Мой полёт

Черри Берри любит вишни - это все пони знают. Черри Берри выполняет множество мелких работ по всему Понивилю - это тоже известно всем. Но вот о чём точно знают немногие, так это о страсти Черри Берри к полётам - довольно необычное для земной пони увлечение. Она летает на воздушном шаре, на вертолёте... а с недавних пор она работает над кое-чем ещё. Не без помощи других пони и немалой суммы золотых монет.   Вдохновлено поэмой "Высокий полёт" Джона Гиллеспи Маги-младшего.   Другие фанфики про Черри от того же автора: Changeling Space Program Марсиане

Черри Берри

Ваше Аликорнейшиство!

После отречения от престола принцессы перебираются в тихое местечко. Теперь они могут воплотить в жизнь все свои самые смелые идеи или просто насладиться заслуженным отдыхом. По крайней мере, так думала Селестия, пока не вышла на улицу...

Принцесса Селестия ОС - пони

Нелегкие будни злого гения

Два отъявленных негодяя, именитых злодея, искушенных в самых различных злодейских делах, Сейни и Дерп, собираются захватить всю Эквестрию. На их стороне находится харизма, удача и непревзойденные злодейские мозги, которые Эквестрия впервые увидит в полную силу.

Дамы не выходят из себя

Драгомира паникует, когда думает, что Шипастик навсегда покинул Пониград.

Твайлайт Спаркл Рэрити

Антрополог

Вы — пони, у которой проблемы с людьми? Или, возможно, человек, у которого проблемы из-за пони? Или, возможно, ваша проблема из-за пони, который знает человека, у которого есть кузен, у которого проблема с продавцом пончиков, и это косвенно касается вас? Есть у вас подобные проблемы или нет, пока в них вовлечён человек, Министерство антропологии готово помочь вам! Присоединитесь к ведущему антропологу, Лире Хартстрингс, пока она помогает людям и пони устаканить свои различия, и вбивает пользу в каждого, кто противится. Она знает о людях даже больше, чем люди знают о себе, и она не боится похвастаться этим, ибо её долг — помочь бедным людям, которые на регулярной основе падают через порталы, и построить мосты меж двух культур! Да пощадит нас Селестия.

Лира Человеки

The Day When I Found My Phobies

Бладитир: 22-летний пони-вампир, с внезапно появившимися кошмарами. Некоторые становятся его фобиями, некоторые - просто персонажи. Вместе с Бладитиром живёт его племянница Файрхувс. Вместо глав я использую недели (всего 8). Для начала я бы рекомендовал ознакомиться с "Обращение к читателям 3" прежде чем начать читать все остальное.

Пинки Пай Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони ОС - пони Дискорд Человеки Сестра Рэдхарт

Песни в плохую погоду

В Понивилле иногда бывает и плохая погода.

Кэррот Топ

Дети Ночи

Твайлайт Спаркл была лучшей ученицей самой Принцессы Селестии, выдающимся студентом и давно зарекомендовала себя как одну из самых одарённых единорогов во всей Эквестрии. Ранние годы её обучения были сплошь отняты учёбой и её тягой к знаниям, поэтому Твайлайт в отрочестве была крайне замкнутым и необщительным подростком. Накануне праздника Летнего Солнцестояния она находит одну старинную книгу, в которой говорится про легенду о Найтмэр Мун, что немедленно наводит её на мысль о грозящей катастрофе мирового масштаба. Твайлайт всерьёз обеспокоена этим, но вместо вразумительного ответа и принятия мер, Селестия отсылает свою ученицу в захолустный городок Понивилль, по непонятным причинам избранным на этот раз местом проведения основных событий праздника. Твайлайт поручено проверить подготовку к торжеству, но она считает, что принцесса поступила с ней не справедливо и крайне обеспокоена возможностью мировой катастрофы. Но вскоре она узнает, что правда гораздо страшнее старинных легенд...

Твайлайт Спаркл Спайк Принцесса Селестия Найтмэр Мун

Здесь меня ждут

После изнурительного дня ты возвращаешься домой, где тебя встречает маленькая пушистая подруга.

