Любовь - это магия

Глава 8. Шалаш

Чтоб из тебя изгнать любовный яд,

Нам нужно древний провести обряд:

Лекарством окурим сначала дом,

Затем заклятье древнее прочтём,

А далее ты проглотить должна

Акации цветы и масло льна,

Мушиных крыльев дюжину и соль —

И лишь тогда исчезнет сердца боль.

С этими словами Зекора принялась собирать нужные ингредиенты, доставая их из разнообразных баночек, мешочков и коробочек, и проговорила:

Пока обряд творим мы, ты ни слова

Не говорить должна. Итак... Готова?

Твайлайт решительно кивнула. Зекора растёрла в ступке сухие травы, засыпала их в маленький тряпичный мешочек и подожгла от пламени очага. Пламя перекинулось на сухие растения и ткань; Зекора задула его, и от мешочка пошёл густой, душистый травяной дым. Вручив его Твайлайт, Зекора жестом велела ей непрерывно ходить по комнате, окуривая всё вокруг, пока зебра будет творить заклинание. Под гипнотизирующие звуки заклятия на неизвестном языке Твайлайт, вдыхая ароматный дым, ходила по комнате; она начала чувствовать себя так, будто входит в транс. Звуки слышались ей будто издалека; стены и пол начали плясать у неё перед глазами, а предметы двоились и переливались всеми цветами радуги. "Кажется, это какие-то непростые травы", — подумала Твайлайт, уже жалея, что соврала. Голос Зекоры, отдававшийся эхом в её голове, замолк. Зебра подошла к Твайлайт с ведром воды и затушила тлеющие травы, а затем вручила ей пузырёк, наполненный какой-то гадостью. С трудом вспомнив, для чего это нужно, Твайлайт опрокинула его себе в рот и рухнула на пол.

Ну? Помогло? Или вернулась вновь

Ужасная, проклятая любовь?

Услышав эти слова, Твайлайт с трудом открыла глаза. Зекора стояла прямо перед ней, и Твайлайт понадобилось несколько секунд, чтобы сфокусироваться на её фигуре — перед глазами у неё всё плыло и вертелось. Казалось, она пролежала здесь несколько часов.

— Сено-полено! — ругнулась Твайлайт, еле ворочая языком. — Мне же нужно найти Пинки, а я тут валяюсь! Вдруг с ней что-нибудь случилось? Я даже боюсь представить, что она могла с собой сделать!

И Твайлайт, не удосужившись ответить Зекоре, с трудом смогла встать, так как ноги у неё заплетались, а затем кое-как, спотыкаясь о корни деревьев, вышла наружу. Дождь кончился, лишь с веток деревьев падали крупные капли. Твайлайт побежала галопом прочь из Вечнодикого леса, задевая ветви, которые каждый раз обрушивали на неё поток противной, ледяной воды.

Тем временем Пинки лежала на дощатом полу, ничего не видя из-за душивших её слёз. Она плакала так долго, что глаза её распухли, лицо перемазалось в слезах и дождевой воде, которая всё ещё просачивалась через крышу и заставляла её содрогаться от холода. Жадная, словно чёрная дыра, любовь всё ещё разрасталась и пускала корни в ней, и Пинки чувствовала себя, как смертельно раненное животное, истекающее слезами вместо крови. В конце концов Пинки Пай уже не могла время от времени пускать слёзы, потому что они кончились, и лишь вздрагивала и всхлипывала, потеряв счёт времени.

— Ой, девчонки, глядите, тут кто-то есть! — раздалось снаружи, и в шалаш, посмеиваясь над чем-то своим, забежали три юных Меткоискателя. — Пинки Пай?! Пинки, ты что, плачешь?

Жеребята были шокированы: ещё никогда им не приходилось видеть Пинки в таком жалком состоянии. Ошарашенные, они так и попятились к выходу и побежали звать кого-нибудь на помощь. Судьба устроила так, что первой пони, на которую они наткнулись, была Твайлайт Спаркл.

— Твайлайт! Пинки Пай... Там, в нашем шалаше... Рыдает! — сбивчиво объясняли маленькие кобылки. — Сделай что-нибудь!

