Принцесса Твайлайт Спаркл и Розовая Пони-Панталона-Палууза

ТРУСИКИ!

Как оказалось, ходить на свидания со своими друзьями ничем не отличалось от того, чтобы просто проводить с ними время, а именно этим Твайлайт Спаркл и так любила заниматься, и она не понимала, в чём вообще был весь этот шум и почему свидания считались такими важными. Вернувшись с Фестиваля Дружбы в Эпплузе, Твайлайт Спаркл сходила на три, да, три свидания, и теперь она уже не была уверена, в чём тут большая разница и почему она избегала этого столько лет. Тусоваться с друзьями теперь просто называлось по-другому — свидания.

Она сходила на пробное свидание с Пинки, и всё прошло просто великолепно. Пинки тяжело переживала время после фестиваля, но свидание, казалось, здорово её взбодрило, и она была своей обычной, подпрыгивающей собой — по крайней мере, во время свидания. Второе пробное свидание было с Рейнбоу Дэш, и они вместе отправились в поход. Только вдвоём. Не было никакой измеримой, заметной разницы между свиданием и обычным совместным времяпрепровождением. Она и Рейнбоу не спали всю ночь, хихикая друг с другом в своей палатке. Третье свидание снова было с Пинки Пай, и на этот раз они сходили в кино — чем Твайлайт и Пинки занимались уже много-много раз в прошлом.

Раздувать из свиданий целую проблему — это просто делать из мухи слона. Твайлайт, чувствуя лёгкое раздражение, начала думать о Кейденс как о принцессе очень вычурной, чрезмерно усложнённой дружбы. И всё же, при всей уверенности Твайлайт и при том, что она водила своих надёжных друзей на свидания, оставался ещё вопрос мистера Севильи Оранджа.

Она всё ещё так и не набралась смелости поговорить с ним, но надеялась сделать это в ближайшее время. Сегодня даже. Они с Пинки и Севилья должны были пойти куда-то вместе, и у Твайлайт было идеально спланированное свидание для них троих. Только Севилья пока не знал, что это свидание. В какой-то момент она собиралась ошарашить его этой новостью, а потом просто надеяться на лучшее.

Твайлайт была уверена, что всё сложится хорошо. Она была лучшей подругой Пинки, Пинки была её лучшей подругой, и они обе были лучшими подругами Севильи — что могло пойти не так? И всё же навязчивая тревога раздражала, и Твайлайт хотелось как-нибудь избавиться от этого мандража.

Я знаю совершенно точно, что всё совершенно в порядке, — сказала она себе, одновременно пытаясь вспомнить, когда она уже успокаивала себя этими же словами. Это ускользнуло из памяти, но она была уверена, что и тогда всё тоже было в порядке, даже если она не могла толком вспомнить обстоятельства.

Напевая себе под нос, розовая пони вприпрыжку вломилась в комнату с соблазнительным покачиванием, происходившим при каждом подпрыгивании. Твайлайт, с головой, кивающей вверх-вниз, начала понимать увлечение Сумака приятно пухленькими кобылками. Это была физика в движении, что было куда интереснее, чем поэзия в движении. Физика — универсальный язык, а значит, восхитительный прыжок Пинки Пай, заставлявший её упругую пухлость покачиваться и подрагивать, можно было обсуждать и разделять с любым пони, имеющим приличное образование, а вот поэзия… фу. Поэзия была субъективной и не имела базового словаря, закреплённого социальным контрактом и языковыми соглашениями.

Астрофизик и инженер-аэродинамик могли бы обсуждать упругую попку Пинки Пай, используя общий, понятный язык. Можно было говорить о чём угодно: о телах в движении, сохранении энергии, гидродинамике, импульсе… но стоит ввести в этот разговор поэта… Твайлайт содрогнулась при одной мысли об этом. Все эти цветистые, бесполезные слова, разбрасываемые направо и налево, со значениями, приписанными словам в зависимости от восприятия и точки зрения тех, кто их слышит.

Фу.

