Проверка Селестии

Селестия попадается на уловку своей сестры и решается лично узнать, что говорят о ней в народе, но всё пошло не по плану... А может это и к лучшему?

Принцесса Селестия

Ночная почта

«– Пусть наша работа всегда отражает усилия, которые мы в неё вкладываем...»

Принцесса Луна Дерпи Хувз

Почесушки

Пони обожают, когда их чешут за ушком, все пони.

Принцесса Селестия Другие пони Человеки

Из портальной пушки на Луну/Lunacy to the Core

События первых двух серий с точки зрения Луны/Найтмэр Мун и Уитли, личностного ядра из Portal 2

Принцесса Луна Найтмэр Мун

Doctor Whooves

Попав в очередную передрягу, Доктор обнаруживает себя в неизвестном ему мире, регенерировавшим в пони...

DJ PON-3 Другие пони ОС - пони Доктор Хувз Октавия

Все кто истинные брони, попадут туда.

Давно в голове была такая мысль. Решил наконец изложить её.

Рэйнбоу Дэш

Последний поезд домой

Жизнь — словно путешествие на поезде, не так ли, дорогуша? Маршрут проложен, точка назначения выбрана, билет лежит в копытах. Как жаль, что многие, включая меня, столь сосредоточены на достижении цели и не могут понять простую истину. Пункт назначения изменится, на этот поезд ты можешь успеть, а можешь и опоздать, но всегда будут те, кто готов путешествовать с тобой — если позволить им это.

Твайлайт Спаркл Рэрити

Линия горизонта

Небольшой рассказ о зарождении особых отношений между Рэйнбоу Дэш и Биг Маком.

Рэйнбоу Дэш Эплджек Биг Макинтош

Первоклассные стражи

Твайлайт хочет нанять стражу для своего замка. Дерпи ищет новую работу. Лайтинг Даст пытается двигаться вперед после своего провала с Вандерболтами, а Флэйр Варден просто пытается найти себе место как можно дальше от своего братца.

Твайлайт Спаркл Дерпи Хувз Другие пони ОС - пони Лайтнин Даст Темпест Шэдоу

Нотация Хувс

В научном сообществе Кантерлота находится кто-то очень хитрый, выдающий себя за принцессу Селестию. С этим мириться никак нельзя! Старлайт Глиммер берет дело в свои копыта.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Трикси, Великая и Могучая Дерпи Хувз Лира Старлайт Глиммер Санбёрст

Автор рисунка: MurDareik
Разрыв Воздушный замок

Я хочу освободиться

Что мы чувствуем, когда одиноки? Недостаток общения, ненужность, мы впадаем в депрессию, начинаем метаться, даже становимся ненормальными. После разрыва с подругами я не находила себе места, я не люблю быть одна и никогда не любила, всю мою жизнь, я старалась быть с кем-то, чтобы кто-то был рядом, выслушал меня, мог помочь.


Я гуляла с Танком в парке, сегодня день, когда мы с подругами выгуливали своих домашних питомцев, по понятным причинам я не с гуляю с ними, но привычки остались.

Я сидела на скамейке и смотрела, как моя черепаха медленно, но уверенно идет ко мне, я сняла с него пропеллер, чтобы Танк размял ноги. Мы обходим парк по кругу, с него этого достаточно, да и с меня тоже. Он уже подошел к скамейке и медленно улыбнулся мне.

― Ты быстро добрался, ты стал ходить быстрее, смотри, вскоре сможешь обогнать

идущую пешком пони. ― Я встала со скамейки и пересела на другую, в нескольких метрах от первой. ― А теперь к этой. ― Он развернулся, чтобы я была у него на виду, и начал движение. Интересно, что он чувствует, когда идет ко мне, думает, что он несется сломя голову или же мечтает, чтобы я надела обратно его пропеллер, чтобы он поднялся в воздух и смог двигаться быстрее.

Тут на Танка налетела Вайнона, собака принялась облизывать его морду и вилять хвостом.

― Вайнона, отойди от него, сколько раз я тебе говорила не кидаться на всех подряд. ― Из-за куста вышла Эплджек, она оттянула Вайнону от Танка. ― Пойдем, там Рэрити, Твайлайт и Пинки играют со своими питомцами. ― Она посмотрела на меня, я даже не знала, что сказать, просто подняла копыто и робко помахала, но она уже исчезла за кустами.

