Впервые

Впервые

В общежитиях Школы Волшебников всегда чувствуется запах корицы – это был въевшийся в казенный уют интерната аромат булочек, каждый вечер осторожно проносимых в спальни и украдкой съедаемых сразу же после того, как воспитатели, громко пожелав ученикам доброй ночи, гасят повсюду свет. В последние несколько дней Тайлайт как-то по-особенному воспринимает этот кондитерский запах: ей кажется, что он стал насыщеннее, и видимо из-за него сейчас так навязчиво хочется плакать.

Единорожка уже давно замечает, что её тело меняется с каждым днём, и от того сиреневого малыша-жеребенка, ещё недавно весело скакавшего, радуясь каждой отметке «отлично» в своём дневнике, в теперешнем отражении в зеркале комнаты для умывания не осталось совсем ничего: из забрызганного капельками зубной пасты амальгамированного стекла на Твай сейчас смотрит незнакомка – ощетинившаяся угловатой нескладностью, неуверенно топчущаяся на некрасиво длинных ногах с острыми коленками. И главное – у этой чужачки в зеркале постоянно недовольное выражения мордочки. Потому Твайлайт при умывании теперь и смотрит в раковину – чтоб не встретиться взглядами со своим отражением, с той, кем быть ей совершенно не хочется. Единорожка прячет мокрый нос в полотенце и стремглав мчится в свою спальню, туда, где в созданной ей книжно-бумажной безопасности она может побыть такой, какой она себя помнила, не чудовищем из зеркала.

Свет гаснет, и Твайлайт в темноте нащупывает пакет с булочкой, покупаемой ей каждый вечер и съедаемой каждую ночь. Но вкус сдобы неожиданно перекручивает желудок резким спазмом. Волна тошноты подкатывает к горлу и обжигает его. Единорожка закашливается и роняет изо рта уже откушенный кусочек. Он падает куда-то в чисто вымытый мрак пола, в том направлении, где беззаботно посапывает в своей корзинке малыш-дракончик Спайк, единственное существо на свете, к которому Твайлайт питает что-то вроде дружеских чувств, однако это «вроде» всё же удерживает её от того, чтобы поделиться с дракончиком своими тревогами по поводу изменений, что сейчас происходят с её телом. Единорожка валится на кровать и, зажав губы копытцами, всё-таки побеждает приступ тошноты.

Она лежит поверх одеяла не в силах даже повернутся на спину. Духота жарко натопленного помещения заставляет беспокойно сглатывать вдохи и слегка подергивать зудящими от пота задними ногами. Твай прикрывает веки и прислушивается к тому, что у неё творится внутри. Ей кажется, что в её ещё совсем недавно бодром теле всё полностью разладилось, что каждый орган, каждый мускул живет теперь своей собственной жизнью, конечности удлиняются сами по себе, а некрасивые прыщики так и спешат появиться на мордочке, чтоб их непременно заметили другие ученики из класса Твайлайт. И ещё… Это началось позавчера. Глубоко внизу живота. Такое неприятное ощущение.

Единорожка верит в пословицу, что утро вечера мудренее, и очень хочет заснуть, ведь она уверена, что завтра, с первыми лучами солнца, все эти тревожные ощущения исчезнут сами собой, и больше никогда не вернутся в её тело. Что она проснется такой же, какой была ещё несколько месяцев назад, увидит в зеркале над умывальником знакомую серьёзную, большеглазую мордашку, подхватит свой портфель и весело поскачет в классную комнату, где с беззаботным вниманием будет слушать такие легко запоминающиеся ей, интересные лекции, аккуратно возиться в учебных лабораториях и писать контрольные работы своим до сих пор неуклюжим, как у первоклассника, почерком. Сон – это то, что ей сейчас нужно больше всего на свете, но он так и не приходит.

Вдруг Твайлайт ощущает… Она сползает с постели на пол, находит в тумбочке упаковку светлячков, лихорадочно засыпает их в колбу фонаря, неосторожно выпуская большую часть насекомых метаться холодными искрами по комнате. Единорожка смотрит на свою постель, на бурые пятна, запачкавшие пододеяльник, и её охватывает парализующий волю ужас. Она, дрожа, тянет мордочку к своим бедрам, и видит запутавшиеся в густой сиреневой шерстке темно-вишневые капельки. Уголки её губ подрагивают в предощущении рыданий: Твай вспоминает тот медицинский атлас, выданный ей в библиотеке по ошибке вместо астрономического, пугающие фотографии и беспристрастные схемы из него, и в сиреневую головку немедленно приходит мысль обо всех страшных болезнях, какие только бывают, и какие ещё можно себе нафантазировать. Твайлайт, чуть звучно поскуливая отползает от кровати, ища самый темный и укромный угол своей комнаты, по пути натыкаясь на полу на оброненную булку и корзинку со сладко посапывающим во сне Спайком.

Надежда на чудесное утреннее исцеление улетает вслед за выпархивающими в коридор светлячками. «У меня…» «Я теперь…» Слёзы страха катятся по щекам дрожащей единорожки. Она сворачивается комочком в своем углу, бездумно поглаживая свой живот копытцами передних ног. Сердце колотится где-то не там, где ему положено колотиться. Мочевой пузырь начинает пульсировать, и по бедрам Твайлайт струится горячий ручеек.

В коридоре слышатся торопливые шаги, над головой единорожки ослепительно вспыхивает безжалостная лампочка, и этот свет хлещет плетью по глазам перепуганной Твайлайт. Дверь приоткрывается, и в комнату входит наставница Твай – принцесса Селестия. Принцесса, видимо, почувствовала беду, приключившуюся с её любимой ученицей, иначе ничем нельзя объяснить внезапное появление встревоженного со сна аликорна в школьной спальне, наполненной подростковыми страхами и чуть слышными всхлипываниями.

Селестия взволновано смотрит на сжавшуюся в уголке, мокрую и перепачканную Твай:

— Что случилось, Твайлайт?

— Вот… — Единорожка находит в себе силы только на то, чтобы чуть раздвинуть бёдра и показать бурые потёки на шерсти.

Принцесса недоумевающе смотрит на свою ученицу, и вдруг искорка понимания проскакивает в глубине её зрачков:

— А, так это у тебя впервые? И ты ещё не знаешь, что это такое?

Твайлайт молчит не в состоянии выдавить из себя хоть слово. Вопрос принцессы буквально лишает её дара речи. Как? Селестия говорит об этом ужасном недомогании таким будничным тоном, словно это не страшнее банального насморка.

Тут просыпается Спайк и с тревогой бросается к единорожке:

— Твай?! Ваше Высочество! Позовите врача!

Твайлайт думает, что обращаться к коронованным особам таким тоном очень непочтительно, но с облегчением замечает, что принцесса нисколько не обиделась, даже улыбнулась, увидев такое искреннее беспокойство дракончика о своей подруге.

— Спайк, врач не нужен. — Ободряюще улыбается Селестия. — На самом деле, с Твайлайт всё в порядке, просто она кое о чём не знала, вот и перепугалась.

После чего, приобняла Твай:

— Пошли со мной, я тебе помогу привести себя в порядок и расскажу о некоторых особенностях организма кобыл.

И, окинув взглядом творящийся в комнате беспорядок, добавила:

— Спайк, у меня к тебе просьба. Вот тебе ключ от кладовки, поменяй здесь постельное бельё и вымой пол, чтобы утром никто ничего не заметил.