"Фэйрмаунт Хилл"

Возможно ли, диаметрально поменяв жизнь, поменять и судьбу? Или сценарий для каждого прописан окончательно и бесповоротно и, как ни крути, случится то, что должно случиться?

ОС - пони

Хороший день

Хороший летний день в Эквестрии.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия

Блокнот памяти

Что ты будешь делать, когда твой лучший друг пропадет?И из подсказок будет только блокнот, который открывает тайны с совсем не простого ракурса?

Флаттершай Принцесса Селестия

Очередной день из жизни Хувсов

Проснулись, помыли Тардис, чаёк попили, поубегали от Далеков, ещё чаёк, потеряли Вортекс, испекли маффины, нашли Вортекс, перекусили маффинами с чаем, подорвали планету. Самый обыкновенный день из жизни семьи Хувсов. … И да, Кэррот Топ ничегошеньки не знает. Но это так, чтобы знали.

Дерпи Хувз Другие пони Доктор Хувз

Подкидыш

Рэйнбоу и Флаттершай гуляли в лесу, и нашли там яйцо. Какой птице оно принадлежит - не понятно.,Где, собственно, родители - не известно. Флаттершай решает "высидеть" птенца дома. Но это оказывается не птенец - это яйцо дракона. И дракончик посчитал своей мамой ту, кого увидел первой - Рэйнбоу Дэш. Конечно, лучше няни, чем Флаттершай, не найти, но малышу приглянулась именно Рэйнбоу. Как же Дэш справиться с этой нелёгкой задачей? А очень просто - сцепить зубы и проявить заботу.

Рэйнбоу Дэш

Богиня демикорнов. Алая Луна.

Один день из жизни существа, вдохнувшего жизнь в забытую всеми расу. Один день из вереницы похожих дней той, что вскоре сложит свою жизнь ради будущего Эквестрии. Порой обладание огромной силой и безграничной магией само по себе становится тюремными оковами для тех, кому они были даны. Нет смысла в беспредельной силе, если каждый миг жизни превращается в мучительные попытки избавиться от неё. Хотя бы на день, хотя бы на час. Так уж хороши мощь и власть ценой лишения простых радостей жизни?

ОС - пони

Рутина

Звёзды на месте! Ну, почти... И там кто-то да живёт! Ну, почти...

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна

Спасти рядовую Кризалис

Кризалис попала...

Твайлайт Спаркл Кризалис Старлайт Глиммер

Кантерлотская история

Работа правительства никогда не останавливается, делопроизводство никогда не замирает, даже на День Согревающего Очага. Но в этом году секретарь кабинета министров и любитель чая Доттид Лайн собирается сделать все возможное, чтобы встретить праздник или, по крайней мере, сделать передышку. Его пони должны разойтись по домам к своим семьям, а у него… что ж… у него есть планы на этот День Согревающего Очага.

Принцесса Селестия ОС - пони

Смысл жизни

События за две недели до одной трагедии. Знакомство главного героя повествования с двумя милыми крылатыми кобылками. Он не знал, что эта встреча даст ему намного больше, чем он мог себе представить.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай ОС - пони

Автор рисунка: Noben

Восход кровавой луны

Глава III

Фанфик дублируется на МЛБ

— Где я?

— Где? – переспросил Найтмер. – Это – твоё подсознание. Довольно интересная вещь. А особенно интересно по нему путешествовать. Хочешь покажу?

— Ну… Давай.

На чёрном фоне возникла картинка. На ней был маленький мирно играющий Мун.

— Узнаёшь? Помнишь, что было потом? – спросил демон.

— Нет.

— А я тебе напомню.

На «экране» появилась Луна. Она подошла к жеребёнку и сказала:

— Привет, Муни! Что делаешь?

— Играю.

— А во что?

— В солдатиков.

— Можно с тобой?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты – девочка. Девочкам нельзя играть в солдатиков.

— Ах так? Тогда, как твоя старшая сестра, я тебе приказываю.

— Никто не смеет мне приказывать! – крикнул единорог и выпустил луч прямо в Луну. Та заплакала и убежала.

— Лулу! Прости! Я не нарочно! – и побежал за ней.

— Нет. Прекрати, пожалуйста. – шёпотом произнёс уже взрослый принц.

— Прекратить? Ну уж нет, смотри до конца!

Маленькая принцесса в этот момент подбежала к высокому белому аликорну с ярко-красной переливающейся гривой, обняла его за копыто и, задыхаясь от слёз, проронила:

— Мама! Мун… выстрелил в меня!

— Что? Ты цела, доченька?

Тут юный единорог появился в дверях и поймал взгляд матери. В этом взгляде смешалось множество чувств: тревога, печаль… Но самым ярким был страх.

Картинка заменилась чёрной пеленой.

— За что… За что ты делаешь это со мной?

