Дневник БигМака.

Рассказ о том, как после забавы с братом, ЭплДжек находит его дневник и читает о его ещё одной забаве.

Эплджек Биг Макинтош Черили

Сказка об изгнанном Принце

Продолжение рассказа "Сказка о Городе". По большей части это записи из дневника изгнанного из своего Города Принца земли. Эта история о поиске.

Рэйнбоу Дэш Зекора ОС - пони

Стальная душа

Несчастный случай раскрыл секрет, о котором никто не знал...

Рэрити Пинки Пай Эплблум Скуталу Свити Белл Другие пони

Понь бледный

Что, если на самом деле все не так, как нам кажется?

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони

FO:E - В далеких песках юга

Приключения Принцессы Луны в послевоенных пустошах Эквестрии.

Принцесса Луна ОС - пони

Школа Зимнего Водопада

Ещё одна книга о необычной школе

ОС - пони

Песнь расколовшихся душ

Сложно быть одной, слепой на один глаз, лишённой слуха, не способной летать... Больно принимать факт предательства от самого близкого тебе существа. Горько осознавать, что ты беспомощен и никому не нужен в этот морозный рождественский вечер... Но один ли ты такой? Может в этом мире есть те, над кем судьба быть может так же жестоко посмеялась, ато и гораздо больше?...

ОС - пони

Дорога Ветров

Дикий-дикий запад.

Другие пони

Кристальная математика

Не все спокойно в Кристальном королевстве. Во всяком случае, 1000 лет назад точно было что-то не так. Дорвавшись до власти, король Сомбра превратил некогда счастливых жителей в рабов, а прекрасную страну в угрюмый оплот военной диктатуры. Кроме того, в его владение попало "Кристальное сердце" -- могущественный артефакт, способный влиять на поведение и самочувствие всех жителей Эквестрии. Удастся ли остановить правление Сомбры? И если да, то каким образом и какой ценой?

Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони Кризалис Король Сомбра

Искренне твоя

Иногда случается так, что жизнь воздвигает между друзьями преграду - мечты, желания, и прочие обстоятельства разводят их на большие расстояния, оставляя единственную возможность общаться друг с другом лишь посредством писем. Но так ли это плохо? Далекие расстояния и аккуратные строчки в письме могут сблизить куда больше, чем взгляд глаза в глаза, разговор лицо в лицо.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна Дерпи Хувз

Автор рисунка: aJVL
Глава 17. Шаги назад и по краям. Глава 19. Нежеланные встречи.

Глава 18. Жестковатый стул.

Какой час? Семдесят седьмой? Восемдесят девятый? Нагромождения ящиков. Но мне не до нагромождения ящиков. Как они подозрительно нависают, эти нагромождения ящиков. О ЭТИ НАГРОМОЖДЕНИЯ ЯЩИКОВ! ДА, ДА ЕЩЕ! Хотя зачем? Нагромождения, как нагромождения. Только почему-то ящиков. И почему-то им полагается быть в подвале. Как и мне? ДИСКОРД! Нагромождения ящиков! НАГРОМОЖДЕНИЯ ЯЩИКОВ!

И не спрашивайте, какого черта я уже столько раз повторил про эти дискордовы ящики.

Около двери промелькнуло что-то рыжевогривое. Крылья Цок-цок-цок.

— КАКОГО И КАК, ЧТО ТЫ ЗДЕ-…!

Магическая нашлепка на рот избавила пегаса от необходимости продолжать крик.


Фэт наклонился и поднял за гриву голову пегаса, привязанного к металлическому стулу. Удар. Но тот лишь слабо улыбнулся, да сплюнул розоватую сукровицу. Молчал.

— Играй в героя. Только знай – все равно ведь сломаешься.

И черный крылатый действительно знал это. Это в рассказах пони терпят запредельные боли, открывают новые страны, благородно умирают за других. Это в тех историях, что пишут авторы (в теплых домах!), не страдая от голода и попивая из кружки (теплый!) чай. А он был обычный пони. И если побои не пройдут – Фэт позовет на помощь все тот же голод. Да, он жил со своей подругой не в лучших условиях, зачастую они перебивались позавчерашними завтраками, а от зимних морозов у них не было другого спасения, кроме как крепче обняться своими крыльями – но к сырому подвалу, яркому свету в глаза, дрожи и периодическим побоям он явно не был приспособлен. Обстановка и положение до такой степени давили, что это не описать обычными словами, не перецокать под ритм копыт и в сотне песен, не написать книг с красивыми описаниями, где герой всегда в выигрыше, а злодеи побеждены, не нарисовать картин, берущих деталями за душу. Просто чертов подвал и ничего. Обычные тюремные задворки, коих сотни. Ящики в углу – непримечательные о-быч-ны-е ящики, да бывший начальник и друг, раздающий глухие удары. Здесь не царили мечты, здесь на троне из под коробок с делами прошлых лет царила реальность, и ее удары были намного сильнее ударов грузного земпнопони изредка мутузившего пегаса (кьютимарка вскинутого копыта, давала о себе знать). Как жаль, что на этот шах жизни, он мог ответить только матом, не имеющим с шахматами ничего общего. Лампочка болталась кривым огрызком, ненужностью, посредственностью, которую отвергала вся обстановка подвала. Сломанные железные стойки. Жестковатый стул, побои, да пустота. Очередной удар по пегасу, теперь уже по крыльям – самая болезненная зона. Мощное копыто, будто нехотя (хотя на самом деле нерасторопность — это все от лишнего веса Фэта) опустилось на прогибающиеся крылья. Еще один удар, который абсолютно ничего не значил.

