"...я буду помогать пони!"

...я буду помогать пони!

— Мама! Ну мама! — тянет свою маму за хвост кобылка-аликорн тёмно-синего цвета. — Ну почему Тия может пойти ночевать к подружкам, а я не могу?

— Милая, я уже не раз объясняла тебе, — отвечает ей взрослая аликорн. — Тия старше тебя, и я могу уже не бояться за неё. А ты ещё слишком мала, чтобы ночью находиться вне своего дома.

— Гадкая ночь… — бормочет та, кого все зовут Крошка Лу, обиженно глядя в окно на тёмное небо.

Мама малышки хмурится, глядя на свою дочку:

— Лу! Никогда не смей так говорить!

— Но ведь ночь правда гадкая! Потому, что ночью мне нельзя то, что можно Тие! Потому, что ночью темно и опасно находиться вне дома! И… и… и вообще!

Мама хочет было прикрикнуть на непослушную дочку, но… но ведь в словах Крошки Лу есть доля истины? За что ей любить ночь, если она не видит в ней ничего, кроме запретов и опасности?

— Хм-м-м… — тянет белоснежная кобыла в притворной задумчивости. — Знаешь что, Крошка Лу, не хочешь ли ты полетать со своей мамой?

— Завтра утром? Ну, можно…

— Нет же, Луняша… — мать наклоняется к своей дочери и заговорщицки шепчет ей на ушко: — Прямо сейчас!

— А, прямо сейчас… — отвечает будущая Принцесса прежним тоном, но в следующее мгновение она уже понимает смысл сказанного, и её зрачки расширяются от восторга, когда она принимается скакать вокруг своей мамы, помогая своим прыжкам крошечными ещё крылышками, и крича: — Да-да-да! Прямо сейчас! Прямо сейчас, да-да!

Сильные крылья поднимают аликорна, шею которой обвивает передними ногами маленькая кобылка, всё выше в хмурое, затянутое тучами небо. Стоит поздняя осень, и Погодные Патрули свято блюдут традиции своей профессии, ежевечерне устилая небо свинцово тяжёлыми облаками. Вдалеке ворчит гром, угрожая землям аликорнов тяжёлым ненастьем, но это не пугает летуний, а, напротив, наполняет их сердца восторгом и трепетом перед могуществом своих древних предков, создавших всё сущее. Два существа, белоснежное и, прильнувшее в её гриве тёмно-синее, неторопливо набирают высоту до тех пор, пока не оказываются прямо под нижним слоем туч. Крошке Лу кажется, что, стоит ей протянуть своё копытце вверх, она начнёт цеплять им тяжёлые влажные нити тёмно-серого цвета, но она не решается, и лишь плотнее прижимается к шее матери.

— Ты готова, Луняша? — спрашивает белоснежная, перекрикивая шум ветра в ушах, но жеребёнок не может ей ответить — её переполняют эмоции, которые она пока что не способна осмыслить и облечь в слова.

Резкий хлопок прекрасных крыльев подбрасывает летуний вверх и они оказываются в самой толще облаков, где нет ничего, кроме сырости и восторженных визгов будущей Принцессы. Влага мгновенно набрасывается на хвостик и гриву Луны, которые ещё не приобрели присущих взрослым аликорнам магических свойств, и мгновенно превращает ухоженные, заботливо расчёсанные нянечкой волосы в мокрую паклю. Но это совершенно не заботит кобылку: она уже видит, что густой туман над их головами истончается, и сквозь него начинает пробиваться молочно-белое сияние, белее её сестры Тии, белее даже её любимой мамы! Как зачарованная, крошка-аликорн смотрит наверх, туда, где, кажется, распахнулась неведомая серебрящаяся бездна…

Она долго не решалась моргнуть, боясь пропустить тот момент, когда они, наконец, вырвутся из промозглого нутра тучи, но ей приходится это сделать, когда капелька воды с длинной реснички попадает в глаз, неприятно кольнув… она прикрывает глаза буквально на мгновение, но этого мгновения достаточно, чтобы сильные крылья её матери вынесли их обеих в пространство над тучами. Секундное расстройство Крошки Лу из-за того, что она пропустила такой увлекательный момент, исчезает, смытое небывалым восторгом: впервые в жизни кобылка смотрит на облака сверху вниз. Посеребрённые потусторонним светом луны, тяжёлые перья туч ворочаются под копытами её матери, напоминая одновременно и море, и пустыню, и неведомое существо, спящее, но оттого не выглядящее менее грозным. Дующий в вышине ветер треплет мохнатые влажные пряди насыщенного водой тумана, образуя и мгновенно сглаживая новые и новые холмы, горы… и Луна очарована этим бесконечно изменяющимся, ни секунды не проводящим в покое пейзажем, пугающим и великолепным одновременно. Она уже решает, что увидела самое прекрасное, что только может существовать, но в следующий миг её взгляд цепляется за краешек луны, парящей в тёмно-синем бархатном небе, украшенном россыпью звёзд-бриллиантов, и крохотная аликорн поднимает голову, разинув от удивления рот. Идеально круглый диск луны завораживает, гипнотизирует синегривую малышку. Ей кажется, что ночное светило сияет не просто светом, но пониманием, всепрощением и утешением для всех и каждого, не деля смотрящих на него на достойных и недостойных, одаривая всех живых существ своей милостью не считая и не жалея, не боясь растратить больше имеющегося… Сердце Луны сжимается от восторга, который выражается лишь в её взгляде, ведь у неё нет сил ни на слова, ни даже на смех. Нынешняя Крошка Лу, будущая Принцесса Луна Эквестрийская, впервые любуется на светило с расстояния настолько близкого, что кажется, стоит протянуть копыто — и на нём останется невесомая лунная пыль…

— Что это за место, Мама? — спрашивает Луна, когда они приземляются на вершине горы, с которой открывается чудесный вид на земли, которые в уже совсем скором, по меркам аликорнов, времени будут объединены в единое государство под названием Эквестрия.

— Это Кантермаунт, милая. Говорят, когда-то давно, десятки тысяч лет назад, на этом самом месте стоял замок Муншайна, первого Короля Аликорнов. Отсюда он мудро правил своим народом, поощряя достойных, направляя оступившихся и наказывая отвернувшихся от Гармонии.

— У-у-у… — заглядывая в лицо своей матери, тянет Крошка Лу, заинтригованная началом повествования. — А что случилось потом?

— Потом колесо истории повернулось ещё на один оборот, и настало время аликорнам уступить эти земли своим младшим братьям, пони.

— Они тоже мудрые, да? И любят Гармонию?

— К сожалению, Лу, пока что они больше любят ссоры и никак не могут понять, что, не смотря на различия друг между другом, они должны быть едины.

— Хм… — крошка-аликорн наморщила лобик, напряжённо о чём-то размышляя. — Когда я чего-то не понимаю, Тия всегда мне помогает. Она говорит, что старшие всегда должны помогать младшим!

— Тия всё говорит правильно, милая, так и есть.

— Да! Так почему же мы не помогаем пони понять, что им не надо ссориться?

Белоснежная аликорн улыбается и треплет свою дочку по влажной после полётов сквозь тучи гриве.

— Есть такие вещи, Лу, которые нужно понять только самостоятельно…

Луняша не вполне уверена, что всё поняла верно, но кивает, думая, что обязательно попросит разъяснений у своей старшей сестры.

— И всё равно, мама, когда я вырасту, я буду помогать пони! — заявляет маленькая кобылка, и смех её матери звенит над пустынной горой, словно серебряный колокольчик…