— Привет, Пинки.

— Хей! Твайлайт!

Твайлайт не была уверена, но грива Пинки выглядела особенно кудрявой, а это был хороший знак. Она была в хорошем настроении, и это придавало Твайлайт смелости. Это также порождало вопросы — например, почему кудри Пинки зависели от её настроения? Вопрос был восхитительный, но Твайлайт вовсе не спешила получить на него ответ.

— У меня запланирована весёлая вылазка, — сказала Твайлайт Пинки. — Я получила письмо от Сансет Шиммер, и она передала одну очень забавную идею, которую я хотела бы попробовать вместе с тобой.

— Как она? — спросила Пинки, подпрыгнув к креслу и усевшись.

— О, Сансет? С ней всё хорошо. Она очень счастлива. — Лицо Твайлайт сначала покраснело, а затем вспыхнуло. — Её отношения с Твайлайт по ту сторону зеркала развиваются. Эй, Пинки, а ты знала, что по ту сторону зеркала время течёт иначе?

— Ага!

— О. — Подняв копыто, Твайлайт потёрла шею, не зная, как ей относиться к тому, что Пинки знает о разнице во времени. — Ну, в общем, Сансет подкинула отличную идею. Они с Твайлайт любят выходить куда-нибудь и смотреть, как каждая из них примеряет красивые трусики, и они фотографируют друг друга. Сансет говорит, что это очень весело.

Глубоко вдохнув, Пинки распахнула голубые глаза, уши её насторожились, и тут она выпалила, дрожа в кресле:

— Это и правда звучит весело!

Подпрыгивая на месте, Пинки радовалась всего несколько секунд, прежде чем стала серьёзной и замерла.

— Подожди, а где мы будем примерять трусики здесь, в Эквестрии?

— В бутике Карусель. — Твайлайт изо всех сил попыталась сделать игривое подмигивание бровями, но получилось вовсе не игриво — она выглядела как законченная дуреха, и Пинки Пай начала хихикать и фыркать. — И я пригласила Севилью пойти с нами, потому что он обожает фотографировать. Будет здорово, и каждый сможет заняться тем, что ему нравится.

— О-о-о! — завизжала Пинки. — Это звучит весело, я не могу дождаться!

— Ну, Сансет Шиммер и моя зеркальная версия, похоже, очень любят этим заниматься. — Пока Твайлайт говорила, её шея нагрелась, а под крыльями зачесалось. Что-то в её фразе её смущало, но она никак не могла понять, что именно. — Сансет сказала, что они обе забиваются в примерочную кабинку, а потом носят только трусики и фотографируют друг друга. Правила кажутся довольно простыми. Мы и так уже голые, так что надеть трусики — не такое уж большое дело.

— У Мод целая коллекция трусиков, — сказала Пинки Пай, поглаживая подбородок. — У неё есть скучные трусики, клетчатые трусики, кружевные трусики, нарядные трусики и особые трусики, которые она надевает, когда хочет, чтобы Тарниш выдал свой паровой гудок. У неё несколько ящиков, набитых трусиками. Эй, Твайлайт, как думаешь, она знает что-то, чего не знаем мы?

— В смысле, Пинки?

Продолжая тереть подбородок, Пинки задумалась.

— Может, трусики — это супер-весело, а мы многое упускаем?

Задумчивое выражение Пинки оказалось заразительным и передалось Твайлайт. Теперь фиолетовая пони-принцесса тёрла подбородок копытом, поглядывая куда-то вверх, в никуда. Пара кобыл провела несколько долгих секунд, потирая подбородки и размышляя о потенциальных удовольствиях пони в трусиках — возможно, приплясывающих, подпрыгивающих, гарцующих, расхаживающих или, быть может, случайно играющих.

— Интересно, как бы выглядел твой папа в трусиках, — вслух заметила Пинки Пай, прерывая мысли Твайлайт.

