Rorschach in Equestria/ Роршах в Эквестрии

Дневник Роршаха. Первые заметки.

Дневник Роршаха

Первое ноября, 1985 г.

Я просыпаюсь, лежа на холодной траве, глядя в чистое голубое небо, не зная, что со мной и где я. Вдыхаю холодный и влажный воздух. Освежает, по сравнению с режущими ледяными ветрами, но оставляет больше вопросов. чем ответов. Двигаю правой рукой, дабы убедиться, что земля настоящая, ворошу траву и грязь, вроде бы настоящая. Затем, рука натыкается на этот дневник, с карадашом внутри. Почти как старый дневник, что я оставил в Нью-Йорке, перед тем как отправиться в Антарктику, чтобы остановить планы Вейдта.

Тут же вспоминаю, что произошло – драка, прибытие доктора Манхэтенна, “победа” Вейдта, окончание всего. Всего лишь мгновения назад, я стоял перед доктором Манхэтенном, стоял перед собственной смертью, не желая подчиняться планам Вейдта. Одно только имя должно вызывать злость, хотя лежа здесь, на траве я невозмутим, хоть и сбит с толку тем, что произошло. Воспоминания о противостоянии ясны, как ночной кошмар. «Давай!» , кричал я, ожидая, что это будут мои последние слова в холодной тундре заговора.

Один кратчайший миг, я видел, как колеблется неразрушимый человек, а затем, я почувствовал теплое чувство во внутренностях, охватившее меня всего. И все же, я здесь, под мирным небом, которое чем-то отличается от суровой синевы, нависающей над арктическими льдами. Я могу поклясться, что когда огонь охватил меня, доктор что-то сказал. Я слышал его голос, в моей голове, возможно, его последние слова.

— Обрети спокойствие, Роршах.

Темнота. Затем это место.

Я поднимаю руки, оставляя журнал лежать на земле. Касаюсь лица и чувствую знакомую ткань, хотя я помню, что снял её, дабы Уолтер Ковач заплатил своей смертью за мою жизнь. Сейчас, я ношу свое настоящее лицо. Медленно встаю с земли, и боль после битвы с Вейдтом не отстает от меня. Понимаю, что нахожусь в лесу, но прежде я такого не видел. Глядя на деревья, которые, казалось, нависают друг над другом и густую растительность, цветущую везде, где только можно, невольно вспоминаю фильмы о Вьетнаме. Странным образом красивое зрелище. Мелькает мысль, что это может быть рай, но я знаю, что это не так. Такие люди как я, не заслуживают никакого рая. Я все еще жив и могу чувствовать все, что происходит вокруг меня, видимо, доктор Манхэтенн пощадил меня. Возможно из жалости? Нет, каким бы он ни притворялся человеком, сомневаюсь, что он способен отныне понимать эмоции. Неразрушимый человек оставил меня в живых по какой-то причине, которой я совершенно не собирался потакать. Мир должен знать, что сделал Вейдт, я расскажу о том, что случилось там, в холодных льдах, на вершине мира.

Продираюсь сквозь лес, в своих туфлях, которые совершенно не предназначены для этого. Постепенно меня охватывает иное чувство. Что-то не так. При пробуждении, я думал, что оказался в Азии или Южной Америке, в каком-нибудь медвежьем угле Земли, откуда я не смогу добраться до цивилизации. Но все что я видел, не складывалось в уме. Необычные цветы, растения, о существовании которых я и не подозревал, щедро усыпали собой подлесок. И воздух, слишком чистый и свежий. Разрушающий мои ощущения, ведь я привык к смогу грязных улиц и трущоб, точней бывших трущоб и улиц, которые, благодаря Вейдту, скорее всего прекратили свое существование. Нет времени на размышления о всяких мелочах, у меня есть цель. Я пробираюсь через густой лес, никакого внятного направления. Первая мысль – я ухожу все дальше в лес. Вторая – а выйду ли я вообще куда-нибудь?

На лес надвигается ночь. Я слышу, как большие твари начинают стряхивать с себя дневной сон. Лучше укрыться на верхушке дерева, чем где-либо на земле. Я взбираюсь на ближайшее, с достаточно большими ветвями, чтобы удержать меня. Проведу ночь здесь, а утром, выясню, где я.

_______________________________________________________________________________________________

Дневник Роршаха

Второе ноября, 1985 г.

