Надежда

Надежда

Скрип железной двери. Я поднимаю голову. Передо мной стоит пони, облаченная в стерильный халат и шапочку с красным крестом.

-Госпожа Рэрити, к вам посетитель – произнесла пони.

Я киваю, поднимаюсь на все четыре копыта и сопровождаемая медсестрой, выхожу из тесной, оббитой войлоком комнаты. Она мрачная и некрасивая, но прочная и надежная.

Я бы даже сказала — проверенная временем.

Медсестра журчит о каких-то лекарствах и прогулках, а также о моем выздоровлении. Я не слушаю её – за все мое время пребывания здесь, я слышала это много раз. Я здесь… год, два? А может меньше? Так или иначе, я на пути к выздоровлению. Так доктор говорит, по крайней мере. Я не уверена – на меня часто находили… приступы. Но может быть после двух лет лечения хоть что-то изменилось?

Медсестра выводит меня из палаты. Мимо проходят врачи, другие больные. Мимо прошел массивный земнопони-охранник.

-Привет, Cвитхарт, как дела? О, госпожа Рэрити, давно вас не видел – охранник поочередно кивает нам. Я бормочу стеснительное “здрасте”, с стыдом замечая, что совершенно забыла все правила этикета.

-И тебе привет, Виджиланс – кивнула земнопони жеребцу – Извини, но у госпожи Рэрити посетитель, мы не можем заставлять его ждать.

-Так я и не собирался болтать – усмехается Виджиланс – У меня у самого обход. Удачи тебе, Свит, госпожа Рэрити – жеребец улыбается, кивает и идет дальше. Я пытаюсь попрощаться, как подобает истинной леди, но мой язык будто онемел. Жгучий стыд одолел меня. За пару лет я из успешной модницы превратилась… в это?! Неужели я настолько закрылась от общения с другими пони?

Неужели я… закрылась?

Неужели… закрылась?

Закрылась?!

Едва мы отходим от палаты, в мирный поток мыслей вклинивается жуткое осознание того, что упустила медсестра.

Я взвизгиваю и развернувшись, бросаюсь к двери своей палаты. Изо всех сил дергаю ручку. Заперто. Нет не заперто! Просто заклинило! Нужно проверить еще раз!

Дергаю еще раз. И еще. И еще. Копыто начинает болеть, но я не обращаю внимания. Нужно удостовериться, что палата заперта, иначе…

Что-то произойдет.

Я не знаю что, но это что-то не будет хорошим, как пить дать.

Я упираюсь задними копытами в пол и начинаю тянуть изо всех сил, как внезапно непонятная сила отрывает меня от двери и валит на пол. Я пытаюсь вырваться, но это все равно, что попытаться сдвинуть замок Кэнтерлот с его места. Резкая боль в шее. Я не придаю этому значения, поэтому продолжаю дергаться и молотить копытами по «горе», пока наркотик, введенный мне, не погружает меня в сон без сновидений.

Пелена пропадает. Разум кристально ясен и чист. Это ненадолго, я знаю. Я открываю глаза. Белый потолок, яркий слепящий свет. Зажмуриваюсь и слышу голос:

-Госпожа Рэрити?

Я простонала что-то невнятное.

-Значит слышите, отлично…

-Свет… — пробормотала я.

-Что? О, прошу прощения. Сейчас…

Цокот копыт, щелчок – и болезненная яркость, режущая глаза даже сквозь веки, исчезла. Я рискнула приоткрыть глаза. Обычный кабинет. Шкафчики с лекарствами, посередине стол, на котором главенствует порядок. Я лежу на больничной койке, а мои копыта удерживают четыре толстых кожаных ремня. Около меня стоит единорог, его безразличные, усталые глаза осматривают меня через очки в роговой оправе. Казалось, ему смертельно надоел весь мир.

-Хорошо… пробормотал единорог – Итак, мисс Рэрити, вы меня помните?

Доктора Стэйбла я не забуду и через десять лет. Я молча кивнула.

-Отлично… Вы помните, что с вами случилось?

-Опять? – выдавила я из себя. Доктор устало вздохнул и кивнул.

-Санитары обезвредили вас, прежде чем вы нанесли урон себе или… другим пони – произнес доктор, отстегивая ремни от моих копыт. Я медленно уселась на койку, морщась от ощущения сотни мелких иголок, впивающихся мне в кожу. Доктор Стейбл рысит к своему столу и сев в кресло, смотрит на меня. В его глазах кроме усталости отсвечивает что-то еще.