Веко Твайлайт несколько раз дёрнулось, лицо обмякло, а затем комнату наполнил пронзительный вой. Пинки Пай, схватившись за своё пухлое брюшко, заревела от смеха, пока Твайлайт корчилась от отвращения, хватаясь за голову. В самый разгар ржания Пинки Пай хрюкнула, что вызвало новый взрыв смеха у розовой кобылы, а Твайлайт продолжала внутренне рушиться.

Севилья выглядел привлекательно в своей широкополой светло-зелёной фетровой шляпе. Твайлайт искренне позволила себе почувствовать удовлетворение от этой мысли. Он носил шляпу ровно, без задорного наклона, и Твайлайт обнаружила, что ей это нравится. На полях его шляпы можно было бы проверить уровень, настолько они были ровные — и это радовало её педантичную натуру. Годы работы с мелким шрифтом и проявкой фотографий не пощадили его глаза, поэтому ему приходилось носить толстые очки. Глаза Севильи были того же зелёного оттенка, что и у Эпплджек и Сумака, что заставляло Твайлайт задуматься о возможной родственной связи. Его жёлто-оранжевая шерсть сияла, можно сказать, “светом Кантерлота”, и ему это очень шло.

Позволить себе видеть его таким образом было приятно, и Твайлайт поняла, что в этом нет ничего плохого. Севилья был длинноногим, немного худощавым, и вырос с тех пор, как она впервые его встретила. Впервые, прогуливаясь с ним по дорожке, Твайлайт начала понимать, о чём так настойчиво говорила Рэрити. Севилья не был красивым, как принц Гослинг; на самом деле, земной пони был, скорее, его противоположностью. У него была обычная, но приятная внешность. Его грива была бледно-жёлтой с лёгким зелёным оттенком, что Твайлайт показалось странно привлекательным. Надо было вглядеться, чтобы это заметить. Он был скучным и обычным, вроде книги с простенькой обложкой, которую нужно открыть и прочитать несколько страниц, чтобы понять, о чём она.

— И как там обучение, Севилья? — спросила Пинки Пай, шагая рядом с ним.

— Я вижу конец пути, — ответил Севилья. — Скоро я стану доктором журналистики.

Сейчас не казалось подходящим моментом раскрывать Севилье, что это свидание. У Твайлайт сердце стучало, она чувствовала лёгкое волнение и растерянность. Она хотела что-то сказать, но что именно? Пинки Пай и Севилья, казалось, не испытывали ни малейших трудностей в разговоре, что неудивительно, учитывая, что они уже были близкими друзьями. Твайлайт поняла, что на самом деле не знает, насколько близки Пинки и Севилья.

Размышления об этом заставили Твайлайт почувствовать себя немного чужой, но она отказалась позволить этому испортить настроение. Она была полна решимости хорошо провести время на этом свидании со своими двумя друзьями. Пока что это походило на обычную дружескую прогулку, и Твайлайт обнадёживал тот факт, как легко ей удаётся это переживать.

Всё будет хорошо.

В бутике Карусель был кондиционер, что было замечательно. Там не было холодно, но было приятно прохладно, и Твайлайт знала почему. Это помогало продавать одежду, когда пони чувствовали себя комфортно, нося её. Рэрити заперла дверь за ними, как только они все вошли, и улыбнулась с какой-то многозначительной улыбкой. Твайлайт почувствовала, как у неё покраснели щёки, и не только они.

— Привет, мои дорогие, — сказала Рэрити голосом, похожим на медленный, изысканный протяжный говор. — Севилья… ты счастливчик. — Хихикая, она кокетливо улыбнулась ему, когда жеребец отшатнулся. Следуя за ним, она положила копыто ему на переднюю ногу, чтобы успокоить его. — Дорогой, ты знаешь, зачем ты здесь?

— Э-э, меня попросили сфотографировать, — ответил Севилья хриплым, но бархатистым баритоном.

— Да, дорогуша… фотографии. — Рэрити начала хихикать, и это заставило Севилью заикаться, не в силах произнести ни слова. Она воспользовалась своим преимуществом, ткнув Севилью копытом и хлопая ресницами. Повернув голову, она многозначительно и дразняще посмотрела на Твайлайт, ободряюще поглаживая Севилью.

