моим телом?»
— Что ты пытаешься сделать со мной? Убирайся из моей головы!
И тут же без перерыва:
--- О, святой аликорн, мной овладевает кошмар! Или это подменыш…? Разве вот как работают подменыши? О, нет! Что, если я просто схожу с ума? Я не хочу быть сумасшедшим! Нет-нет-нет-н-е-е-е-т...
«А-А-А-А-А, МОЖЕТ, ТЫ ПРОСТО ЗАТКНЕШЬСЯ?!»
— Перестань кричать в моей голове! Я не обязан выполнять приказы голоса в моей голове! Убирайся вон отсюда! Вон!!! Вон-вон-во-о-он!
Пони теперь бился головой о стену, очевидно, надеясь, что я просто исчезну.
«Перестань, у тебя от этого только болит голова, и я тоже это чувствую!»
— Ты не можешь указывать мне, что делать! Это моё тело, и я делаю то, что хочу!
И эхо-мысль:
--- Может быть, если я вырублюсь, он уйдёт?!. Ай! Это действительно больно!
«Я не понимаю, как это может заставить меня уйти».
— Почему-у ты так поступа-а-аешь со мной?
Пони соскользнул на пол, зажал голову между передними копытами и заплакал от паники и боли.
«Я ничего тебе не сделаю! Я вообще ничего не мог сделать с тех пор, как очнулся! Просто успокойся, и тогда, возможно, мы сможем...»
— Не-е-ет! Больше я тебя не слушаю! Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла!
«Ладно, слушай, это становится…»
--- ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА!.. ЛА! ЛА! ЛА!
«ЗАТКНИСЬ! ЗА-А-АТКНИ-И-И-И-ИСЬ!!!»
Он почему-то остановился, слегка кашлянул и потёр рот. Я говорил, или, скорее, внушал очень медленно и обдуманно:
«Ладно, я надеюсь, мы оба достаточно взрослые и ответственные люди, чтобы понять, что у нас серьёзная проблема, и что кататься по полу, крича как сумасшедшие, вряд ли будет лучшим или даже удачным решением. Ты согласен со мной в этом?»
— Д-да.
«Хорошо. Мы уже пробовали кричать и паниковать, но это только вызвало у нас… или у тебя, или у кого бы то ни было сильную головную боль и першение в горле».
Пони только кашлянул в ответ, но его разум пока ещё был поглощён ужасом.
--- О нет, он попытается промыть мне мозги с помощью интеллектуальных игр, лжи и жуткой окольной «логики», и тогда я превращусь в какого-нибудь зомби с непроницаемым лицом, и буду бродить по городу, кусая всех подряд и распространяя инфекцию, и мы превратимся в армию неуклюжих марионеток, которые будут кланяться и повиноваться каждому слову нашего повелителя-экстрасенса, и каждый раз, когда он что-то скажет, мы все просто будем отвечать «да, господин» и делать всё, что он скажет, и мы захватим Эквестрию, пока не останется только один последний город беженцев, где будет один предатель, всего один, но этого будет достаточно, и тогда последний бастион падёт под натиском орды, принцесса Селестия прольёт единственную слезинку боли и скорби по всему, что было потеряно из-за глупости всепони, а затем она приблизит Солнце к миру, чтобы сжечь всё в очищающем пламени, а затем, когда огонь очистит всё, ей придется начать жизнь сначала, но на это уйдут тысячелетия, и одиночество сведёт её с ума, и когда возникнет новая цивилизация, она будет находиться под всевидящим оком и жестоким железным копытом безумной королевы Фотонии Фон Фларебёрст, но настанет день, когда восстанет повстанческая группировка, возглавляемая её давно потерянной сестрой, и...
«Я не знаю, кого или что должны представлять все эти имена, но звучит как действительно потрясающая история. Кто-нибудь должен её записать, она может стать бестселлером. Хм... с другой стороны, «все умирают дважды» — это своего рода уныние».
— Пожалуйста, не заставляй меня уничтожать Эквестрию!