-Мисс Рэрити… могу я сказать откровенно? Я уже давно хочу отправить вас на лечение в Мэйнхэтен и только ваши друзья и родственники останавливают меня. Причем, в самом прямом смысле. – пробурчал Стэйбл, рассеяно катая ручку по поверхности стола – Ваше содержание не затратное, но… бессмысленное. За два года лечения, мы не добились ничего. Ваша болезнь, как морской прилив – только предсказать когда начнется, невозможно.

-И что вы от меня хотите? Чтобы я перестала сходить с ума? – саркастически поинтересовалась я. Стэйбл натянуто улыбнулся.

-Просто обрисовываю ситуацию. И пытаюсь предложить решение, в отличие от… других – произнес жеребец, вытаскивая из ящика стола белый листок, на котором было что-то написано.

-Это – Стэйбл помахал листком – приказ о переведении пациента, то есть вас – в клинику для душевнобольных Мэйнхетанна.

-Вам надоело валандаться со мной? – мой голос прозвучал надтреснуто. Спокойно, Рэрити…

-Эм… данное выражение не совсем правильно. Скажем так – мы решили обратиться к… более продвинутым специалистам – Стэйбл вздохнул – Просто… вы здесь уже второй год и… результаты нулевые. При том, что большую часть времени вы ведете себя нормально, ваше содержание здесь беспокоит… некоторых лиц. В клинике Мэйнхэтанна вам смогут предложить более… эффективное лечение.

Стэйбл мнется и запинается. И мне и ему надоела эта ситуация – день изо дня, лекарства, прогулки, уколы в гнетущем ожидании неминуемого приступа. Хотя мне не стоит жаловаться – два года назад, в окружении безмолвных манекенов, кучи тканей, линеек, ножниц и других портняжных приспособлений, мне было гораздо хуже… Меня редко навещала даже моя сестра… Стоп!

-Доктор, а посетитель?! – вскрикнула я, вырвавшись из болота воспоминаний.

-Что? А, он все еще ждет вас. Так что… подпишете? – раздалось рядом со мной. Я подняла голову. Стэйбл стоит рядом, левитируя листок и ручку. На морде все то же выражение смертельной усталости.

Я перевожу взгляд на листок. Потом на Стэйбла, потом снова на листок. Попытка вернуться к спокойной мирной жизни или продолжать жить в ожидании очередного приступа?

-Я… могу подумать? – произнесла я.

Жеребец тяжело вздыхает и кивает.

-А… если я откажусь?

Раздраженный вздох и закатывание глаз – мол, делайте что хотите.

Я закрываю глаза.

-Я не знаю, Стэйбл…

-Так думайте, решение за вами – раздраженно фыркает жеребец, плавно опуская ручку и листок на стол – У вас есть неделя – достаточно времени, чтобы обдумать все, как следует. А теперь идите – вас ждут.

Стэйбл развернулся, давая мне понять, что разговор окончен. Он разочарован и расстроен моим отказом. Перед тем как выйти, я слышу звон бутылочек. Наверняка опять будет хлестать валерьянку. Или чего покрепче. Я усилием воли подавляю гадкую ухмылку, разворачиваюсь и под сопровождением земнопони-санитара, выхожу из кабинета.

Мои глаза распахнулись в удивлении и радости, когда я увидела своего таинственного поситителя. Им оказалась фиолетовая единорожка, левитирующая перед собой книгу в кожаном переплете. Услышав скрип двери, Твайлайт подняла голову и счастливо улыбнулась.

-Твайлайт! – я тепло обняла старую подругу – Я так рада, что ты пришла!

-Я тоже рада, Рэрити – ответила единорожка.

Мне до сих пор непривычно, что Твайлайт снова единорожка, но я стараюсь это скрывать. За те два года много чего произошло. Жизнь в Эквестрии кипит и совершенно не собирается ждать одну сбрендившую модницу. Сиреневая единорожка на все мои расспросы отвечает неохотно, так что я стараюсь не поднимать эту тему. Одно знаю – то что с ней произошло, приятным не назовешь.

Так странно – сначала мне было непривычно видеть её крылья, теперь – их отсутствие… Впрочем, пони быстро ко всему привыкает. Я разомкнула объятья.

-Как ты? – спросила я, присаживаясь на деревянный стульчик.

-Неплохо – кобылка пожала плечами – Все еще заведую библиотекой, изучаю магию и иногда езжу в Кэнтерлот. А ты?

-Не очень. Лекарства, прогулки… Сегодня был приступ. Ко всему этому, Стэйбл мягко намекнул, что я должна по собственному желанию перевестись в клинику Мэнхетанна – коротко обрисовала я ситуацию.

-И что ты? – Твайлайт подалась чуть вперед.

-Ничего – я тряхнула гривой – Неделя на размышление…

Твайлайт раздраженно фыркает и откидывается на спинку стула. Раздается жалобный скрип.

