От рассвета до рассвета

Сцена вторая. Прогулочная

Гордо ступая по Кантерлотской мостовой, светоносная аликорница одаривала всех благодушной улыбкой и кивками в ответ на пожелания доброго дня. От следов усталости на её лице не осталось ничего. Конечно же, богиня неимоверно хотела спать и то и дело прогоняла из своей головы нехорошие сейчас мысли о тёплой кровати, мягкой подушке и тяжёлом одеяле. Однако показывать этого она не имела никакого права. Принцесса привела себя в порядок, используя минимум косметики, а ту, что использовала – исключительно природную. Она тщательно умылась, привела гриву и хвост в порядок и заставила себя идти прямо, сопротивляясь неимоверному желанию лечь спать прямо на мостовой.

— Запомните, Фастлайт и Квистен, — говорила Селестия своим сонным спутникам — имидж – это в любом деле уже сделанная половина этого дела. Какое впечатление ты производишь, как ты держишь себя, насколько неуклонно придерживаешься своего стиля и как здороваешься – всё это крайне важно, если ты часто общаешься с пони и тебе необходимо быть для них авторитетом, которому хочется доверять и верить.

— Да, принцесса Селестия, — в одно и то же время произнесли оба помощника. Причём комизм ситуации увеличивался тем, что позевали они тоже в один и тот же момент.

Селестия не смогла удержаться и слегка усмехнулась. Чтобы до конца проснуться, она задавала разные вопросы тем, мимо кого она проходила и давала пони разные советы, такой глубины, чтобы они не отняли слишком много времени, но оставили слушателей благодарными за внимание, уделённое им.

В очередной раз, решив перекинуться парой слов с одним из своих поданных, она окликнула жеребёнка, который плакал у перил моста.

— Что у тебя случилось, малыш? – заботливо дотронулась она до его плеча.

Тот в страхе обернулся. Он настолько был ошарашен увиденным, что не смог выговорить ни слова. Перед ним стояла сама принцесса Селестия – правительница всей Эквестрии и дневного светила. Он кинулся было бежать, но принцесса подхватила его телекинезом и вернула его назад. Тот смущённо и испуганно стал смотреть в землю.

— Разве мама с папой не научили тебя, что нехорошо пропускать мимо ушей вопросы старших? – как ни странно ласково спросила она. Конечно же, она на него не злилась. У неё не было сил ни на кого злиться. А если бы и были, она бы не стала их тратить столь бездарно.

— Нет, не научили, — угрюмо ответил жеребёнок, — потому что у меня их никогда не было.

Селестия сразу погрустнела. Она аккуратно обняла его крылом и прижала к себе.

— Знаешь, я тебя понимаю, малыш — серьёзно ответила Селестия. – У нас с тобой, получается, есть нечто общее. Я тоже не помню своих родителей.

— Правда? — удивился жеребёнок. Он никогда бы и не подумал, что принцесса тоже была в таком же положении, что и он.

— Правда, — ласково ответила его высокая собеседница, и тепло с улыбкой посмотрела на него тем самым взглядом, который обычно сравнивают с лучами весеннего нежного Солнца.

— Принцесса, мы спешим, — окликнула её Фастлайт, не сумев сдержать при этом предательский зевок.

— Дорогой, мы должны идти. Но с тобой мы можем поговорить, пока идём до дворца, — приветливо улыбнулась аликорница, — пройдёшься с нами?

Жеребёнок, не до конца поняв, что с ним происходит, присоединился к троим. Он не мог поверить своему счастью, какой шанс ему выпал, но от того выглядел только ещё более испуганным.

— Не бойся, друг, мы не кусаемся, – ободрил его Квистен дружеской улыбкой. – Думаю, Её Высочество в представлении не нуждается, это — миссис Фастлайт Вормхуф, а – меня можешь называть Квистеном.

— На самом деле и меня ты можешь называть Фастлайт, — фрейлина раскусила подколку своего напарника по поводу возраста и бросила язвительный взгляд в сторону Квистена. – А тебя как зовут? – вновь обратилась она к жеребёнку.

— Я – Чайка, — просто и обычно сказал жеребёнок

— Что серьёзно? То есть не прозвище и не кличка, а именно имя, да? – удивился Квистен.

