Кристальный реванш

15. Затишье

Музыка: https://youtu.be/kNBFK2NQAKY?is=oI5jf0yE7DJHoeVW

Путь занял больше времени, чем она ожидала.

Сначала казалось, что они просто выходят за пределы леса, затем — что переходят в другую часть тех же диких земель, но чем дальше они шли, тем очевиднее становилось, что это уже не окраина, не случайный лагерь, не временное укрытие. Пространство постепенно наполнялось движением, звуками, жизнью, и в какой-то момент Фларри поймала себя на том, что перестала видеть край.

Лагерь тянулся вперёд, насколько хватало взгляда.

Повозки, нагруженные ящиками и мешками, стояли рядами, между ними сновали пони. Где-то в стороне грохотали молоты — уже были поставлены кузницы. В другой части лагеря выстроились ряды солдат, синхронно отрабатывающих движения.

Фларри замедлила шаг.

— …как… — выдохнула она тихо, не скрывая удивления, — ты успел собрать столько?

Сомбра шёл впереди, не оборачиваясь.

— Это было несложно, — ответил он спокойно.

Он прошёл мимо группы пони, и те тут же расступились, освобождая путь, опуская головы, не глядя на него.

— Империя… — продолжил он, — не исчезла. Она просто ждёт, когда её придут и возьмут. Впрочем, теперь обстоятельства изменились.

Фларри нахмурилась, не сразу понимая, к чему он клонит.

— Я пересмотрел некоторые решения, — добавил он.

Теперь он всё же обернулся. Его взгляд был прямым, спокойным, почти… деловым.

— С этого момента с тобой будут обращаться… лучше.

— Лучше? — переспросила она, уже боясь представить, что это может значить из его уст.

Он кивнул.

— Ты всё ещё аликорн, — сказал он. — И у тебя есть то, что мне нужно. Я не ожидаю, что ты будешь мне помогать по доброй воле. Но это не повод обращаться с тобой как с грязью. Пусть ты больше не принцесса… это не лишает тебя статуса.

Фларри шла рядом, пытаясь уложить услышанное.

— И что это значит?

— Личный шатёр. Лучшая еда. И служанка.

Фларри остановилась на секунду.

— Служанка?

Он кивнул, едва заметно усмехнувшись.

— Скорее… способ занять одну чрезмерно разговорчивую кобылу.

И словно по команде...

— О, это она?!

Сверху, почти с радостным визгом, спикировала знакомая фигура.

Иридисцент Глас приземлилась перед ними, едва не задевая крыльями проходящих пони, и сразу же приблизилась, заглядывая Фларри в лицо с тем же неподдельным интересом, что и раньше.

— Ты же она, да? — затараторила она. — Моя новая подруга? Это правда, что ты была принцессой? Аликорном? Хотя ты и сейчас аликорн, да? А это вообще как? Ты умеешь делать всё сразу? Магию, летать, и всё такое? Мы можем потом вместе полетать?

Фларри даже не сразу поняла, что происходит. Слова сыпались на неё, не оставляя пространства для ответа, и прежде чем она успела хоть что-то сказать, Иридисцент уже мягко, но настойчиво потянула её в сторону.

— Пойдём! Я тебе всё покажу!

Фларри бросила взгляд на Сомбру. Тот лишь чуть усмехнулся.

— Я решил сменить подход, — сказал он спокойно. — Вместо кнута… дать тебе пряник.

Он кивнул в сторону пегаски.

— Развлекайся.

И отвернулся, уже отдавая какие-то указания ближайшим солдатам. Фларри не успела ничего возразить. Её уже вели прочь.

Шатёр оказался больше, чем она ожидала.

Он стоял чуть в стороне от основной массы лагеря, окружённый охраной, и ткань его была плотной, тёмной, но внутри… было тепло, мягко, почти уютно. Пол устилали шкуры, в центре стояло широкое ложе, куда более удобное, чем всё, что она видела за последние дни, а рядом был аккуратно расставлен поднос с едой.

Фларри замерла на пороге.

— Ну? — Иридисцент уже кружила внутри, словно это было её собственное пространство. — Как тебе? Неплохо, да?

Фларри медленно вошла. Её взгляд скользнул по еде. А затем она заметила бутылку с тёмным стеклом, содержащее алую жидкость внутри.

— Это что? — спросила она, не отрывая взгляда.