Мало спал прошлой ночью. Разум не перестает задаваться вопросом о дальнейшем существовании. Нелогично для доктора Манхэтенна оставлять за собой хвосты неподчищенными. Он должен хранить спокойствие, пряча план Вейдта в своем разуме, от гармоничного нового мира, вынужден поддерживать ужасную ложь ради безопасности. Задаюсь вопросом: что стало с Дэном и, в некоторой степени, Лори. Они оба слабаки: возможно, сбежали вместе, чтобы хранить грязный секрет Вейдта вместе со своими извращенными тайнами, но я волнуюсь за Дэна; как-никак партнер. Озимандиус возможно уже на пути в Нью-Йорк, дабы утвердить свой план и в дальнейшем, воссоздать город, построенный на лжи, ожидая, что мир, любовь и гармония взойдут на месте клоак и миллионах невинных жизней.

Все утро шел на запад. Восходящее солнце помогло ориентироваться. Шел несколько часов, пока кое-что в небе не привлекло мое внимание. Издалека звучало, будто небольшой реактивный самолет, но промчалось слишком быстро и слишком далеко, чтобы разглядеть. Голубой всполох оставил…радужный след, насколько я смог разглядеть. Возможно отражение света, неважно, наконец-то, пока что единственный признак разумной жизни. Самолет направлялся на запад, как и я, так что, продолжу идти в этом направлении.

Шел дальше, но не видал ни следа того самолета. После того как нашел дорогу, понял что шел в правильном направлении. Проследовав по дороге и выйдя из леса, я наткнулся на странно цветастые признаки цивилизации.

_______________________________________________________________________________________________

Дневник Роршаха

Бывшее 2-ое ноября, теперь день 1-ый, записки о неизвестном месте.

Теперь я знаю, почему Богоподобный человек не отправил меня в другую часть нашего мира. Наоборот, я бы предпочел это данной ситуации – тогда, я хотя бы знал, что делать. А я не знаю.

Подошел к городу, признаки которого заметил ранее, но увидел вовсе не то, что привык понимать под городом. Город подразумевает людей, а здесь, я не нашел ни одного человека. Когда я понял что поселенцы, обитающие здесь, не человеческой расы, я тут же хорошо спрятался. Постройки выглядели знакомо, и в тоже время иначе, почти мультяшно. Каждое здание было уникальным и окрашено в яркие, теплые цвета, ранящие мои глаза. Ни одно из них не окрашено в тот тусклый, серый, бетонный цвет, который я знал и ненавидел. Использовав здания как прикрытие, я наблюдал за обстановкой, дабы понять, где я нахожусь.

Я обнаружил существ, которых я могу описать как пониподобные, по физическим чертам, но обладающими человеческими персоналиями. Они все называют себя «пони», но понимаю — они не одинаковы. Некоторые из них были единорогами, я с неохотой записываю это, ведь даже сама идея о возможном существовании оных смехотворна. На заметку, не забыть прочесть Книгу Бытия, если возможно будет вернуться назад, чтобы узнать, какие еще существа, не взятые Ноем на ковчег, могут существовать в реальности. Дальше идут пегасы — это слово оставляет неприятный привкус во рту. Каким-то образом кажутся менее реалистичными, чем единороги. Тем самым объясняется реактивный самолет, виденной мною ранее; понял что это голубой пегас с радужной гривой. Стоит чаще посматривать наверх, чтобы меня не застали врасплох. И наконец, нормальные, бескрылые и безрогие пони, но термин “нормальные” я употребляю с большой натяжкой, потому что выглядят они так, будто раскрашены пастелью. Яркие цвета, напоминающие мне о неоновых огнях. Каждый пони имеет отметку на боку, используя дедуктивное мышление, предполагаю, что это, каким-то образом, обозначает их работу или талант(Заметил оранжевую пони с блондинистой гривой, на боку метка в виде трех яблок, продающую яблоки, также как другая пони, метка в виде головки розы, продает цветы, особенно розы).

Продолжу наблюдать и пробираться по городу, называемому Понивилль. До тех пор, вернусь в лес и создам оперативную базу. Пока, буду прятаться от разумных существ. Разум спокоен, несмотря на все сделанные выводы. Теперь понятно, почему доктор Манхэтанн не убил меня — вместо этого он послал меня в другой мир.

В некотором роде, эта судьба кажется страшнее смерти. На Земле, у меня был предназначение и цель, а теперь, я потерян в странном мире, так разительно отличающимся от холодных, жестоких улиц Манхэтенна.