Огонь в моём сердце

Я чувствую это всякий раз, когда я вижу её. Всякий раз, когда я смотрю в её изумрудные глаза. Никогда раньше я не чувствовала ничего подобного к другой пони. Что это? Это любовь?

Рэйнбоу Дэш Эплджек

Четыре ноты Апокалипсиса

Некоторые изобретения вредны, некоторые — полезны... А некоторые рискуют так навсегда и остаться непризнанными.

ОС - пони

Чаши весов

Вторая атака чейнджлингов всё-таки увенчалась успехом. Королева Кризалис торжествует, но вскоре оказывается, что вся эта война была лишь инструментом в копытах гораздо более коварного и сильного врага.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна Трикси, Великая и Могучая Другие пони

"Золотой день"

По соседству с Эквестрией раскинулась огромная страна Кей. Вот уже несколько сотен лет в ней царит анархия и безвластие. За все эти года Кей стала раем для любителей наживы, давала полную свободу разнообразным культам, кроме того здесь ведётся война за многочисленные ресурсы которыми обладает странна, но главной её ценностью являются тайн оставленные столетиями назад.

ОС - пони

В будущем всегда идет дождь...

«А что если наша реальность - всего лишь чей-то сон?» Неважно чей это был вопрос, но важно лишь то что мы есть на самом деле. Реально ли то что мы делаем или это просто вымысел. Ведь реальность придуманного мира подтвердить изнутри невозможно. Такие вопросы мучали фиолетовую единорожку в эту ночь. И она найдет свой ответ...

Твайлайт Спаркл Спайк

Nightmare Night - The Second Cumming

Найтмер Мун вернулась, чтобы кончить... чтобы покончить с Твайлайт Спаркл. Преуспеет ли она в своём зловещем плане?

Твайлайт Спаркл Принцесса Луна Найтмэр Мун

Радужные осколки

И как это только могло со мной приключиться, ума не приложу! Оказаться в тёмном лесу, да ещё и без памяти! Ладно, попробую с этим разобраться...

Флаттершай Твайлайт Спаркл Пинки Пай Другие пони ОС - пони

Бывшая императрица

В прошлом Эквестрией правила великая императрица Твайлайт Спаркл, но потом она, вместе с двумя своими генералами пропала на тысячелетие. Теперь она снова вернулась, и что ждёт её и двух генералов.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна Флеш Сентри Темпест Шэдоу

Проблемы Понячьей Анатомии

Серия рассказов, раскрывающая важную проблему понячьей анатомии.

Рэйнбоу Дэш Эплджек Человеки

Суфле

Праздник Смеха и Улыбки отмечает каждый пони, и даже принцессы не нарушают эту традицию!

Принцесса Селестия ОС - пони

Автор рисунка: Noben
Интерлюдия Интерлюдия

Глава 4

– Да нет, ты попробуй!

– И не подумаю.

– Зря. Не сэндвич с ромашками, конечно, но тоже неплохо.

– Как ты можешь это есть? Меня сейчас вырвет.

– А куда деваться? Нет, серьёзно, попробуй – если заткнуть нос, то вполне терпимо, а потом привыкаешь.

– Заткнуть нос, говоришь?

– Угу. Вот так – заодно и не видно, что ешь. Можешь даже закрыть глаза и задержать дыхание.

– Какая мерзость… Уф.

– Ну как?

– Дай отдышаться… Фух, какая же всё-таки дрянь, а?

– Либо мы сейчас доедаем то, что осталось, и я добираюсь до вершины гряды, либо мы так и останемся без ягеля.

– Ягель, конечно, аргумент, но почему я-то должна это есть? Съешь сама, и вперёд…

– Ишь ты какая хитрая, а потом с голодухи съешь всё, что я принесу? Нет уж. Давай-давай, тут немного осталось. Кусочек за маму…

– Уф… Нет, погоди, погоди…

– Всё-всё, уже всё. Видишь, не так уж и плохо.