― И тебе тоже привет! ― крикнула я погромче. Я хотела, чтобы она услышала, повернулась ко мне и тоже сказала “привет”. Но этого не произошло, я очнулась от своих мыслей, вспомнив, что Вайнона перевернула Танка вверх ногами, подойдя к нему, я исправила положение. ― Ну, пойдем домой или еще погуляем? ― Он лишь моргнул и повернулся в сторону, откуда вышла Эйджей с Вайноной. ― Не, мы туда не пойдем, нам там не рады. ― Никогда не думала, что черепаха может состроить щенячьи глазки, все же он любил играть с Совелием, Вайноной, Гамми… они были его друзьями. ― Хорошо. ― Его мордашка медленно стала переходить из расстроенной в довольную. ― Но одно “но”, я буду тут, когда захочешь домой, просто вернись сюда. ― Я нацепила на него пропеллер, он потерся о мою мордочку и полетел. Я вернулась и села на скамейку.

Я надеюсь, они его не прогонят, он ведь не виноват, что его хозяйка сначала делает, а потом думает. Я достала из седельной сумки книгу и принялась читать. Не думала, что буду так жить, в нескольких метрах мои друзья, я буду их так называть вне зависимости от того, кем они меня считают, сейчас они там, сидят, играют, болтают и ведут себя так, как будто меня нет. Какого они так взъелись? Я знаю, из-за меня Флаттершай в больнице, я наделала много глупостей, но это не повод, чтобы так со мной поступать.

Я слышала их крики и разговоры, Эйджей, наверное, ничего не сказала им, хотя они поняли, что я недалеко, из-за Танка.

Прошло, наверное, двадцать минут, а я все на той же странице, на которой открыла книгу. Я сидела и думала, неужели они решили меня оставить, придут ли они, чтобы извиниться или мне идти с извинениями? Я… я стала бояться их, я боюсь, что они снова будут на меня кричать, осуждать, это больно, но можно вытерпеть, чтобы заполучить прощение. А может я его так и не получу, они могут еще сильнее разгореться, срываясь на мне, а затем уйдут.

Разумеется, они не думают о моих чувствах, я же Рэинбоу Дэш у меня, как и у Эпплджек, титул железной пони. Рэрити сейчас наверняка думает, что я ничем не занята, что я пинаю облака со злости, или они ничего не думают, а просто наслаждаются проведением времени со своими зверюшками и друг другом, пока я тут убиваюсь.

― Не занято? ― Я обернулась и увидела его, тот жеребец, с которым я столкнулась пару недель назад, он новенький, или я его не замечала? В последнее время я стала замечать в Понивиле новых пони, сначала я думала, что они приезжие, но оказалось, я не всех видела. Он стоял напротив меня, в его телекинетическом захвате парил футляр для гитары и книжка.

― Нет конечно, садитесь. ― Я показала копытами на то место, где он мог сесть.

― Спасибо. ― Он положил футляр рядом со скамейкой, а сам сел, фривольно развалившись, и принялся читать книгу.

― Обычно при кобылах в такой позе не сидят, ― сказала я. Он опомнился и покраснел.

― Простите. ― Он быстро подорвался и сел как надо, при этом чуть не поскользнувшись на ровном месте.

― Хи-хи… ― Я сама немного смутилась, отвернувшись от него, я уткнулась в книгу, в надежде, что она сделает меня невидимой, и я испарюсь.

Я почему-то вспомнила, как гуляла с мамой в парке, она покупала мне мороженое, которое я обычно роняла, споткнувшись. Мама тогда говорила, что я пацан в юбке... Из воспоминаний меня вырвал голос.

― Вы ждете ребенка?

Вопрос меня ошарашил.

― Что?! Нет, я не беременна, с чего вы взяли!? ― Казалось, он сам не понял моего изумления, а затем улыбнулся и засмеялся.

― Нет, я не об этом, просто я вас видел с кобылкой, она чем-то похожа на вас, и я подумал, что вы ее мать и пришли с ней погулять, я видел ее тут недалеко, думал, вы ее ждете.

Многие пони, увидев меня в первый раз со Скуталу, так думают, мне это льстит.

