Компромисс Командора

Психопаты в масках — отличные друзья

---

Говорят, что после душа все становится лучше, но это не относилось к Шартрез. Уже почти наступил полдень, а она была измотана и еле стояла на копытах. Горло болело, голос осип, а в ушах все еще звенело от нескончаемого рева собравшейся толпы. Не помог и стук копыт о кристальную мостовую.

Промокнув насквозь, Шартрез нажала на большую настенную кнопку сушилки и приготовилась к горячему ветру в лицо. Сушилка ожила, и это была мощная модель. Это была не какая-нибудь старая шаткая штука, которую слишком часто ремонтировали. Ее губы оттопырились от зубов, а щеки заиграли, как на ветру. Ей было жарко и холодно одновременно: горячий воздух из сушилки стал совсем прохладным, так как испарял воду с ее тела.

Высоко подняв голову и выпрямив шею, Шартрез сделала то, что в подобной ситуации сделала бы любая кобылка, начинающая уязвимый, меняющий жизнь путь полового созревания: выглядела величественно, как звезда. Она принимала позы супермодели, а ее лицо развевалось и трепетало на ветру. В зеркале она видела себя, и то, что она видела, заставляло ее смеяться. Глупая кобылка в зеркале поднимала ей настроение больше, чем душ, и ей было приятно дать волю своей игривой стороне, пусть даже на несколько мгновений.

Быть супермоделью было недостаточно, и Шартрез начала петь:

— Научная теория — это не просто догадка или предположение… Это скорее вопрос, который прошел через множество тестов…

---

— Какая же ты дурочка…

От испуга Шартрез издала пронзительный, немного визгливый вопль, застыв в дверях ванной комнаты. Она увидела пони в странной маске, и это не помогло успокоить её чрезмерно разбушевавшиеся страхи кобылки, поэтому она снова закричала, на этот раз чуть громче, думая при этом о психах-убийцах с топорами, которые надевают маски, пока разделывают маленьких кобылок для рагу. Прочитанная книга об ужасах, связанных с щупальцами, тоже не слишком помогла.

— Мне пришлось надеть сварочную маску, чтобы защититься от твоего отвратительного флуоресцентного свечения, а теперь мне нужны затычки для ушей!

Испуганный вопль Шартрез оборвался визгом, и она замерла, моргая.

— У Твайлайт Спаркл появилась соперница…

— Ты меня напугал! — Сердце бешено колотилось, и Шартрез чувствовала себя бодрой, словно могла пробежать несколько километров. Ее тело дрожало и дергалось от внезапного прилива адреналина.

— …на должность Принцессы Придурошной, Верховного Придурдома.

— Что на тебе надето? — спросила Шартрез, и голос ее был пронзительным от ужаса.

— Маска сварщика, — невозмутимо ответил Дим. — Она помогает не так сильно, как я думал. Теперь мы должны подготовить тебя к тому, что должно произойти…

— Подготовить? — Моргнув, Шартрез предприняла отчаянную попытку сообразить, что происходит.

Издав вздох отчаяния, который заглушила тяжелая маска, Дим покачал головой из стороны в сторону:

— Император Шайнинг Армор проводит суд в своем кабинете сегодня днем. Ты будешь там присутствовать. Если ты явишься туда в виде отвратительного примитива, то опозоришься.

— Отвратительный примитив?

— Ух, как много мытарств! Так много забот! А Кейденс удивляется, почему вокруг меня все горит!

— Простите. — Стараясь выглядеть как можно более кроткой, Шартрез вышла из помещения, захлопнула за собой дверь и попыталась прийти в себя.

— Шайнинг Армор собирается принять решение сегодня днем, — объяснил Дим, и в его голосе прозвучали жуткие нотки из-за тяжелой, почти инсектоидной сварочной маски. — Это официальное мероприятие. Ты подаешь прошение о том, чтобы стать его ученицей, и поэтому должна выглядеть соответствующе. Если ты придешь в таком виде, как сейчас, у тебя не будет ни единого шанса.

— О, я…

— Глупая кобылка, которая совершенно не готова к жизни на службе при дворе.

— … не взяла с собой красивую одежду. — Почувствовав себя раздавленной, она опустила уши так сильно, что они уперлись в края морды.