Трикси, Великая и Могучая Человеки

Самая Лучшая Ночь

Принц Блюблад думал, что Гала наконец-то закончилась. Думал, что просто заснёт и оставит этот кошмар позади. И уж точно он не предполагал, что этот день будет повторяться снова. И снова. И снова…

Рэрити Принцесса Селестия Принцесса Луна Принц Блюблад

Автор рисунка: BonesWolbach
Глава XIV. Белая ложь Глава XVI. Быть деревом

Глава XV. Право принцессы

Хранители и Хранительницы не могли точно сказать, сколько пробыли в Лотлориэне: время в Золотом Лесу словно навеки застыло, – но, когда они погрузились в легкие эльфийские лодки и выплыли в широкую реку Андуин, оказалось, что в Средиземье безраздельно властвует зима. По берегам теснились голые деревья – они и белесая дымка, в которой рассеивались лучи тусклого солнца, заслоняли от странников приречные земли.

Мерное покачивание лодок на холодных мутно-зеленых волнах располагало к задумчивости, путники большей частью молчали. Твайлайт то и дело прикасалась к висящему на шее серебряному кулончику в виде лебедя со сложенными в форме сердца крыльями – подарку владычицы. «Я уже говорила тебе, – сказала она, вручая аликорну кулон, – и повторю вновь: в сердце твоем великая мудрость. В минуту сомнения слушай его».

Галадриэль одарила на прощание всех Хранителей и пони: Сэм и Эпплджек, к примеру, получили по коробочке с лотлориэнской землей. Гимли же попросил локон владычицы, и хотя, многие эльфы недовольно зашептались о дерзости гнома, Галадриэль не отказала ему. «Ах, как трагична и прекрасна неразделенная любовь, – драматическим шепотом прокомментировала Рарити. – Я словно оказалась в рыцарском романе, пусть и не в главной роли».

Фродо и Арагорн время от времени замечали Голлума: он продолжал преследовать Содружество, то пробираясь по кромке берега, то плывя, прижавшись к бревну и гребя широкими ладонями.

– Не видишь ли ты с ним Флаттершай? – беспокойно спрашивала Твайлайт Спаркл, но хоббит лишь качал головой.

«Неужели она все-таки погибла в Мории? – беспокоилась аликорн. – Но я видела ее в Зеркале, значит, она жива, и где же ей быть, как не с Голлумом? Так почему они не выйдут к нам?» Твайлайт боялась, что пегаска попала под дурное влияние и бросила друзей – в конце концов, не она воплощает Элемент Верности, – но старалась не думать об этом слишком много: «Какое право я имею судить ее? Ведь ей, пожалуй, пришлось в этом путешествии гораздо хуже, чем нам. Я должна верить во Флаттершай», – говорила себе Твайлайт, поглаживая копытом теплый даже на морозе кулон.

Приречные земли постепенно менялись. Бурые, поросшие терновником утесы подступали к Андуину с обоих берегов, за ними вырастали все выше и выше мрачные скалы, сквозь которые кое-где пробивались гнущиеся на ветру деревца.

– Дурные земли, – нахмурился Боромир, – Привражье.

Словно в подтверждение его слов, звездное небо вдруг закрыла крылатая черная тень, послышался пронзительный клич. Твайлайт вопросительно взглянула на спутников, чтобы они объяснили, что это за напасть: Фродо побледнел и стиснул челюсти, будто борясь со страхом, Пинки Пай закрыла уши копытами и, спрятав голову между коленей, мелко дрожала, бормоча:

– Это они, это они…

Зазвенела тетива лука, со свистом устремилась в небо пущенная Леголасом стрела. Крылатая тень конвульсивно дернулась и, хрипло вскрикнув, рухнула вниз где-то вдалеке. В небе снова замерцали звезды.

– Будь благословен лориэнский лук и верный глаз лихолесского эльфа! – воскликнул Гимли. – Это был замечательный выстрел, мой друг!

– Я так и не понял, в кого стрелял, – тихо проговорил Леголас.