Иридисцент проследила за её взглядом и тут же расплылась в улыбке.

— О, это? Это вино.

Она подошла ближе, взяла бутылку, покрутила её в копытах.

— Классика. Обязательный атрибут высшего класса.

Фларри нахмурилась.

— Я… никогда не пила.

Иридисцент замерла. Затем медленно повернула голову к ней.

— Серьёзно?

Она прищурилась.

— Как ты вообще жила ранее?

Фларри чуть смутилась.

— Мне не разрешали.

Иридисцент рассмеялась.

— Ну ты и ребёнок.

Она быстро нашла кубок, налила немного и протянула ей.

— Давай исправим это.

Фларри осторожно взяла его. Она смотрела на жидкость, как на что-то неизвестное, почти опасное, и на секунду внутри всплыло старое, давно знакомое чувство — нельзя.

Она хорошая кобылка.

Она знает правила.

Она не делает такого.

Но это было… раньше.

Сейчас...

Она медленно поднесла кубок к губам. Сделала маленький глоток.

Задержала.

Попробовала.

И тут же выплюнула.

— Фу...

Иридисцент расхохоталась.

— Да не так!

Она махнула копытом.

— Это не пробуют! Это глотают!

Фларри кашлянула, вытирая губы.

— Это ужасно!

— Потому что ты его жуёшь, — отмахнулась та. — Давай ещё раз.

Фларри посмотрела на кубок.

Затем — на неё.

И, с явным сомнением, снова поднесла его.

На этот раз — не задерживая.

Просто проглотила.

Жидкость обожгла горло. Но через секунду…Что-то изменилось.

Фларри медленно выдохнула.

И на мгновение ей показалось, что напряжение, которое сжимало её всё это время… чуть ослабло. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно, чтобы она не сразу отодвинула кубок.

Сначала она пила с осторожностью.

Каждый глоток давался с усилием, с тем внутренним сопротивлением, которое не исчезает сразу, даже если правила, на которых оно держалось, давно перестали иметь силу.

Но тепло делало своё дело.

Сначала оно было поверхностным — просто лёгкая расслабленность в плечах, в дыхании, в мыслях, которые перестали цепляться друг за друга с прежней судорожной настойчивостью. Кубок в её копытах уже не казался таким тяжёлым.

И слова стали идти легче.

— Почему… — она чуть прищурилась, глядя на Иридисцент поверх края кубка, — ты не под его контролем?

Пегаска сидела напротив, устроившись свободно, почти развалившись, и крутила в копытах пустой кубок.

— И почему ты вообще… служишь ему?

Иридисцент пожала плечами, будто вопрос был самым обычным.

— Потому что у меня есть выбор, — ответила она просто. — И если выбирать между ним и Кризалис…

Она скривилась.

— Я выбираю его.

Фларри тихо хмыкнула.

— Он не такой плохой, как кажется, — добавила пегаска, чуть наклонив голову. — Он вытащил меня из лап чейнджлингов. И, насколько я поняла… он правда хочет вернуть Империю.

Фларри медленно покрутила кубок и сделала новый глоток.

— Вернуть… — повторила она тихо, затем усмехнулась. — Для себя.

Она подняла взгляд.

— А ты… — её губы чуть тронула усталая, колкая улыбка, — просто прихлебатель который хочет урвать свой кусок власти, если у него всё получится.

Иридисцент замерла. Её лицо на мгновение изменилось, в нём мелькнуло что-то похожее на обиду, и она чуть отвернулась.

— Не всем повезло родиться бессмертным аликорном в королевской семье, — сказала она тише.

Фларри сразу опустила взгляд.

— Прости, — произнесла она без колебаний. — Я…

Она не закончила.

Но этого оказалось достаточно.

Пегаска махнула копытом, словно отгоняя неприятное ощущение, и её привычная, лёгкая живость вернулась почти мгновенно.

— Да брось, — сказала она уже с улыбкой. — Не бери в голову.

Она снова потянулась за бутылкой.

— Все ему говорят, что ничего не выйдет.

Она налила себе ещё.

— Но если я что и поняла…

Она прищурилась, глядя в сторону выхода, словно могла видеть его сквозь ткань шатра.

— Так это то, что он… полон сюрпризов. Кстати… — Иридисцент вдруг снова оживилась, наклоняясь ближе. — А почему ты выглядишь… не так?

Фларри нахмурилась.

— В смысле?