― Ахах… нет, она не мой ребенок, просто она, как бы это сказать, считает меня своей сестрой, старшие сестры ее подруг ― мои друзья, и она ко мне привязалась, повторяет за мной, подражает... это сложно объяснить.

― Ну почему? У вас неплохо получается, как я понял, вы решили стать для нее старшей сестрой, поскольку она видит в вас тот идеал, к которому надо стремиться?

― Да, именно так. Но не волнуйтесь, вы не первый, кто так говорит, я как-то раз свозила ее в Клаудсдейл. Как только мы зашли в супермаркет, она опрокинула стеллаж со сладостями, после чего меня отчитали, а одна пожилая пони сказала: «Понарожают абы кого и не воспитывают, позор вам, мать...»

Он засмеялся, и я увидела, что его передние верхние зубы были немного длинными.

― Ну вас действительно можно принять за ее маму, хотя в ней нету того, что есть у вас.

― Правда, и чего же? ― Мне стало интересно.

― Ну, у вас такой… яркий цвет, не каждый день видишь пони со всеми цветами радуги в гриве, причем у вас совсем не женский вид…

― В смысле? ― Я знала, что выгляжу как кобыла, которая хотела быть жеребцом, но всегда думала, что во мне есть какая-нибудь женственность.

― Ну ваша грива растрепана, сами вы не блещете манерами, не следите за своим внешним видом.

― Да? А вы сели сюда, как будто в публичный дом пришли. Я могу стать женственной, когда захочу, только зачем? Я каждое утро встаю, треплю гриву, чтобы она была похожа на ту, что была вчера, и полетела. Не вижу тут ничего плохого. ― Я надулась.

― Ладно, ладно, я понял, я тоже не вижу ничего плохого. Просто хотел сказать, что вас это красит, при всей этой эм… неряшливости, вы выглядите довольно потрясающе. На ваш вопрос «зачем?», я думаю, что в наряде и с макияжем, вы будете выглядеть еще лучше.

После этого мы сидели молча, затем я решила спросить.

― А вы недавно в Понивиле или тут живете? Просто я вас раньше не видела.

― Эм… я тут живу, родился тут, но я часто в разъездах. Я музыкант, езжу по городам, пою в пабах и публичных заведениях, меня редко можно увидеть здесь.

― А, так вот откуда эта поза, часто там так сидите?

― Эй… что вы так к этой позе прилипли? Да, немного вульгарно, но до вас мне никто не говорил, что так нельзя сидеть.

― Простите, просто это с детства, мой отец так сидел, и мама его за это била полотенцем.

― У вас, наверное, интересная семья?

― Да, очень… ― Я не хотела говорить с ним на эту тему. ― Так значит бываете тут нечасто.

― Да, но я решил остепениться и пожить тут, буду играть в местных заведениях.

― О, значит я буду вас часто видеть?

― Разумеется, если хотите, приходите ко мне на выступления или домой на чашечку кофе.

― Предпочитаю чай. ― Блин, дура, о чем ты думаешь? Спроси его имя. ― Эм… я так и не узнала ваше имя.

― О простите, где мои манеры? Меня зовут Меркьюри, но для друзей просто Мерк или Мэри, называйте как хотите.

― Хи-хи… а я Рэинбоу Дэш. ― Он посмотрел на меня, как будто увидел привидение.

― Вы та Рэинбоу, что олицетворяет элемент верности?

― Да как бы, но можно сказать, что я в отставке.

― Почему?

― В свете недавних событий мы отказались от элементов Гармонии и… ― Мне пришлось рассказать ему ту же историю, что и другим пони, которые не понимали, почему я не кручусь вокруг Твайлайт и друзей.

― Я думаю, у вас все будет хорошо. ― Он похлопал меня по плечу, и я почувствовала, что краснею.

― Возвращаясь к той теме, вы бы сами хотели стать мамой?

― Я? Никогда не задумывалась над этим, ну то есть, может когда я играла с моей подругой Флаттершай в дочки-матери, я изображала маму, или когда мне стукнуло двадцать один. Но ходить с пузом, кормить, соблюдать режим ― для меня это дико, может когда-нибудь, но точно не сейчас. А к чему эти вопросы? Новый способ затащить кобылу в постель?