– Это назгул, – подала голос Пинки Пай. – Я их теперь везде узнаю.

– Да быть не может, сахарок, – успокаивающе положила ей копыто на плечо Эпплджек, – их же пришибло возле Ривенделла.

– Нельзя просто так взять и пришибить назгула, – возразил сидящий в соседней лодке Боромир. – Ни одному воину не совладать с этими черными духами. Кони их, может быть, и погибли, но сами назгулы вернулись в Мордор. Видно, вместо скакунов Саурон дал им этих летучих тварей.

Хранители подгребли к лесистому берегу и, выгрузившись из лодок, наскоро разбили лагерь. Арагорн распорядился дежурить по двое, и первыми назначил Твайлайт и Боромира.

Единорожка сидела между тонких выгнутых корней мертвого деревца, вслушиваясь в прерывистое сопение беспокойно спящих товарищей, наблюдала за бродящим туда-сюда вдоль берега Боромиром. Наконец, гондорец подошел к пони и сел рядом.

– Можно поговорить с тобой?

– Конечно, – кивнула Твайлайт.

– В пути ты много времени проводила с Гэндальфом – он не говорил, куда Содружество направится после Андуина?

– Нет. Извини, я не сильна в географии Средиземья, но разве мы не идем в Мордор?

– Арагорн хотел сделать остановку в Минас-Тирите, но я боюсь, что Фродо не захочет туда идти, и Арагорн последует за ним. Ты ведь дружна с Фродо, так, может быть, уговоришь его не стремиться в пасть тьме?

Твайлайт нерешительно поджала губы: ей ли, чужестранке, вмешиваться в планы средиземцев?

– Прошу! – с жаром сказал Боромир. – Гэндальф сгинул в Мории, и без него в Черном Краю нас ждет лишь смерть. По крайней мере, остановимся в Гондоре ненадолго, соберемся с силами, еще раз все обдумаем. Если Хранитель Кольца решит продолжить поход, то мой младший брат, итилиэнский следопыт Фарамир, проведет нас к самой границе Мордора безопасной тропой. А если Фродо, наконец, поймет, что…

Воин резко замолчал. «Что, интересно, должен понять Фродо? – задумалась Твайлайт. – Уж не то ли, что Единое Кольцо нужно отдать Наместнику Гондора, как призывал Боромир на совете?» Твайлайт помнила слова Элронда и Гэндальфа о том, что Кольцо нельзя использовать никому из живущих, но и не считала себя достаточно компетентной, чтобы однозначно сказать, что Боромир неправ. К тому же, ее, как и остальных, пугал Мордор – столько ужасного она о нем слышала.

– Я всего лишь гостья в этом мире, поэтому вряд ли я вправе указывать его исконным обитателям, что делать, – осторожно произнесла аликорн.

– Поэтому я и обращаюсь к тебе: ты не заинтересована. Все эти эльфы и волшебники – себе на уме. Кто знает, не страшатся ли они силы Людей, не боятся ли утратить свое влияние, когда Кольцо окажется у Гондора?

«Всё, – подумала Твайлайт. – Он проговорился. Единое Кольцо действительно привлекает даже тех, кто ни разу не прикасался к нему». Вслух она сказала:

– Я поговорю с Фродо, но не могу ничего обещать.

– Спасибо и на том, маленькая пони, – улыбнулся Боромир и, поднявшись на ноги, покровительственно потрепал ее гриву. – Я не забуду твоей доброты.



На следующий день они миновали Аргонат – Врата Королей, высившиеся по оба берега реки исполинские статуи Исилдура и Анариона. Левую руку царственные братья поднимали в предостерегающем жесте, а в правой сжимали боевые топоры. Путники невольно склонили головы, лишь Арагорн смотрел на Стражей – с восхищением, но без благоговейного трепета: то были его предки, Короли Запада.

К вечеру десятого дня Содружество достигло конца реки: Андуин низвергался вниз шумным пенным водопадом, именовавшимся Раурос, «ревущий». Переночевали достаточно спокойно, если не считать небольшого драматического спектакля, который устроила Рарити из-за того, что внезапно кончился подаренный ей владычицей Галадриэлью кусок душистого мыла.

