Автор рисунка: Devinian
Часть четвёртая Часть шестая.

Часть пятая

Йя-а! Йя-а! Абхот ф’атагхн!

Ещё до того, как его дом показался из-за небольшого пригорка, встречный ветерок донес до носов пони запах. Запах был резкий и скользкий, но, впрочем, очень знакомый. “Керосин??? – обалдело подумала Эпплджек. – Да что там задумал этот идиот?! Даже если он заметёт следы, спалив свой дом-с-привидениями, ему это не поможет!”

Посреди импровизированного двора, среди растерзанных деревянных ящиков, сидел похожий на чёрную скалу Уилли Уоттл. Он, казалось, спал, или же чрезвычайно глубоко задумался о чём-то, и совершенно не обратил внимания на пятерку пони, окруживших его полукольцом, тяжко переводящих дыхание. Потом он поднялся, подошёл к какому-то продолговатому предмету на земле и принялся тыкать его копытом. Предмет громко, с металлическим хрустом, застучал в ответ. Пони были ошеломлены хладнокровием новичка настолько, что даже переглянулись, словно пытаясь убедиться в том, что они не стали бестелесными невидимками. Стояла удушливая керосиновая вонь. Нечто под тычками копыта продолжало рассыпчато скрежетать. Нелепое молчание было в конце концов прервано решительной и вспыльчивой Рэйнбоу Дэш:

– Ну всё, Уилли Уоттл! Пришла пора тебе кое-что прояснить, и лучше всего, если это кое-что будет иметь отношение к Твайлайт Спаркл и к тому, что с ней случилось!

Уоттл, не прекращая своего занятия, и не бросив даже взгляда ни на хмурую пегаску, ни на рвущуюся с поводка, захлебывающуюся лаем Вайнону, странно улыбнулся.

– Конечно, поведать кое-какие сведения и впрямь в моих силах. Но вот только прежде ответьте мне, действительно ли вы так уж хотите что-то и вправду знать? Что вы будете делать с этим знанием, о пони?

Тут уже Дэш, плохо переваривающая философию, зависла в воздухе и почесала гриву. Вперёд выступила несгибаемая Эпплджек.

– Кончай нам тут мозги компостировать, старый болтун! Быстро отвечай, что привело Твайлайт в её нынешнее состояние? Я ведь знаю, что ты имеешь отношение к этому! Сознайся – ведь ты и за её библиотекой шпионил не так давно, а?

– И… – неожиданно подала голос Флаттершай, – и не забудь п-признаться в том, что т-ты сделал с нашими животными!..

Очередной удар копыта, по-видимому, достиг цели. Лежащий предмет оказался подпружиненным кресалом, очень удобным для копыт. Оно выпустило сноп искр и подожгло прилаженный тут же факел. Тогда Уилли Уоттл впервые обернулся на своих незваных гостей, всё так же неприятно улыбаясь. Глаза его, казалось, испускали таинственный свет. Причем свет этот исходил из невероятных глубин, и вырывался наружу преодолев громадные расстояния, которые вряд ли были соизмеримы с головой даже такого крупного пони.

– Я вижу, вы беспокоитесь о своём друге. Я вижу, вы горюете о глупых зверюшках. Бедные, жалкие, смешные маленькие пони. Если бы вы хотя бы отчасти имели представление о мире в котором вы живёте, вы бы предпочли больше вообще никогда не просыпаться по утрам. Там, – он показал копытом в небо, – и там, – он кивнул на землю, – и повсюду вокруг вас располагаются обширные области влияния сил столь могущественных, что жизнь одной крошечной пони, не говоря уже о каких-то неразумных тварях, значит не больше, чем песчинка, сметаемая океанской волной. А если бы вы увидели хотя бы некоторые из тех сущностей, которые обладают этими силами, вы бы немедленно лишились рассудка. Вселенная не знает ни покоя, ни гармонии! А весь так называемый быт – просто детский рисунок, намалёванный на внутренней стороне тоненькой скорлупки, увлекаемой в бездонную пучину, во мраке которой реют многотонные туши, снабженные хищными пастями, ядовитыми жвалами и другими орудиями убийства и разрушения, о которых даже не стоит упоминать!

