Великий ужасный план

II

Колд Блад, нервозно и неловко работая пальцами, завязывал чёрный галстук-бабочку. Черные брюки, чёрный фрак, белая рубашка, соболезнующее выражение лица. Теперь он был готов.

– Господин посол, – в дверях стоял Стил Хорн – консул Миноландии, в руках он держал пальто и котелок.

– Да, один момент, – Колд Блад взял с тумбочки щётку и прошёлся по уже давно блестящим рогам. А они у господина посла были, как у любого минотавра, большие и острые. – Пойдёмте.

До Колонного зала дворца Советов, где происходило прощание с телом Сталлиона, посол и консул доехали на служебном автомобиле. Хотя слово «доехали» не очень хорошо описывает ситуацию: большая часть центральных улиц Сталлионграда была перекрыта, но не милицией, а толпами желающих почтить память усопшего. Машину пришлось оставить. По пути двум дипломатам Миноландии повстречался посол королевства грифонов Карл фон Плейбе, добиравшийся не воздухом, а на своих четырёх.

— Гуттен морген, герр Блад, герр Хорн, – поздоровался он. – Хотя какой там гуттен, когда такой произошёль.

– Вы отчасти правы, господин фон Плейбе, – уклончиво ответил Колд Блад. – А где же остальные господа дипломаты?

– Они лететь в Рейхсбург са консультация. Я тоше там быль только посавчера.

В ответ минотавр только хмыкнул, разговор не клеился. Впрочем, в задумчивом молчании дипломатов в тот день не было ничего необычного, Сталлион со своими замыслами о мировой революции был как кость в горле для всех правителей, которые вздохнули с облегчением, узнав о смерти диктатора. Но так уж повелось, что de mortuis aut bene, aut nihil, вот послы и молчали.

В Колонный зал их пропустили через служебный ход, перед закрытым парадным столпилось столько пони, что при всём желании туда было сейчас не пройти. Свет от люстр в зале был приглушен, шторы закрыты, а красный флаг с чёрными лентами – приспущен. Гроб с покойным стоял на застеленном кумачом гранитном столе, рядом лежали венки и цветы. Всё такой же усатый Сталлион был одет в свой парадный мундир генералиссимуса, украшенный целым рядом орденов и медалей. Рядом стояли члены политбюро и изредка тихо перешёптывались, кто-то плакал, промокая платком слёзы, кто-то лишь хмуро смотрел исподлобья на происходящее. Дипломаты, угнетённые напряжённой тишиной, негромко поздоровались, постояли около гроба и отошли в сторону.

– Господин посол, – шёпотом обратился на миноландском наречии к Колду Бладу консул. – Как вы думаете, будет ли война?

– Кто знает? – пожал тот плечами. – Одно точно, если кто и узнает в первую очередь, так это фон Плейбе, у грифонов отличная разведка. Но даже если и начнётся, то мы будем сохранять нейтралитет, пока наше правительство со скоростью улитки будет решать, что делать дальше.

– Не самые радужные перспективы.

– Ну а что вы хотели, Стил Хорн? Никто не обещал, что дипломатическая служба будет легка.

Вечером, вернувшись в посольство, дипломаты совместно писали послание на родину под стук печатной машинки и треск дров в камине. Ночь выдалась холодная, однако отдельные группы пони всё ещё шли по улице к дворцу Советов, где оставались ждать утра, когда в Колонный зал вновь будут пускать.

– Вы слышали о кошмарной давке на Хомутской улице? – Стил Хорн сдвинул каретку и оторвался от набора. – Говорят, там творилось нечто невообразимое.

– Да, министр внутренних дел говорил о нескольких десятках задавленных насмерть пони.

– Они опять утаивают, господин посол! – консул повысил голос. – Мой информатор из милиции говорит о почти двух сотнях погибших и огромном количестве пострадавших, которых очень быстро и тихо развезли по больницам.

– А вы лучше, – Колд Блад оторвал взгляд от пламени и посмотрел на Стила Хорна. – Лучше поменьше говорите, да побольше пишите. Ну и делайте выводы, конечно.