Рэрити включила отопление? Твайлайт чувствовала, как пот выступает и увлажняет подкрылки. Ее грива начала прилипать к затылку. Пинки Пай убежала рассматривать роскошные платья, достойные принцесс, а Твайлайт обнаружила, что не может смотреть Рэрити в глаза.

— Хорошо, начнём торжество? — спросила Рэрити. Она вытянула губы в идеально отработанную, естественную гримасу и указала на табурет, инкрустированный золотой филигранью. — Он как раз подходящей высоты, чтобы вам было приятно на него смотреть. Я использую его, когда мы с Флаттершай проводим фотосессии. — Рэрити, немного помолчав, широко раскрыла рот и облизнула свои идеальные зубы оранжевым языком. — Должна признаться, я очень ждала этого и вернулась домой пораньше, чтобы просто побыть здесь.

— Так, э-э, чем мы будем заниматься? — спросил Севилья.

— Дорогуша, Пинки Пай собирается примерить трусики, а ты её сфотографируешь.

— Хм. — Севилья поднял ногу и начал потирать свой небритый подбородок, что привлекло внимание Твайлайт.

Ей хотелось узнать, каково это — чувствовать этот небритый подбородок, когда он трётся о неё. Сглотнув несколько раз, Твайлайт несколько раз попыталась заговорить:

— Да… трусики. Волнующе. Весело! — Глаза Твайлайт метались из стороны в сторону, потому что она не знала, что с ними делать в данный момент и на кого смотреть.

Закатив глаза, Рэрити фыркнула.

— Трусики, говоришь… Гусь меня убьёт, но у меня есть несколько компрометирующих фотографий, где он в трусиках, которые украл у Луны. — Севилья кивнул. — Я могу подойти к этому профессионально.

Твайлайт изо всех сил старалась сохранить приличия, но потерпела неудачу. Несколько фырканий указывали на нарушение, и в итоге она плюнула на Рэрити, разразившись звонким смехом. Хихикая, Рэрити наколдовала полотенце и начала вытирать лицо, пока Твайлайт смеялась до упаду. Закончив, Рэрити накинула полотенце на лицо Твайлайт, полностью закрыв её и ослепив.

— Эй! — крикнула Твайлайт из-под слюнявого полотенца.

Пока Твайлайт снимала полотенце с лица, Пинки Пай носилась по комнате, улыбаясь и радуясь, что окажется в центре внимания. Она подпрыгнула на стуле, стуча копытами, и приняла величественную позу, подняв одну переднюю ногу к туловищу. На мгновение что-то в Пинки захватило дух, и Твайлайт задумалась, почему не позволила себе испытать это раньше.

Было странно осознавать, что твоя подруга невероятно красива. Мысли в голове Твайлайт были захватывающими; она узнавала что-то новое, что-то чудесное, что-то, что изменит её жизнь. Повернув голову, она посмотрела на Севилью. Он был невзрачным, тихим, прилежным. Пинки была его полной противоположностью, и Твайлайт вдруг поняла, что хочет, нет, нуждается в обоих.

Эгоистка ли она? Она не знала. Она лесбиянка? Бисексуалка? Она не знала. Твайлайт не могла быть уверена, что её нынешние влечения вообще основаны на гендерной принадлежности, потому что и Севилья, и Пинки привлекали её своей сущностью и тем, что они для неё значили. Пинки была красива, и Твайлайт замечала, как её взгляд задерживается на ней, но это не было главной причиной её влечения.

Твайлайт так многого просто не понимала.

Полотенце было сложено и положено на спинку стула, так как Твайлайт не знала, что с ним делать. Через несколько секунд, когда она уже не смотрела, оно исчезло. Твайлайт завороженно смотрела на Пинки, ее выражение лица было задумчивым и немного мрачным. Увидев это, Рэрити подошла, чтобы помочь, потому что хотела, чтобы Твайлайт хорошо провела время.