― Что? Нет… просто вы переменчивы, то задира-мальчик, то кобылка-мама на подхвате.

― Сочту за комплимент. ― В кустах что-то треснуло, я оглянулась, но заметила лишь белый рог, который быстро спрятался за листву, и удаляющееся цоканье копыт. Неужели нашу мисс Рэрити захватило любопытство, и ей интересно, с кем Рэинбоу Призрак Дэш так болтает. По правде, мне куда легче после разговора с Меркьюри, чувствую себя немного увереннее, приятно, когда есть тот, кто выслушает. Скуталу тоже можно пожаловаться на свои проблемы, но она жеребенок, ей все не скажешь.

― А кого вы ждете, или вы просто тут сидите?

― Я гуляла с моим питомцем, это черепаха. Я его отпустила, он дружит с питомцами моих... ― Я сделала воздушные кавычки копытами. ― ...подруг, ну не страдать же ему.

― Вы правильно сделали, у вас добрая душа.

― Спасибо. ― Тут кусты снова зашевелились, из них вышла Рэрити, она несла Танка в своем телекинезе. Подойдя почти вплотную, она положила мою черепаху на землю и развернулась. ― И тебе спасибо, Рэр. ― Она замешкалась, казалось, хотела развернуться и что-то мне сказать, но не судьба, она ушла. Может, если я надавлю на одну из них, они заговорят со мной?

― Вау, это одна из ваших… ― Он тоже сделал воздушные скобки. ― ...подруг?\

― Ага, ― расстроенно сказала я. ― Они хорошие, я не буду против, если вы пойдете к ним поговорить, можете прямо сейчас пойти.

― Нет, спасибо, мне нравится ваше общество.

Танк потерся о меня мордочкой. ― Нам пора домой, если хотите, можете нас проводить.

― Буду не против. ― Он взял книгу и футляр, и мы пошли.


По дороге к моему дому выяснилось, что Меркьюри очень общительный собеседник, на протяжении всего пути, мы ни разу не замолкали, рассказывая друг другу истории.

― Да, когда мой отец узнал, что я получил кьютимарку музыканта, а не сапожника, он очень рассердился и от злости швырнул в меня галошу. С тех пор у меня что-то вроде фобии на галоши, я боюсь, что они возьмут и полетят на меня.

― Несладко вам было.

― Именно, а расскажите мне о своих родителях.

― Эм… я не хочу говорить на эту тему.

― Но почему? Я ведь вам рассказал про своих.

― Дело не в этом, просто для меня это болезненно, я расскажу, но не сейчас. ― Он понимающе посмотрел на меня и улыбнулся.

― Это ваш дом?

Он был поражен моим домом, ну а как же иначе? Не все пегасы живут в таких, кроме Клаудсдейловских, но там дома многоквартирные, а вот отдельно стоячий особняк уже диковинка.

― А то, копытная работа, ― хвасталась я.

― И вы не боитесь, что его унесет ветром или еще что-нибудь случится?

― По правде говоря, побаиваюсь. Когда намечается дождь с сильным ветром, я обычно поднимаю дом над бурей, чтобы его не разнесло в клочья.

― У вас все предусмотрено.

― Естественно, а то бы я жила в таких же домиках, что и остальные.

― Ха-ха… ну я может к вам как-нибудь в гости зайду.

― Для начала отрастите пару крыльев, ― пошутила я.

― Ну ладно, я пойду, мне надо готовиться, у меня вечером выступление в баре «Голубая Устрица» если хотите, приходите, я скажу, чтобы вам забронировали столик.

― Не стоит, я сяду на свободное место.

― Ну как знаете, до свидания.

― До свидания. ― Я помахала ему, а затем полетела домой.


Я сидела на кухне, ковыряя вилкой вафлю. Не такая уж я мальчиковая, я могу быть женственной, и почему это меня так задело? Мне это говорили сотни раз, причем сорок процентов из них была Рэрити. ― Все! Я покажу, какой я могу быть. ― Я встала из-за стола и направилась к себе в гардероб. ― Погодите, а что я надену? Я осознала, что ни черта в этом не понимаю. Разумеется, обычно я шла к Рэрити, и она одевала меня с иголочки, помню, когда мы с ней перебрали крепкого шампанского, она одела и накрасила меня, и я стала похожа на кобылу легкого поведения. Хех…

Я зашла в гардероб, казалось, там прошелся ураган, настолько давно я не прибиралась. Я с головой зарылась в эту кучу в поисках того, что можно будет надеть на вечер.

