Растапливая сердца лёд

Переезд для юного единорога оказался психологически трудным, что привело к его замкнутости. Желая хоть как-то подавить одиночество, он решает создать себе друга, но даже не подозревает о том, какие чудеса его ожидают

Другие пони

По стопам прошлого

Твайлайт получила от принцессы Селестии важнейшее задние, ведь Луне требовалась помощь так, как никогда раньше

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна

Пожелай мне удачи...

Пинки идёт Лесом.

Пинки Пай Эплблум Скуталу Свити Белл

Ponyfall

Кто они - эти выжившие? Что стоит за их целями? Почему мир разрушен и что за черный туман навис над миром? На первый взгляд, все очевидно. А на второй...

Твайлайт Спаркл Спайк ОС - пони

Одиннадцать минут

Небольшая хронология жизни Дежурного космического корабля.

Другие пони

Медовый месяц

Молодожёны мистер и миссис Моргенштерн решают провести свой первый медовый месяц в небольшом коттедже на окраине Понивилля. Что же может пойти не так?

Пинки Пай Другие пони ОС - пони

Полёт Аликорна / The Flight of the Alicorn

Вращаясь в высших кругах Кантерлота, Рэрити невольно запускает череду событий, которые в конечном итоге вынуждают её принять участие в самой грандиозной гонке воздушных кораблей на свете – Кубке Аликорна. Возбуждение сменится ужасом, когда единорожка обнаружит себя втянутой в заговор против Эквестрии и потерпит кораблекрушение за границей, вдали от родного дома, вместе с самым ненавистным ей жеребцом, грубияном Блюбладом. Рэрити узнает об измене в Кантерлоте и откроет нечто новое за грубой оболочкой принца, ибо теперь она борется не только за свою судьбу, но и судьбу своего народа.

Рэрити Принц Блюблад ОС - пони Фэнси Пэнтс

Самое раздражающее заражение

Рэйнбоу обнаруживает, что у нее есть проблема с вредителями в ее доме. Вот только он оказывается более привлекательным и раздражающим, чем она ожидала.

Рэйнбоу Дэш Твайлайт Спаркл

Доказательства смерти

Что-то случилось. Что-то очень плохое, запоминающееся всеми. Казалось бы, здесь всё легко, всё сходится и всё понятно. Но когда ты присматриваешься, когда понимаешь чувства, испытываемые не тобой, и когда находишь все возможные варианты - ты понимаешь, что всё иначе...

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек

Сегодня они проснулись не в себе

В одно прекрасное утро, двое жителей старушки земли проснулись не в своих телах и не в своём мире... "Кто виноват?" и "Что делать?" на эти два вопроса придётся найти ответы нашим героям, что бы попытаться вернуться обратно. А тут ещё и другая проблема возникла, наставница той в чье тело попал один из героев перестала отвечать на письма...

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна Зекора Другие пони

Автор рисунка: BonesWolbach
Глава 17. Шаги назад и по краям. Глава 19. Нежеланные встречи.

Глава 18. Жестковатый стул.

Какой час? Семдесят седьмой? Восемдесят девятый? Нагромождения ящиков. Но мне не до нагромождения ящиков. Как они подозрительно нависают, эти нагромождения ящиков. О ЭТИ НАГРОМОЖДЕНИЯ ЯЩИКОВ! ДА, ДА ЕЩЕ! Хотя зачем? Нагромождения, как нагромождения. Только почему-то ящиков. И почему-то им полагается быть в подвале. Как и мне? ДИСКОРД! Нагромождения ящиков! НАГРОМОЖДЕНИЯ ЯЩИКОВ!

И не спрашивайте, какого черта я уже столько раз повторил про эти дискордовы ящики.

Около двери промелькнуло что-то рыжевогривое. Крылья Цок-цок-цок.

— КАКОГО И КАК, ЧТО ТЫ ЗДЕ-…!

Магическая нашлепка на рот избавила пегаса от необходимости продолжать крик.


Фэт наклонился и поднял за гриву голову пегаса, привязанного к металлическому стулу. Удар. Но тот лишь слабо улыбнулся, да сплюнул розоватую сукровицу. Молчал.

— Играй в героя. Только знай – все равно ведь сломаешься.