— У меня довольно большой выбор трусиков, и я неплохо научилась их шить. В Понивилле есть пони, которые регулярно носят одежду, и трусики прекрасно справляются с поддержанием порядка. Пинки, дорогая, почему бы нам не начать с чего-нибудь кружевного?

— Звучит заманчиво! — сидя на своём пьедестале, Пинки Пай радостно воскликнула.

Рог Рэрити засиял, она подошла, чтобы помочь Пинки, и надела ярко-голубые кружевные трусики. Она натянула их сначала на правое заднее копыто Пинки, затем на левое, а потом подтянула вверх, пока розовая пони-тусовщица покачивала ягодицами, помогая ей. С щелчком резинки трусики встали на место, и Пинки Пай ахнула.

Она несколько раз повернулась на стуле, пытаясь изобразить модель, а затем решила задрать хвост и ткнуть своим хвостом прямо в лицо Твайлайт:

— Ну как тебе такой вид?

Твайлайт подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть, и Севилья сделал то же самое. Оба они почти уткнулись носами в ярко-голубые кружева, и на их лицах были одинаковые, задумчивые выражения. Их щеки почти соприкасались, когда они наклонились ближе, и Пинки встряхнула хвостом над их головами.

— Хм. — Глаза Севильи сузились, и он наклонил голову набок.

В какой-то момент он снял шляпу, но Твайлайт почему-то этого не заметила. Одно из ушей Севильи коснулось щеки Твайлайт, и она слегка вздрогнула, распушив перья. Заднее копыто Твайлайт затоптало по тонкому кафельному полу, а Пинки покачала ягодицами, чтобы лучше их продемонстрировать.

— Да, это трусики, — сказал Севилья совершенно будничным тоном.

— Не знаю, в чём тут привлекательность. — Твайлайт отвела голову, и теперь её нос был всего в десяти сантиметрах от неё, а не в пяти. — То есть, синий цвет выглядит красиво и хорошо контрастирует с розовым цветом Пинки… но… не знаю…

— Они как-то тесноваты. — Пинки встряхнула своим пушистым, закрученным хвостиком и поддразнила носик Севильи. — Перестань дышать на меня, щекотно!

— По ту сторону зеркала всё это делается ради забавы, — сказала Твайлайт, недоумевая, где же тут веселье. Она вздрогнула, когда её ослепила яркая вспышка света, а затем попыталась моргнуть, чтобы избавиться от ярких вспышек перед глазами после того, как Севилья без предупреждения сделал снимок.

Оттолкнув Твайлайт и Севилью в сторону, Рэрити подошла, чтобы помочь Пинки, и стянула с неё ярко-синие трусики, стягивая их с упругих, пышных, аппетитных ягодиц. Она ничего не сказала, но что-то в синем цвете делало её внушительные ягодицы немного слишком большими. С отработанным выражением лица она вытащила ярко-зелёные трусики, растянула их и надела на Пинки.

С громким щелчком резинки они скользнули на место, и Пинки Пай издала непристойный смешок. Эти были немного другими, немного уже, немного откровеннее. Севилья наклонился, чтобы лучше рассмотреть их, глядя сквозь свои бифокальные очки. На этих трусиках не было кружева, но на эластичной, облегающей ткани был захватывающий принт в виде листьев и лозы.

Взгляд Твайлайт остановился на крупе Пинки, а не на её восхитительных зелёных трусиках. Каково было бы слегка покусать этот круп, как это делали жеребцы в тех бульварных любовных романах, которые стояли на полке у Рэрити? Одна мысль об этом заставила уши Твайлайт гореть, а мышцы живота дрожать. Это было похоже на пушистый… пушистый… персик, да, именно так. Круп Пинки был покрыт приятным, манящим слоем пуха, совсем как спелый персик.

Думая о Сансет Шиммер, Твайлайт захотела обмахнуться крылом и задумалась, что же люди находят друг в друге. У людей не было крупов, поэтому, демонстрируя друг другу трусики, они наверняка на что-то смотрели. Но на что? Что могло быть таким интересным? Может, сами трусики? Пока что они не казались такими уж захватывающими.