Наутро после завтрака Арагорн сказал:

– Время настало, друзья. Сегодня нам придется наконец решить, куда свернуть: на запад, в Гондор, чтобы открыто драться с Врагом, или на восток, в страну страха и тьмы. Откладывать решение больше нельзя, ибо задержка может погубить нас: вы все видели крылатого назгула, а вчера вечером мы с Фродо посмотрели на его меч – клинок Жала слабо светился, а значит, неподалеку орки.

Арагорн умолк, но ни люди, ни пони не нарушили тишины, и тогда он заговорил снова:

– Видимо, бремя выбора ляжет на твои плечи, Фродо. Мы зовемся Хранителями, ибо сопровождаем тебя, но за судьбу Кольца отвечаешь ты один – тебе доверил его Совет Мудрых, и не нам определять, куда ты пойдешь. У меня нет права давать советы Главному Хранителю, да и Гэндальф, мне кажется, оставил бы выбор за тобой.

– Да шо ж это делается? – не выдержала Эпплджек. – Как вы можете взваливать такую ответственность на плечи такого маленького человека? Я еще могу понять, когда принцесса Селестия поручает Твайлайт всякое – она ж ее лучшая ученица, да и у принцессы всегда все под контролем, но Фродо-то…

– Я сам вызвался, – тихо проговорил Фродо, и пони замолчала, – это лишь мое бремя, и я готов нести ответственность. Однако, это очень сложно. Арагорн, дай мне час, чтобы подумать в одиночестве.

Следопыт окинул хоббита добрым и сочувственным взглядом и сказал:

– Хорошо, только не уходи далеко.

– Все равно не дело это, – ударила копытом по земле Эпплджек, когда Фродо скрылся за деревьями. – Я считаю, надо голосовать, а не спихивать все решения на одного. Лично я – за то, шобы идти сразу в Мордор, потому шо чем раньше мы туда попадем, тем скорее закончится война, так?

Твайлайт Спаркл тяжело вздохнула: в словах подруги была логика, ведь в течение всего их похода по воле Саурона где-то проливается кровь, и отпущенное им время измерено чужими жизнями. С другой стороны, после разговора с Боромиром она не могла просто так взять и выступить против похода в Гондор.

– Это не наш мир, – сказала аликорн, – и мы не имеем права ничего здесь решать. Помогать – да, но не указывать.

– У меня все просто: что бы Фродо ни решил, я пойду за ним, – заявил Гимли.

– Я тоже пойду, – подержал Леголас. – Бросить его сейчас было бы предательством.

– Ну, предателей-то, я думаю, среди нас нет, – заметил Арагорн, – да только в Мордоре Фродо не помогут ни семь, ни семижды семь спутников. Я бы предложил троих: Сэма, потому что его от Фродо не оторвать, себя и Гимли.

– А мы? – воскликнули Мерри, Пиппин и Пинки Пай. – Что же, мы бросим его на расправу черным всадникам?

– Эх, не знаете вы мистера Фродо, – вмешался Сэм. – Всё он давно решил, еще в Лориэне. Ну, на кой ему, скажите, Минас-Тирит? Ты уж не сердись…, – ища глазами гондорца, добавил Сэм и вдруг обеспокоенно воскликнул: – А где же Боромир? Он ведь еще с вечера вроде как не в себе, ну да ладно, у него дом рядом, ему не до нас… А мистер Фродо, он давно уж решил, что пойдет один…

Дальнейших прений Твайлайт не слушала. Едва взглянув на брошенные у потухшего кострища плащ и щит Боромира, она сразу заподозрила, куда он мог деться – захотел отобрать у Фродо Кольцо, пока тот беззащитен. «А если я ошиблась? – засомневалась аликорн. – Если скажу что-нибудь, могу понапрасну опозорить Боромира, а он ведь храбрый и преданный воин свой страны, он этого не заслуживает». Она тихонько поднялась и нарочито медленно потрусила в ту сторону, куда ушел Фродо, а когда голоса Хранителей стали почти неразличимы, помчалась галопом.