-Тут и думать нечего, Рэр! Тебя лечат здесь два года и до сих пор не добились результатов! В Мэйнхетанне работают высококлассные специалисты, которые вылечат тебя за пару месяцев. Или… — Твайлайт снова подалась вперед, в её глазах вспыхнул гневный уголек – ты веришь тем россказням, что сочиняют про врачей клиники Мэйнхетанна?!

-Твайлайт, милая, тише – умоляюще прошептала я, покосившись на дверь – санитары очень резко реагируют на повышенные тона.

Огонек в глазах кобылки потух, сменившись растерянностью и стыдом.

-Прости… — волшебница грузно откинулась на спинку стула. Снова раздался скрип – Просто… эту клинику часто порочат в своих газетенках местные журналисты… Я знакома с тамошними врачами и их методами лечения и… ложь этих бульварных листовок неимоверно меня злит.

-Что поделаешь, это журналисты – я развела копытами – помнишь, с каким удовольствием они обсасывали мой провал? А мою… болезнь?

Твайлайт молча кивнула. Она была одной из тех, кто выламывал двери в мой бутик и тащил меня на себе до клиники.

-Тем не менее – продолжала я, улыбаясь – вот она я, сижу перед тобой, вполне живая и здоровая.

-Знаешь, Рэрити – внезапно оборвала меня волшебница – я тоже была живая и здоровая… до того дня, ага.

Твайлайт посмотрела на меня и я вздрогнула. В глазах волшебницы смешались боль, злоба, печаль и горечь опыта, что пришел к ней в тот день. Твайлайт помолчала немного, а затем пробормотала что-то под нос и заговорила:

-Быть принцессой – очень сложно. Одна ошибка – и это может стоить тебе всего, даже своей жизни. Это было похоже на тот день, когда принцесса сообщила мне о том, что в пещере спит дракон. Только дракон не спал, а атаковал Кэнтерлот в поисках драгоценностей. Он был необычный, этот дракон – серебристая шкура, странные, светящиеся глаза, пламя необычного цвета… Он был достаточно сильным, чтобы разрушить замок до основания. И принцесса Луна и принцесса Селестия просили меня позвать вас, чтобы с помощью Радужной Мощи усмирить дракона, но… я не послушала. Знаешь, Рэрити, власть развращает. Только сильные личности, вроде Селестии могут сопротивляться её тлетворному влиянию. Самоуверенность и гордыня застлали мой разум и я атаковала его в одиночку… И через несколько минут битвы, его пламя задело меня, повредив не столько тело, но душу. Он выжег всю мою магию, все мои силы…

Твайлайт замолчала и опустила голову. Через несколько минут тишины, я решила было подбодрить подругу, как единорожка внезапно продолжила:

-О том, что это был последний из драконов-шаманов, сошедший с ума на старости лет, я узнала потом. Потому что все те месяцы, я помню только боль. И больше ничего. Все мое существование состояло из неё, пока Селестия вкупе с лучшими медиками Эквестрии пытались мне помочь. В конце концов, при помощи одного древнего ритуала, меня спасли, уничтожив пламя, пожиравшее меня изнутри. И лишив меня сил аликорна.

Я с ужасом смотрела на волшебницу. Больше всего меня напугала не история, а та монотонность, с которой Твайлайт рассказывала её. Словно она не вспоминала один из самых болезненных моментов её прошлого, а рассказывала неприятную историю, случившуюся на днях.

-Забавно – улыбнулась кобылка, – я рассказала эту историю всем, кроме тебя… Эх… Рэрити, ты вольна поступать по своему, конечно, но мой тебе совет – не надейся на себя. Иначе столкнешься с очень неприятными последствиями. И… прости что не рассказала раньше.

Мы поговорили еще немного, прежде чем время истекло. На прощание, лавандовая единорожка крепко обняла меня и поцеловала в щеку. Я все еще чувствую тепло её губ, лежа на своей кровати. уставившись в потолок.

Твайлайт права… в основном. Кто знает, какие выкрутасы подготовил мой разум на следующий раз? Может быть через какое-то время действие лекарств ослабнет, а затем вообще перестанет работать? Но... вдруг это все закончилось? Что если сегодня был последний приступ? Что если еще пара курсов – я смогу вернуться к своей семье и работе?

Я застонала и уткнулась мордочкой в подушку. Слишком много вопросов и ни одного ответа. Утро вечера мудренее. Завтра разберусь. Я повернулась набок и закрыла глаза. Последнее, что я увидела — как холодный свет луны проникает сквозь маленькое оконце, оставляя бледное пятно света на полу моей палаты. Может быть, принцесса ночи навестит меня в моих сновидениях?

Надеюсь…

Надежда – это последнее что у меня осталось.