— Когда пони смотрят на нас с Санбёрстом, они видят нас и знают, кто мы такие. Мы выглядим соответствующе. Я — Дим, Der graue Zauberer^[1], маг императрицы Кейденс, и я превращаю ее врагов в изысканный газ, который выбрасывается в атмосферу.

— Фу!

Пользуясь моментом, страшный волшебник начал поправлять свой серый плащ, и Шартрез впервые заметила тусклые серебряные звезды, вышитые на серой ткани. Их было почти невозможно разглядеть, но, увидев их, она ощутила чувство удовлетворения. Дим был не просто пони в сером плаще, как она подумала сначала, это была его служебная мантия, если можно так выразиться.

Утреннее разочарование начало выплескиваться наружу, а с осознанием того, что она пришла сюда не настолько подготовленной, как думала, это стало для нее слишком. Ей и в голову не приходило, что Шайнинг мог отказать ей, а теперь ей предстояло явиться на официальное собрание, на котором не в чем было появиться.

Сопли нахлынули, и нахлынули сильно. Ее розовые глаза стали блестящими от слез, а каждый вдох давался с трудом. Она не хотела плакать, а плакать в присутствии одного из придворных волшебников Кристальной Империи было ещё хуже. Все навалилось на нее: она скучала по матери, по отцу, по Рэрити и Сэсси. Она скучала по своим школьным друзьям, которых у нее было немного.

Как глупая кобылка, она приехала в Кристальную Империю, чтобы выставить себя на посмешище.

— Немедленно прекрати течь лицом! — приказал Дим.

— Я не м-м-м-м-огу! — От того, что она не могла прекратить течь, ее лицо потекло еще сильнее. Она фыркала, по ее щекам катились слезы, и Шартрез ретировалась и направилась в крошечную спальню, поскольку это было ее единственное убежище.

В этот момент перед ней возник Великий и Ужасный Дим, который, несомненно, смотрел на нее из-за своей маски. Она попыталась уклониться от него, но безуспешно. Казалось, ничего не поделаешь, она застыла перед ним в рыданиях, и шлюзы открылись.

— На столе лежит коробка, — сказал Дим, и его голос стал ужасным бесстрастным шепотом. — Я предлагаю тебе изучить содержимое этой коробки. От этого зависит твое будущее. Сейчас Санбёрст даёт особый совет Шайнингу Армору. Так уж заведено в Кристальной Империи. Шайнинг Армор оценивает ситуацию, а затем высказывает свое сдержанное, осторожное мнение о ней. Затем он доверяет своим советникам, которые помогают ему принять лучшее решение.

Шартрез с помощью магии сняла очки, а затем, подняв одну переднюю ногу, протерла глаза. Она вернула очки на место, а затем, повернув голову, увидела, что на столе действительно стоит коробка, которую она не заметила, когда только вошла в комнату.

— Моя жена, она шьет. — Случайное замечание Дима заставило всхлипывающую кобылку подергать ушами. — Мы с Блекберд… мы многое пережили. Каждый из нас справляется с тем, что случилось, по-своему. Я навязчиво зацикливаюсь на своей дочери и ее счастье. Это дает мне силы идти дальше, становиться лучше, быть лучше. Блекберд шьет, вышивает крестиком и гладью. Это отгоняет ужас. И когда она угрожает мне булавкой, это помогает мне удержаться.

Шартрез издала отвратительный хлюпающий звук, пытаясь прочистить ноздри несколькими мощными вдохами. Это был такой звук, который может издать только кобылка-подросток, а потом не обращать на это внимания, делая вид, что ничего тошнотворного или вызывающего урчание в животе не произошло.

Словно под действием какой-то невидимой силы ее потянуло к столу. Надежда замерцала крошечным, осмысленным огоньком и затеплилась глубоко в ее груди. Еще несколько слезинок упало, а глаза все еще щипало от давления. Коробка была картонной, коричневой и немного потрепанной. Это была не новая коробка, скорее, она напоминала старую коробку из магазина платьев.

Почти затаив дыхание, она приподняла крышку коробки с помощью своей магии.

Она увидела переливающийся голубой цвет, и, проработав у Рэрити все эти годы, сразу же узнала ткань. Это был перламутровый бархат, и способ его изготовления создавал для зрителя эффект переливающихся, словно стрекозиные крылья, красок. Электрические синие цвета казались живыми, они ослепляли глаза, и она стояла, глядя в коробку с открытым ртом.