Твайлайт выбежала на заброшенную дорогу, ведущую на вершину высокого холма. Там, где подъем становился круче, в земле виднелись древние каменные ступени, расколотые во многих местах корнями деревьев. Поднимаясь по ним, аликорн услышала голос Боромира:

– Неужели ты боишься меня? Разве я похож на предателя или злодея? Да, мне нужно твое Кольцо, но, клянусь честью гондорца, я отдам его тебе после победы. Сразу же отдам!

Человек и хоббит стояли на устланной прошлогодней листвой лужайке, окруженной с трех сторон горными рябинами. Боромир наступал, Фродо пятился, не сводя с него глаз, слепо ощупывая правой рукой ворот рубашки:

– Я не могу доверять его другим.

– Глупец, ты погибнешь сам и погубишь нас всех! Если кто и может претендовать на Единое Кольцо, то не полурослики, а Люди Запада. Одно досталось тебе случайно! Оно должно было достаться мне!

– Боромир! – грозно крикнула Твайлайт, перелетев на середину лужайки и встав между ним и хоббитом. – Опомнись!

Человек злобно оскалился, но смотрел не на аликорна, а ей за спину:

– Жалкий фокусник! Вернись, Бэггинс!

Твайлайт машинально оглянулась и увидела, что Фродо исчез: надел Кольцо и стал невидимым. Качнулась ветка стоящей у самой лестницы рябины, и все стихло.

По-прежнему не обращая внимания на аликорна, Боромир устремился было за хоббитом, но Твайлайт магией парализовала его ноги, и он повалился наземь.

– Теперь я знаю, что у тебя на уме! – яростно орал он, колотя кулаком о землю. – Ты задумал отдать Кольцо Саурону, ты предашь нас всех! Ты – и проклятые цветные лошади! Будь прокляты все пони и полурослики!

– Боромир, – Твайлайт осторожно погладила его по спине копытом, пытаясь припомнить хоть одно возвращающее здравомыслие заклинание, – пожалуйста, перестань. Это не твои слова, это чары Саурона.

Гондорец застыл и начал бессильно всхлипывать. Аликорн хотела было рассказать воину поучительную историю о том, как Дискорд околдовал ее и ее подруг, и как они сумели вновь обрести себя, но вдруг окрестности огласил хриплый боевой клич, похожий на тот, что издавали сжигавшие роханские поселения орки. Боромир мигом вскочил и устремился на звук, Твайлайт побежала за ним.

– Я защищу…, – тяжело дыша, повторял гондорец, – искуплю.

На полпути до лагеря они наткнулись на свору орков в зарослях ольшаника. Твари, гораздо крупнее тех, что видела Твайлайт в Рохане, окружили Мерри, Пиппина и Пинки Пай, но в бой, как ни странно, не вступали – только кидались, пытаясь схватить. Хоббиты отбивались короткими клинками – уроки фехтования, что давал им Боромир в пути, не прошли даром, и на земле у их ног уже валялось несколько отрубленных орочих кистей. Пинки Пай металась по кругу, как будто в панике, однако оказывавшиеся слишком близко к ней орки вдруг падали, получив молниеносную подножку.

Твайлайт накрыла друзей магическим защитным полем, а Боромир протрубил в рог, отвлекая на себя внимание орков и заодно вызывая подмогу.

– Назад, пони, – скомандовал он Твайлайт, – уводи друзей!

– Крылатая! – выкрикнул один из орков. – Взять ее!

Уруки разделились: часть продолжала колотить в силовое поле вокруг хоббитов и Пинки, часть бросилась к Боромиру и Твайлайт.

– Не стой! – кричал воитель, отбивая длинным мечом удары кривых ятаганов, не подпуская к пони орков. – Беги!

– Бей их! – кричали хоббиты из силового поля. – Ты же волшебница, покажи им!