«И как я это сделаю? Я абсолютно ничего не контролирую! Я проснулся на пять минут раньше тебя и даже не смог открыть твои глупые глаза! Как я могу ЗАСТАВИТЬ тебя что-то сделать, если я даже не могу заставить тебя успокоиться и ПЕРЕСТАТЬ КАТАТЬСЯ ПО ПОЛУ, У МЕНЯ ОТ ЭТОГО КРУЖИТСЯ ГОЛОВА!»
В этот момент его колено ударилось о столбик кровати, и по нервам пробежала острая боль. Мы оба выкрикнули несколько отборных ругательств, но его необычно тихие изречения заглушили мои по той простой причине, что моих вообще было слышно.
— Ай-й-й! Тупой кусок тухлого навоза!
«Больно, блять!»
Мы оба наслаждались моментом душевной тишины, вызванной тем, что всё внимание было сосредоточено на боли, пока я пытался придумать, как просто поговорить с этим нервным че... пони, конечно. Может быть, я мог бы просто помолчать и дать ему успокоиться самому. В конце концов, вы не можете заставить кого-то успокоиться. Особенно, что удивительно, крича у него в голове.
--- О, какой ужасный день, что мне делать, что со мной будет, как мне это исправить, я не хочу сходить с ума, я просто хотел жить своей старой скучной жизнью, и это причиняет боль, и что вообще со мной происходит, и почему, почему, почему, о, почему...
Это продолжалось какое-то время. Я позволил пони болтать самому с собой, а сам приложил все усилия, чтобы не обращать на него внимания. Мне нужно было всё тщательно и рационально обдумать. Было так много вопросов, на которые нужно было ответить, так много путаницы, которую нужно было прояснить, а крики друг на друга не привели бы ни к каким ответам. Этот парень-пони, очевидно, знал о нашей ситуации ровно столько же, сколько и я: ничего. Обвинять его было бессмысленно. Но если нужно было найти ответы, он был моим единственным способом получить их. Мне нужно было, чтобы он доверял мне или, по крайней мере, терпел меня в своей голове какое-то время.
Итак, первое, что нужно сделать: перестать быть таким агрессивным и требовательным. Я уже видел, как «позитивно» он отреагировал на это. Мне нужно было вести себя спокойно, найти способ заставить его меньше бояться меня.
Следующее, и это очень важно: выяснить, насколько глубока задница, в которой я оказался.
Вездесущая паника, которую я испытывал, постепенно спадала, в то время как мой носитель съёжился на полу. Он уже не так дрожал, и я чувствовал, как его сердцебиение и дыхание замедляются. Он, наконец, расслабился или, по крайней мере, взял себя в руки. Не в руки, конечно… Интересно, а пони говорят «взять себя в копыта»?
--- ...это просто дурной сон, это просто дурной сон, пожалуйста, о, пожалуйста, пусть это будет просто дурной сон, это не может быть реальностью, я имею в виду, пусть всё прекратиться! Что я такого сделал, чтобы заслужить это…? Так, почему я его больше не слышу? Он ушёл?
Пони отвёл копыта, которыми прикрывал голову, и приподнялся, с тревогой оглядывая комнату, как будто я мог в любой момент выскочить из-под его низенькой мебели. Теперь, когда я немного подготовился к этому, самостоятельное перемещение моего поля зрения было немного менее дезориентирующим.
— Похититель тел, ты всё ещё здесь?
Тогда я понял, что для того, чтобы заставить его доверять мне, будет лучше позволить ему переживать ситуацию в его собственном темпе. Пусть он поймёт, что у него всё под контролем и что я не могу заставить его делать то, чего он не хочет. Начать всё сначала, но не как злому неуравновешенному захватчику… а как отзывчивому и честному человеку. Такая идея невольно мелькнула у него в голове. Я ответил как можно нейтральнее: «Да».
— А-а-а-а, почему ты не уходишь?
Его страх исчез, постепенно сменившись растущим отчаянием. Я продолжал играть роль робота: как можно более нейтрально и правдиво. Мне нужно было, чтобы он перестал думать обо мне как о враге, и он, безусловно, плохо отреагировал бы, если бы я попытался убедить его немедленно считать меня своим другом. Ему нужно было составить собственное мнение, а для этого ему нужен был чистый лист. Как-то так.
«Потому что я не могу».
— Но почему? Зачем ты пришёл сюда и что тебе от меня нужно?
