Воссоединение аниморфов

Часть 16

Пыточная

Под разными предлогами Сатурну удалось исследовать «Сахарный уголок», что называется, чуть более чем полностью. По крайней мере, ему так казалось. Сюрприз подкрался незаметно...

— По-моему, ты сюда не кексики делать пришёл... — Заметила Пинки под конец, одарив Волю игриво-подозрительным взглядом. — Что же ты здесь ищешь?
— Пыточную, блин, ищу.
— А, так что ж ты сразу не сказал?! Дуй сюда!

Сказать, что Сатурн обалдел от такого заявления — ничего не сказать. Он был в дичайшем шоке от услышанного. На полном автопилоте маг прошёл в подвальное помещение, куда его позвала Пинки, и замер в нерешительности. Кошачьи глаза привыкли к темноте почти сразу, но от этого было не легче. Посреди помещения располагалась самая натуральная дыба. Рядом стояли несколько столов с какими-то инструментами.

Маг чисто по-кошачьи тряхнул головой и подошёл к дыбе. Внезапно вспыхнувший свет заставил его резко обернуться. Первое, что ему бросилось в глаза — висящий над дверью плакат, склеенный из разноцветных частей непонятного материала, на котором красовалась кроваво-красная надпись «Жизнь — это праздник». Но это был единственный ужас, описанный в фанфике. Никаких украшений из органов, надутых гелием, не было и в помине, помещение было чистым и убранным. Даже запахов неприятных не было. Это слегка успокоило и Сатурн вновь повернулся к столам с приборами. Взяв в руки тяжёлый на вид металлический тесак он слегка смутился. Слишком он был лёгкий. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что тесак был деревянный, искусно завёрнутый в фольгу, так что издали даже не возникало мысли, что это может быть бутафория. Остальные колюще-режущие инструменты также оказались подделкой.

Ничего не понимающий маг вернулся к выходу, где за ним с довольной моськой наблюдала розовая поняша. Она хихикнула и демонстративно посмотрела на плакат. Роста Сатурна вполне хватило, чтобы дотянуться до него. Он провёл рукой по бархатной ткани, чтобы убедиться, что это именно ткань, а не шкурки животных. Надпись, оказывается, была сделана очень хорошо подобранной краской.

— И это, по-твоему... смешно? — К Вольдемару вернулся дар речи. Пинки в ответ начала лишь угорать.
— Ты б видел своё лицо, — с трудом выдала она сквозь смех. — Это оказалось идеальным пособием, как тебя разыграть!
— Какое, нафиг... пособие?

В ответ Пинки изъяла из-за плаката знакомый фанфик с кровавой обложкой.

— Я его не читала до конца, побоялась травмировать свою психику, — сказала она неожиданно серьёзным тоном, но снова захохотала. — Но не могла удержаться от прикола.
— Ты, блин, маленький, розовый пипец на ножках, которому только бы поугорать!
— Да-а-а! А ты большой чёрный серьёзный кошак, над которым очень удобно прикалываться.
— Чудо... — Всё-таки Пинки добилась своего, настроение Воли после розыгрыша было на максимуме. — А теперь, будь так любезна, верни мне книженцию.
— Догони сперва! — И розовый метеор пулей умчался по коридору. Впрочем, далеко умчаться не успел.
— Засрашка... — Маг, недолго думая, телепортировался прямо перед носом Пинки и ловко перехватил, чтобы не вывернулась.
— Нечестно! — Поняша безуспешно пыталась вырваться, успевая при этом звонко хохотать.
— Ща я тебе покажу, что такое «нечестно»... — И с хитрой улыбкой Сатурн применил против Пинки самое страшное оружие... Щекотку. Впрочем, сам он от этого тоже пострадал, ибо от поднявшегося визга у него чуть барабанные перепонки не лопнули.

Через пять минут возни Воля-таки смог отобрать у Пинки кровавый фанфик. Они вернулись в «пыточную», и маг тут же уселся на дыбе. Привычка усаживаться где ни попадя... Пинки устроилась рядом.

— Фух... Не читала, говоришь, подробности?
— Не-а... Я только прочитала описание комнаты, поняла, как там всё ужасно, и завязала с чтением... Но вот из автора я бы с огромным удовольствием испекла бы кексики.
— Я б тоже... — Зрачки мага сузились в щёлки. Он вновь по-кошачьи тряхнул головой, прогоняя лишние мысли.
— Воль... Я тут краем уха слышала, что какие-то рассказы могут сбываться... Меня теперь очень волнует, сбудется ли... этот?
— Нет, не сбудется, — бодро ответил Сатурн. И добавил, помрачнев: — Сбыться может продолжение этого рассказа... Тоже далеко не радужное.
— Расскажи, пожалуйста! Это ведь тоже связано со мной и Дэши? А это можно предотвратить?
— Тише, тише... Много вопросов... — Воля вздохнул. — Только более никто не должен об этом знать. С Рэйнбоу я сам потолкую. ОК?
— О’ке-е-ей... — В глазах Пинки вновь промелькнула искорка веселья. — Если я тебе совру, кексик в глаз себе воткну!
— Славно. — Сатурн даже не сомневался, что ей можно верить. Всё-таки, прозвучала знаменитая клятва Пинки. Уж кто-кто, а сама Пинки её точно не нарушит. — Тогда слушай... Продолжение повествует о том, что Дэш всё это увидела лишь во сне... Но этот сон с определённого момента будет донимать её постоянно. И однажды она может сорваться окончательно и... — Он посмотрел на Пинки. В широко раскрытых голубых глазах всегда весёлой поняши читался неподдельный ужас. — В общем... Это может печально закончиться для тебя, — постарался он смягчить концовку повествования.
— Нет... Этого не может быть... Дэши никогда бы... — Пинки готова была расплакаться. Она судорожно вздохнула... и её кудрявые пышные яркие волосы сдулись словно воздушный шарик, став вдруг прямыми, гладкими и тусклыми.

Выслушав несколько минут всхлипов и причитаний, во время которых он безуспешно пытался продолжить что-то вещать, Сатурн обнял розовую поняшу и прошептал ей на ухо, когда Пинки затихла:

— Но есть очень верный способ избежать этого. И ты можешь мне в этом помочь.
— Как? — Пони внимательно на него посмотрела.
— Наблюдай за Дэши. — Воля, поглаживая девушку по волосам, наматывал на палец небольшие пряди, чуть оттягивал и отпускал, вновь придавая им кудрявость. — И как только заметишь, что её что-то начинает мучить или она плохо выполняет свою работу — сразу дай мне знать. Это верные признаки, что у неё начались эти кошмары. А кошмары можно изгнать. Таким образом, мы избежим всех возможных негативных последствий. А с тебя потом вечеринка в честь этого.

Сатурн неспеша проговаривал всё это и с каждым его словом волосам Пинки возвращалась яркость. После упоминания о вечеринке они вновь приобрели прежний вид, а в голубых глазах заплясали радостные огоньки.

— Я сделаю всё возможное! — Бодро пообещала она.
— И я на тебя очень рассчитываю. Помни, никого более в это посвящать не стоит.

Вырвавшись из объятий мага, Пинки изобразила ряд жестов, общий смысл которых можно было истолковать как «я — могила».

— Разве что, невзначай можешь интересоваться, как у Рэйнбоу дела и как ей спалось... — Задумчиво добавил Сатурн.
— Оки-доки-локи! — Прозвучало в ответ.