Пинки Пай села на желтую траву и, закрыв глаза копытами, причитала:

– Это не весело, это совсем не весело…

После превращения в аликорна магические силы Твайлайт заметно увеличились, и она могла колдовать одновременно сразу несколько заклинаний, поэтому, сохраняя защитное поле, она начала отшвыривать врагов телекинетическими ударами, но те быстро поднимались и снова вступали в бой.

– Беги! – повторил Боромир. – Или бей насмерть.

Он снес голову замешкавшемуся урук-хаю, и черная дымящаяся на холодном воздухе кровь брызнула на гриву Твайлайт, обжигая шкуру.

– Я не могу убивать! – в отчаянии воскликнула пони, продолжая отбрасывать врагов назад.

«А смотреть, как убивают другие, я могу? – спросила она себя. – В Средиземье все работает не так, как в Эквестрии, и раз я обязалась помогать людям, я должна делать всё так, как они. Боромир убивает – и ему нужна моя помощь в… убийстве! Нет, не могу!»

Слишком сосредоточенная на этих мыслях и ставших почти автоматическими поддержании силового поля и отбрасывании урук-хаев, Твайлайт не заметила, как враги, поняв, что не стоит приближаться к противникам, взялись за луки.

Боромир отбил две стрелы мечом и кинулся на врага с боевым кличем. Следующая стрела попала ему в плечо, а другая – Твайлайт Спаркл в шею.

Мгновенная вспышка боли нарушила концентрацию аликорна, и магическое поле вокруг хоббитов и Пинки пропало. Не обращая внимания на толчками выплескивающуюся из раны кровь, Твайлайт восстановила их защиту. «Как же я глупа! – осенило ее. – Надо было просто распылить их оружие».

Аликорн успела уничтожить несколько луков и ятаганов прежде, чем лишилась чувств от потери крови.



Тронный зал Кантерлотского Замка заливал матовый лунный свет; просачиваясь сквозь витражные стекла, он окрашивался во все оттенки серого. Врата распахнулись с мерзким скрипом несмазанных петель, и в зал вошла Твайлайт – понурая, плотно прижавшая к бокам крылья, будто стыдившаяся их.

– ТВАЙЛАЙТ СПАРКЛ! – в унисон пророкотали Селестия и Луна, используя Традиционный Голос Владык Кантерлота.

Пони содрогнулась от его звука и еще сильнее вжала голову в плечи, не смея взглянуть на принцесс.

– МЫ РАЗОЧАРОВАНЫ, – продолжали они. – СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ И СКОЛЬКО СИЛ ПОТРАТИЛИ МЫ НА ТВОЕ ОБУЧЕНИЕ, А РЕЗУЛЬТАТ ОКАЗАЛСЯ ХУЖЕ САМЫХ МРАЧНЫХ ПРОГНОЗОВ! НАПРАСНО МЫ НАДЕЯЛИСЬ, ЧТО, СТАВ АЛИКОРНОМ, ТЫ ЗАЙМЕШЬ ДОСТОЙНОЕ МЕСТО МЕЖ НАМИ, ИБО ДОЛГ ПРИНЦЕССЫ – ЗАЩИЩАТЬ СВОИХ ПОДДАННЫХ, А ТЫ НЕ СМОГЛА ЗАЩИТИТЬ ДАЖЕ СВОИХ ДРУЗЕЙ.

– Но я не имела права убивать, – пролепетала Твайлайт.

– ПРИНЦЕССА ИМЕЕТ ПРАВО НА ВСЁ РАДИ СОХРАНЕНИЯ ЖИЗНИ, СВОБОДЫ И БЛАГОПОЛУЧИЯ СВОИХ ПОДДАННЫХ. НЕ О ПРАВЕ ТЫ ДУМАЛА, А ОБ ОПРАВДАНИИ СВОЕЙ ТРУСОСТИ. ТЫ ПОЗВОЛИЛА ДРУЗЬЯМ СРАЖАТЬСЯ ВМЕСТО ТЕБЯ, НЕВИННЫЕ ПОЛУРОСЛИКИ ОБАГРИЛИ СВОИ КЛИНКИ КРОВЬЮ, ИБО ТЫ БОЯЛАСЬ ИСПАЧКАТЬ КОПЫТА.