– Ну не знаю… Уф… Нет, оно, конечно, лучше, чем лежать голодной…

– Я же говорила!

– Там, случайно, ещё нет?

– Есть, конечно. Я специально отложила, на случай, если ты всё-таки распробуешь. Держи, вот.

– Это всё мне? Нет, я так не могу. Держи половину!

– Спасибо, но я действительно наелась. Сейчас полежу немного и пойду за ягелем – надо успеть, пока светло.

– Спасибо тебе. Если бы не ты…

– Если бы не я, ты бы уже прошла половину пути до зимовья. Давай не будем об этом?


Майлз проснулся, дрожа, и не сразу сообразил, что во сне сбросил одеяло на пол и сильно замёрз – его трясло от увиденного. Уже вторую ночь подряд ему снились пропавшие Поул и Снежинка, и он не знал, что делать с этими снами. Рассказать Грейхуфу? Бесполезно, он только поднимет его на смех. Сейл? С ним Майлзу хотелось обсуждать свои сны в последнюю очередь. Роуз?..

Выглянув в окно, он увидел, что начало светать, но за оконным переплётом нельзя было разглядеть ничего – там царила светло-серая мгла. Поёжившись, Майлз накинул на спину лежавшее на полу одеяло, вышел в коридор и спустился в камбуз. Там было пусто и темно, и он подбросил в печь пару кусков угля, подсвечивая себе рогом. Внутри ещё что-то тлело, и он посидел немного, раздувая огонь. Наконец, подёрнувшиеся пеплом уголья заалели, на них появились ярко-красные пятна, которые постепенно расползлись по новым кускам угля. Удовлетворённо кивнув, Майлз посидел ещё, пережидая приступ головокружения от частого и глубокого дыхания, и встал, чтобы набрать чайник и поставить его на печь. Пока тот грелся, Майлз дремал, прислонившись к столу и завернувшись в одеяло – ему стало тепло, и когда чайник зашипел, готовясь вскипеть, он даже не сразу сообразил, что теперь надо делать. Стряхнув сонливость, он достал кружку и всыпал в неё порцию чая – варить кофе он не умел, точнее, делал это до того отвратительно, что сам же не мог пить то, что получалось. Заварив чай, он вернул чайник на печь и побрёл на палубу, забросив по дороге одеяло в свою каюту.

Наверху Сейл закончил записывать показания лага, с которым летал на край ледового поля один из вахтенных пегасов, и перевёл взгляд на карту. Выходило, что скорость дрейфа увеличилась, и теперь они находились в пятнадцати милях к северо-востоку от того места, где «Морской конёк» попал в ледяной плен. Если ветер не переменится, к вечеру они потеряют всё пройденное за прошлый день расстояние и снова окажутся на семьдесят шестой параллели. Он спрятал мордочку в шарф, поёжился и подошёл к метеорологическому посту.

Занимавшийся на востоке бледный рассвет почти не принёс улучшения видимости – снег валил теперь плотной стеной, не позволяя разглядеть что-либо дальше собственного носа. Температура упала на несколько градусов, а ртуть в барометре опустилась до пятой линии, показывая, что погода в ближайшие дни останется такой же отвратительной; штормгласс, напротив, был почти прозрачен и намекал, что скоро будет солнечно. Сейл покачал головой, снова поёжился и открыл журнал, чтобы записать показания приборов. Несмотря на то, что метеопост был защищён от ветра и дождя просторным навесом, снег каким-то непостижимым образом попадал и сюда, и Сейлу приходилось сдувать снежинки со страницы, записывая на ней свинцовым карандашом: «…давление: пять линий, ветер от южного до юго-юго-западного, шесть баллов с порывами до восьми…»

– Доброе утро! – Сейл не расслышал шагов Майлза за завыванием ветра, и отреагировал на приветствие с небольшим запозданием, заканчивая фразу и закрывая журнал.