— Ну… — пегаска замялась, подбирая слова, — я видела тебя… ну, раньше. На картинках. На фотографиях. Ты была… другой.

Фларри отвела взгляд.

— Я сама не знаю, — тихо ответила она. Он… что-то сделал.

Она сделала ещё глоток.

— Или… не он. Я… — она замялась, затем всё же продолжила, — я видела сон. Странный. Как будто я была… не собой. В чужой шкуре, кажется... в далёком прошлом. Я видела… что он сделал.

Иридисцент поморщилась.

— Это… жутко, — сказала она честно. — Это вообще нормально для аликорнов?

Фларри медленно покачала головой.

— Я не понимаю, — ответила она.

Разговор постепенно сместился. Словно они обе, не сговариваясь, решили отойти от темы, которая становилась слишком тяжёлой.

Иридисцент начала рассказывать о себе.

О приюте.

О холодных ночах.

О том, как она училась выживать, продавая рисунки, стихи, любые мелочи, которые могли хоть что-то стоить. О том, как однажды её почти избили за попытку продать картину не тому покупателю, о том, как она научилась быстро говорить, чтобы её слушали, и ещё быстрее убегать, если не слушали.

Постепенно Фларри устроилась глубже на ложе, поджав под себя ноги, затем расправила крылья и медленно закрылась ими, как куполом, создавая вокруг себя замкнутое пространство. Перья тихо ложились на шкуры. Она свернулась, почти как птица, зажав кубок в копытах, и позволила себе просто… слушать.

— Я хочу быть полезной, — говорила Иридисцент, не замолкая. — Когда он всё вернёт… я хочу отвечать за связи с общественностью.

Фларри тихо усмехнулась из-под крыльев.

— Ему это не нужно, — сказала она. — Он держит всех под чарами.

Пегаска фыркнула.

— Пока да. Но рано или поздно он поймёт, что мнение пони… важно.

Она посмотрела на Фларри.

— Особенно тех, кто помнит его как монстра, который сдирал шкуры с их жеребят.

Фларри вздохнула.

— Он и есть монстр, — сказала она. — Просто ещё один безумный тиран. Я здесь... только потому что ненавижу их больше.

Иридисцент нахмурилась.

— Из-за чейнджлингов?

Аликорн кивнула.

— Они убили мою семью. Сломали всё, что было. И теперь… — её губы скривились, — ведут себя в моей стране так, будто это их дом. Как будто им можно всё.

Её крылья дрогнули.

— Они… — она выдохнула сквозь зубы, — просто насекомые. Которых нужно давить.

Слова повисли в воздухе и в тот же момент из пола, прямо между ними, с сухим треском, проросли чёрные кристаллы.

Фларри замерла. Как будто только сейчас поняла, что происходит. Её дыхание сбилось.

— Я…

Она резко отшатнулась.

— Я не хотела…

Она посмотрела на них. Затем — на Иридисцент.

И ожидала страха, паники, отвращения. Но вместо этого...

— Ого.

Пегаска наклонилась ближе. Её глаза загорелись.

— Это ты сделала?

Она протянула копыто, почти касаясь кристалла.

— Они… настоящие?

Фларри моргнула.

— Я…

— Подожди, — перебила её Иридисцент, уже полностью увлечённая. — С ними же можно столько всего придумать!

Она начала говорить быстрее.

— Их можно использовать как декорации, как оружие, как… я не знаю, стройматериалы!

Она рассмеялась.

— Это же круто!

Кристаллы медленно тянулись вверх, словно живые, подчиняясь не столько движению её копыт, сколько внутреннему, едва осознаваемому импульсу. Фларри не сразу заметила, что начала управлять ими — сначала это были лишь случайные всплески, неуклюжие, опасные, но теперь линии стали ровнее, формы — чище, и острые грани складывались в нечто почти… изящное.

Она чуть повернула копыто.

И один из кристаллов, до этого торчавший угловато и грубо, плавно изменил форму, вытянулся, стал тоньше, аккуратнее, словно кто-то невидимый проводил по нему инструментом.

Иридисцент смотрела, не моргая.

— Это… — выдохнула она, — это же…

Она подняла взгляд на Фларри, и в её глазах не было ни страха, ни осторожности — только чистое, детское восхищение.

— Ты, ты прямо как он.

Фларри замерла, кристалл дрогнул.

— Не сравнивай меня с ним, — резко сказала она.