― Это не подойдет, это тоже... блин, что надеть! ― Быть женственной не так просто, как я думала, если помирюсь с Рэрити, то скажу ей об этом. Порывшись чуть-чуть глубже, я нашла красное платье с розой на лямке, похожее носила одна танцовщица танго в кино.

Не помню откуда это у меня, но, как ни странно, оно было не помято и пахло хорошо. Порывшись еще, я достала золотые туфли с Гала. Прихватив найденное, я пошла в душ, хорошенько вымылась и принялась за укладку волос. ― Где мой выпрямитель? ― Непослушные пряди с трудом ложились на свои места.

Через полчаса я была похожа... не знаю, нужно мнение со стороны, по-моему я похожа на потаскушку.

― Ладно, Рэинбоу, ты сделала как умела, теперь нам надо выйти в город…

Погасив весь свет в доме, кроме ночника, я заперла дверь и полетела в Понивиль.


Огни вечернего Понивиля освещали мне дорогу, все пони куда-то шли и с кем-то встречались, в это время гуляют взрослые, жеребят уже загоняли домой мамы с папами.

Приземлившись, я быстро стала объектом всеобщего внимания. Кобылки смотрели так, словно я собралась увести их парней, а жеребцы с аппетитом и вожделением, если рядом с ними стояла жена или девушка, они также получали подзатыльник.

Видимо, я не переборщила с макияжем. Я направилась в сторону бара, и вскоре косые взгляды прекратились. Было непривычно, платье жало в некоторых местах, может я его не так одела? Или надо было что-то пододеть под него? Всю эту мумбу-юмбу я могла бы спросить у Рэрити, но в данный момент ее советы были недоступны для меня.

― Эй, Рэинбоу Дэш! ― Я обернулась, ко мне подбежала мятная единорожка.

― Привет, Лира.

― Привет, потрясающее платье, ты в нем просто сногсшибательна.

― Спасибо.

― Не скажешь, по какому поводу ты так нарядилась?

― А, так просто, решила проветриться, и я тут с одним музыкантом познакомилась…

― Меркьюри?

― Да, а откуда ты его знаешь?

― Да так, учились вместе в музыкальной школе. Так вот ты для кого начистила перышки, знаешь, многие кобылки хотели быть на твоем месте, колись, у вас все серьезно?

― Не, он просто пригласил меня в бар, а я решила сходить, ввиду недавних событий мне тоже нужно расслабиться.

― Я слышала о том, что случилось, как там Флаттершай?

― Спроси остальных, меня туда не пускают, тогда бы я день и ночь сидела около ее постели.

― За что они так?

― Просто вспомнили все дерьмо, что я сделала за эти четыре года, гидра была последней каплей, но мне кажется тут еще что-то, не знаю. ― Она сочувствующе посмотрела на меня.

― В любом случае помни, что ты не одна, помимо них у тебя есть мы: я, Бон-Бон, Дерпи и другие.

― Спасибо, я ценю это. ― Это действительно было большим теплым подарком.

― Ну ладно, раз ты собралась похитить сердце одного жеребца, не буду мешать, пока. ― Она мне помахала, я сделала тоже самое. Развернувшись, я продолжила было путь, но столкнулась с ними. Эйджей, Пинки Пай, Рэрити и Твайлайт шли навстречу мне, они это делали назло? Как бы то ни было они меня заметили, и их реакция была весьма естественной ― не каждый день увидишь меня такой, в любом случае они меня игнорируют, значит и я буду делать так же. Я задрала нос выше и пошла плавной походкой в их сторону.

Я хотела с ними помириться, подойти, поговорить, но я пробовала, а они не обращали внимания, сделаю так же, посмотрим, кто первый сдастся.

Я прошла мимо них, почти задевая крылом бок Эйджей, думала обернуться, чтобы посмотреть на их реакцию, но решила не забивать себе голову, этим вечером я шла в бар, где будет выступать мой новый друг, и я хочу отдохнуть от этой суеты.