– Доброе, если, конечно, его можно назвать добрым, – он прятал усмешку в складках шарфа, а интонацию было не разобрать – помимо свиста ветра в снастях и шелеста снега, к шуму добавлялось хлопанье навеса прямо у них над головами. Майлз высунул нос из воротника и спросил:

– Вахта без происшествий?

– Пока без, – Сейл вышел на мостик и посмотрел на снасти, – но влажность повысилась. Начинается обледенение. Примерно через пару часов вам надо будет очистить такелаж.

Майлз поднял голову и увидел начавшие провисать ванты грот-мачты – дальше с мостика не было видно, но и того, что он увидел, было достаточно, чтобы понять – обледенение взялось за «Морского конька» всерьёз. Если ничего не предпринять, вскоре на каждом тросе, на каждом фале и лине намёрзнет по несколько десятков фунтов льда, и такелаж оборвётся под его весом – а может, не выдержат и реи . Майлз прикинул объём работ и вздохнул. Сейл ободряюще подмигнул ему и сказал:

– Что делать – молодым всегда достаётся всё самое интересное! Ладно, пойду спать, авось к началу моей вахты вы с Роузом уже утопите эту посудину, и мне останется только сказать с умным видом: «Я же говорил!»

Посмеявшись, он хлопнул Майлза по плечу и спустился вниз. Из печной трубы валили густые клубы дыма – Пейстри развела огонь по-настоящему и начала готовить; прошлая вахта, беззастенчиво проспавшая всю ночь, потихоньку выбиралась на палубу и осматривала корабль, поправляя сбитые ветром снасти и разгребая образовавшиеся заносы, чтобы чем-то занять время до завтрака. За спиной у Майлза хлопнула дверь, и голос Грейхуфа, хриплый спросонья, поинтересовался:

– Уже приняли вахту?

Майлз повернулся к капитану и ответил:

– Да, сэр!

– Доложите обстановку, – проворчал тот, подходя к фальшборту и заглядывая вниз. Там, под бортом корабля, за белой пеленой несомого ветром снега, плескалась непроглядно-чёрная вода. В небольшом бассейне, ограниченном ледовыми полями, волне было негде разгуляться, но ветер был достаточно силён, чтобы создать толчею у подветренного края, к которому был пришвартован «Конёк». Грейхуф посмотрел на хронометр и повернулся к Майлзу.

– Ну же?

Второй помощник перевёл дыхание и выпалил:

– Утренняя вахта без происшествий, капитан, сэр! – прядь тёмно-фиолетовой гривы упала ему на глаза, он отбросил её и продолжил: – Началось обледенение, но пока оно незначительно; первый помощник Сейл рекомендовал приступить к очистке снастей через пару часов. Погода – сами видите, циклон, сэр…

– Да уж вижу, – Грейхуф подошёл к нактоузу и заглянул в вахтенный журнал. – Сколько составил дрейф за ночь?

Майлз запнулся – Сейл не сказал ему, а посмотреть он не успел. Грейхуф раздражённо кашлянул и сказал:

– Так сколько?

Майлз зажмурился и выпалил:

– Не знаю, капитан, сэр!

Грейхуф усмехнулся краешком рта и сказал:

– Хорошо, что вы имеете мужество это признать. Так вот, «Конёк» отнесло к северо-северо-востоку уже на пятнадцать миль. Надо выбираться из этой ловушки.

Майлз кивнул.

– Так точно, сэр! Я предлагаю заложить малые заряды, а потом попытаться пробить дорогу корпусом «Конька».

– Удивительно! – Грейхуф посмотрел на него, сощурившись, и вернулся к разглядыванию карты. – А я-то считал Роуза наиболее безрассудным офицером на этом корабле.

Поставив на карте пару отметок, он подошёл к Майлзу и, встав рядом с ним, посмотрел на восток – в сторону всё ещё не закрывшейся полыньи. Помолчав немного, он посмотрел на хронометр и тихо сказал:

– Сейчас позавтракаем – и действуйте. Очистку корабля я поручу подвахтенным. Задача вашей вахты – пробить нам дорогу на волю.

