Жестокий Мэйнхеттен

Дневник одного пони.

Другие пони

Дело принципа

Директор Селестия терпеть не может возню с бумагами, принцесс и собственное прошлое. К сожалению, первый пункт из этого списка составляет её работу… и она отчаянно нуждается во втором, чтобы разобраться с третьим.

Принцесса Селестия

Больше, чем крылья

Юная пегаска устала от одинокой, замкнутой жизни. Она тянулась к другим пони, но как только попадала в их общество, начинала чувствовать себя крайне неуютно. Отчаявшись на борьбу с самой собой, тем самым стараясь подавить в себе обилие комплексов, она даже не подозревала, что наткнётся на свой маленький, удивительный секрет, про который забыла очень и очень давно.

Флаттершай Твайлайт Спаркл Спайк

Ты мертва, Твайлайт

Рарити всего лишь хотела оплакать свою подругу. Но призрак Твайлайт ее так просто не оставит.

Твайлайт Спаркл Рэрити Принцесса Селестия

БигМак и Карамел — секретные агенты?

Одним прекрасным днём Биг Макинтоша и Карамела вызвали в понивилльскую школу из-за иллюстрированной книги, которую сделала Эппл Блум для школьного проекта. Она написала историю о том, как её старший брат БигМак и её дядя Кара стали секретными агентами. На первый взгляд история кажется довольно невинной, но когда Чирайли просит их прочесть её, парочка не знает, что и сказать…

Эплблум Биг Макинтош Черили Карамель

Отчёты Принцессы Твайлайт

Твайлайт стала принцессой, и казалось бы, что её жизнь должна бы сильно измениться. Но осознав, что на деле ничего толком не поменялось, она решила продолжить писать отчёты своей наставнице о том, что с ней происходит, приправляя эти отчёты критикой.

Твайлайт Спаркл

Awake

В пегасьем городе шел редкий снег, но никто не видел его – все улетели в Кантерлот на зимние праздники. Только маленькая Флаттершай осталась сидеть одна в облачном доме, окруженном плотными серыми тучами.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай

DOOM - Эквестрия. Том 1: Железный коготь

Фанфик основывается на совмещении сюжетов Doom 2:hell on earth и Doom 3. Основное действие разворачивается через 11 лет после событий первой серии мультфильма. Сержант химической разведки Айрон "Коготь" Лоуген служит под командованием Генерал-Нагибатора Рейнбоу Деш. Все начинается в не самый лучший из дней его жизни. Неизвестная цивилизация чудовищ врывается в измерение Эквестрии. Отчасти вторжение вызвано экспериментами корпорации ОАК, но не все так просто, как кажется...

Рэйнбоу Дэш Твайлайт Спаркл ОС - пони

Некромантия для Жеребят

Возмущенный своей неспособностью дать отпор бандитам и ворам, в частности захватившим его родной город Алмазным Псам, молодой единорог, по имени Боун Мэрроу, всеми силами пытается найти свою цель в жизни - кьютимарку - и надеется, что этого будет вполне достаточно, чтобы выдворить незваных гостей из своего дома. Но вскоре он обнаружит, что его особый талант окажется нечто совсем иным, нежели он рассчитывал первоначально.

Принцесса Селестия Другие пони ОС - пони

Почему улыбается Пинки Пай

Всем известна Пинки Пай и её любовь к улыбкам. Но почему она так стремится улыбаться? Почему улыбка является для неё самой ценной вещью? Для тех, кто по-настоящему ценит улыбку, должно было иметь место какое-то событие, катализатор, который бы заставлял их ценить счастье превыше всего. Для Пинки таким событием был Саншайн...

Пинки Пай Другие пони ОС - пони

Автор рисунка: BonesWolbach
Эпилог

Глава единственная

Было холодно.

Каждый день это повторялось снова и снова. Собирать милостыню — это так унизительно, но когда ты хочешь есть, мало думаешь о небольших сделках с честью. Когда-нибудь у нас будет собственный дом с ванной и холодильник, полный еды. Когда-нибудь…

— Ладно, Сибби, уже вечереет, сегодня мы больше ничего не соберём. Пойдём домой.

Как он может называть этот ужасный приют домом? У меня и правда не было настоящего дома до того, как Семён нашёл меня, но у него-то и семья, и настоящий Дом с большой буквы были, как он рассказывал.

— Жалко, что я не умею ничего, чем мог бы развлечь публику, так бы разнообразил наши будни, а может, и заработали бы побольше! Эй, чего грустим? Он погладил меня по гриве. Мне так нравится это новое слово, а сопутствующее ему действие — тем более.

Внезапно Сёма остановился и приподнял моё лицо.

— Чего ты такая тусклая-то? Живём же!

Я слабо улыбнулась. Каждый день удивляюсь, как он может быть таким активным, живя в таком холодном месте, побираясь на улицах, да ещё и ночуя в приюте! Не поймите меня превратно, и здание приюта, и персонал были прекрасны, что, как я читала, встречается довольно редко, но это место нельзя назвать Домом. Или можно?