— Дорогая, зелёный тебе совсем не идёт, — недовольно проныла Рэрити. Съёжившись, она принялась снимать эти отвратительные зелёные трусики, стараясь при этом не смотреть на них.

Севилья сфотографировал происходящее как раз в тот момент, когда с Пинки спускали трусики.

Напевая себе под нос, Рэрити взяла розовые трусики в горошек с кружевной отделкой. Она оттолкнула Твайлайт своим крупом, а затем надела трусики на Пинки, натянув их на задние ноги и на ее округлые, пушистые ягодицы. Пинки заерзала, когда ткань облегала ее формы, и Рэрити игриво шлепнула ее, отчего ее пухлые ягодицы задрожали.

Крылья Твайлайт со сверхзвуковым треском раскрылись, и она чуть не обезглавила Севилью и Рэрити. Севилья упал на пол, а Рэрити лишь пригнула голову. Раздался тихий шипящий звук, когда Твайлайт заглотила воздух сквозь стиснутые зубы. Сильная, мощная влага пропитала интимные места Твайлайт, и она знала, что если бы на ней были трусики, они бы сейчас были влажными.

Розовые трусики обладали какой-то магией и превратили ягодицы Пинки в нечто невероятное. Это было похоже на красиво украшенный торт, а с таким тортом пони могла сделать только одно. Твайлайт, всё ещё шипя и вдыхая воздух, почувствовала, как дрожат её крылья, переживая самое сильное чувство влечения в своей жизни, даже сильнее, чем тогда, когда она вошла в комнату и застала Гослинга и Селестию, которые красовались друг перед другом.

Её крылья оставались жёсткими в течение нескольких часов, и Луна лишь дразнила её.

— Кто-то поставил чайник? — спросила Рэрити, оглядываясь по сторонам и насторожив уши.

— Ese culo!^[1] — воскликнул Севилья, подражая ослиному акценту. — Magnífico!^[2];

Кивнув, Рэрити согласилась:

—  Слава аликорнам, мистер Оранж!

Твайлайт всё ещё шипела.

Слегка вздрогнув, Севилья поднялся на копыта, направил камеру и сделал снимок. Затем, обернувшись, он сфотографировал и Твайлайт, убедившись, что в кадр попала великолепная фигура Пинки Пай в трусиках. Рэрити, стоявшая неподалеку, выглядела забавно и прикрыла мордочку одним изящным копытцем.

— Знаете, это как раз то, что мне сейчас нужно… Мне нужно было почувствовать себя особенной. — Пинки встряхнула своим пушистым хвостом, сделав круговое движение, и пошевелила попой, отчего табурет, на котором она стояла, немного покачнулся. — Тарниш сказал, что моя самооценка сильно пострадала, и, полагаю, он это знает. Спасибо, что заставили меня почувствовать себя особенной, ребята.

Отпивая глоток воды, Твайлайт пыталась вернуть немного влаги зубам и дёснам. Крылья ныли, а корень хвоста сводило судорогой от того, что она так долго был напряжен. Пинки Пай позировала в розовых трусиках, а Севилья делал снимок, когда видел позу, которая ему нравилась. Твайлайт обнаружила, что ей это очень нравится и что она получает от этого удовольствие.

Пора было выложить всё как есть, и она решила не подбирать слова.

— Эй, Севилья, тебе нравится наше свидание?

Земной пони замер и не шевелился. Рэрити отпила чаю из изящной чайной чашки. Пинки Пай строила непристойные гримасы своему собственному заду в ближайшем зеркале и не обратила внимания на сказанное. Твайлайт, буквально секунду спустя, задумалась, не совершила ли она ужасную ошибку.

После того, что показалось часом, Севилья всё-таки смог что-то сказать.

— Свидание?

— Разве не весело? — спросила Пинки.