Вот я стою у порога бара, это довольно популярное заведение. Если в Сахарном Уголке можно выпить кофе, горячий шоколад или поесть сладостей с ребенком, то в Голубой Устрице имеется кое-что покрепче сидра, и покажут то, чего в Сахарном Уголке точно не будет.

На входе меня встретили пастельные тона неоновых ламп, освещающих коридоры, комнатные пальмы ― все, чтобы создать атмосферу пляжной кафешки Лас-Пегасуса.

― Ваше пальто, мисс? ― обратился ко мне гардеробщик.

― Простите, я только в платье. ― Он понял и вернулся на свое место, я вышла из коридора. Внутри было спокойно, пони сидели за столиками, пили, говорили, я даже заметила родителей Рэрити.

― Здравствуйте, мисс, ― встретил меня пони-официант. ― Вы, наверное, та особа, о которой говорил мистер Меркьюри.

Он все же забронировал на меня столик. ― Да, это я.

― Пожалуйста, прошу. ― Он показал мне на пустой столик у сцены. Я села за него, но официант не уходил. ― Чего-нибудь желаете?

― Да, «Белого Сталлионградца» пожалуйста. ― Официант вежливо кивнул мне и удалился, а я обратила внимание на сатирика, который сейчас выступал.

― Грифоны тупые… вот история, писал мне в письме один пони. Он еще жеребенок и учится у них по обмену, решил он как-то прикольнуться над остальными учениками, он запустил в школу трех свиней и написал на каждой по цифре: один, два… готовы? Глубоко вдохните… и четыре. ― Зал взорвался хохотом. ― Все! ― Жеребец-сатирик ушел со сцены, и послышался голос ведущего.

― Я вижу вы уже разогрелись, сейчас выступает наш новенький певец, пожалуйста примите его и не критикуйте слишком строго.

На сцену вышел Меркьюри, он сел на табуретку посреди сцены и подвинул микрофон поближе.

― Здравствуйте, дорогие зрители, я рад, что выступаю тут, в вашем чудесном заведении. Первая песня посвящается моей новой подруге, с которой я познакомился сегодня днем ― Рэинбоу Дэш. ― Это было неожиданно, его гитара забренчала.

Я вижу…

Я снова вижу глаза твои.

Это отражение

Моей любви.

Весь мир

Превратил я, шутя,

В тебя ―
Везде я вижу тебя.

Пусть всё будет так, как ты захочешь,

Пусть твои глаза как прежде горят,

Я с тобой опять сегодня этой ночью,

Ну а впрочем,

Следующей ночью,

Если захочешь,

Я опять у тебя.

И мне неважно ―
который день, который час.

Время остановилось,

Есть только небо и свет твоих глаз.

Я свободен и счастлив,

И эта песня о том,

Что мы узнали ― жизнь так прекрасна.

Сейчас поверьте, а поймете потом.

Пусть всё будет так, как ты захочешь,

Пусть твои глаза как прежде горят,

Я с тобой опять сегодня этой ночью,

Ну а впрочем,

Следующей ночью,

Если захочешь,

Я опять у тебя.

Мои друзья и братья!

Я с вами счастьем поделюсь.

Всем сегодня точно хватит ―
Я это знаю и не боюсь.

Пусть на этой сцене однажды

Точно так же слова мои

Сможет пропеть когда-то каждый ―
Слова о любви.

Пусть всё будет так, как ты захочешь,

Пусть твои глаза как прежде горят,

Я с тобой опять сегодня этой ночью,

Ну а впрочем,

Следующей ночью,

Если захочешь,

Я опять у тебя.

Зал захлопал, и я тоже не удержалась, мне понравилось. Не думала, что кто-то посвятит мне песню, те влюбленные, кто преследовал меня раньше, почему-то пели совсем другие песни.

― Спасибо, следующая песня про то, что нам всем нужна свобода и любовь. ― Он снова заиграл.

Я хочу освободиться,

Я хочу освободиться,

Я хочу освободиться от твоей лжи.

Ты так удовлетворена собой, ты не нужна мне,

Я должен освободиться.

Богиня знает, Богиня знает, как я хочу освободиться.

Я влюбился,

Я влюбился впервые в жизни,

И я знаю, что на этот раз это по-настоящему.

Я влюбился.