Взгляд странного пони становился всё пронзительнее, а ужасный голос его превращался в гулкое громыхание:

– И только переродившиеся, сбросившие с себя презренную оболочку, переданную им по наследству, имеют шанс приспособиться к этой кошмарной среде и избежать гибельной участи, выпавшей на долю их недоразвитых собратьев, близоруких, трусливых, прячущихся за иллюзиями выдуманного устройства жизни среди таких же олухов, как и они!

– Все понятно. – Дэш прикрыла глаза и кивнула. – Он свихнулся. Предлагаю связать его и передать на лечение.

– Вы так ничего и не уразумели, ничтожества!.. – Морду Уилли Уоттла аж перекосило от злобы. – Но теперь это уже не имеет значения! Мы готовы к встрече с Повелителем, и готовы сейчас!

Прокричав эти странные слова, он двумя быстрыми движениями – укус-рывок, укус-рывок – сорвал с себя одежду: и попону, и чаппарахасы.

– Э!.. – икнула Рэйнбоу Дэш.

– Какого?!.. – взревела Эпплджек.

– Фу-ууу! – брезгливо откинулась Пинки Пай.

– АЙ-ИИИИИИ!!! – зашлась визгом Рэрити.

Бух! – с размаху села обмершая Флаттершай.

Было от чего потерять самообладание. Чего стоили россказни Уилли Уоттла о том, что его спина и ноги пострадали от пожара? Они теряли малейший смысл перед гротескной и, в то же время, мрачной реальностью. Скрытые до этого момента под одеждой части тела вовсе не принадлежали пони. Они вообще не принадлежали ни одному живому существу, появившемуся на свет под небом Эквестрии, ибо могли быть только проявлением самых извращённых, самых иррациональных сил, которые существовали в природе, доселе скрытые и неизвестные.

В основном на поверхности преобладал серо-зеленый цвет, хотя она также была испещрена бордовыми и бледно-жёлтыми прожилками, которые мерзко пульсировали и извивались, словно под внешней оболочкой тела копошилось полчище червей. Текстура кожи походила на чешую рептилии, хотя и не была ею – это был скорее пористый упругий материал, вроде губки, только гораздо прочнее. Кожа сморщивалась всё больше по мере приближения к нижней части ног, и на месте задних копыт виднелись крупные, неровные, мозолистые наросты. На бёдрах и нижней части живота располагались заросли похожих на щупальца отростков, длинных, скрученных спиралями, полупрозрачных, постоянно подергивающихся. Вместо хвоста было что-то вроде короткого и толстого хобота. Но хуже всего были те места, на которых, возможно, когда-то имелись Метки. Их место занимали… Глаза! Огромные, круглые, мутные глаза со зрачками неправильной формы, которые вяло покручивались туда-сюда, один независимо от другого. Уилли Уоттл, принятый жителями Понивилля за сумасбродного соседа, оказался чудовищем.

– Знаешь, лучше было бы их не снимать, право же. – Пинки сморщила носик и покачала головой.

Существо ответило утробным рыком и оскалило лошадиные зубы. Тут же оно было атаковано неведомым образом высвободившейся Вайноной. Это был отчаянный поступок. Монстр извернулся по-змеиному и одним пинком отбросил взвывшую от боли собаку в сторону. К пятерым пони уже в достаточной мере вернулось ощущение реальности происходящего, чтобы они нашли в себе силы броситься в сторону того, кто недавно представлялся просто необычным их сородичем. Они ожидали начала стычки, но оно всё не наступало. Вместо того, чтобы наброситься на них в ответ, существо подхватило с земли факел и за пару гигантских скачков покрыло расстояние, отделявшее его от нелепой громады дома. Огонь моментально взвился по грубой дощатой стене и буквально через несколько секунд охватил всё здание. Торф, солома и керосин поглощались пламенем с невиданной быстротой, распространяя во все стороны яркий свет и сумасшедший жар. От неожиданности пони затормозили и уставились на силуэт чудовища, чёрным бесформенным пятном утекавшего в сторону, на фоне разгоревшегося пожарища. Голос Уилли Уоттла гремел, раскатываясь эхом горного обвала, провозглашая какую-то пугающую тарабарщину.

– ЭНТ’УР ЛАТ’ХОНАШ ООХИНГХ-УЛ МАГГАТ!!.. – разносилось в разрываемом языками пламени ночном воздухе.