— Кобылка должна надеть мантию и шляпу волшебника, чтобы стать той, кем ей суждено быть…

---

От прикосновения магии Дима к ее голове Шартрез почувствовала мурашки по всему телу. Дрожащая, почти хихикающая, она была совсем другой кобылкой, чем полчаса назад. Дикий беспорядок ее гривы взметнулся вихрем магии, а затем длинные кудряшки превратились в две длинные косы, уложенные прямо за ушами. Две черные ленты закрепили концы, и все это было сделано в считанные секунды.

Дверь распахнулась, с грохотом ударилась о дверной ограничитель, и в комнату впорхнула неистовая розовая кобылка. Это была не Скайла, а Флурри, и вид у нее был весьма встревоженный:

— Он не собирается проводить суд в своем кабинете, — сообщила она, задыхаясь. — Он сменил место…

— Тронный зал? — спросил Дим.

Флурри кивнула:

— Тронный зал!

— Это ничего не меняет! — Голос Дима прозвучал почти громоподобно в тесном помещении уютного кабинета, и обе кобылки вздрогнули от этого звука. — Шартрез, ведется игра. Шайнинг Армор не дурак… Он целенаправленно изматывал тебя своими осторожными маневрами, и теперь ты устала, измотана и эмоциональна. Ты должна взять себя в копыта, прямо сейчас!

— А как же обед? — спросила она, думая о том, что первым придет в голову любой кобылке-подростку в кризисной ситуации.

— Не думаю, что он даст тебе время, — сказала Флурри. Ее лицо приобрело суровое выражение, не соответствующее ее возрасту. — Долг иногда берет верх. Будет лучше, если ты усвоишь это сейчас. Кстати, у тебя на очках пятна. Исправь их, или ты обречена.

— Из-за пятен на очках? — спросила она.

— Да! — дружно ответили Флурри и Дим.

— Во что я ввязалась?

На это Дим ничего не ответил, но с его губ сорвался безумный смех. У Флурри тоже было несколько безумное, маниакальное выражение лица, а в ее глазах светилось жуткое веселье. Шартрез снова пришло в голову, что она не знает, что делает, и, как сказал Дим, совершенно не готова к этому. С помощью неистовой магии она прочистила очки, а затем перепроверила, чтобы убедиться, что ничего не упустила.

— Папочка не очень-то жалует пони, — сказала Флурри, придвигаясь к Шартрез и осматривая ее. — Он предпочитает использовать винный пресс. Раздавить их, выпустить из них кровь, а потом дать им состариться в правильных условиях. Он говорит об этом гораздо понятнее, чем я, но суть такова. Папочка показывает свою любовь постоянным давлением.

На виске Шартрез выступила бисеринка пота и скатилась в уголок глаза, заставив ее моргнуть. Жгло, и, как она ни старалась, не могла сморгнуть боль. Магия Дима снова подействовала на нее, и жгучего раздражителя больше не было. Она начала что-то говорить, но во рту пересохло, и получился лишь писк.

Нахмурившись и пожевав губу, Флурри Харт подняла новую шляпу Шартрез. Бархат перламутрового цвета переливался и, казалось, вихрился на свету. Она была конической формы, но без ободка, мягкая, немного ворсистая. С видом критической сосредоточенности Флурри нахлобучила ее на голову Шартрез, а затем начала двигать ее, пытаясь найти наилучший угол. Она несколько раз пошевелила ушами: шапка разместилась на макушке Шартрез, и Флурри с довольным видом отстранилась.

— Косички — это хороший штрих, Дим, — заметила Флурри.

— Мне сказали, что у меня есть талант…

— Да, есть, — сказала Флурри теплым, поддерживающим голосом. — И какой это ценный талант. Ничто не умирает, когда ты им пользуешься. Ты можешь стать стилистом по укладке гривы, и мир станет от этого лучше.

— Твой сарказм оценили, кобылка, — огрызнулся Дим. — Я не впечатлен.

Прищурившись, Флурри показала в Диму язык, но его реакции не было видно, так как он все еще был в сварочной маске. Шартрез была озадачена происходящим обменом, но могла только догадываться, что Дим — наставник Флурри. Паника, волнение, надежда, ужас — Шартрез переполняли эмоции, и как раз в тот момент, когда она собиралась что-то сказать пони, находившимся в комнате вместе с ней…

В приоткрытую дверь вошёл Санбёрст, выглядящий торжественно и сдержанно:

— Пришло время…