Майлз кивнул и ответил:

– Сделаю всё, что в моих силах, сэр!

Грейхуф покивал:

– Да уж знаю. А теперь пойдёмте-ка вниз – Пейстри наверняка уже накрыла на стол.

После завтрака Майлз собрал вахтенных, и, детально объяснив, что ему нужно, отправил их долбить шурфы. Сам он вместе с Миком спустился в пороховой погреб за динамитом. В прошлый раз на взрывные работы ушёл один ящик из имевшейся на корабле дюжины; теперь он думал обойтись десятком шашек. Переложив динамит в сумку, они осторожно поднялись на палубу. Нести его по шаткому трапу в ветреную погоду было бы слишком рискованно, и Мик собрался было подняться с сумкой в воздух. Майлз, который в этот момент отвернулся, прикидывая, как быть, едва успел остановить его.

– Стой! Ты с ума сошёл! Первый же сильный порыв – и ты вместе с сумкой упадёшь на лёд. Подожди, я сам спущу её.

Осторожно подняв сумку, он перенёс её через борт и опустил вниз, но поставить на лёд не решился – за снежной пеленой он не видел, сколько оставалось до поверхности, и замер, удерживая её по возможности неподвижно. Мик, сбежав по трапу, схватил сумку и крикнул:

– Отпускай!

Переведя дух, Майлз оборвал заклинание и спустился на лёд вслед за Миком. Подвахтенные во главе с капитаном уже приступили к очистке снастей от наледи, и Майлз слышал звон падающего с высоты льда всю дорогу до ближайшей от корабля скважины. Её делали на расстоянии примерно в пятьдесят ярдов от «Конька», как и велел Майлз, и он, остановившись, залез в сумку, достал одну шашку и сказал:

– Довольно, ребята. Если закопаться глубже, взрыв просто уйдёт вниз.

Земные пони и пегасы, долбившие шурф, расступились, давая ему место; Майлз осторожно опустил динамит в узкую скважину и жестом велел Мику идти к следующей скважине. Сам он задержался, быстро заполнив скважину осколками льда и сплавив их воедино мгновенным усилием. Догнав Мика, он спросил:

– Не тяжело?

Матрос благодарно улыбнулся и невнятно – рот его был занят ручками сумки – ответил:

– Нет, м-м, ничуть!

Майлз кивнул и ускорил шаг. У следующей скважины они увидели только Тома и братьев Мак-Милланов, которые, впрочем, втроём справились ничуть не хуже, чем остальные – большими группами. Майлзу оставалось только одобрительно ворчать, закладывая динамит в идеально отвесную, с гладкими стенами скважину. Сюда он заложил три шашки – расстояние до корабля было достаточно большим, чтобы не опасаться его повредить. Замуровав и её, он зашагал дальше. В плотной снежной пелене начали появляться просветы, и он поднял голову, придерживая край капюшона, чтобы не подставить мордочку ветру. Облаков не было видно, но – возможно, ему это только показалось – вокруг стало немного светлее. Он повернулся к Мику и спросил:

– Как думаешь, это, – он ткнул копытом вверх, – надолго?

Мик осторожно опустил сумку на лёд вдалеке от работавших кирками матросов – они уже подошли к последней скважине – и ответил:

– М-м, не уверен, что моим ощущениям можно доверять…

– А всё-таки? – Майлз подошёл чуть ближе и ободряюще улыбнулся. Мик робко улыбнулся в ответ и сказал:

– Мне кажется, что погода не улучшится ещё как минимум пару дней. Но я не учёный…

Он замолчал, смешавшись; Майлз смотрел, как он краснеет, и наконец сказал:

– А вот штормгласс считает по-другому.