В её голосе вспыхнуло раздражение, почти обида, и тонкая, выстроенная форма тут же исказилась, пошла трещинами, словно отразив её состояние.

Иридисцент моргнула.

— А что такого? — искренне удивилась она. — Ты делаешь то же самое.

— Это не одно и то же.

— Почему?

Пегаска наклонила голову, всматриваясь в неё с тем же упрямым непониманием, которое делало её вопросы опаснее, чем любая агрессия.

— Ты не хочешь даже… временно с ним договориться?

Фларри вскинула взгляд.

— Договориться?

— Ну да, — спокойно ответила Иридисцент. — Пока всё это не закончится.

Она пожала плечами.

— Я вообще-то должна кое-что сделать.

Фларри напряглась.

— Что?

Пегаска замялась на секунду, но затем всё же сказала:

— Он приказал мне… распространить информацию среди пони. О том, что именно ты его освободила. Что бы натравить на тебя тех, кто ещё был верен твоей семье… Я… пока не сделала этого, — добавила она, глядя прямо на Фларри. — Хотела сначала поговорить с тобой.

Фларри тихо выдохнула.

— Конечно, — сказала она с горькой усмешкой. — Очернить меня он будет рад.

Иридисцент прищурилась.

— Но ведь это правда?

Фларри отвернулась.

— У меня не было выбора. И вообще… — добавила она, — хватит его оправдывать. Он меня поработил.

Иридисцент подняла бровь.

— Правда?

Она обвела взглядом шатёр.

— Что-то не похоже. Ты сейчас в лучших условиях во всём лагере. Возможно… даже лучше, чем он сам.

Фларри стиснула зубы.

— Он говорил что хочет выдать меня замуж, — сказала она.

Слова прозвучали почти с отвращением.

— За какого-то короля за океаном.

Иридисцент моргнула.

— То есть… — она чуть наклонила голову, — стать правительницей другой страны? Жить в роскоши. В безопасности. Подальше от всего этого.

Она оглянулась на стены шатра, будто указывая на весь мир за ними.

— И это плохо?

Фларри резко вскинула голову.

— Это неправильно!

Её голос дрогнул.

— А как же… любовь?

Иридисцент глубоко вдохнула.

— Ты когда-нибудь голодала? — спросила она спокойно.

Фларри замерла.

— По-настоящему? До того, как сбежала.

Пегаска не отвела взгляда.

— Я — да.

Она пожала плечами.

— Часто. Ты даже не представляешь, каково это — быть обычной смертной.

Фларри попыталась что-то сказать. Открыла рот но слова не пришли.

— Он относится к тебе… — продолжила Иридисцент, — лучше, чем мог бы.

Она чуть наклонилась ближе.

— Особенно если учитывать, что ты была его врагом.

Фларри вдохнула. Мысли не складывались в аргументы. Она сжала кубок, затем отпустила. И просто… упала назад, на ложе.

— Это… слишком сложно, — выдохнула она, закрывая глаза.

Крылья чуть сдвинулись, укрывая её, как раньше. Иридисцент смотрела на неё несколько секунд.

Затем тихо хмыкнула.

— На самом деле всё довольно просто, — сказала она.

Она откинулась назад, упираясь в копыта.

— Пока есть враг… вы на одной стороне. Не так ли?

— Возможно…

Она опустила голову.

— Мне… не стоит жаловаться.

Её голос стал тише.

— Я давно не жила… так.

И это было правдой. Как бы она ни хотела это отрицать. Иридисцент улыбнулась.

— Тогда начни с простого. Поговори с ним.

Фларри нахмурилась.

— Сомбра не похож на того, с кем можно договориться.

Пегаска пожала плечами.

— А ты попробуй.

Она указала копытом на неё.

— Твои силы. Эти сны. Всё это.

Она улыбнулась шире.

— Кто, если не он, знает, что с тобой происходит?

Фларри молчала.

— Я уверена, — добавила Иридисцент, — он пойдёт на компромисс. Даже если вы друг друга терпеть не можете.

— Я не хочу с ним говорить.

— Совсем?

Фларри медленно убрала крыло с лица, открывая взгляд.

— Я уже поняла, кто он такой. Он сломал мне крылья. Просто… — она чуть сжала зубы, — чтобы я продолжала тренироваться. Не потому что это было необходимо, а потому что мог.

