Жертвы и хищники

Жертва Кошмара

Так тихо, что не слышу своих мыслей,

Не ровен час, как я сойду с ума.

В беззвучье абсолютном нету жизни.

В беззвучье торжествует пустота,

В которой силуэт мой явно лишний,

С чем не согласна хладная луна –

Ей бой чужого сердца – лир бравада,

И так приятен блеск живого взгляда.

Я странников, свой путь держащих ночью,

И тех, кто ночью мыслит о любви –

Всех чтящих бледный светоч опорочу:

Коснувшийся бесчувственной земли,

Былые взгляды изничтожит в клочья;

Сейчас, узрев фантазию вблизи,

Романтика слова оценит в пенни

И проклиная всё, согнёт колени.

Безмолвны звёзды, свившиеся в кроны,

Безмолвны камни горестной тюрьмы –

Ей безразличны времени законы:

Минуты здесь мучительно длинны,

И кажется – столетий эшелоны

Уж скрылись за холмом седой луны.

Вот канул час. Дышу я, свято веря:

«Потеря жизни – вовсе не потеря».

Безумно рад – я слышу! Снова слышу!

Наполнивший пространство мерный стук

Чьего-то сердца – кажется всё ближе.

Тяжелое дыхание вокруг

Назло беззвучию уже не станет тише.

Его хозяин – враг мне или друг?

И узницы молчавшей год от года

Раздался голос глубже небосвода.

«Нашёл прекрасными угодья королевы?

Неужто нет? Как можно не любить

Такой простор? К дискорду эти стены!

С пейзажей здешних взгляда не сводить!

Не бойся. Твоя плоть и кости целы,

Так и не рви беседы редкой нить!

И помни – сопряженьем Наших воль

Ты в этом мире всё ещё живой».

Я вижу тьму и россыпи созвездий,

Ловлю во властном взгляде бирюзу.

И ужаса порог всего уместней,

Когда перед кошмаром наяву

Застыл объятый мрачной его песней,

Не в силах раскусить теней игру.

«Всё это сон, как может быть иначе?»

Твердит моя надежда, чуть не плача.

«Как горько быть лишённой сладкой смерти.

Жестоко не позволить выбирать

Меж этим заточеньем в лунной клети

И правом бытие своё прервать.

Отдать на растерзанье круговерти –

Вот сёстринская милость! Благодать!

Но глупо это ставить под укор,

Такой же исполняя приговор...»

Не скоро будут в ряд вставать планеты,

Но сократились времени круги

Присутствием бессмертного слуги

И, может быть, чуть-чуть, теплом беседы.