Мик совсем смутился и пробормотал:

– Но штормгласс, он же просто непонятная штука, которая работает непонятно как…

Майлз кивнул и сказал:

– Именно поэтому я и спросил тебя. Барометр показывает одно, штормгласс – другое, а ты всё-таки пегас…

Мик кивнул и сказал чуть более уверенно:

– Но, с другой стороны, не просто же так их… ну, то есть штормглассы… используют до сих пор. Говорят, они работают благодаря магии солнца… м-м, не совсем, то есть, солнца…

Он пробормотал ещё что-то и окончательно умолк, смущённо глядя себе под ноги. Так и не дождавшись продолжения, Майлз тихонько улыбнулся и, повернувшись, пошёл к матросам, пробивавшим шурф.

– Ну как, готово?

– Почти! Вот ещё пару ударов, – молодецкое уханье, прервавшее эту фразу, и взлетевшая к небу кирка заставили Майлза шарахнуться в сторону, спасаясь от удара по голове, – и всё. Во!

Аккуратно уложив оставшиеся шашки, которые теперь покоились на дне скважины, как яйца в гнезде, Майлз замуровал и её. Велев матросам возвращаться на корабль, он зашагал следом за ними, проверяя по дороге готовые к подрыву шурфы. Дойдя до трапа, он удостоверился, что все поднялись на борт, и крикнул:

– Капитан, сэр, вы уже завершили очистку снастей?

С юта послышался голос Грейхуфа:

– Закончили, я отправил всех в кубрик. Можете приступать!

Майлз перевёл дух и повернулся в ту сторону, где покоились подо льдом готовые расцвести мгновенными вспышками заряды. Первым предстояло взрывать самый дальний из них, и он привычно напрягся, готовя заклинание. Посмотрев в сторону «Конька» – просто так, чтобы глянуть на что-то, не относящееся к делу, и быстрее сосредоточиться – он автоматически перевёл взгляд на тёмную воду, которая пошла некрупной рябью от очередного порыва ветра… Только вот от ветра ли? Сквозь летевший плотной стеной снег снова показалось что-то – что-то чуть более тёмное, чем вода, и издавшее едва слышимый за воем ветра плеск; вот ещё раз, и ещё…

Подойдя к краю льдины, Майлз, ещё толком не понимая, что он видит, заметил какое-то движение, увидел, как из воды одновременно поднялись два огромных хвоста, плеснули и снова исчезли, и тут он внезапно разглядел – видел-то он их и раньше – трёх или четырёх китов, лежавших в воде совсем рядом с «Морским коньком». Смахнув налипший на ресницы и мешавший смотреть снег, он посмотрел внимательнее, и увидел – дальше вдоль края бассейна – ещё один плавник, и ещё, и ещё…

Из ступора его вывел окрик с мостика – Грейхуф, высунувшись из-под навеса, прокричал:

– Майлз, вы там заснули, что ли? Взрывайте немедля!

Он отвёл взгляд от отдыхавшего рядом с кораблём стада и крикнул:

– Не могу, тут киты, сэр!

– Где? – Грейхуф подошёл к борту, свесился вниз и воскликнул: – Тысяча вендиго, киты!

Этот возглас, вероятно, был слышен даже на баке; во всяком случае, все матросы высыпали на палубу, торопясь взглянуть на нежданных гостей. Майлз снова посмотрел на лежавших в воде гигантов – казалось, они просто спят, или, во всяком случае, отдыхают. Разумеется, взрывать оставшиеся заряды сейчас было нельзя, и он в растерянности посмотрел на Грейхуфа. Его силуэт какое-то время оставался неподвижным, после чего он скомандовал:

– Вахтенным приготовиться, будем их отгонять! Больше шума, ребята – тащите вёсла, багры, что угодно, чем можно громко бить по воде.

Команда, предвкушая развлечение, разбежалась по подпалубным помещениям и шлюпкам, извлекая на свет самые неожиданные приспособления и снасти для производства шума. Майлз, понаблюдав за поднявшейся на корабле суетой, посмотрел в воду ещё раз и крикнул:

– Отставить отгонять китов! Смотрите, смотрите все!