Иридисцент не перебила. Она лишь чуть подалась вперёд, опираясь на копыта, и какое-то время просто смотрела на неё, будто взвешивая слова.

— Возможно, — сказала она наконец, — он действительно такой. Но это не меняет того, что будет, если он проиграет.

Фларри нахмурилась.

— Думаешь, мне станет хуже, чем сейчас?

Пегаска спокойно выдержала её взгляд.

— Да.

Ответ был слишком быстрым.

— Потому что ты уже связана с ним.

Она кивнула в сторону выхода, туда, где за пределами шатра тянулся лагерь, полный чужих голосов, чужих взглядов, чужих решений.

— Даже если ты этого не хочешь.

Фларри отвела глаза.

— И потом… — продолжила Иридисцент, уже мягче, — он относится к тебе не как к пленнице.

Она чуть улыбнулась.

— Скорее как к… капризной аристократке, которая доставляет ему проблемы. Меня бы это… — пегаска пожала плечами, — как минимум убедило попробовать. Дать ему шанс.

Фларри снова посмотрела на кубок. Покрутила его в копытах. Сделала ещё глоток, уже почти не морщась.

— Я… ладно, — выдохнула она наконец.

Слово прозвучало почти неразборчиво.

— Я попробую.

Она сказала это не глядя на Иридисцент. Пегаска улыбнулась.

Фларри медленно поднялась. Крылья расправились, затем снова сложились, и она на секунду замерла, будто собираясь с силами, прежде чем сделать первый шаг. Но когда она откинула полог и вышла наружу, холод сразу ударил в лицо.

Голоса, шаги, металлический звон, отдалённые команды — всё это сливалось в плотный, непрерывный фон, в котором каждый был занят своим делом и в котором ей предстояло найти его. Аликорн на секунду задержалась у входа. Повозки стояли вперемешку с палатками, тропинки между ними образовывались сами собой, вытоптанные копытами, и каждый шаг сопровождался шумом.

Она не знала, куда именно идёт, но упрямо двигалась вперёд. Она едва не врезалась в фигуру спереди. Тяжёлый силуэт возник слишком внезапно, заслонив проход, и Фларри резко остановилась, едва удержав равновесие. Перед ней стоял чейнджлинг в полной броне, его тёмная, сегментированная поверхность тускло отражала свет, а в узких прорезях шлема светились глаза, лишённые выражения.

Фларри сглотнула.

— Где… — её голос на секунду дрогнул, но она быстро взяла себя в копыта, — где король?

Чейнджлинг лишь медленно поднял копыто и указал в сторону окраины лагеря. Туда, где палатки редели, уступая место открытому пространству. Фларри кивнула, даже не уверенная, что он это заметил, и двинулась дальше. Чем дальше она шла, тем тише становилось. Шум лагеря отступал, растворяясь в расстоянии, пока не остался лишь приглушённым фоном, и впереди открылась широкая снежная поляна, ровная, почти пустая, как будто специально оставленная нетронутой.

И он стоял там. Сначала она не поняла, что именно видит. Затем взгляд сфокусировался.

И её едва не вывернуло.

На столу лежало тело чейнджлинга.

Безжизненное, уже начавшее терять форму, и Сомбра стоял над ним, спокойно, почти буднично, разделывая тушу, словно это было нечто обыденное, лишённое всякого значения. Фларри резко отвела взгляд. Сжала зубы, сделала вдох. Холодный воздух обжёг горло, помогая удержать себя от того, чтобы потерять контроль.

Фларри осторожно подошла ближе. Лишь когда она оказалась достаточно близко, его взгляд скользнул в её сторону, быстрый, без выражения, и он тихо хмыкнул.

— Не ожидал тебя здесь увидеть.

— У меня… — она сглотнула, стараясь не смотреть в сторону тела, — есть вопросы.

Он не ответил.

— О снах, — продолжила она, чуть тише. — О том, что происходит. И… о кристаллах, которые появляются из-за моей магии.

Он коротко кивнул, будто это не было новостью.

— Твои силы будут расти, — сказал он спокойно. — Пока не достигнут уровня, при котором ты сможешь делать примерно всё тоже самое, что и я.

Фларри нахмурилась.

— А сны?

Он чуть наклонил голову, словно этот вопрос интересовал его меньше всего.

— Очевидно, мои воспоминания, — ответил он. — Из прошлого. Побочный эффект.

— Какой эффект?

— Я влил тебе свою кровь.