Спайк, дремавший у изголовья больничной койки Твайлайт Спаркл, проснулся от того, что та зашевелила ногами и потянула одеяло. Паникуя, малыш наблюдал, как тело его подруги неуклюже изгибается в конвульсиях. Твайлайт словно лежала на досках с гвоздями и безуспешно пыталась с них сползти.

– Энт’ур лат’хонаш оохингх-ул маггат! Пхлеш’энх кутх’адретх Йог-Сотот ф’атагхн!.. – хрипло простонала она неестественно высоким голосом.

Рог её светился незнакомым сиянием неприятного, сернисто-желтого оттенка.

Последние отзвуки странных заклинаний затихли, поглощённые рёвом пламени, превратившего уже весь дом Уилли Уоттла в сплошной огненный кокон. С этого момента прошла буквально пара секунд, в течение которых некоторые из пони, уже не ослепленные светом пожара, заметили, что монстр по-прежнему ни убегал, ни нападал, а лишь стоял поодаль от горящего здания в ожидании чего-то. А затем произошло то, что произошло. Раздался мощный удар, похожий на подземный взрыв. Словно какая-то неведомая пещерная река на невероятной скорости пронесла под ними огромный валун, и тот, подскочив, на один краткий миг зацепился верхушкой за свод подземелья. Одновременно с этим ударом померк и свет пламени. Воцарилась абсолютно чёрная тьма, в которой особенно ясно прорисовывались нагромождения багровых огненных всполохов, – они ещё светились, но уже не светили. Огонь будто уплотнился, втянулся сам в себя. А ещё через несколько секунд, когда лунный свет после короткой задержки вернул себе права на владение ночным пейзажем, это уже вообще был не огонь, а что-то живое, сохранившее все бесформенные очертания каждого из языков пламени. Теперь оно оседало и растекалось в стороны, сменяя форму с растаявших бесследно очертаний дома до полусферической горы, составленной из отвратительной органической массы.

После всего, когда какая-либо пони вспоминала подробности этой ночи, она каждый раз давалась диву, как им удалось пережить это, оставаясь в здравом рассудке, не пав жертвой череды кошмарных сновидений, которые должны были снова и снова возвращать их в безумие событий, участниками которых они стали тогда. Возможно, они уже отчасти были подготовлены к тому что увидят, узрев истинный облик того, кто называл себя Уилли Уоттл. Может быть, им помогла прямодушная непосредственность, с которой они встречали явную, а не скрытую опасность. А может, на помощь пришёл старый добрый психологический шок, снижающий восприимчивость к явлениям, лежащим за последними пределами ужаса, безумия и мерзости.

Поняши бросились врассыпную, а затем с безопасного расстояния, скривившись от омерзения, наблюдали за тем, как нечто огромное, отливающее зеленовато-серым в призрачном свете луны, тяжело проседало на толстых сморщенных трубах, заменяющих ему ноги. Чудище не поддавалось внятному описанию. Больше всего оно было похоже на то, что округлый болотистый омут соответствующей ширины взяли и вывернули наизнанку, вместе с затонувшими стволами деревьев и набросанным на дно мусором, который целиком покрылся илом и водорослями. Сходство, однако, было неполным ввиду того, что почти все части, составляющие это порождение вселенского ужаса, постоянно ползли с места на место, копошились и извивались между собой. Кроме того, тварь имела глаза. Уже знакомые дурные, немигающие глаза с неправильными зрачками. Их было несчётное количество, и они выныривали из глубины склизкой плоти то в одном, то в другом месте. Тугая пелена плотной, как желе, слизи, служившая всей этой насмешке природы кожей, на верхушке расщеплялась на целый лес червеобразных отростков, которые беспрестанно извивались, словно искали в воздухе что-то.

– Гэ-а-адость, – протянула, высунув язык, Рэйнбоу. – Что это такое?

– Он что, просто превратил свой дом в это чудовище? – прошептала Пинки Пай.

– Да, – ответила Эпплджек, поддерживая прихромавшую к ней Вайнону одной передней ногой. – Мало того, его дом и был этим чудовищем. Теперь-то я смекнула, чего так боялась тогда Вайнона, и что почувствовала на себе и я. Но я всё равно ничё не понимаю… Почему он? Почему здесь? Почему Твайлайт?..