«Я не могу, потому что не знаю, как я сюда попал, и понятия не имею, как вернуться. Пожалуйста, поверь мне: если бы я знал, как уйти, я бы немедленно так и поступил».
— Но кто ты? Что ты такое?
Пони поднялся с пола и снова подошёл к зеркалу, внимательно вглядываясь в своё лицо, как будто пытаясь разглядеть меня в отражении своих глаз. Теперь он был намного спокойнее и, по-видимому, был готов слушать, а не просто слышать. Удивительная стрессоустойчивость, если подумать. Несколько мгновений я прислушивался к его мыслям, размышляя, не пора ли начать задавать свои собственные вопросы.
--- ...Только это? Нет, это просто свет из окна. У меня что, глаза должны быть такими налитыми кровью? А, да, я немного всплакнул. Или, может быть, это видимый признак его влияния? Почему это происходит со мной? Почему он не отвечает?
— Эй? Ты собираешься отвечать?
Поскольку мой носитель показался мне более рассудительным, чем пять минут назад, я решил попытать счастья.
«Ладно, прежде всего, я хочу, нет, мне нужно, чтобы ты понял, что я так же напуган и сбит с толку всей этой неразберихой, как и ты. Я только что проснулся не только без собственного тела, но и запертым в голове незнакомца, в странном месте, о котором я ничего не знаю. Так что сейчас, как и у тебя, у меня в голове крутится около миллиона вопросов, и ты единственный, кто может приблизить меня к ответу на них. Впервые в жизни я буквально не могу делать ничего другого, поэтому я умоляю тебя: пожалуйста, выслушай меня. Если я должен ответить на твои вопросы, позвольте мне задать и свои тоже».
--- Фу, это безумие, это безумие, я не могу в это поверить! Я...
«Я... полагаю, ты говоришь искренне... Полагаю, я мог бы... послушай меня...»
--- Нет!
— ...НЕ-Е-ЕТ! А-а-а-а-а!
Он ударил зеркало копытом в торец, отчего оно пролетело через всю комнату и разбилось о стену. Жгучий гнев захлестнул пони, когда он сжал челюсти и упёрся копытами в виски, словно пытаясь выдавить меня из своего сознания.
— Нет! Ни за что! Я ничего тебе не скажу! Ты лжёшь! Ты просто хочешь манипулировать мной! Я НА ЭТО НЕ ПОВЕДУСЬ!
«Пожалуйста! Ну, просто послушай секунду! Я просто хочу...»
— Ты не НАСТОЯЩИЙ! Тебя не существует! Ты просто больная часть моего сознания, пытающаяся исказить и извратить всё остальное! Я не позволю тебе победить!
Я не удержался и вспылил.
«ПОШЁЛ ТЫ! Я настоящий!»
— И почему ты так уверен? Как ты вообще можешь доказать, что ты существуешь?
«Я знаю, что я настоящий! У меня есть все эти воспоминания о моей жизни, я помню, что я делал недавно, у меня есть имя и личность...»
— И откуда ты знаешь, что всё это правда? Ты не можешь знать наверняка! Ты просто всплыл в моей голове с воспоминаниями, которые такие же фальшивые, как и ты сам, и ты думаешь, что существуешь, но ты никак не можешь это доказать! Неужели так трудно поверить, что, возможно, ты всего лишь воображаемый голос в моей голове?
Я чувствовал, как его гнев проникает сквозь меня, затуманивая мои суждения, но мне было уже всё равно. Может быть, я хотел разозлиться, просто сдаться и начать прислушиваться к своему собственному разочарованию. Учитывая обстоятельства, я и так был гораздо терпеливее, чем мог бы от себя ожидать.
«Пошёл ты нахуй со своим дерьмом…! Я просыпаюсь в сознании ёбаного говорящего ЖИВОТНОГО, а у тебя хватает наглости говорить, что я воображаемый? А что, если это ты воображаемый? Что, если я всё ещё дома, у меня что-то вроде припадка, и всё это дерьмо, что происходит, — не более чем кучка ёбаных случайных электрозамыканий в моём мозгу? Как ТЫ можешь доказать, что ты существуешь, а?»