— Да. — Горло Твайлайт сжалось. — Свидание. Ты хорошо проводишь время? Я подумала, что это будет забавным первым свиданием для нас троих.

Севилья кашлянул.

— Мы с Севилья уже были на свидании, — сказала Пинки, всё ещё любуясь своим задом в трусиках в зеркале. — Оно было не таким весёлым, как это.

— Что? — Твайлайт почувствовала, как сердце пропустило удар, и, когда она посмотрела на Севилью, тот кивнул. — Эм… ты не против рассказать, что произошло?

— Ну, — начала Пинки Пай, — если вкратце, после Гранд Галопинг Гала мы с Севильей оказались наедине. — Пинки повернулась к Твайлайт, и лицо у неё стало серьёзным. Она взглянула на Севилью, словно прося разрешения, и, когда он кивнул, продолжила: — Мне было одиноко, и ему было одиноко, я была пьяна, и он был пьян, и я хотела, чтобы рядом был Чиз, а Севилья хотел, чтобы ты наконец его заметила…

— Подожди, что? — Твайлайт чуть не захлебнулась собственным резким вдохом, и её уши насторожились, когда Рэрити отпила ещё чаю.

— Ну, это было примерно… два года назад? — Пинки снова взглянула на Севилью, и он кивнул. — У нас случилось пьяное падение в объятия друг друга. Хотела бы я тогда знать правило Дэши Г.З.О.У.. В целом было приятно, наверное. — Она всхлипнула, и её уши поникли. — Мы оба хотели быть с кем-то другим, но нам было хорошо, и я не думаю, что кто-то из нас по‑настоящему жалеет о том, что мы сделали. Просто было приятно, понимаешь?

Фыркнув от недоверия, Твайлайт хотела узнать только одно.

— Я что, единственная из нас девственница? Все мои друзья уже занимались сексом, а я об этом просто не знаю?

Поднеся мордочку к чашке, Рэрити кивнула.

— Даже Флаттершай? — пискнула Твайлайт в неверии.

Рэрити несколько долгих мгновений оставалась неподвижной, а затем медленно, почти незаметно кивнула.

Задние ноги Твайлайт подкосились, и она плюхнулась на пол с глухим стуком. Она подняла взгляд на Пинки, несколько раз моргнула, когда зрение затуманилось слезами, а затем посмотрела на Севилью. Он отвернулся, и Твайлайт хотелось, чтобы он этого не делал. Это было неловко, невыносимо, и мысль о том, что на неё даже не могут смотреть, почему‑то делала всё ещё хуже.

— Мы поговорили об этом, Твайлайт, утром. — Голос Пинки был мягким, а её голубые глаза блестели от влаги. — Я сказала ему не сдаваться, что ты со временем поймёшь, и что между вами всё может сложиться.

— Я настолько непонятливая? — вскрикнула Твайлайт.

— Да, Твайлайт, — честно ответила Пинки.

— И вы вдвоём просто… просто… сделали это друг с другом? — Твайлайт запнулась, и её грудь теперь дёргалась.

— Нам обоим было одиноко, Твайлайт, и мы пытались помочь друг другу почувствовать себя лучше, как это делают друзья. Мы поняли, что это была ошибка, но наша дружба это пережила. На самом деле, думаю, мы стали ближе из‑за этого. — Пинки Пай посмотрела на Севилью, затем снова на Твайлайт. — Я выкрикнула имя другого пони, и он тоже. Мы обнажили друг перед другом свои души, было немного слёз, а потом, довольно долго, мы проводили много времени вместе, разговаривая и утешая друг друга. Я убедила его, что у него всё ещё есть шанс с тобой, а он убедил меня, что у меня есть всё необходимое, чтобы Чиз остепенился.

— Один из нас был неправ, — пробормотал Севилья, глядя в пол.

— Почему ты так заинтересован и зациклен на ботанке‑девственнице, которая ничего не замечает? — потребовала Твайлайт, колеблясь между гневом, шоком и неверием, глядя на Севилью.