Семён нашёл меня, как он говорит, в кустах у обочины, в большой белой коробке. Почему-то именно факт белизны коробки я запомнила очень хорошо, в отличие от жизни до Сёмы. Но детства у меня не было. Мы вынуждены были каждый день побираться на улицах: приюту очень не хватало денег. Можно было всё свалить на алчность воспитателей, если бы она была. Питались мы за одним столом, спали в одном здании, а их одежда, когда-то бывшая яркой, сейчас поблекла и износилась. Словом, страдали все. Но где же деньги? Это поганое слово я не забуду никогда в жизни.

— Эдуард Анатольевич, я вас прошу, умоляю, дети голодают! Если бы вы проспонсировали наш приют…

Этот надутый мешок с деньгами лишь усмехнулся.

— Да что вы говорите? Душенька моя, сейчас кризисное время, никто в здравом уме не станет вкладывать деньги в долгосрочные проекты вроде вашего приюта, тем более, что возможная выгода от него крайне сомнительна.

Елизавета Ивановна разрыдалась. А он продолжал издеваться над ней.

— Ну-ну, не плачьте. Между прочим, у меня тоже есть семья и две чудных дочери, и им тоже нужно питаться! Я уверен, что когда-нибудь и вас навестит волшебник в голубом вертолёте. Впрочем, это точно буду не я. Хотя, кто знает? В общем, до свиданьица.

Я не выдержала и, толкнув дверь копытом, зашла внутрь. Наверное, на моём лице отразилась вся злость этого мира. Впрочем, его это не смутило.

— А это что за дивное создание? Пони? Кобылка?

Елизавета Ивановна кивнула, вытирая слезы платком.

— Знаете, а она очень красивая… Я буду спонсором вашего детдома, если вы продадите её мне.

Елизавета Ивановна вздрогнула и, вздохнув, посмотрела на меня, а потом и на него.

— Это невозможно. Во-первых, она принадлежит не приюту, а одному из воспитанников, а во-вторых, — она неожиданно повысила голос, — я прошу вас покинуть наш приют.

Он словно бы не услышал её.

— И что это за воспитанник такой, раз он нарисовал на её крупе воздушный шар со снежинкой внутри? Надеюсь, это не татуировка? Так травмировать животное…

Елизавета Ивановна уже-еле сдерживала себя.

— Убирайтесь вон!

Тот лишь улыбнулся.

— До свиданья, до свиданья. Право же, какая очаровательная кобылка…

Когда этот «человек» ушёл, Елизавета Ивановна снова вздохнула и перевела глаза с двери на меня. Потом подошла и легонько похлопала по спине.

— Вот ведь буржуй, да? Как ты его заинтересовала! Право, иногда, я даже думаю, что ты разумна. Хотя, ха-ха, что за мысль. Ну что, пойдём?

За всеми моими размышлениями я и не заметила, как мы зашли в здание приюта. Оно было красивым, но вот чистотой не отличалось — убирались довольно-таки редко. На входе нас, как обычно, встретил «Ульич» — так воспитанники прозвали бюст известного политического деятеля. Семён, проходя мимо, обычно декламировал: «Живите тыщу лет, товарищ Ленин», причем особый акцент на слове «тыщу» и его произношение веселили меня больше всего.

Зайдя в прихожую, Семён разделся и прошёл дальше, держа курс на свою комнату. Я немного потопталась на тряпке, отведённой под очистку обуви, и хотела было последовать его примеру, но задержалась возле картинки, висящей рядом с крючками для одежды. Старая, пожелтевшая фотография: улыбающиеся воспитанники с красными галстуками, улыбающиеся же воспитатели… Никогда не видела Елизавету Ивановну такой счастливой в настоящем.

Я аккуратно дотронулась копытом, провела им по рамке. Когда-нибудь мы заменим её на новую фотографию, с такими же счастливыми жителями приюта. Может, и меня Семён возьмет сфотографироваться, он хороший человек... В глазах защипало.

— Сиб, ты куда пропала?

Услышав крик и последовавшие быстрые шаги, я быстро вытерла глаза. Но Семён, похоже, что-то заметил.

— Слушай, ты весь день сегодня грустная, — сказал он, почесав затылок. — Я, наверное, душу бы продал, чтобы ты смогла говорить. Ну и ещё кое-что по мелочи бы выторговал…

Семён продолжал болтать, но я слушала краем уха. Ду-ша. Не знаю, что это, но, похоже, что-то очень ценное. Я тоже очень хочу заговорить на твоём языке, Семён, но возможно ли это? Кажется, я опять плачу. Но, не успев начать, я почувствовала тепло от рук Семёна, обвивших мою шею, и даже фыркнула от неожиданности.

— Это называется объятия... или обнимашки, как тебе больше нравится.

«Об-ни-маш-ки». Такое теплое слово… Я улыбнулась. Мы стоим уже пять минут в такой позе, а он совсем не устал? Аккуратно высвободившись из его объятий, я кивнула в сторону главного зала. Уже поздно, скоро отбой.

— Да, ты права, пора идти.

Семён поднялся и, уже отвернувшись, вдруг прошептал:

— Я знаю, что ты разумна.

Меня пробрала дрожь. А он продолжал шептать:

— Может, ты мутировавший человек? Эксперимент? Или даже пришелец?.. Хотя, — он обернулся, прекращая шептать, — какая разница? Я всё равно люблю тебя, Сибби.

Щеки словно загорелись. Сёма уже ушел и я, бросив последний взгляд на фотографию, последовала за ним.