Словно по команде, дремавшие в воде гиганты ожили, зашевелились и выстроились в ряд вдоль северного края полыньи, в которой стоял «Морской конёк». Майлз, чувствуя, как мурашки бегут по спине, и зная, что сейчас станет свидетелем чего-то необычайного, крикнул:

– Смотрите же!

Но матросы и офицеры и без его криков замерли на корме, глядя во все глаза. Даже Пейстри, покончившая с мытьём посуды, выбежала наружу – её розовая грива была хорошо видна среди серых и зелёных капюшонов матросских штормовок.

Киты, выстроившись в линию, какое-то время лежали неподвижно; только из выставленных из-под воды дыхал вырывались время от времени высокие фонтаны, тут же смешивавшиеся со снегом. Затем самый большой из них издал какой-то почти неслышимый на поверхности звук – протяжный, низкий зов, ни на что не похожий, раскатился под водой, и Майлз, стоявший совсем рядом с кромкой льда, услышал его – скорее телом, чем ушами, и содрогнулся от звучавшей в нём силы – и печали. Повинуясь ему, стадо единым усилием, так же, как тогда, когда оно шло мимо плясавшего на волнах вельбота, подалось вперёд, киты упёрлись лбами в северную льдину и заработали хвостами. Вскипела вода; изумлённые возгласы матросов потонули в шуме и плеске, и Майлз поспешил отойти назад, чтобы его не окатило. Послышался ещё один низкий стон, и Майлз, не веря своим глазам, увидел, как совсем рядом с «Коньком» снова открылся исчезнувший после смещения льдов проход.

В чувство его привёл окрик с мостика: Роуз торопил механиков, веля им спешно разводить пары. Не отрывая взгляда от небывалого зрелища, он почти на ощупь поднялся на борт и пробрался на ют, уворачиваясь от бежавших ему навстречу вахтенных, которых спохватившийся Грейхуф отправил на бак с баграми – нельзя было терять ни секунды. Кто-то затащил на борт трап, Майлза толкнули и обругали, в суматохе не разглядев, что это второй помощник, пегасы из мачтовой команды свернули швартовы и вернулись на корабль как раз вовремя – трое единорогов-механиков объединёнными усилиями раскочегарили топку в считанные мгновения, и «Конёк», вальяжно качнувшись, отвалил от временного причала, направляясь к востоку. Майлз как раз добрался до мостика, и успел махнуть скрывавшимся за снежной пеленой спинным плавникам и хвостам морских гигантов; они, наверное, не видели этого, да и ни к чему им были прощальные благодарности какого-то единорога. Повернувшись к Грейхуфу, Майлз потрясённо выдохнул:

– Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное, сэр?

– Нет, – покачал головой Грейхуф. Он подошёл к Роузу и скомандовал:

– Отправляйтесь на бак, будете лично руководить проводкой. Майлз, становитесь к штурвалу – здесь нужна точность и осторожность.

Выполнив команду, Майлз глянул вперёд и понял, что управлять кораблём в такую метель – выше его способностей; не было видно ни зги, и он отчаянно воскликнул:

– Капитан, сэр, я ничего не вижу!

– Держите штурвал прямо и слушайте Роуза. Я что, по-вашему, просто так отправил его вперёд?

Словно в подтверждение его слов, с бака донёсся крик штурмана:

– Право руля, и держи, держи ровно!

Майлз навалился на штурвал, и корабль нехотя повиновался, едва уклонившись от столкновения с торчавшим из края канала, словно таран, ледяным выступом. Грейхуф, самодовольно посмеиваясь, подошёл к задней части мостика и заглянул вниз. Его расчёт оправдался – помимо штурвала, фиолетовым сиянием магии Майлза был охвачен и сам руль «Конька»; тяжёлое, окованное медью деревянное перо его теперь двигалось из стороны в сторону куда быстрее обычного, позволяя кораблю совершать манёвры, на которые он не был способен под управлением кого-то другого. Вернувшись на место, Грейхуф одобрительно сказал:

– Так держать, Майлз. Вы талантливый моряк, и отдаётесь этому делу целиком, пусть даже не всегда зная об этом.