Она выпятила грудь, сделала несколько нетвёрдых шагов вперёд и крикнула:

– Эй, Уоттл, или как там тебя! Мы не боимся ни тебя, ни твоего… гнусного питомца! Может, ты и скармливал ему беззащитных животных, – в этот момент Флаттершай истерически пискнула где-то в сторонке, – но нас вам так просто не одолеть, понял?!

Раздалось густое хлюпанье, и тут они увидели, как Уилли-монстр вскарабкался на верхушку этой омерзительной туши.

– Питомец? – рокочуще рявкнул он с высоты. – О, нет, глупые пони. Это не кто иной как мой сводный брат. Мы с ним похожи, но только он, конечно, больше напоминает своего отца…

– Я официально вычеркиваю ваше семейство из списка приглашаемых на чай, – процедила сквозь зубы позеленевшая от отвращения Пинки.

Спина (или же голова?) монстра пришла в движение. Ослизлые отростки потянулись к фигуре Уилли Уоттла и склеились с похожей же пакостью, росшей на его брюхе. Его ноги погрузились в тягучую серую жижу, и тогда пони догадались, что сейчас произошло: меньший монстр сросся с большим в одно омерзительное целое! Эпплджек и её друзья в нерешительности замерли, не зная, что предпринять дальше. Многоглазый двуединый кошмар издал гулкий рык и двинулся с места. Он перемещался довольно-таки быстро, для такой массивной и неуклюжей на первый взгляд твари. Казалось, он падает на каждом шагу гигантской мутной каплей, но в последний момент на переднем конце его вырастала толстая хоботообразная нога, которая подпирала провисающую и колышущуюся тушу. Пони были бы напуганы, но не удивлены, начни он ползти (или же шагать?) в их сторону, или даже в сторону Понивилля. Но чудище двигалось прочь от окраины города, явно потеряв к ним всякий интерес.

– Что, он просто так взял и ушёл? – проговорила Рэрити, к которой только-только вернулся дар речи.

– Это он-то уйдёт, зная как расколдовать Твайлайт? Ща! – выкрикнула Рэйнбоу Дэш, и рванулась в воздух.

– Ну-к, поштой, родимая, – прошамкала Эпплджек, ухватив зубами разноцветный хвост на пару секунд. – Я знаю, что ты герой, Рэйнбоу, никого не боишься и всё такое, но нам сейчас твои крылья для другого нужны. Лети-ка ты в больницу, найди там Спайка и вели ему позвать на помощь Селестию, да побыстрее!

На мордочке Дэш было начертано явное разочарование, но она не стала зря спорить и понеслась в сторону города.

– Теперь ты, Пинки Пай. Много у тебя в Сахарном Уголке соли, перца и пряностей? Вот и отлично, тащи всё, что сможешь, сюда и складывай вон, в его телегу. Пора потравить слизняков на одном огороде… Рэрити, – Эй-Джей вытащила моток веревки, который вечно таскала с собой, – сплети-ка из неё сетку, покрупнее. Флаттершай… Флаттерша-ай! Он движется в сторону травянистой лощины. Ты ведь знаешь зверей, которые живут там? – Вконец расстроенная пегаска только кивнула. – Чудесно. Лети скорее туда, и попроси их выкопать на пути у… у Этого большую яму, и чем больше, тем лучше. Вайнона… ты жди здесь, девочка моя, я обязательно отнесу тебя домой, но сейчас нам надо сделать одно важное дело, понимаешь?..

Собака лишь поскулила в ответ. Природная ловкость помогла ей избежать серьёзной травмы, но пользы от неё хозяйке сейчас не было уже никакой. Эпплджек сморгнула сердитые слёзы, невольно навернувшиеся на глаза, и поскакала вслед за перетекающей через холм отвратительной громадиной, чтобы не терять чудовищного беглеца из виду.