— Предоставьте это мне, — с бешено колотящимся сердцем сказала Твайлайт и чуть не упала, споткнувшись на ровном месте, так как она всё ещё была дезориентирована. Поднявшись в шалаш, она застала Пинки в самом неприглядном и несчастном виде, какой может иметь пони. Она ещё не знала, что именно собирается делать; нужные слова вины и нежности всё никак не подбирались. Речь сама потекла у неё изо рта, отдаваясь неприятным звоном то в одном ухе, то в другом:

— Пинки, пожалуйста, не плачь, глупенькая. Послушай меня, — Твайлайт присела рядом с ней и осторожно погладила Пинки по вздрагивающей мокрой спине. — Мне очень, очень жаль, что я сказала тебе такое. Я думала, что ничего к тебе не чувствую, но ошибалась. Я лишь не знала правильного названия для всех чувств, которые охватывают меня каждый раз, когда я смотрю на тебя. И теперь я знаю, что по-настоящему влюбилась. Я знала это с самого первого дня в Понивилле, но только сейчас смогла действительно осознать и принять это. Наверное, уже поздно, но я хочу всё равно сказать. Я люблю тебя.

Она помедлила, заметив, что Пинки перестала так часто дрожать и хлюпать носом. У Твайлайт возникло чувство, что Пинки Пай хочет что-то сказать, и это предчувствие оправдалось.

— Т-ты всё в-врёшь, я с-слышала, что ты сказала ещё т-тем утром... — икая от рыданий, пролепетала Пинки Пай. Не меняя позы и даже не глядя на Твайлайт, она лишь повернула уши к источнику звука и продолжала тихо всхлипывать. Они обе не знали, сколько времени прошло с того момента, когда они последний раз виделись. Твайлайт вздохнула.

— Что ж... Возможно, это тебя убедит, — и она быстро наклонилась к Пинки, схватила её за плечи, развернула к себе и поцеловала так, словно это был последний, а не первый раз. Первые несколько секунд Пинки Пай слабо сопротивлялась, однако вскоре обмякла в объятиях Твайлайт и начала отвечать на поцелуй. Твайлайт осторожно гладила её по розовой спине и запустила второе копыто в гриву Пинки, которая постепенно кудрявилась всё больше и больше. Её губы были мягкими и мокрыми не то от слёз, не то от дождевых капель; положив копыта на плечи Твайлайт, Пинки судорожно вцепилась в неё. От Пинки пахло чем-то сладким, как её любимые кексики — а может, Твайлайт просто всё показалось от затянувшегося эффекта странных трав Зекоры. Твайлайт осторожно провела языком по верхней губе Пинки, заставляя изо всех сил вжаться в её сиреневую шкурку, а затем вновь припала к влажному теплу губ Пинки Пай. Да, это был обман, ненастоящие чувства, вызванные любовным зельем, но Твайлайт было уже всё равно: она так долго ждала этого момента, что теперь просто не имела права его упустить.

«Дорогая принцесса Селестия! Вы были совершенно правы, говоря, что любовь уже коснулась моей жизни, и я очень счастлива, что теперь знаю об этом. Я поняла одну очень важную вещь: за любовь нужно бороться и не отступать, пока есть силы. Ведь такое прекрасное чувство стоит многих усилий, бессонных ночей и потраченного времени. Огромное спасибо! Искренне ваша, Твайлайт Спаркл».

— Готово! — объявил Спайк и отправил письмо вспышкой зелёного огня. — Пинки, а ты... Эм... Снова останешься на ночь?

— Ну да, — игриво ответила Пинки Пай, уже полностью оправившаяся после случившегося (только синяки под глазами выдавали её) — я теперь буду о-о-о-очень частой гостьей в библиотеке!

Поднявшись наверх, Твайлайт постелила Пинки в гостевой комнате и залезла к ней, под тёплый клетчатый плед.

— Конские яблоки, Твайлайт, у тебя такие холоднющие ноги, ну прямо как у лягушки, клянусь Селестией!

— Тс-с-с! — в шутку шикнула Твайлайт.

— Ах да. В библиотеке должна быть «ти-ши-на», — передразнила её Пинки, негромко рассмеялась и приобняла Твайлайт. Не прошло и пары минут, как они, измотанные, но счастливые, уснули, пригревшись в уютной постели и деля одни из самых лучших мгновений своей жизни.