Майлз бросил на него недоумённый взгляд, тут же вернувшись к напряжённому созерцанию творящегося на баке. Вот Роуз поднял левое копыто, и через мгновение послышался его крик:

– Бери влево, влево, Майлз, ради всего святого!

Тело единорога подалось в сторону – он не замечал этого, пытаясь как можно быстрее сманеврировать, и вновь корабль благополучно миновал узкое место, не задев край канала. Одобрительные возгласы матросов, которым это экономило массу сил, Майлзу были не слышны, да и не до того ему было. Утерев струившийся из-под капюшона, несмотря на мороз, пот, он застыл, ожидая новой команды, но в этот момент раздался восторженный крик: «Вода!», и из снежной круговерти соткался силуэт Роуза, который даже решился взлететь, несмотря на пургу.

– Капитан, сэр, мы вышли на чистую воду! Правда, всё равно не видать ни зерна, и куда идти – непонятно, – радостно отрапортовал он, вытянувшись в струнку.

Грейхуф хохотнул и скомандовал, повернувшись к Майлзу:

– Право руля, курс зюйд-зюйд-ост! Приводите его к ветру, Майлз, пойдём без парусов. Не переживай, Роуз, видать, не видать, мы знаем своё положение, и знаем, куда нам нужно попасть. Пойдём кратчайшим курсом, и пусть нам сопутствует удача!

– Сэр, киты, кажется, всё ещё тут! – крик с бака заставил Грейхуфа прерваться, и они с Роузом подошли к фальшборту.

– Действительно! – Роуз обернулся и замахал Майлзу: – Отдай уже штурвал Тому и иди сюда!

Передав управление вахтенному рулевому, Майлз присоединился к ним и посмотрел вниз. Стадо следовало за кораблём, не отставая и не приближаясь, и Грейхуф пробормотал:

– Они что, хотят награды?

Роуз расхохотался и ответил:

– Не похоже. Глядите!

Киты повернули вправо, в сторону далёкого берега, и пропали из виду. Майлз пожал плечами и сказал:

– Возможно, они просто хотели попрощаться?

Грейхуф пожевал губами, не зная, что ответить, но тут Роуз крикнул:

– Смотрите, они возвращаются!

Из воды совсем рядом с «Морским коньком» показалась гигантская спина; вот кит повернулся набок, посмотрел на выстроившихся вдоль борта пони и, помахав им плавником, снова отвалил, повернув направо.

– Сэр, по-моему, они пытаются вести нас за собой.

Грейхуф нахмурился и сказал:

– Идти в такую погоду к берегу, не зная ледовой обстановки и не видя дальше собственного бушприта – а главное, удаляясь от нашей цели? Нет уж, они, может, и помогли нам выбраться, но здесь я капитан, и куда идёт этот корабль, решаю я, а не какие-то морские звери. Так держать, Том!

– Капитан, сэр, я могу быть неправ, но мне кажется…

– Так дуньте через плечо, чтоб не казалось! – Грейхуф отвернулся, сбежал с мостика и исчез за дверью в подпалубное помещение. Роуз покачал головой и тихо сказал:

– Нервничает старик. Я заметил – он почти перестал спать, и постоянно носится со своим хронометром. Впрочем, его можно понять – тут каждый час на счету, а нас и так отнесло к северу, и ты ещё со своими дурацкими идеями… Нет, то есть, ты не подумай, если бы спросили меня, я бы тоже пошёл за китами – один раз они нас уже выручили, может, помогли бы и теперь?

Майлз вздохнул и ответил:

– Это ещё ничего. Представляешь, что было бы, расскажи я ему про свои сны?