— Фэт, я ничего не делал, дискордова твоя башка…

Удар. Роттериан даже не скривился от боли – его мысли давно уже сделали все за Фэта, опустошив его изнутри, не давая ни одного шанса на освобождение.

— Ничего не делал? Я тоже ничего не делаю! Впустую трачу тут время, добиваясь показаний от заведомого виновного пегаса! Да это даже хуже, чем не делать ничего! – взрывался резкими предложениями коричневый понь, отрывками строя свою речь. – Бывший полицейский! Тридцать девять закрытых дел о убийствах! Тридцать, драть их в круп, девять! И сам! Дискорд! Что происходит вообще? Отвечай, ублюдок, ты прекрасно знаешь, что это всего лишь вопрос времени!

— Но я не…

Удар. Не такой как раньше. Удар по органам, какие не допускаются при допросе – Рот знал, сам составлял «Памятку обращения с допрашиваемыми». Нельзя было доводить до летальности. Но это знание почему-то не помогло, когда он повалился со стула, и откашлялся кровью, пытаясь встретить копытом пол, но плохо координируя движения из-за опутывающего терновника беспросветной боли, распластался по нему мордой.

— Я… Зекора… Ты… Флаттершай…

Булькало кровью что-то, по идее бывшее лицом пегаса. Фэт наклонился к нему и перевернул, вытянув одно крыло высоко вверх и презрительно его осматривая. Лампа обрадовалась тому, что можно осветить еще хоть что-то и лучики быстро пронзили оперение. На полу заиграли зайчики.

— Как мило. Это случаем не то, которое у тебя было сломано.

— Бульк-бульк! – за Рота ответили пузырьки из лужицы крови, сквозь которую проходилось проходить его словам.

— Отлично. Я могу сломать его, ты это знаешь, могу пройтись степлером или дыроколом... Но если не хочешь признаваться в мотивах от физической боли – зачем мне мараться? Просто и со вкусом – посидишь тут дня четыре.

Выдох. Да, Роттериан примерно этого и ожидал — время, конечно, ценный фактор, но Фэт решил не мелочиться. По его мнени. — два убийства от бывшего сотрудника. Правда, было не совсем понятно, осознавал ли пегас, что сейчас произошло, и воспринимал ли он вообще речь, после того удара копытом в живот и последующим впечатыванием мордой в бетон. Но по сузившимся недвижным черным зрачкам, окруженными сначала коричневым кольцом гор, а потом огромным, бело-багровым морем, становилось понятно – понимал все.

Хлопок двери сверху. Пока Роттериан пытался связать мысли воедино, Фэт уже поднялся по небольшой лестнице, и оставил его валяться на полу. Короткий звон ключей. Щелк.

Замок закрылся с обратной стороны.


Час первый. Интересно, если думать так, как будто ведешь дневник на бумаге, это поможет ожиданию? Хм, говорят надо зациклиться на чем-нибудь, тогда время не будет так больно бить по глазам, крыльям, да и вообще до чего только дотянется. Зато у меня есть время на план. Да на план! Вышибить стальную дверь? О дааа, крутой план. Еще идеи? Не говорить сам с собой? Отметаю. Тоже какая-то слабенькая идейка. Одно знаю точно – перемалывать все произошедшее в голове можно и завтра. Или послезавтра. Все равно я тут застрял надолго, только вот преступника так и не знаю. Фэт знает – я – а я не знаю, какая ирония. Может быть потому что я не преступник? К черту. Как же все, дискорд, болит. Откинутый стул. Железные рамки. И какие-то подозрительные ящики…

Черный пегас только-только оправился от побоев и с мутным взглядом ходил по запертой комнате. Хотя на глаза особо полагаться не стоило – лампа, судя по всему, светила только для самой себя.