— Меня так зовут — Чайка, — в свою очередь удивился жеребёнок, — Что в этом неправильного?

— Ничего неправильного, просто это необычное имя для земного пони… — сказала Селестия. – Впервые такое слышу.

— А каким оно должно быть? – прищурился Чайка.

— Никаким другим. У тебя замечательное имя. Я думаю, с таким именем тебя ждёт интересная жизнь, — улыбнулась принцесса, а затем перевела тему разговора:

— А почему ты плакал, когда мы проходили мимо тебя?

Чайка погрустнел. Он не хотел говорить. Однако принцесса, ежедневно заставляющая пробалтываться хитрых политиков, точно знала, как обойтись с ребёнком. Стоило приложить к нему немного ласки и доброты, как тот сам всё рассказал.

Оказывается Чайка пришёл сюда из Филлидельфии. Пешком. Начал он свой поход в конце марта, как сошёл снег, предварительно сбежав из детского приюта. Всё что он знал о себе – это то, что у него где—то есть старшая сестра — Смуф Лайт. Когда-то от взрослых он слышал, что не было пони на свете добрее и прекрасней, чем она, что она никогда никому не отказывала в помощи и что она старше его лет на десять-пятнадцать. Он о ней ничего конкретного так никогда бы и не услышал. Но вот недавно на почте он наткнулся на очень неразборчиво написанное имя, которое, кажется, принадлежало его сестре. Там был ещё и адрес. Кантерлот, улица Света, дом 4. У него появилась надежда, что он сможет отыскать кого-то, кто станет для него семьёй, которой у него никогда не было.

— Я пришёл в город вчера, — всхлипывал он, — а сегодня я нашёл тот дом, что я узнал на почте, и меня оттуда прогнали, — разрыдался он в конец, — мне сказали, что Смуф Лайт никогда не жила в этом доме, а если и жила то очень давно. Теперь я точно навсегда останусь совсем один. Мне придётся вернуться в приют и как многие оттуда, скорее всего, я стану разбойником. А я так не хочу причинять пони-нибудь боль! Ведь у кого-то есть папа и мама, и они их очень любят. Я не хочу… — он не смог закончить фразу, ибо в конец расплакался так, что перестал выговаривать слова.

— Ты не станешь разбойником, — добро произнесла принцесса и погладила его по гриве. – Я не допущу этого. Ты добрый и я не хочу встречаться с тобой в зале суда. Мы найдём твою сестру.

— Не найдём, — плача, ответил он.

— Хей, Чайка! – воскликнула Фастлайт и ободряюще легонько ткнула его в плечо. – Вспомни, с кем ты говоришь! Для принцессы нет ничего невозможного. Если она говорит, что найдёт Смуф Лайт, значит найдёт.

— Правда? Вы сможете найти мою сестру?

— Обязательно, — ответил Квистен.

Селестия присела на землю, на уровень с жеребёнком и ласково произнесла:

— Послушай. Сегодня у меня очень занятой день. Я не знаю когда освобожусь. Жди меня там, где мы встретились, пока я не приду. Я обязательно вернусь за тобой. А потом мы вместе найдём твою сестру, договорились?

Постепенно желание поверить принцессе победило в нём его природное недоверие.

— Хорошо, — всхлипнул он.

— Ну что же ты плачешь? Я же сказала, мы найдём её. А пока иди с Фастлайт. Она отведёт тебя к себе домой, вымоет тебя и накормит.

— Но как же?... – не успела договорить Фастлайт.

— А мне с делами поможет Квистен. Я думаю, это будет справедливо.

— Но Вы же разрешили помочь Вам! – не унималась преданная фрейлина.

— Разрешила. И я всё ещё прошу тебя о помощи. Позаботься о Чайке. Это для меня очень важно, — произнесла хитрая принцесса. Хотя она сказала чистую правду.

— Хорошо, — успокоилась Фастлайт. – Доброго Вам дня, Ваше Высочество! Пойдём малыш, я живу не далеко. Я думаю ты устал, и тебе не помешает немного, — прервалась она на середине фразы, зевая, — поспать.

— Я думаю и Вам, — улыбнулся Чайка.

— Значит, у Вас будет, чем заняться, — подмигнула принцесса и направилась к дворцовой лестнице, — Квистен, нас ждут великие дела.

— Да, принцесса – уже иду!