Темная и Белая жизнь
Акт 2.Глава 7 - Страх
Арон увидел поодаль от себя сидящего с закрытыми глазами в позе лотоса мастера Эрика, который что-то бормотал. Обволочённый магией, он висел в воздухе около метра над полом. Жеребёнок никак не мог понять, что здесь происходит. Осмотревшись, он убедился, что его никуда не переносили. Та же аудитория, те же стены и потолок, но волновало его то, что он был не на своем месте, а на пустом пространстве, где должна была стоять доска и трибуна магистра. В попытке прояснить ситуацию, Арон решил нарушить тишину.
— Мастер… Эрик что происхо… — не успел он договорить, как магия развеялась, и мастер упал на пол.
Мастер магии тяжело открыл свои глаза и каменным взглядом посмотрел на жеребёнка. И тут он вспомнил фрагмент третьего из тройки, которые сопровождали Эпплджек.
— Не может быть! Тогда, в деревне, это вы сопровождали Эпплджек? – спросил Арон, с надеждой смотря на него. Жеребенок хотел надеяться, что был прав в своей догадке.
Мастер только кивнул. Он вообще говорил лишь по делу, да и то не особо активно.
Мальчик облегченно вздохнул, в его глазах светилось столько счастья, что страх, который терзал до этого, просто исчез под напором других чувств. У него была масса вопросов: как она, добрались ли в целости, как их встретила родственница и самое главное, где именно она сейчас. Жеребёнок ничего из этого не знал. Арон не слышал, куда они направились, а у отца просто не успел спросить. Но сейчас появился шанс все выяснить и упускать его он не хотел. Но не успел жеребёнок что-либо сказать, как щупальца страха снова сковали его изнутри. Темная сущность рвала душу, делая беззащитным, она хотела овладеть его телом. Арон обхватил себя, упал и стал дрожать, словно осиновый лист на ветру.
Шаман увидел, что мальчика снова захлестнул приступ. Он решил не медлить и, взяв четки, стал что-то бормотать. Магия обхватила тело фестрала, темные щупальца начали ослаблять свою хватку, отступая от белого свечения. Когда Арона отпустило, он открыл глаз и посмотрел на шамана. Тот перестал бормотать и перешел к делу.
— Арон, темное дитя, я даю тебе шанс обуздать свои страхи, чтобы в будущем они не поглотили тебя. Готов ли ты довериться мне или останешься со своими страхами один на один? Решай быстрее, приступ может возобновиться в любую минуту, – предупредил мастер каменным голосом.
Арона терзали сомнения, он не мог довериться ему, он не понимал, что происходит.
– Пожалуйста, ответьте на один вопрос. Скажите, почему страх хочет завладеть моим телом? – почти с мольбой спросил он.
– Неверный вопрос, — единорог покачал головой. – Не почему, а кто. Тот, у кого нет тела, и кто хочет им завладеть. Он ищет свой сосуд, который был украден. Теперь решай, ибо я больше не буду отвечать вопросы. Твоя судьба в твоих копытах, следующий приступ будет для тебя роковой, – сказал он, затихая к концу.
Арон был шокирован ответом. Сосуд, который желает им завладеть. Да кто он вообще такой. Вопросы, одни вопросы. Жеребенок снова почувствовал черные щупальца, подбирающиеся к уже искалеченной душе. Больше медлить нельзя, поэтому он выкрикнул:
— Да, я готов!
Шаман кивнул.
— Сядь в позу лотоса. Мы откроем первую из семи чакр, она отвечает за выживание. Её блокирует страх, то, чего ты боишься больше всего. Познай все свои страхи.
Арон сделал то, что велел мастер и закрыл глаза. «Чего ты боишься больше всего», пробежало в голове мальчика. Он увидел перед собой Пику, который избивает его. Он достает ножик и всаживает прямо в горло. Картинка резко меняется, Эпплджек оказывается вдали от него. Он рывком бросается вперед, но та только дальше удаляется. Он пытается изо всех сил догнать девушку, но, удалившись совсем далеко, за горизонтом она исчезает. Фрагмент за фрагментом менялись и показывали ему, как он убегал от тварей, представляющих невообразимую смесь пони и жука. Как жеребец схватил тётю Эппл и унес её, а он не мог ничего сделать. И после этого он увидел самое главное темно-зелёное ока. Она смотрела на жеребёнка, и тянула свои щупальца к его телу. Она жаждала его, вожделела, ей нужно было только тело. Арон не смог больше сдерживаться и закричал. Ужас был не выносимый, он не смог удержаться.