— Все твои друзья, все до одного, говорили мне, что ты придёшь к этому, если я буду терпелив, — ответил Севилья. — Принцесса Селестия даже однажды отвела меня в сторону и долго‑долго со мной разговаривала, сказав, что придёт день, когда Твайлайт Спаркл решит, что пора исследовать высшие эшелоны дружбы. Она сказала, что если я подожду, моё терпение будет вознаграждено.

— Так пока ты ждал, ты пошёл и лопнул шарик Пинки! — огрызнулась Твайлайт, не зная, что ещё сказать.

— Эм, Севилья не лопал мой шарик. — Глаза Пинки Пай забегали, уши поднялись, опустились, снова поднялись, а затем повернулись. — Я, э‑э, вроде как тусовалась с Дэши после того, как она стала Вандерболтом…

— Уф, серьёзно? — Твайлайт скривилась, чувствуя, как её мир рушится.

— Твайлайт, дорогая, будь осторожна. Пони занимаются сексом. Это то, что мы делаем. Некоторые из нас — сексуальные существа, и у тебя нет права судить. Даже те из нас, кто хранит верность чувствам к кому‑то другому, иногда нуждаются в разрядке. Секс случается, дорогая. Будь очень, очень осторожна и не суди. — Рэрити бросила на Твайлайт твёрдый, но заботливый взгляд, вдыхая пар от своей чашки.

— Ты права. — Склоняя шею в поражении, Твайлайт просто сидела, не зная, что ещё сказать. Она пыхтела, надувала щёки, а затем выпалила: — Ну и первое свидание получилось.

— Ладно. — Севилья замахал копытом в отчаянном жесте. — Это свидание окончено. Всё. Твайлайт Спаркл, ты пойдёшь со мной на свидание?

— Прямо сейчас? — спросила Твайлайт.

— Да, прямо сейчас, — ответил Севилья. — И, Пинки, мне было бы спокойнее, если бы ты пошла с нами.

— Я в деле, но я выхожу в этих трусиках! — Пинки вильнула хвостом и ещё раз посмотрела на себя в зеркало от пола до потолка. — У меня фантастическая попка, ты знала об этом, Рэрити?

Моргнув, Твайлайт с немалым удивлением обнаружила, что у неё хватает смелости продолжать — и желания тоже. Рэрити была права: у неё не было права судить пони из‑за собственной непонятливости. Она сделала ещё один столь необходимый глоток воды и подумала о своей наставнице, принцессе Селестии. Твайлайт решила на месте, что у неё есть ещё одно письмо о дружбе, которое нужно написать, важное, и задумалась, что подумает или скажет принцесса, когда увидит его.

— Я с радостью пойду с тобой, Севилья, — сказала Твайлайт хриплым голосом. — И я думаю, будет здорово, если Пинки пойдёт с нами. Может, мы сходим куда‑нибудь и поговорим за кофе или чаем. — Она одарила своих спутников самой лучшей и смелой улыбкой и была рада, что Севилья снова смотрит на неё.

— Прежде чем вы пойдёте, — сказала Рэрити, и в её голосе слышалась забота, — …приведи себя в порядок в дамской комнате. Леди должна выглядеть безупречно, когда идёт на свидание. — Помедлив, Рэрити добавила: — Молодец, Твайлайт. Нужно мужество, чтобы сделать то, что ты делаешь. Мы поговорим позже, хорошо, дорогая?

— Хорошо. — Твайлайт кивнула и почувствовала воодушевление, поднимаясь с пола.

— Уи-и! У меня было отличное свидание, и я получила пару шикарных розовых трусиков! Мои два лучших друга наконец нашли друг друга, и я могу перестать хранить секреты! А теперь у нас второе свидание вместе, а это значит, что я им правда‑правда нравлюсь! У меня именно такой день, какой мне был нужен!

Как бы она ни старалась, Твайлайт Спаркл не смогла удержаться от широкой улыбки, которая расплылась по её лицу.

Примечание автора:

Я буду в своём убежище Fallout, съёжившись и ожидая, когда настанет конец.