– Но, принцесса Селестия, я просто хотела поступать так, как вы. Ведь вы же никогда не отнимали чужих жизней, да?

– ДОВОЛЬНО, ТВАЙЛАЙТ СПАРКЛ, ТЫ УТОМИЛА НАС. ТЕПЕРЬ СТУПАЙ ПРОЧЬ.

Принцесса Селестия гневно ударила ногой в мраморный пол, и стены тронного зала сотряслись от вложенной в удар силы. Все кругом завибрировало, закачалось…

Твайлайт пробудилась от тряски: она была стреножена и привязана поперек туловища к широкой бугристой спине бегущего урук-хая. Ступни орка тяжело били оземь, и каждый его шаг болью отдавался в голове пони. Ее шея была туго обмотана грязной тряпкой – одной стрелы, пусть даже попавшей точно в артерию, недостаточно, чтобы сразить аликорна.

Откуда-то спереди послышался грубый голос:

– Не дергайся, недомерок, отдыхай, пока дают! Скоро сами побежите, своими ножками – пожалеете, что их вам не отрезали, кровью и соплями изойдете.

Раздались взвизги хлыста и крики Мерри и Пиппина.

Превозмогая боль в шее, Твайлайт выглянула из-за шишковатого затылка орка и увидела, что двое бегущих впереди урук-хаев тащат на закорках хоббитов.

– Твайлайт, – прозвучал слева тихий голос Пинки, – как жаль, что ты проснулась: наверняка, тебе снилось что-то хорошее вроде огромной Торт-Горы, политой горячим шоколадом. Лучше бы тебе снова заснуть. Да и мне лучше бы заснуть.

Грива пони отяжелела от грязи, правому глазу не давал открыться набухший синяк на скуле.

– Прости меня, – прошептала Твайлайт.

– За что? Ты ни в чем не виновата.

– Зря я не вылила тот катализатор талантов: если бы Рейнбоу Дэш не выпила его снова, мы бы не оказались здесь.

– Молчать, глоб-кони, раскудахтались! – крикнул им бегущий сзади орк. – Щас живо у меня кнута отведаете.

Твайлайт прикусила язык и до вечера сидела тихо, не в силах оторвать взгляд от избитой Пинки – та всё пыталась улыбнуться через силу, а потом заснула. «Надеюсь, тебе и вправду снится Торт-Гора», – подумала аликорн.

На закате урук-хаи устроили привал. Сбросили пленников наземь у лесной опушки, а сами принялись рубить ближайшие деревья для костров.

– Жрать охота, – заявил один из тех, что остались караулить пони и хоббитов. – Нормального мяса уже неделю не хавал. Может, все-таки оттяпаем этим пушдугам ноги и наварим супца?

– Заткнись, снага! – ответил другой. – Шарку не велел их калечить.

– Давай хоть пони – это все равно не те, которых он приказал поймать. Сказано было: голубая, с крыльями и разноцветной гривой, – а про розовых, фиолетовых и рогатых речи не шло.

– Ты, скаи-ор-сках, знаток цветов, что ли? Больше там крылатых пони не было – только эта, значит, ее Шарку и хотел.

– Тогда схарчим ту, что без крыльев, а?

Твайлайт была слишком истощена и слишком отчаялась, чтобы бояться. Однако ее разум закипал от гнева – на себя и на врагов, – глаза ее налились кровью, и иссиня-черную ночь застлало густо-красное марево.

– Я – принцесса Твайлайт Спакрл, – проговорила она, скрежеща зубами, – мое право и мой долг – уничтожить всех вредящих тем, кто от меня зависит.

Шерсть аликорна вспыхнула колдовским пламенем, и связывавшие ее путы вмиг истлели. Ослепленные вспышкой урук-хаи вскрикнули и подались назад, не помешав пони подняться на ноги.

– Твайлайт, – пробормотала разбуженная Пинки, – что ты делаешь?

– Караю.