Прохладный ночной воздух мягко трепетал под сводами крыльев. Взмах. Плавный поворот. Трудно было сказать, что это – дозор или прогулка, но пора было закругляться и возвращаться к своим прямым обязанностям. Сегодня всем сомнениям был положен конец. Их место заняла железная уверенность в том, что самая ткань Магии была повреждена. Бурливый и многоголосый поток магической энергии был похож на горную речушку, которая разбивалась о торчащую посреди неё скалу. Только эта скала не стачивалась, и не обрастала водорослями, являя неизбежное воздействие речки-магии на неё. Наоборот, она отторгала всё, что имело отношение к знакомой в этом мире магической силе. Она была чем-то чуждым, даже пугающим. И она, эта твёрдая как скала прореха в потоке Магии, всё росла и росла, приобретая внушающие беспокойство размеры. А находилась она не где-нибудь, а в окрестностях Понивилля! Если раньше, когда аномалия только-только проявилась, единственным признаком являлись тяжёлые, пугающие до дурноты сны, то сейчас её уже можно было почувствовать всем своим существом. Молчать об этом и далее, подвергая свои догадки сомнениям, становилось просто невозможно. Летунья пересекла небо над городком и направилась было в сторону Кантерлота, как вдруг что-то странное, творившееся на земле прямо под ней, привлекло её самое пристальное внимание.

Эпплджек и Пинки тяжело переводили дух, остановившись на середине крутого склона. Телега, в которую они впряглись вдвоём, была тяжелой, а им надо было спешить, чтобы поспеть чудищу наперерез. Почти одновременно к ним подбежали Рэрити и Флаттершай, без лишних слов подналёгшие на телегу сзади. У всех четверых вертелись в голове одни и те же мысли: где же Рэйнбоу и Селестия? Почему их так долго нет? И что теперь будет дальше? Одна за другой задумки Эпплджек терпели неудачу. Сеть, которой накрыла монстра Рэрити, вообще не причинила тому никаких неудобств – она потонула в нём, как в трясине, потом была моментально подхвачена копошащимися внутренностями и пропала без следа. Подрытый зверями участок земли просел, и тварь провалилась в землю более чем наполовину, но тут же вытянулась подобно громадному отвратительному червяку и поднялась обратно прямо по отвесной стене. Казалось, Этого не было никакой возможности остановить. Тем временем верхнюю половину тела Уилли Уоттла почти полностью затянуло слизистым сгустком, так что они с громадиной казались совершенно неразличимы. И вот теперь Эй-Джей и три её подруги возлагали свою последнюю надежду в борьбе с порождением неведомого кошмара на что – на мешки из бакалейной кладовой? Это было так нелепо и так жалко… Но что-то было сделать просто необходимо. За жизнь Твайлайт они будут драться до конца и всеми возможными средствами.

Совместными усилиями они потратили меньше минуты на то, чтобы перемахнуть через косогор и вытащить телегу на верхушку холма. Грузная фигура удаляющегося монстра жирно поблескивала в свете луны. Он почти выбрался из лощины и окончательно покинул границы пересечённой местности по эту сторону Понивилля. Теперь на его пути раскинулся широкий луг, пересекаемый линией железной дороги, у дальнего края которого темнело каменистое ущелье.

– Кажется… в той стороне находится вход в Тартар… – неуверенно проговорила Флаттершай.

– Скорее, – перебила её Эпплджек. – Иначе он уйдёт.

Рэрити напрягла все свои магические силы и вспорола мешки с пряностями.

– А-а-апч!.. – тут же среагировала Пинки, нос которой немедля был заткнут копытом Эй-Джей.

– А теперь, – скомандовала она, – цельтесь вон в тот пригорок, и по моему сигналу… Раз, два, лягай!!!

От мощного удара телега понеслась вниз, угрожающе гудя осями. Небольшой скалистый бугорок на её пути сработал как трамплин, подбросив и саму телегу, и весь груз высоко в воздух как раз в том момент, когда бесформенное страшилище протекало мимо. Крутящиеся мешки с солью, перцем и горчичным порошком хлопнулись об отвратительную тушу и скрыли её из виду в пыльном пряном облаке. Поняши залегли за верхушкой холма как в редуте, осторожно выглядывая, чтобы посмотреть на происходящее.

– Ну теперь посмотрим, как ему это понравится, – взволнованно забормотала Эпплджек. – Вот мы ему сейчас насыплем соли-то на хвост. Вон, вон глядите, сейчас он… Фу-у-у, мерзость!..

