Скачущий по лужам

Капли

Все началось с капли. Капля превратилась в капельку, которая была не совсем каплей, но и не моросью. Капелька вытянулась — это была ленивая капелька, — но, как и многим другим медлительным учащимся, ей просто нужно было время, чтобы стать моросью. Эта морось, поздний цветок, превратилась в проливной ливень, чтобы произвести впечатление на своих друзей. После чего грянул сильный гром и молния. Это была одна из тех гроз, которые портили пикники только потому, что могли.

Это был сильный дождь, безжалостный, жестокий к соломенным крышам Понивилля, скребущий их невидимыми, но не безжалостными когтями ледяного ветра. От него скрипели деревяшки, как старые, так и новые, дребезжали ставни, шатались двери, а Флаттершай вздрагивала, забившись под кровать. Он превратил грешного кролика в святого, а храброго медведя — в коврик.

По всему Понивиллю жители укрылись в своих домах. Друзья прижимались друг к другу, вздрагивая от шума ветра. Соседи собрались вместе, чтобы переждать бурю. Осторожные и пугливые пони спрятались в подвалах, а смелые и даже безрассудные осторожно выглядывали из окон.

Все было прекрасно, за исключением одного глупого жеребенка: он был заперт в доме и готов был броситься наутек. Говорили, что Слай Пай не испытывает настоящего страха. Слай Пай был проворным, и все жители города сходились во мнении, что он быстрый. Этот жеребенок-единорог плохо соображал, и мышление его было туговато. Сидеть на месте было хуже всего, скучать — еще хуже. Этот бедный жеребенок был опустошен этим раздражительным облачным штормом.

Маленький Слай Пай был слишком похож на своего папу — вспыльчивого единорога, который сражался со злодеями. Размышляя о коварстве, обдумывая хитроумные планы, жеребенок сидел у окна, ненавидя погоду. Его сестра Мегара, раскинувшись, дремала. Она была прекрасным ковриком из львиной шкуры, таким мягким и таким приятным. Она идеально подходила для того, чтобы прижаться к ней, идеально подходила для того, чтобы обняться. Но если у нее появлялось настроение, а вы не были невероятно быстры, она рычала, хватала вас и лизала.

Гром, треск, грохот по дому. Мод это не беспокоило, она просто не ворчала. Повернув голову, она посмотрела на сына и, будучи его матерью, она спровоцировала его бежать. Она не усвоила урок, и это была самая ужасная ошибка Мод. Тихий полдень, проведенный за сочинением наскальных стихов, был выброшен в озеро.

Бросившись к двери, маленький Слай Пай увернулся от смертоносных глазных лазеров своей матери, а затем от своей сестры, вооруженной выдвижными бритвами на пальцах лап. Но его сестра, такая ленивая, а мама — скала, взбежала по стене и перепрыгнула через часы. На диване Пеббл помахала копытом — она слишком хорошо знала своего брата, — Октавия восторженно ахнула, а Винил кастовала заклинание. Альт Клеф сидел, обняв свой драгоценный альт, а его отец, фыркнув, отбросил гранолу.

— Не смей! — крикнула Октавия, но жеребенок посмел и даже хуже.

Он выскользнул через парадную дверь, заставив шикарную кобылу выругаться.

Он проскальзывал между каплями, оставаясь сухим, благодаря своим прыжкам и подскокам. Уносясь вдаль, он вызывающе хихикал, а его семья внутри заключила между собой альянс. Над головой клубились тучи, нависала темная жуть, но Слай не испугался и закричал:

— Мип-мип!

Буря была в ярости, так яростна, что зашипела, и выпустила молнию, желая причинить вред. Появилось лицо, такое сердитое, такое серое, оно зарычало на Слая Пай, пока тот убегал. Оно гремело, ревело, сыпало проклятиями, но Слай не обращал внимания и бежал невероятно быстро.

Его язык на ветру превратился в ярко-оранжевую ленту. Буря, разъяренная, была громогласным, болтливым, хвастливым говнюком-гиббоном. Гром гремел, молнии сверкали, но ярость была бесполезна против бешеной прыти Слая Пай. Ветер, о, как он завывал, а потом закручивался, и, когда Слай Пай ускакал, он взвизгнул, как девчонка.

Образовался торнадо, он ревел и выл, но бегун Слай Пай знал, что делать. Крыши срывало, ветер трепал ставни, у бедных коров Эпплджек в вымени плескались молочные коктейли. Поднялась тревога, зазвучала сирена, но бегун Слай Пай не собирался оставаться внакладе. На лице грозного шторма виднелось угрюмое выражение, но Слай не замечал этого, он был поглощен гонкой.

Разрушения закрутились в штопор, сила ветра заставила все вокруг померкнуть. Но Слай Пай щурился, прыгал туда-сюда, но и этого было недостаточно, и он встал на дыбы. Стоя на задних ногах — вот это потеха, — он быстро крутанулся, а потом запрыгал, как кролик.

Стихия, негодник, ублюдок, существо, созданное из погоды, разрывалось на куски острыми перьями пегасов. Прилетела метеорологическая команда, чтобы бросить вызов этому фантику, они влетели ему в спину и стали пинать его по заднице. Пони-пегасы, такие крутые, такие грубые, они разгоняли демонический ветер гармоничным напором.

Но Слай не замечал этого, он был слишком поглощен утеканием, он не обращал внимания на гогочущих пегасов. Впереди была дорога, она звала его, как и его мать, которая теперь играла с ним в эту игру. У него была фора, погода прояснялась, его мать была быстрой и постоянно ускорялась. В этой игре были свои правила, и он позволил ей надеяться, поцеловал ее, а потом рассмеялся как дурачок.

Первые лучи солнца пронзили побежденный смерч, и Мод пообещала, что на заднице Слая появятся мозоли! Но это были только слова — они не несли реальной угрозы, — и Слай топал по лужам, становясь совсем мокрым. К жеребенку, все еще смеющемуся и грязному, в луже присоединились Пинки Пай, его тетушка и приятель.

Улюлюкая, как гагары, эти скакуны устроили возню, ударяя друг друга копытами с веселой быстротой. Мод сдалась, не было смысла, это была ее проблема, она просто вынуждена была ее родить. С невозмутимым выражением лица она вызвала всеобщее восхищение, это было так скандально, что она сняла с себя платье!

Теперь, пронзительно крича, она присоединилась к сыну и сестре, и они вместе праздновали окончание смерча. Серое небо расступилось и стало совсем голубым, буря закончилась, и рифма тоже. У бури было свое волшебство, сказка рассказана, волшебство исчезает, рифмы должны утихнуть.

И вот все закончилось, идите попрыгайте по лужам.