Ярость пони всё больше и больше усиливалась от возмущения, что, в свою очередь, ещё больше подогревало мою вспышку гнева. Мой носитель дрожал, опёршись передними копытами в комод. Но я продолжал:
«О, может быть, это из-за того, что у тебя сохранились все эти яркие воспоминания о твоей жизни, о местах, где ты был, о том, что ты делал, и о людях, с которыми ты разговаривал? Или из-за того, что у тебя есть имя, характер и всё такое? Знаешь, все те вещи, которые ты только что отверг как неубедительные? Откуда ты знаешь, что ты более реален, чем я? Что, чёрт возьми, делает тебя экспертом в том, что реально, а что нет? Просвети меня, о повелитель всего сущего! Мне важно твоё мнение!»
Внезапно пони с воплем опрокинул комод на бок, отчего предмет мебели отлетел на несколько футов в сторону, а осколки зеркала, на которые он опрокинулся, так и брызнули по комнате. Он всё ещё каким-то образом держался на задних ногах, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, и его разум наполнялся всё более бессвязной яростью. Перед его глазами вспыхивали цветные круги, иногда настолько яркие, что он не мог ничего разглядеть. Бессмысленные обрывки слов эхом отдавались в сознании, случайные слоги хаотично бились под черепом. Я довёл его до предела. Я понял, что не могу продолжать свою тираду, парализованный его затуманенным яростью разумом.
Казалось, прошла минута, прежде чем он опустился на четвереньки, также тяжело дыша, затем сел на корточки, глядя прямо перед собой. Кровь стучала у него в висках, в глазах темнело, а к голове прилила кровь. То место, где он бился черепом о стену, горело сильнее, чем всё остальное лицо. Он позволил себе безвольно опуститься на пол, глаза застыли в глазницах, когда его голова коснулась гладкого дерева. Он был почти в ступоре.
Ну, вот и всё. Несмотря на моё предыдущее решение перестать раздражать его, я набросился на него как идиот. Вероятно, я только что упустил все шансы завоевать его доверие. Отличная работа, тупица! Гнев постепенно угасал, но тот, что остался, я направил на себя. Я не только сумел выйти из себя, как последний дурак, но и, поступив так, я почти наверняка ещё больше отдалил себя от понимания того, что происходит. Действительно, это была никуда негодная попытка.
--- Это...
— Это ни к чему нас не приведёт, — тихо проговорил пони хриплым голосом, тупо уставившись на копыто, которое он крутил перед своим лицом. Я не мог не отметить, что оно слабо походило на копыто лошади, которое я когда-то в детстве разглядывал на фотографиях. Более изящное, явно менее твёрдое, внешняя оболочка тоньше и гибче. – Я разбил зеркало, устроил беспорядок в своей комнате, испугался, разозлился, поранился, и абсолютно ничего не изменилось.
Я почувствовал, что у него болит мышца на ноге, что-то вроде небольшого растяжения. Должно быть, он потянул мышцу, переворачивая комод. Не очень спортивный конь.
«Ты прав, ничего не изменилось».
— Ладно. Отлично, мы можем поговорить. Хотя мне уже всё равно. Но говорить лучше, чем кричать.
Он поднялся, медленно ощупывая обе повреждённые ноги, чтобы убедиться, что хромоты нет. С ушибленным коленом всё было в порядке, но передняя правая нога слишком болела, чтобы он мог опираться на неё всем весом.
«Спасибо. Ну, так...»
Теперь, когда я привлёк его внимание, я понял, что понятия не имею, о чём его спросить. Ну, вернее, о чём спросить в первую очередь. Истолковав моё колебание как вопрос, он проявил инициативу:
— Меня зовут Сильвер Спринг.
«Сильвер Спринг? Ха, как-то глупо звучит! Что, твои родители были в тупике и поэтому просто кидали дротики в святцы или что-то типа того?»
Глаза пони сузились, и я почувствовал, как в нём снова поднимается раздражение. Он сердито фыркнул.
«Э-э-э… кхм. Извини, я просто удивился».
— Если хочешь знать, похититель тел, это совершенно обычное имя в наших краях. Может, ты назовешь мне своё, чтобы я знал, какие имена звучат умно?
«Я – Дэйв Смит».