– Какие? – Роуз в упор посмотрел на друга; в его глазах плясали любопытные огоньки. Майлз осторожно сказал:

– Мне уже вторую ночь снятся мисс Эпплбарн и мисс Коут – будто они где-то на берегу, вдвоём, больше там никого нет, и они все израненные и обмороженные, а у Сноуболл… – он запнулся, но всё-таки договорил, – нет ноги. И они раз от раза становятся всё слабее и слабее, им нечего есть, и они едят всякую… всякое… – он смешался и замолчал. Роуз смотрел на него во все глаза, и Майлз, знавший его любовь к мистике и особенно к детским страшилкам, уже начал жалеть, что заговорил об этом. Наконец, пегас поправил ворот свитера, присвистнул и сказал:

– Да, с таким к Грейхуфу лучше не соваться. Наш старик всякие сны и знамения на дух не переносит, хотя казалось бы – в его поколении каждый второй моряк верит в морских пони, тритонов или ещё какую нечисть. Слушай, а тебе… Ну, во сне… Не понятно, где они могут быть?

– Нет, – покачал головой Майлз. – Я просто вижу их… Ну, как бы немного со стороны. Да и вижу-то не всегда – иной раз я просто вроде слышу их голоса, как они говорят между собой… У Поул что-то со спиной, и… – он запнулся, подумав, что начал говорить о событиях из снов как о реальных, и не сразу продолжил. Собравшись с мыслями, он опустил голову и закончил: – Словом, я пока не знаю, как к этому всему относиться, но вот что я могу сказать точно – мне очень и очень не по себе.

Роуз ободряюще коснулся его плеча и сказал:

– В конце концов, это, может, просто оттого, что ты постоянно о них думаешь. Ты у нас натура чувствительная… – он хихикнул и закончил:

– Словом, поглядим, что будет дальше. Ох, ты только посмотри на время! Чья-то вахта закончилась, и началась моя. Так, а не пойти ли тебе подремать? Всё-таки поработать на своей тебе пришлось очень и очень основательно, вон, даже глаза ввалились.

Майлз и вправду чувствовал себя уставшим – он потратил массу сил, выводя корабль из ледяного плена, и, хотя и не хотел уходить с палубы сейчас, понимал, что нуждается в отдыхе. Кивком поблагодарив Роуза за заботу, он спустился с мостика и, войдя в свою каюту, лёг, даже забыв укрыться одеялом – впрочем, сейчас, когда тёплый воздух из камбуза и машинного отделения подавался в жилые каюты, в этом не было нужды. Уютное покачивание корабля на невысокой волне, ровный стук машины двумя палубами ниже и шелест ветра за окном навевали сонливость, странно сочетавшуюся с чувством уверенности в том, что теперь всё будет хорошо, и Майлз уснул с улыбкой.

Наверху Роуз подошёл к рулевому, глянул на компас и, одобрительно кивнув, отправился на бак – дать указания вперёдсмотрящему. Когда он вернулся на мостик, он нос к носу столкнулся с Грейхуфом, который, попросив у Пейстри чашку кофе, возвращался в свою каюту. Роуз отрапортовал:

– На вахту заступил! Корабль идёт прежним курсом, всё так же не видать ни зги, но я согнал вперёдсмотрящего с марса и велел ему сидеть на бушприте – хотя при нашей нынешней скорости это нам всё равно не поможет. Это же вы велели идти полным ходом, сэр?

Грейхуф кивнул и пробурчал, огибая стоявшего на дороге штурмана:

– Я, я, – уже пройдя мимо Роуза, он обернулся и добавил: – И если вздумаешь осторожничать – отстраню от несения вахт.

Роуз кивнул и сказал, оглянувшись через плечо:

– Не буду. Но мы действительно рискуем.

Грейхуф ответил, уже открывая дверь своей каюты, так что Роуз едва его расслышал за воем ветра:

– Время, Роуз. Время.