Класс Черили

Уиллоу - фестрал. Пегас с крыльями летучей мыши, которых редко видят за пределами королевской гвардии принцессы Луны, да и в Эквестрии их не особо жалуют. Его родители переехали из Кантерлота, чтобы попытаться начать новую жизнь... но сможет ли молодой бэтпони вписаться в крошечное, изолированное сообщество, известное как Понивилль?

Эплблум Скуталу Свити Белл Другие пони ОС - пони

Спор двух сестер

Решили две сестры подумать о насущном, и вот, что из этого вышло...

Принцесса Селестия Принцесса Луна

Т, крохотный тролль

Привет! Я Т, и я крохотный тролль, я самый маленький в своей деревне. А ещё тролли вредные, вся их жизнь делает их вредными. А пони хорошие. Оранжевая пони показала мне других пони и мне они понравились.

Закат Эквестрии: Заклинание мертвых

Пони всей Эквестрии в страшной беде, многие из них уже стали не такими, как прежде. Суровое выживание в постапокалипсисе. Урок, как не умереть от первого зомби. Тайные заговоры соседних государств. Секретные биозаклинания.Все это в Закате Эквестрии: Заклинание мертвых.

Я - звук.

Винил Скрэтч, она же DJ PON-3 рассказывает о своём детстве, о появлении её кьютмарки и о том, как умирающая мечта даёт последний бой. И в это время весь мир может постоять в сторонке...

DJ PON-3

Кровью света

Порой параллельные миры пересекаются самыми необычными способами.

Рэйнбоу Дэш Твайлайт Спаркл Пинки Пай Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони Найтмэр Мун Человеки

Твайлайт и лазер

Любопытная единорожка наблюдает за работой лазерной установки для резки металла.

Твайлайт Спаркл

Сюрприз Бон-Бон

Бон-Бон находит человека но все выходит не так хорошо как должно было быть.

Лира Бон-Бон

Почтальон всегда стучит дважды

Почта Эквестрии. Мы работаем без выходных! В жару и в холод, в дождь и в сушь, наяву или во сне - но каждая ваша посылка будет доставлена любой ценой! А вы готовы её заплатить?

Принцесса Селестия Принцесса Луна Дерпи Хувз Лира DJ PON-3 Доктор Хувз Октавия

Один среди них

Родители. Они наши покровители. Те, кто родил нас. Те, кто воспитал нас. И те, которые нас любят. И мы их любим. Несмотря ни на что. Даже если этот родитель - пони. Какова будет судьба у нашего главного героя, если его воспитали пони?

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Эплблум Скуталу Свити Белл Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Гильда Диамонд Тиара Сильвер Спун Черили Хойти Тойти Фото Финиш Энджел Совелий Лира Бон-Бон DJ PON-3 Человеки

Автор рисунка: BonesWolbach
Коллапсирующиеся минуты

Из ниоткуда в никуда

"Монохром". Похоже, белое сияние в Кантерлоте действительно "Монохромно".

— С самого начала времен, с самого начала до бравурного конца, каждая цивилизация, не исключая не единой, делала и создавала одинаковые по своей сути вещи – оружие. Оружие заставляло их почувствовать себя в безопасности, оружие вело их за новыми территориями, оружие позволяло снизить конфликты внутри – никто не хотел быть мертвым. Оружию нет закона, оружию не принадлежат совесть и честь, оружию не принадлежат разумность и благородство. Куда тыкнули, туда и будет нанесен определенный урон. Убийца всегда тот, кто тыкнул спусковой механизм, а не инструмент в его копытах. Было бы невероятно глупо обвинять оружие в убийстве. Кинжал не виновен, что он создан для привнесения в этот мир боли. Он создан для этого – он выполняет свою миссию, тем не менее, очень важную. С тех пор, как мы отошли от пещерного строя, сила перестала измеряться исключительно в мускулах – теперь она измеряется еще и во влиятельности, преданности и прочих исключительно сумбурных с точки зрения инструмента чувствах и состояниях. О боже, гордость рода пони опять погружена по уши в грязь… Наверняка ты сейчас задаешься вопросом, Юниверз, что я говорю и почему именно сейчас?

— Нет. Я вижу, что ты говоришь весьма разумные вещи. Проблема в том, что сейчас ты назвал меня каким-то инструментом в чьих-то цепких лапах, Кьюиксильвер.

— Боюсь, мы все такие. Лишь только тот, кто контролирует все и вся, может быть абсолютным оружием. Ты же лишь сгусток информации – безмерно черный и бесполезный.

— Насчет полезности я бы промолчал. Именно мое безумие сумело впитать в себя мириады знаний.