— Ха-ха-ха, — сказал он нарочито насмешливым тоном. – Это вообще ничего не значит! У тебя, случайно, нет брата по имени Стухд и сестры по имени Флеттл?
«Это даже близко не смешно».
— Ну, теперь ты знаешь, каково это, злобный пришелец. Если ты здесь незваный гость, то мог хотя бы попытаться быть вежливым. В том, что ты недавно говорил, было много ужасных слов.
«Да... извини, что назвал тебя животным. И слова на букву «ё» и прочие... Я просто был так зол…
--- Что означает слово «нахуй»?
«Хм, это… ну, то же, что и «пошёл к чёрту».
--- А ты злее, чем кто-либо, кого я мог вообразить.
«Давай просто забудем об этом».
Пони, прихрамывая, сделал несколько шагов по комнате, стараясь не наступать на осколки стекла, разлетевшиеся по полу.
— Итак... если ты обычно не являешься бестелесным голосом, то кто же ты на самом деле? Судя по твоим... словам, я предполагаю, что ты не пони, и что ты явно не из этих мест. Кто ты?
«Ну, ты когда-нибудь слышал о людях?»
Он закатил глаза.
--- Я снова начинаю придумывать новые слова.
— Никогда не слышал.
Я молчал, понимая, что он просто подшучивает надо мной. На самом деле он вовсе не хотел мне верить. Что ж, прекрасно. Нет смысла затевать ещё одну ссору. Мне придётся просто подыграть ему.
— Так что же такое «люди»? – Он попробовал это слово, тщательно выговаривая его, как человек, изучающий новый язык и пытающийся избежать возможной оскорбительной ошибки.
«Физически или как популяция?»
--- О, я не могу в это поверить. Голос в моей голове вот-вот прочтёт мне лекцию о вымышленной цивилизации инопланетян. Как я дошёл до такого? Думаю, мне, возможно, скоро придётся уйти в запой.
— Ну, не знаю, объясни... в общих чертах, может быть? Давай начнём с того, как вы выглядите.
Сильвер облокотился на кровать, чтобы потереть лоб.
«Хорошо. Итак... В основном мы высокие, преимущественно безволосые прямоходящие двуногие обезьяны».
Мысленный образ, который я увидел в его сознании, был почти оскорбительным. Если бы у меня ещё были пальцы, я бы помассировал переносицу. Или стукнул бы себя по лбу.
«О боже, это может потребовать много усилий...»
--- Так, работа…
«Хм, да, мы можем заняться этим позже...»
--- РАБОТА!
Когда в его голове что-то щёлкнуло от внезапного осознания, он громко ахнул и резко выпрямился.
— Мне нужно идти на работу! Который час? — пони бросился к двери и открыл её, сразу же взглянув на часы, чтобы ответить на свой вопрос.
Часы, которые, вероятно, были теми самыми, тиканье которых я слышал, проснувшись, висели на стене у лестницы, ведущей вниз, на одном уровне с полом, чтобы их было видно как сверху, так и снизу одновременно. Странные часы со множеством делений по кругу и незнакомыми значками-обозначениями на месте цифр. Для себя я понял, что было около 8:15.
— О нет, я опаздываю!
С бешено колотящимся сердцем и почти пустым сознанием мой носитель разбежался и буквально прыгнул вниз по лестнице под углом, ударившись о стену копытами, а затем перепрыгнул через перила и с грохотом приземлился посреди довольно захламленной комнаты.
«А-а-а! Что ты делаешь, сумасшедший?!.»
--- Я опаздываю, я опаздываю, я опаздываю, я опаздываю, я не должен опаздывать, я опаздываю, я опаздываю, я опаздываю, я опаздываю, я опаздываю, я опаздываю!
Пони бросился к двери, остановившись на полпути, чтобы просунуть нос между чем-то, похожим на два связанных рюкзака, висящих на странной низкой вешалке. Поклажа как-то ловко пролетела над его головой, едва задев торчащие уши, и примостилась на спине. Сумки были наполнены различными неидентифицируемыми и неуклюжими угловатыми предметами. Продолжая ещё быстрее повторять свою новообретённую мантру и теперь уже буквально бормоча её, несмотря на мои протесты, он толкнул дверь и выскочил наружу.