Слова прозвучали так же спокойно, как всё, что он говорил до этого.

— Ты… что?

В её тоне появилось возмущение, смешанное с растерянностью.

Он устало вздохнул.

— Ты ведь научилась стрелять, — сказал он, словно меняя тему.

Фларри моргнула.

— А?

— Винтовка, — уточнил он. — Ты уже держала её в копытах.

Она не сразу поняла, к чему он ведёт.

— Да, но…

— Значит, настало время для тренировки.

Фларри сделала шаг назад.

— Я не...

— Это не вопрос.

Он не повысил голос. Но в этих словах не было ни малейшего пространства для отказа.

Фларри сглотнула.

Он протянул ей винтовку.

— Я… — начала она, но слова снова запутались, — я не была готова к этому.

— Не переживай. Цель будет достаточно большой.

Фларри не сразу поняла, что он имеет в виду. Её копыта всё ещё сжимали винтовку, но хват был неуверенным, и она только собиралась что-то сказать, когда он, даже не поворачивая головы, бросил через плечо:

— Ты, тридцать шагов вперёд.

Один из ближайших солдат вышел из лагеря. Тяжёлая броня тихо звякнула, когда он сделал шаг вперёд и остановился посреди поляны, прямо напротив неё.

Фларри моргнула. Осознание пришло резко, болезненно, как удар.

— Нет.

Слово вырвалось раньше, чем она успела подумать. Она опустила винтовку.

— Нет, это… — дыхание сбилось, — это безумие.

Единорог вздохнул и подошёл к ней сзади. Его копыта легли поверх её. Холодные и липкие. Фларри вздрогнула. Поздно поняв, что кровь, оставшаяся на его шерсти после разделки тела, теперь размазывается по её собственным ногам, пачкая светлый мех тёмными, почти чёрными разводами. Она дёрнулась, но он удержал её.

— Подними.

Её копыта дрогнули.

Он направил их вверх, выравнивая ствол.

— Тебе пора повзрослеть, — сказал он тихо, почти ровно, будто объяснял что-то очевидное. — Когда придёт время стрелять в живую цель, ты не должна колебаться.

— Я не буду!

Её голос сорвался.

— Пожалуйста! Не заставляй меня;

Слова путались, ломались, превращались в беспомощный поток. Но он не остановился, и выстрел прозвучал. Фларри зажмурилась, внутри всё сжалось. На долю секунды она была уверена, что услышит звук падения тела. Но его не было. Она открыла глаза. Пуля, уже деформированная, словно сплющенная невидимой силой, медленно упала в снег перед солдатом, оставив за собой лишь короткий, едва заметный след. Вокруг него мерцал полупрозрачный, куполообразный щит. Слабое красное свечение проходило по его поверхности, как рябь по воде.

— Что… — она вытерла морду тыльной стороной копыта, размазывая влагу и кровь, — что это было?

Сомбра отпустил её, и сделал шаг вперёд. На его губах появилась лёгкая, едва заметная усмешка. Он подошёл к солдату и коротким движением снял с его груди пластину, встроенную в доспех, небольшую, тёмную, с прожилками, в которых пульсировал слабый красный свет.

— Кристальные щиты, — сказал он, поворачивая её в копытах. — Оказавшись в новой эпохе, я вынужден искать новые решения. Теперь, я убедился что он работает как нужно.

— Ты… — она сглотнула, — ты даже не был уверен, что это сработает?

Он не ответил, и даже не посмотрел на неё. Вместо этого, протянул ей пластину.

— Возьми.

Она не сразу поняла, что он имеет в виду.

— Это… мне?

— Подарок, — коротко ответил он. — К сожалению, моих ресурсов недостаточно, чтобы снабдить всех.

— Когда… когда ты успел это сделать?

Он чуть повернул голову.

— Это не всё.

Его рог коротко вспыхнул. Из стороны, словно притянутая невидимой силой, к нему скользнула винтовка.

Но не такая, как у неё.

Эта выглядела иначе.

Её корпус был частично заменён кристаллом, тёмным, с глубокими прожилками, и сама конструкция казалась… чуждой, как будто оружие было не создано, а выращено.

Он взял её уверенно.

— Изучая образцы, — сказал он, — я пришёл к выводу, что используемые вами кристаллические боеприпасы можно улучшить.

Он чуть наклонил голову.

— Мои кристаллы… более энергоёмкие.