Кьюиксильвер лишь покачал головой. Разговор развернулся на балкончике небольшого дома, стоящего на окраине пригородов Кантерлота где-то на высоте, километров восемь от города. Балкончик был ухожен – мраморный столик, рядом с ним – поворотное кресло, фикус в углу и пепельница на столике. Пони, сидящий в кресле – Кьюиксильвер, сидел и медленно затягивался сигаретой через длинный мундштук. Это был белый пони с белой гривой, который был одел в аккуратный фрак и красный легкий ошейник. На его правой щеке был нарисован большой плачущий глаз, а сами глаза были целиком из белка – ничего в них не намекало на присутствие радужки или зрачка.

Юниверз был пони, который был полностью обернут в холщовую тряпку, которая была заправлена в кожаные высокие накопытники, хвост свернут в пластиковую трубку, а вместо лица была лишь черная пустота с периодически вспыхивавшими точками и конструкция из четырех полых квадратов желтого цвета, светившихся гранями, соединенных такими же желтыми линиями со свечением– трое к одному. Вся эта конструкция постоянно находилась в движении,хватая новые светящиеся точки, и особенно активизировалась тогда, когда Юниверз задумывался, как сейчас.

— Мы с тобой живем в удивительное время, Юни.

— Какое же? – ровный голос Юниверза прозвучал неободрительно.

— Когда слепой перед смертью видит больше тех, у кого глаза широко открыты.


Темная ночка выдалась сегодня в предместьях Понивилля. Впрочем, это было совсем не удивительно – на дворе стоял январь, и поэтому хрустящий белый снег покрывал землю пестрым переливчатым ковром, играющий сотнями бликов в лучах света полной луны.

Полнолуние. Полнолуние всегда считалось чем-то загадочным, чем-то уникальным. Оборотни, тимбервульфы – какие только существа, реальные ли, выдуманные ли, не пробуждались в этот момент в лесах и головах пони.

В полнолуние все предпочитали сидеть дома. Желательным атрибутом такого было пораньше уснуть – и сейчас в серии домиков на отшибе везде было сонное царство. Кроме одного домика, который был слева третьим по счету, везде была кромешная темнота.

Домик, в одном из оконец которого горел свет, был на вид слегка постарее остальных. Следы реставрации копытами любителя глазели на зрителя – непроштукатуренная трещинка, непобеленный кусочек стены – все эти мелкие детали и создавали впечатление обветшалости дома.

Однако это было не совсем так. Дом был отстроен примерно тогда же, когда и остальные – но была одна маленькая деталь, которая разнила его от других – в нем жил он.

И сейчас, в комнатке второго этажа, где тусклым светом горела усталая лампада, сидел в кресле-качалки одинокий пони. Он был стар – морщины сеткой покрывали его лицо, и дряблая кожа на копытах виднелась из-под пледа.

Глаза, затянутые старческим бельмом, странным образом смотрели в потолок. Грудь тяжело вздымалась, хватая каждый глоток воздуха.

Рядом с качалкой и лампадой стояла тумбочка. На ней лежали перо, лист бумаги и стояла кружка чая. Чай был свеж и горяч – пар клубился над ним, наполняя комнату терпким благоуханием.

Луна светила в окно не полностью – лишь краюха молочного коржика была видна сквозь стекло. Белый свет мешался с желтым от лампады, создавая удивительные и странные переливы на полу.

Где-то была вентиляция или ее подобие – язычок пламени в лампе немного подергивался, и тени плясали по полу, как какие-то странные звери удивительных форм, прячущиеся за подпорками черепичной крыши, изнутри проложенной соломой.

Внизу раздался стук.

— Кто там? – хриплым голосом ответил пони в качалке, — в любом случае, открыто.

— Да я вижу, — глухо окрашенный стенами дома голос донесся из-под пола. Раздались звуки хруста половиц первого этажа, затем лестниц – и наконец, после секунд шагов на этом этаже дверь приоткрылась. В комнату вошел один большой кусок металла матового серого цвета, с двумя полосами – черной и белой – на лбу. Доспехи покрывали этого пони полностью – ни капли кожи не было видно в сочленениях, ни дырок для глаз, ни для рта, ни для ушей, хотя выемки в металле были, ни для чего.

— О Селестия, кого я вижу! Мой старый, верный друг, облаченный в такие же старые, как он сам, и такие же вонючие доспехи.

— Твой грим пахнет не лучше, Свопп. Ты бы его смыл – а не то будто тебе гастарбайтеры ремонт на роже делали.

— Это еще почему, Клик?