Четыре пони одновременно ощутили как их животы перехватило спазмами. Они были вынуждены отвернуться, чтобы больше не мучить себя отвратительным зрелищем. Когда Эпплджек и Пинки первыми немного отдышались, они вновь отважились взглянуть на дело копыт своих. Если чудовище и замедлило шаги, то не настолько, чтобы это было заметно. Различий было только два: позади монстра теперь волочился ошметок слизи ярдов двадцать длиной. Именно то, как он слезал с тела чудища, набухая и раскрываясь, словно омерзительная пародия на цветок, именно на это не смогли глядеть пони минуту назад. Вторым отличием было то, что Уилли Уоттл теперь не был погружен в сгусток зеленоватого желе, напоминая утопленника. Напротив, сейчас он был довольно активен, размахивал копытами и, перебиваясь на кашель и чиханье, слал четверым друзьям ужасающие проклятья своим сверхъестественным голосом с верхушки удаляющейся громадины.

– Отлично, – сардонически хохотнула Эпплджек, – осталось повторить наш трюк пару-тройку раз, делов-то. – Она села на землю и обхватила копытами голову. – Думай же! Думай! Что теперь делать?

– Попробовать фейерверки? – спросила Пинки Пай.

– Смотрите! – закричала Рэрити, указывая вдаль.

Монстр всё так же перетекал с места на место, удаляясь от границы города. Вдруг в небе над ним возникло какое-то шевеление. Облака сами собой раздвинулись, и сноп лунного света, ставшего несколько ярче, ударил в землю на пути чудовища. По облакам пробежала стайка электрических разрядов, негромко заворчал гром. В потоке лунного света вниз скользнула длинная тень и раздался новый раскат грома, шедший уже от земной поверхности. Вслед за ним ночную тишь прорезал Голос, который было невозможно спутать с каким-либо ещё во всей Эквестрии.

– СТОЙ, КТО ИЛИ ЧТО БЫ ТЫ НИ БЫЛ! МЫ, ПРИНЦЕССА НОЧИ, ПРИКАЗЫВАЕМ ТЕБЕ!

Четверо пони были так ободрены появлением Принцессы Луны, что, не сговариваясь, бросились бежать в её сторону. К сожалению, принцесса была слишком далеко, чтобы увидеть их, к тому же ей явно стало не до того. Поэтому пони были застигнуты врасплох тем, что произошло, когда Луна повысила голос, и провозгласила во всю мочь:

– ТЕБЕ! СКАЗАЛИ!! СТОЯТЬ!!!

В одну секунду ночной воздух взбесился. Он стал похож на выскочившего из засады зверя, с громким рёвом налетевшего на добычу. Вихрь закрутился над лугом. Ветер мчался быстрее поезда, сопровождая свой сокрушительный полёт пронзительным свистом и гулом. Эпплджек в момент лишилась шляпы, но ей было не до того. Она посмотрела на своих друзей. Те припали к земле, чтобы хоть как-то противостоять мощному потоку воздуха. Бросив краткий взгляд в сторону источника катаклизма, Эй-Джей отметила, что и монстру приходится нелегко. Его широкое тулово принимало практически весь напор на себя, уродливые ноги топтались на месте, взрывая жирную чёрную землю. Принцесса Луна, скорчив гримаску решительного превосходства, глядела на чудище исподлобья, вытянувшись вперёд, словно готовилась его укусить.

– ВОИСТИНУ, ГНУСНОЕ ОТРОДЬЕ, ТЫ СВЯЗАЛСЯ НЕ С ТОЙ ПРИНЦЕССОЙ! МЫ ОБРУШИМ НА ТЕБЯ СВОЙ ГНЕВ, ИБО СТИХИИ НОЧНЫХ НЕБЕС НАМ ПОДВЛАСТНЫ! – раздавался её громогласный крик.

Казалось, Луна всё усиливала и усиливала магический поток, направленный на контроль погоды в небе над лугом. Поняши были вынуждены подползти друг к дружке и вцепиться одна в другую, за неимением более надёжной опоры. Ещё немного, и их оторвёт от земли, подбросит в воздух, и тогда им несдобровать. И как только можно перекричать такой ветер, чтобы привлечь внимание принцессы? Вот уже Рэрити потеряла почву под копытами и судорожно забарахталась в воздухе. Вот Пинки, пытавшаяся вцепиться в траву зубами, стала подниматься вверх.