— Ты ещё спрашиваешь, за что? А кто устроил мне тысячелетнюю голодовку? Ты знаешь, ведь с самой первой кровавой луной я получил столько сил, что ещё немного – и смог бы высвободиться! Но неет, твои слабые нервишки не выдержали, ты струсил и удрал!

— То был не страх, а вина. Вина перед всеми жителями Эквестрии.

— Нет, как раз страх. У него и вины схожие вкусы, но у последней такой солоноватый привкус слёз. Тогда я его не почувствовал. Там был только страх.

Наступило минутное молчание. Прервал его Мун.

— Раз ты котролируешь мою магию, почему бы тебе просто самому не поднять луну?

— Эээ, нет… В ту часть, которая отвечает за это, мне не проникнуть. Вот и приходится прибегать к старому доброму шантажу.

Чёрный фон начал растворяться. Демон исчез. Единорог открывл глаза и увидел перед собой улыбающуюся мордочку Луны.

— Ну наконец-то. Тебя не добудишься. Вставай, на завтрак опоздаешь.

— А на завтрак вы тоже обжираетесь?

— Мун, это уже не смешно.

— Ну ладно. Иди, я тебя догоню.

— И да… — добавил он, когда сестра уже стояла в дверях. – Прости меня.

— За что?

— Нуу… Помнишь, когда мы были маленькими, я случайно выстрелил в тебя…

— Ох, Мун… Я уже и думать об этом забыла. Как ты вообще об этом вспомнил?

— Да так… Сон приснился.

— Кстати. Может, ты знаешь, почему, когда я пытаюсь побывать у тебя во сне, меня туда как будто что-то или кто-то не пускает?

— Ни малейшего понятия. Знаешь, всё-таки иди, я ещё в душ схожу.

— Ну как хочешь. – принцесса вышла и прикрыла за собой дверь.

Мун, зевая, лениво зашёл в ванную, повернул кран магией, и несколько струй воды упали на его тело. Мокрая грива заслоняла обзор белоснежного плиточного пола. Простояв так без движения около пяти минут, он вышел, вытерся расшитым полотенцем и отправился в столовую. Сёстры и тарелка с овсяной кашей ждали его там.

— Доброе утро, брат. – произнесла Селестия, как всегда сидевшая во главе стола.

— Ага. – кивнул в ответ единорог и набросился на любимое блюдо.

— Видимо, — продолжила принцесса, с некоторым презрением смотря на то, как Мун с громким чавканием уплетал за обе щеки свою порцию,- тысячелетнее отсутствие отучило тебя хорошим манерам.

— М-манерам? – с набитым ртом ответил он. – Если бы ты побывала там же, где и я, о манерах думала бы в последнюю очередь.

— И где же это, с твоего позволения, ты побывал?

— Да так… Пару месяцев провёл в тюрьме Троттингема.

Селестия широко открытыми от удивления глазами посмотрела на смущённо улыбавшегося Муна.

— В-в тюрьме? Как ты вообще туда попал?

— Ну… Однажды с сидром перебрал и пару витрин в магазинах разбил.

Селестия поперхнулась.

— Ты… Ты был пьян?!

— Ну да. Да это было лет семсот назад. И вообще, я думаю, что в свои тысяча двадцать пять я достаточно для этого взрослый.

— Может, ты и взрослый, но ты не должен забывать, к какой семье ты принадлежишь. Ведь ты принц, а принцу неподобает так поступать.

— Принц? Ты думаешь, что спустя триста лет после моего побега остались в живых пони, которые помнили о моём существовании? И вообще, — добавил он, отодвигая магией чисто вылизанную тарелку, вставая из-за стола и подходя к двери – Пойду подышу свежим воздухом.

— Выход из замка в другой стороне.

— Я знаю. Схожу за плащом, ведь теперь каждая собака знает мою морду.

Минут пять, проклиная в уме старшую сестру и игнорируя насмешки Найтмера, искал он по всем шкафам комнаты свой старый, покрытый заплатками тёмно-коричневый плащ. Как только он открыл нужный шкаф, в дверь тихо постучали и донёсся робкий незнакомый голос.

— Эмм… Это покои принца Блад Муна?

— Да – недоумённо ответил жеребец.

— Можно войти?

— Ну… входите.

Дверь распахнулась. На пороге стояла кобылка со светло-вишнёвой шёрсткой и длинной прямой гривой. Она и нарушила секундное молчание.

— Ваше Высочество…

— Нет, нет, нет. Ненавижу все эти титулы. Зовите меня просто Мун. И кстати, а кто вы?

— Репортёр газеты «Кантерлотский вестник», Черри Инк. Мне хотелось бы взять у Вас интервью.

— Интервью? Хех… ни разу в жизни его не давал. Ну что ж, давайте приступим. Кстати, мы с вами раньше не втречались?