Он поднял винтовку, прицелился в сторону леса. Фларри даже не успела ничего сказать. Выстрел прозвучал, но не так, как раньше.

Не сухой хлопок. А глухой, нарастающий гул, который в следующую секунду разорвался взрывом. Пламя вспыхнуло среди деревьев. Огонь прошёлся по роще, как волна, пожирая снег, кору, ветви, оставляя за собой лишь чёрные силуэты.

— Как… — она прошептала, не отрывая взгляда, — ты…

Она не закончила. Потому что ответа у неё не было. И, судя по выражению его лица, он не считал нужным его давать. Он опустил винтовку без всякой торжественности, будто только что продемонстрировал нечто обыденное, не стоящее особого внимания, и, развернувшись, медленно отошёл к грубому столу, на котором всё ещё лежала разделанная туша.

Сомбра опёрся спиной о край стола, скрестив копыта, и на секунду прикрыл глаза, как будто позволил себе короткую передышку.

— Удача, — сказал он негромко, — в последнее время на моей стороне.

Фларри стояла чуть в стороне, всё ещё сжимая винтовку, и не сразу поняла, что он обращается к ней, а не просто проговаривает мысли вслух.

Он продолжил, не меняя интонации, словно перечислял сухие факты:

— Моё возвращение. Гарнизон чейнджлингов, который я уничтожил, прежде чем они успели организоваться. То, что уцелевшие не смогли уйти по воздуху. Бури, которые замели следы и не позволили им отправить сюда кого-то.

Он чуть повернул голову, глядя в сторону горящего леса, где пламя всё ещё пожирало остатки рощи.

— Десятки моментов, — добавил он, — где всё могло пойти иначе. И тем не менее, — он снова посмотрел на неё, — я здесь.

Фларри вздохнула, чувствуя, как усталость и напряжение снова возвращаются, наваливаясь на плечи тяжёлым, вязким грузом.

— Какое будущее ты мне уготовил?

На секунду задумался, словно оценивая, насколько ей вообще стоит знать ответ.

— Завтра, — сказал он наконец, — мы выступаем. Ты пойдёшь в последнем эшелоне. Там безопаснее всего.

Фларри нахмурилась.

— И ты называешь это безопасностью?

Он проигнорировал оттенок её голоса.

— Все считают, что я идиот, — продолжил он. — Или самоубийца. Но они судят поспешно, не учитывая моего опыта. Всё решится быстро. К закату завтрашнего дня.

Он чуть кивнул в сторону горизонта, где за снежной равниной скрывались чужие земли.

— Городок Рейнбоу Фолс перейдёт под мой контроль. И это станет началом битвы за Империю.

Фларри медленно опустила взгляд на винтовку. Её копыта всё ещё дрожали.

— И я… — она сглотнула, — я играю в этом роль?

— Ключевую.

Она подняла глаза.

— Какую?

Он чуть качнул головой.

— До завтрашнего дня это всё равно не имеет значения. Обсуждать будущее сейчас… бессмысленно, если мы всё равно все умрём.

Фларри сжала зубы.

— Тогда зачем… — она чуть повела копытом в сторону сгоревшего леса, — ты всё это мне показал?

— Чтобы ты не строила иллюзий, как многие другие, и не совершала глупостей.

Фларри медленно выдохнула.

— Ты правда думаешь, что это меня остановит?

Он чуть усмехнулся.

— Нет. Но, возможно, заставит подумать.

Он оттолкнулся от стола и сделал шаг вперёд.

— Ты получишь достойную жизнь, — сказал он, почти не повышая голоса. — Если хотя бы попытаешься быть мне верной. У меня нет с тобой личных счётов.

И это было сказано так, будто это само по себе уже было… уступкой.

Он отвернулся, разговор был закончен.

— Иди отдохни. Завтра тебе понадобятся силы.

Она уже собиралась развернуться, когда он вдруг остановился. Чуть приподнял голову, словно прислушался. Затем тихо хмыкнул.

— И не налегай на вино.

Фларри замерла, и медленно обернулась.

— Что?

Он даже не посмотрел на неё.

— Рекомендую оставаться в трезвом состоянии.

Фларри почувствовала, как тепло резко прилило к щекам.

— Я…

Она не договорила, стыд смешался с раздражением.

— Откуда ты вообще...

Он наконец повернул к ней голову. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на насмешку.

— Ты пахнешь.