– Лет!.. Спа… ся!.. Флат… шай!.. – попыталась дозваться Эпплджек.

– Я ва… ни за… не бро!.. – пропищала жёлтая пегаска в ответ, хотя вихрь тут же подхватил её и принялся крутить через голову. Через несколько секунд вся четвёрка уже парила над землей, мотаясь по кругу над полем боя на высоте полумили.

Туша чудовища просела над тремя задними ногами, и оно завалилось на землю, словно мешок с гнилой морковью, но пони уже не видели этого. Как только ветер начал стихать, все их мысли поглотил вид стремительно приближающейся земли, и они даже не заметили позади себя яркую вспышку, полную солнечного света и тепла. Но зато в последнюю секунду их – раз! два! три! четыре! – одну за другой подхватила стремительная голубая молния, превратив падение в замедляющийся полёт.

– Рэйнбоу! – восторженно восклицала Рэрити, стоя наконец-то на твёрдой земле. – В который раз уже ты спасаешь мне жизнь!..

– Обращайтесь в любое время, – перевела дух отважная пегаска. – Просто поверить не могу, как вовремя мы успели. А ведь я говорила ей… – Дэш украдкой обернулась. – Как вы думаете, что Селестия сделала в первую очередь? Объявилась ни с того ни с сего прямо в больнице! Тот ещё переполох поднялся. Я ей и так, и эдак пытаюсь объяснить, какое сумасшествие у нас здесь творится, но нет – она сначала осмотрела Твайлайт, а потом уже мы помчались к вам.

– Ну всё, – Эпплджек грозно тряхнула гривой, – теперь этому уродцу точно конец. Душу вытрясу из подлеца!

Пони приблизились к сцене, на которой разворачивалось основное действо, и замерли в изумлении: происходящее больше ни капельки не напоминало сражение со смертельно опасным врагом. Несмотря на то, что Луна стояла в прежней боевой стойке, воинственно нахмурившись, сворачивая в небе над головой все окрестные облака в одну тугую чёрную тучу, другая принцесса выглядела озадаченной. С ошарашенным недоверием и грустью Селестия взирала на колышущуюся тушу монстра, возвращающегося в прежнее устойчивое положение. Сперва один глаз гигантского слизняка обратился в сторону Дневной Принцессы, затем ещё с полдюжины, а потом, будто наверх меньшему из существ был передан некий сигнал, и то, что осталось от Уилли Уоттла, встряхнулось, подняло голову и обратило свой взор на Солнечную Правительницу.

– Я… Я помню тебя! – раздался удивлённый возглас белой кобылицы.

– В самом деле, Вашество? – страшный голос Уоттла был полон желчи и скорби. – Что ж, это лестно, что особы королевских кровей снисходят до того, чтобы даже по прошествии стольких лет вспомнить такое ничтожество, такого червяка, как их самый преданный слуга!

– А ты изменился… – печально проговорила Селестия. – Сильно… И не в лучшую сторону.

– Зато ты наверняка осталась прежней, Селестия, – загремел ответ. – Всё то же средоточие надменности, подозрительности и самодурства!

– НЕ СМЕЙ! – рявкнула Луна, и рог её засверкал как лезвие клинка.

Одним лишь полужестом Дневная Принцесса велела сестре неподвижно стоять на своём месте и молчать. Затем она сделала пару шагов навстречу омерзительному нагромождению органики.

– Да, я уже не то жалкое недо-существо, каким был раньше, – голос монстра оставался мрачным, но теперь из него исчезли последние нотки грусти. – Я больше не нуждаюсь ни в чьей опеке, ни в чьём сочувствии, и ни в чьих бы то ни было наставлениях! Я являюсь вестником Силы настолько могущественной, что все ваши, с позволения сказать, “чудеса” просто ничто в сравнении с нею!

Пони в панике переглядывались, пытаясь сообразить, что происходит. Даже Луна отвлеклась на мгновение и метнула напряжённый и удивлённый взгляд в сторону Селестии, которая сделала следующий шаг в сторону явного врага.