— Ну, — кобылка слегка покраснела, — вообще-то встречались. Вы случайно натолкнулись на меня вчера.

— Оу. Ещё раз прошу прощения.

— Ничего страшного. Ну, начнём. Итак, господин… Мун. Вчера вечером принцесса Селестия сказала, что вы вернулись из странствия. Так вот, что побудило вас на столь долгое путешествие?

— Ну, фактически, это было не странствие. Откровенно говоря, я просто сбежал из дома, как взбунтовавшийся жеребёнок.

— И против чего же вы взбунтовались?

— Да, ответь ей, что их ожидает сегодня ночью. – вступил неожиданно появившийся демон.

— Заткнись, Найтмер. – мысленно ответил Мун. – Иначе ничего не произойдёт.

— Ооо… Кто-то перестал дорожить жизнью любимой сестричики? И врать не надо, я пойму это тут же.

— Эмм… Сэр? С вами всё в порядке? – спросила репортёрша, закончившая писать что-то на пергаменте.

— А? Да, да. Просто…задумался.

— Ну так что? Из-за чего вы сбежали?

— Если вы не против, я не хочу об этом говорить. Это слишком…личное.

— Ну ладно. Итак, следующий вопрос…

Интервью длилось около получаса. Черри терпеливо выводила на пергаменте зажатым в зубах пером каждое слово принца. И вот, когда репортёрша уже убирала записи в седельную сумку, она вспомнила кое-что и смущённо спросила.

— Можно попросить вас?

— О чём?

— Просто… Я тут недавно копалась в библиотеке и наткнулась на один пергамент. Перевела почти всё, но одна фраза мне непонятна. Не поможете?

— Конечно.

Мун телекинезом взял свиток.

— Старый эквестрианский? Вы знаете старый эквестрианский?

— Ну… Увлекаюсь немного…

— Да… Давно не видел этих закорючек… Так где вам не понятно?

— Вот тут. – кобылка ткнула копытом в пергамент.

— Ага… «…и поднимется луна, и будет она багровее крови, и проснутся ото сна духи зла…». Извините, я не могу читать дальше. Не спрашивайте, почему. Я думаю, вам пора.

Мун выпроводил Черри из покоев и захлопнул дверь.

— Что? Не очень приятно, да? – съязвил Найтмер.

Мун промолчал в ответ. Слёзы подкатывали к глазам, в горле как будто застрял комок не пойми чего. Он медленно подошёл к кровати, плюхнулся на неё и попытался заснуть.


Стук в дверь.

— Мммм… Кто там? – сказала разбуженная Старлайт.

— Это я, мам.

— Ааа, Мун. – аликорн открыла дверь. На пороге стоял жеребённок, левитирующий плюшевую игрушку около себя.

— Что-то случилось, сынок?

— Мне присинился кошмар. Можно я посплю с тобой?

— Нет. – буркнул лежащий рядом угольно-чёрный аликорн.

— Орион, — осуждающе шепнула Старлайт идобавила вслух, — Конечно, можно. Иди сюда.

Мун робко вошёл и лёг рядом с мамой.

— Не доведёт до добра такое воспитание. – опять проворчал Орион. На этот раз Старлайт промолчала. Около неё мирно посапывал малееький единорог, обнимая свою игрушку.


— Мун, просыпайся. Пора.

Мягкий голос Луны разбудил его.

— Да, да… Сейчас…

Мун поднялся под тихий цокот копыт уходящей сестры. «Неужели это был первый сон, куда не вмешивался этот проклятый демон?» — подумал он. – «Всю жизнь не стеснялся мучить меня, а тут…»

— А смысл мне вмешиваться? – донёсся шёпот как будто издалека. – Ведь скоро у меня будут больше пони для того, чтобы сеять кошмар.


— Ты готов, брат?

— Как будто у меня есть выбор.

Время пришло. Время того, что он поклялся никогда больше не делать.

Единорог сделал шаг на балкон. Около рога появилась красноватая аура, с каждым мгновением становящаяся всё ярче. Он закрыл глаза.

«Ну вот. Доброй ночи, Эквестрия.»

Из открытых глаз полился поток яркого белого света. Из-за горизонта поднималось ночное светило, но не совсем обычное. Никогда ещё пони не видели луны кроваво-красного цвета. Через несколько секунд в домах Кантерлота зажглись окна, стали слышны крики споров и ругательств.

— Да! Да! О, как давно я не ощущал этого вкуса…

Из рога Муна начал выходить чёрный дым. Через несколько секунд дым собрался в существо, похожего на пони.

— Наконец-то! Я свободен! Прощай, маленький принц. Хотя предпочитаю «до свидания». Хе-хе-хе… — с этими словами демон улетел прочь.

— Что это было, Мун? – встревоженно спросила Селестия.

— Это… — ответил Мун. — Начало конца…

И упал без чувств.