О принцессах, рыцарях и драконах

Ночной страж

Если бы вы жили в Эквестрии всего через год после изгнания Найтмер Мун, и вам бы вдруг пришло в голову прогуляться ночью по дороге, ведущей из недавно отстроенного Кантерлота сквозь дремучие и одичавшие за время Войны Сестер леса к границам страны, то, проходя неподалеку от деревушки Марши Виллидж, вы так или иначе наткнулись бы на таверну, пристроившуюся возле единственного на многие мили вокруг перекрестка. Присутствие деревянного дома в кромешной тьме привычно безлунной ночи (принцессе Селестии очень непросто давалась наука о движении луны) выдавало лишь тихое поскрипывание вывески на придорожном столбе с потушенным от греха подальше фонарем, да слабо светящимся оконцем на втором этаже. Заглянув в него, вы смогли бы увидеть не самую привычную, однако на удивление мирную для этих неспокойных мест картину: трое пони, уютно расположившись на соломенных тюфяках, и, набросив на себя одеяла, увлеченно, но при этом негромко, стараясь не разбудить четвертого, вели беседу, освещаемые лишь слабо мерцанием волшебного светильника.

Нужно упомянуть, что это, скорее всего, стало бы последним, что вы видели в своей жизни. Жеребцы, безобидные лишь на первый взгляд, были рыцарями Ордена Солнца и по совместительству охотниками на расплодившихся за смутное время чудищ. Так что заглядывающее к ним в окно второго этажа посреди ночи существо едва ли могло рассчитывать на объятия и припасенные на случай незваных гостей маффины…

Однако сейчас воины, уже успевшие стать отважными, но все еще очень молодые, были заняты вполне мирной, хотя и слегка пугающей беседой.

– … Так что это точно, мой брат врать не станет. Как принцесса Луна исчезла, так всё больше пони стали видеть кошмары по ночам, да такие, что некоторые седыми потом просыпаются, – серый единорог с каштановой гривой понизил голос до еле слышного шепота, искоса поглядывая на завороженно слушающих его товарищей. – А кое-кто и вовсе…– он зловеще ухмыльнулся. – До утра не доживает!

В комнате повисла напряженная тишина, вскоре прерванная, однако, возмущенным голосом пришедшего в себя первым пегаса:

– Глупости это всё! – воскликнул он и, не сдержавшись, стукнул копытом о тюфяк. Летун лежал рядом с рассказчиком, и, в отличие от него, был щедро наделен природой яркими цветами: его голубая грива настолько контрастировала с оранжевой шерстью, что прозвище «Диссонанс» намертво приклеилось еще со школы. – Никто седым, а тем паче умершим не просыпается!

– Ну, умершим-то точно, – фыркнул до крайности довольный произведенным эффектом единорог и увернулся от пихающего его крылом соседа. – Это еще тот номер бы был!

– Не придирайся к словам! – возмутился было пегас, но потом махнул на смеющегося товарища копытом и задумчиво продолжил. – Хотя кошмары и правда начали чаще сниться. Хм… Да, у меня даже пару раз было. Но я все-таки этой паники не понимаю, ты же сам говорил, что есть множество помогающих заклинаний. Я, кстати говоря, не так давно в лавке амулеты от плохих снов видел, так что это не самая большая наша проблема. Другое дело монстры…

По комнате вновь расползлась тишина, все невольно вспомнили свои недавние приключения среди болота, облюбованного гидрой. Наконец тишину разорвал басистый голос третьего участника беседы, до этого бездумно смотревшего на мягкое сияние светлячка в магическом светильнике:

– Мне бабка рассказывала, – начал этот темно-зеленый земнопони с простоватым лицом и легким, почти прошедшим за время проведенное в столице, акцентом, характерным для жителей южных границ. – Что от кошмаров зебринские ловцы снов очень хорошо помогают. Вешаешь такой на стенку и спишь спокойно. Говорила, что в них колдовство какое-то, а уж она-то знала!

– Чушь, ересь и суеверия, – тут же отрезал единорог, при слове «колдовство» испытавший привычное раздражение ученого. – Ничего вы, земнопони не понимаете, нет никакого колдовства, сколько можно объяснять? Ни в этой зебринской самодеятельности, ни вообще!

– Шо-о-о?! – в полный голос воскликнул темно-зеленый пони, вскочил на ноги и рассержено копнул пол копытом. – Хочешь сказать, что моя бабка лгунья?! Или что она глупая?!

Он обладал горячим нравом и очень любил свою бабулю.

Единорог тоже начал подниматься, собираясь доказать свое интеллектуальное превосходство, однако замер, почуяв неладное.

– Заткнулись все, – раздалось миг спустя сиплое рычание с единственной полноценной кровати в дальнем углу комнаты. – Вы что, на базаре? Сейчас в лес отправлю, грибы до утра собирать!

– Ох-ё, – испуганно прошептал земнопони в мгновенно установившейся тишине. – Командира разбудили…

– Быстро легли и что б ни звука, завтра с рассветом выслеживать тварь будем. И ты, Грин Старди, пойдешь первым.

С этими словами командир легким движением рога погасил светильник и, все еще недовольно бурча, перевернулся на кровати спиной к остальным, пытаясь вновь уснуть.

«Магия-шмагия, ловцы-шмовцы…» – думал он про себя, прислушиваясь к укладывавшимся подчиненным. – «Втемяшат себе в голову всякое, а потом до драк доходит. Эх, молодежь!».

Уж он-то, рыцарь старой закалки, поседевший раньше времени ветеран двух войн, успел узнать, что такое кошмары не понаслышке. Однако, ему был известен и самый лучший способ борьбы с ними, пронесенный сквозь всю жизнь из самого раннего детства, надежный как его кольчуга и простой как удар копытом, помогавший даже когда магия была бессильна.

Он подтянул сползавшее одеяло. Уголки рта, обычно сурово опущенные, невольно поползли вверх, когда рыцарь покрепче прижал своего ночного стража, успевшего совсем как он состариться, выцвести и обзавестись множеством кривовато зашитых шрамов.

Вот уже многие годы и даже сейчас, в самые темные времена, этот старый боевой конь был одним из немногих, чей сон всегда оставался спокоен. Победив множество чудовищ из плоти и крови, воин всегда твердо знал, что лучшим борцом с ночными страхами и всяческими кошмарами остается вовсе не магия и не суеверия, а обыкновенная плюшевая игрушка.

Главное, чтобы сшили ее с нежностью и любовью.