– Сейчас, – говорила она ровным и ласковым голосом, без тени недовольства или враждебности, – сейчас, когда я снова увидела тебя после всего, что случилось, я хочу попросить тебя о прощении.

– Че!.. Го?! – возопила Рэйнбоу Дэш и недовольно замычала, когда во рту у неё оказалось копыто Эпплджек, напряжённо вслушивающейся в этот странный диалог между принцессой и чудовищем.

– Я поступила гадко, не только разрушив твои искренние чаяния, но и вероломно попытавшись лишить тебя предмета твоих изысканий. Теперь я молю тебя только об одном – откажись от столь ужасного способа достичь своей мечты. Страх и разрушения – разве к этому ты стремился? Я уверена, что есть другой путь для того, чтобы помочь тебе найти своё место в жизни. Я желаю тебе только добра, и всегда желала. Скажи, можешь ли ты простить меня, и принять… мою дружбу?

Возникла тугая как струна пауза, нарушаемая лишь шепотком Пинки: “Ой, меня сейчас опять затошнит… Чего у него там внутри всё крутится?..” Морда Уилли Уоттла, казалось окаменела, но затем опять скосилась в брезгливом оскале.

– Не хочу ничего слышать! Место ни на что не годной букашки, которой я был, занимает теперь проводник настоящей Магии. Магии, берущей начало не на этой крошечной планетке, а в бездонных глубинах, лежащих за пределами всех обитаемых миров, под сенью древних звезд Й’Куаа, в черноте грота Вурмит’Адретх. Истинная магия, возраст которой насчитывает вот уже миллиарды лет! Тому, кто познал эту мощь, это могущество, уже незачем иметь дело с вами, ничтожества!

Луна пробороздила копытом землю и выпустила из ноздрей два клуба пара, внутри которых мелькнули электрические искры. Нервы её были напряжены до предела. Селестия тоже утратила непринужденность позы и чуть наклонила голову, направив рог на колыхающуюся массу.

– Мне очень жаль, что всё так обернулось… Это значит, что у меня больше нет выбора… – Принцесса Солнца вся подобралась и заговорила совершенно иным по интонации голосом: – А теперь, будь так добр, объясни, что ты сделал с Твайлайт Спаркл и остальными магами, и как я могу это исправить.

– А-а, эти, – монстр недобро ухмыльнулся. – Они просто вовремя оказались под копытом, чтобы помочь мне решить маленькую проблемку с источниками магической силы. Но на самом деле я бы хотел…

– Тьфу, Эпплджек! Вытащи уже эту штуку у меня изо рта!

– …хотел, чтоб на их месте…

– Сестра, назад! – не своим голосом заорала Луна.

– …БЫЛА ТЫ!!!

Издав отвратительный и жуткий звук, который не стоит описывать в деталях, плоть монстра распахнулась, и из зловонной расселины в его брюхе выбросились три толстых и длинных щупальца, развернувшиеся, словно отпущенные пружины, закрутившиеся петлями вокруг стоящей совсем рядом Селестии. Принцесса Луна среагировала моментально. Одним магическим движением она вывернула висящую в небе тучу наизнанку, словно рукавицу.

– Стой! – запоздало крикнула Селестия, неизвестно к кому обращаясь. Пятеро разноцветных пони не успели даже моргнуть, настолько быстро произошло это всё.

Раздался оглушительный грохот, и точно в самую маковку чудовищного живого сооружения из чёрной тучи ударила яркая молния. Искры разрядов пробежали по дёргающейся туше. И в этот самый момент тот, кто был Уилли Уоттлом, завопил исступлённо: – Повелитель! Я иду к те…

Его крик оборвался, ибо кричать стало больше некому. Сдвоенный монстр, комбинация из разумного существа и гигантского тела, обладающего невиданной силой, перестал существовать. Он схлопнулся, сложился в бесконечно большое число раз, подобно салфетке с чудовищным узором, с быстротой, еле уловимой глазом. До ушей принцесс и понивилльцев снова донёсся подземный удар, но на этот раз воображаемый камень как будто упал на дно очень глубокого пересохшего колодца, отметив свое присутствие лишь громким эхом. От места исчезновения монстра во все стороны волной разошёлся поток смрада, одним движением своего грязного языка примявший траву в радиусе почти двух миль. Потом всё затихло.