Богиня знает, Богиня знает, как я влюбился.

Во время выступления он перехватил свою гитару телекинезом и стал ходить по сцене от одной части зала к другой, мне же хотелось вскочить и начать танцевать. Это и произошло, посередине гитарного соло, он слез со сцены и, схватив меня, потащил танцевать. Я кружилась вместе с ним в быстром танце, я вообще-то не очень хороший танцор, но он направлял меня. Единственное, что нам мешало ― тот факт, что туфли были сделаны вовсе не для того, чтобы в них так танцевать. Соло закончилось, и я села на свое место, а он пошел обратно на сцену. И продолжил петь.

Это странно, но это правда,

Да!

Я не могу свыкнуться с тем, как ты меня любишь,

Но я хочу быть уверен, когда уйду через ту дверь.

О, как же я хочу быть свободным, детка.

О, как же я хочу быть свободным.

О, как же я хочу освободиться.

Но жизнь все же продолжается.

Я не могу привыкнуть к жизни без,

К жизни без, жизни без тебя рядом со мной.

Я не хочу прожить в одиночестве, эй,

Богиня знает, я должен был сделать это по-своему.

Так, детка, разве ты не видишь?

Я должен освободиться.

Я должен освободиться,

Я хочу освободиться,

Я хочу, я хочу, я хочу, я хочу освободиться.

Зал снова хлопал.


Уже десять минут я смотрела на мима, который изображал, как будто он застрял в стене.

― Ну как тебе? ― Обернувшись, я увидела, что Мерк сидит рядом.

― Классно, мне понравилось, у тебя очень хорошие песни.

― Я рад, что тебе нравится.

― Ты сам их сочинял?

― Да, недавно. Ты, кстати, отлично выглядишь, я чуть не запнулся, когда увидел тебя.

― Круто, да? Я же говорила, что могу быть более женственной.

Мы еще посидели, я выпила наверное пять или шесть бокалов «белого сталлионградца», после чего мы разошлись.


Домой я шла уже поздним вечером, все разошлись по своим домам и спят, но в некоторых окнах еще горел свет. Я сняла с себя туфли, хоть они и смотрелись отлично с этим платьем, но после танцев натерли и стали неудобны, было так приятно выпустить ножки на волю.

― Я хочу освободиться, я хочу, я хочу, я хочу, я хочу освободиться, ― я напевала строки из песни Меркьюри, не знаю почему, но она засела у меня в голове. ― Ты так удовлетворена собой, ты не нужна мне. Я должен освободиться! ― Проходя мимо бутика Рэрити, я заметила, как штора дрогнула, и темный силуэт отошел от окна.

― Да, да, смотри, подглядывай! ― крикнула я ей в надежде, что она меня услышит, и все мною сказанное, западет в душу так же, как слова Твайлайт в тот роковой день. ― Я иду из бара, я напилась, и мне хорошо! Слышишь? Хо-ро-шо! Мне сегодня песню посвятили, ясно?! ― Я смотрела в окна жилой части бутика. ― И пел мне красивый жеребец, ха-ха, я может выйду замуж, а ты в девках сидеть будешь. ― Не знаю, сколько я кривлялась у ее дома, но поняла, что «белый сталлионградец» ― моя личная сыворотка правды. ― И еще одно перед тем, как я уйду домой спать, твои туфли ― фуфло, в них танцевать неудобно! Ты никудышный дизайнер! И шмотки твои безвкусны! ― Я швырнула туфли в сторону ее дома, одна туфля ударила в дверь, а вторая попала по фасаду. ― Арривидерчи, мисс Щедрость!

Тут раздался гром, и с неба полились капли дождя, я решила отложить пешую прогулку и полетела. Я неслась, не обращая внимания на то, что мое платье промокло, вскоре я долетела до дома. Зайдя внутрь, я включила свет и была напугана ― на меня смотрела ужасная пони в кроваво-красном платье, из ее глаз лились черные ручьи, затем я осознала, что у меня потек макияж и громко заржала.

Я смеялась без остановки, все же у одиночества тоже есть плюсы ― это свобода, я никому ничем не обязана. Но мою радость мигом сменила горечь в душе, смех захлебнулся, я снова заплакала. Я так скучаю без них, я так хочу к ним.