— Потому что штукатурка криво положена! – и оба пони залились непродолжительным смехом после этой шуточки.

— Ну извини. Ко мне приходили из соцобеспечения. Не могу же я им сказать, что я не хочу ремонтировать камин, потому что мне лень? Я могу отгримироваться под старика и кряхтеть – зато труба будет новая.

-А потом? Как ты им представишься, когда будешь снова «молодым»?

— Дык то мой дед был. Я как бы хотел отремонтировать, но у меня была командировка, сами понимаете, времени нет, бла-бла-бла…

— Хитрец ты, Свопп.

— Я знаю. А как у тебя дела в «Монохроме»?

— Как будто с течением времени там что-то меняется. Nos occulto tuus consuetudo.

— Мы покрываем вашу рутину?

— Я бы сказал тебе, что ты хорош в латыни, но за триста раз даже обезьяна выучит перевод.

— Чем я хуже? — гоготнул Свопп.

— Надеюсь, ничем. Кстати, об обезьянах – ты прав, одно изменение есть.

— И какое же? Надеюсь, не новые внутренние налоги или запрет на ношение клинка?

— Нет. Посылка будет сегодня.

— Нам пора сваливать?

— Да. И с сегоднешнего дня – никакого «Монохрома» больше нет, а я последний живой дезертир.

— Этого-то я и боялся, — вздохнул Свопп и, обтерев лицо губкой, отчего оно сразу помолодело лет на сорок, резво вспрыгнул с качалки, подхватил чемоданчик в углу и сказал: «Пошли».

— Ты уже все? У нас еще полчаса, — удивился тот.

— Деньги, ценности и пара бутылок воды с бутербродами. Надо будет – зайдем где-нибудь пожрать, пони добрые, накормят за разумную плату.

— По-моему, еда будет на вес золота.

— Плевать. Найдем чего поесть.

— Ладно, пошли.

Под покровом ночи двое вышли на улицу и пошли к Понивиллю. Пройдя мимо ратуши, они свернули на юго-восток – таким путем можно было выйти к реке и пересечь ее, а дальше там шел старый тракт через Эверфри к Холлоу Шейдс, куда они и планировали пойти изначально.

Шли молча – любой звук мог выдать их, а говорить с какой-нибудь стражей, теряя время, им сейчас совершенно не хотелось. Нужно было торопиться – каждая секунда промедления могла стоить целого состояния. Холлоу Шейдс был оплотом их будущего, потому что он единственный был крупным городом, что не был помечен красным.


— Сегодня ночью планируется страшное зло, — продолжал, как ни в чем не бывало, Кьюиксильвер.

— Какое?

— Узнаешь, когда выживешь. В подвале лежит дневник – это твой билет в будущий мир. Я кое-что занес туда, — думаю, ты найдешь это весьма полезным. И еще зайди в подвал, когда прозвенит двенадцать часов. Ты найдешь это разумным.

— Так что за зло?

— Просто послушай. Я читал монолог о цивилизации и оружии, но я забыл сказать самое главное – наша цивилизация позабыла об этом. Наши боги милостивы и любящи. Но что, если неусыпный «большой брат» исчезнет и мы окажемся сами по себе? Выживем ли мы? Вот в чем вопрос. Да, признаю, что мы живем в эпоху без супергероев. Но тем мощнее твоя цель. Ты не супергерой, но если ты сумеешь начать кое-что, что я хотел бы, чтобы ты начал, то это будет стоить того.

— О чем ты?

Кьюиксильвер взглянул на часы: Одиннадцать часов пятьдесят семь минут. «Сейчас увидишь,» — ухмыльнулся он, когда часы сдвинулись на минуту. На горизонте вспыхнула яркая точка, и начала неумолимо приближаться.

— Иди в подвал, — приказным тоном, не терпящим возражений, сказал Кьюик.

Юниверз повиновался. Спустившись по вертикальной лестнице вниз, он закрыл тяжелую крышку и зажег лампу. На стене висела записка: «Не выходи до семи утра. Зажги свечку – она горит ровно семь часов. Действительно, рядом стояла свеча. Недолго думая, Юниверз взял из ближайшей полки, коими был уставлен весь подвал, зажигалку и поджег свечку. Она загорелась.

«Ждать,» — подумал он и сел рядом. Ночь предстояла долгой.


Часы неумолимо тикали и точка неумолимо приближалась, становясь зеленым шаром. Оставалось десять секунд до полуночи. Кьюик сделал последнюю затяжку, и… Тут все поглотил белый свет, когда шар приземлился в Кантерлот. Раздался безумный грохот, за ним – утробное рычание и за ним остался лишь дребезжащий гул.