И черный крылатый действительно знал это. Это в рассказах пони терпят запредельные боли, открывают новые страны, благородно умирают за других. Это в тех историях, что пишут авторы (в теплых домах!), не страдая от голода и попивая из кружки (теплый!) чай. А он был обычный пони. И если побои не пройдут – Фэт позовет на помощь все тот же голод. Да, он жил со своей подругой не в лучших условиях, зачастую они перебивались позавчерашними завтраками, а от зимних морозов у них не было другого спасения, кроме как крепче обняться своими крыльями – но к сырому подвалу, яркому свету в глаза, дрожи и периодическим побоям он явно не был приспособлен. Обстановка и положение до такой степени давили, что это не описать обычными словами, не перецокать под ритм копыт и в сотне песен, не написать книг с красивыми описаниями, где герой всегда в выигрыше, а злодеи побеждены, не нарисовать картин, берущих деталями за душу. Просто чертов подвал и ничего. Обычные тюремные задворки, коих сотни. Ящики в углу – непримечательные о-быч-ны-е ящики, да бывший начальник и друг, раздающий глухие удары. Здесь не царили мечты, здесь на троне из под коробок с делами прошлых лет царила реальность, и ее удары были намного сильнее ударов грузного земпнопони изредка мутузившего пегаса (кьютимарка вскинутого копыта, давала о себе знать). Как жаль, что на этот шах жизни, он мог ответить только матом, не имеющим с шахматами ничего общего. Лампочка болталась кривым огрызком, ненужностью, посредственностью, которую отвергала вся обстановка подвала. Сломанные железные стойки. Жестковатый стул, побои, да пустота. Очередной удар по пегасу, теперь уже по крыльям – самая болезненная зона. Мощное копыто, будто нехотя (хотя на самом деле нерасторопность — это все от лишнего веса Фэта) опустилось на прогибающиеся крылья. Еще один удар, который абсолютно ничего не значил.

— Фэт, я ничего не делал, дискордова твоя башка…

Удар. Роттериан даже не скривился от боли – его мысли давно уже сделали все за Фэта, опустошив его изнутри, не давая ни одного шанса на освобождение.

— Ничего не делал? Я тоже ничего не делаю! Впустую трачу тут время, добиваясь показаний от заведомого виновного пегаса! Да это даже хуже, чем не делать ничего! – взрывался резкими предложениями коричневый понь, отрывками строя свою речь. – Бывший полицейский! Тридцать девять закрытых дел о убийствах! Тридцать, драть их в круп, девять! И сам! Дискорд! Что происходит вообще? Отвечай, ублюдок, ты прекрасно знаешь, что это всего лишь вопрос времени!

— Но я не…

Удар. Не такой как раньше. Удар по органам, какие не допускаются при допросе – Рот знал, сам составлял «Памятку обращения с допрашиваемыми». Нельзя было доводить до летальности. Но это знание почему-то не помогло, когда он повалился со стула, и откашлялся кровью, пытаясь встретить копытом пол, но плохо координируя движения из-за опутывающего терновника беспросветной боли, распластался по нему мордой.

— Я… Зекора… Ты… Флаттершай…

Булькало кровью что-то, по идее бывшее лицом пегаса. Фэт наклонился к нему и перевернул, вытянув одно крыло высоко вверх и презрительно его осматривая. Лампа обрадовалась тому, что можно осветить еще хоть что-то и лучики быстро пронзили оперение. На полу заиграли зайчики.

— Как мило. Это случаем не то, которое у тебя было сломано.

— Бульк-бульк! – за Рота ответили пузырьки из лужицы крови, сквозь которую проходилось проходить его словам.

— Отлично. Я могу сломать его, ты это знаешь, могу пройтись степлером или дыроколом... Но если не хочешь признаваться в мотивах от физической боли – зачем мне мараться? Просто и со вкусом – посидишь тут дня четыре.

Выдох. Да, Роттериан примерно этого и ожидал — время, конечно, ценный фактор, но Фэт решил не мелочиться. По его мнени. — два убийства от бывшего сотрудника. Правда, было не совсем понятно, осознавал ли пегас, что сейчас произошло, и воспринимал ли он вообще речь, после того удара копытом в живот и последующим впечатыванием мордой в бетон. Но по сузившимся недвижным черным зрачкам, окруженными сначала коричневым кольцом гор, а потом огромным, бело-багровым морем, становилось понятно – понимал все.

Хлопок двери сверху. Пока Роттериан пытался связать мысли воедино, Фэт уже поднялся по небольшой лестнице, и оставил его валяться на полу. Короткий звон ключей. Щелк.

Замок закрылся с обратной стороны.


Час первый. Интересно, если думать так, как будто ведешь дневник на бумаге, это поможет ожиданию? Хм, говорят надо зациклиться на чем-нибудь, тогда время не будет так больно бить по глазам, крыльям, да и вообще до чего только дотянется. Зато у меня есть время на план. Да на план! Вышибить стальную дверь? О дааа, крутой план. Еще идеи? Не говорить сам с собой? Отметаю. Тоже какая-то слабенькая идейка. Одно знаю точно – перемалывать все произошедшее в голове можно и завтра. Или послезавтра. Все равно я тут застрял надолго, только вот преступника так и не знаю. Фэт знает – я – а я не знаю, какая ирония. Может быть потому что я не преступник? К черту. Как же все, дискорд, болит. Откинутый стул. Железные рамки. И какие-то подозрительные ящики…

Черный пегас только-только оправился от побоев и с мутным взглядом ходил по запертой комнате. Хотя на глаза особо полагаться не стоило – лампа, судя по всему, светила только для самой себя.