— Арон, это всего лишь твое видение. Ты хочешь выжить, поэтому тебе следует освободиться от всех страхов. Пусть они плывут по течению. Взгляни страху в глаза, не отворачивайся и не убегай. Только тогда ты сможешь его обуздать.
Арон тяжело дышал, щупальца достигли его души, стали поглощать её.
– Я… не могу… она поглощает…
— Ты можешь, вспомни последние слова Элис, которая умирала. Вспомни обещания, данное Эпплджек. Ты должен исполнить их! – громко сказал мастер, ударив четками по земле. Белая волна, словно цунами, наполнила помещение.
Арон почувствовал странное свечения. Его душа была полностью поглощена, но этот маленький свет стал биться из темной пелены тьмы. Он начал расширяться, ломая корки тьмы, словно высохшую штукатурку.
– Я… не отдам… тебе… свою… ДУШУ!!! – прокричал мальчик.
Его душа из тусклого светлячка преобразовалась в его же самого. Темная пелена отступила, уступая место белой. Но она остановилась. Арон начал переводить взгляд с одной стороны на другую. Он, осмотревшись, увидел на темной зелёное ока, которая жаждала его. Она больше не могла проникнуть на его сторону. Он подошел ближе и посмотрел туда.
— Ты, кто такая? Ответь мне, – серьёзным голосом спросил мальчик.
— Яя… твоя сссссмерть. Когда насссступит роковой день, я заполучу тебя, мой ссссссоссссуд. Кровавый Орден ссскоро найдет тебяяяя – шипя, ответила она, и ока исчезло, оставив только кромешную тьму.
Арон избавился от своего страха. Теперь он знал, кто за ним охотиться и кто его враг. Подойдя к темной стороне, он положил туда копыто — оно стало черным. Однако, когда Арон вернул копыто на белую сторону, оно посветлело. Жеребёнок не заметил, что он стал весь белый, словно иней зимой. Повинуясь своей интуиции, Арон стал прямо посередине, между темной и светлой стороной. Он почувствовал что-то странное. Темная сторона дрожит, она чего-то боится. Он был в замешательстве. Тьма холодная, словно застойная вода. В ней чувствуется женственность, пассивность, слабость, мягкость и уступчивость. На светлой же стороне было движение, жизнь, возвышенный рельеф местности, горы. И чувствовалось мужественность, доминирование, твердость, тепло, жар.
Открыв глаза, он увидел перед собой два силуэта которые стояли порознь друг от друга, каждый на своей стороне. Во тьме жеребец весь белый, на теле его не было ни единого пятнышка, кроме хаотично расположенных узоров. Его черная длинная грива колыхалась, будто в ней играл ветер.
С другой стороны, улыбаясь, стоит его кобылка Карелл.
— Арон, вот мы снова встретились. Я не думала, что это произойдет так быстро.
— Карелл, скажи, где я нахожусь и кто этот рядом с тобой? – обеспокоено спросил мальчик.
— Я Фисла, страж темной стороны. Ты находишься между гранью света и тьмы, – его голос был, как у отца не строгий, но серьёзный.
— Фисла, так не честно, я хотела это сказать – надувшись, обратилась она к нему.
— У нас нет времени на игры. Сейчас решается его судьба, какую он выберет в будущем сторону, – серьёзно посмотрел на кобылку. Та в свою очередь прижала ушки.
— О чём он?
— Арон, мне жаль, но он прав. Мы не должны быть тут, и ты тоже, но нарушилось равновесие. И мы пришли сюда, как стражи. Ты сейчас находишься по две стороны судьбы, которые изменят тебя и весь мир. Это все что я могу сейчас тебе сказать.
— Но я не понимаю, – жеребенок удивленно распахнул глаза.
— И не должен. Сейчас твоя душа окрасилась поровну в белое и черное. И теперь ты стал «Корхен», у которого нет судьбы. Теперь равновесие не сможет предугадать какая из сторон станет сильнее. И это все твоя вина, – обвиняющие сказал Фисла, зло сложив брови.
— Нет, не может быть, – он вышел на белую сторону, и его половина тела стала тёмной, не меняясь на светлую. – Карелл, скажи, что мне делать?
— Мы ничем не можем тебе помочь, теперь твоя душа разделена. Чем больше в твоей жизни будет горя и страданий, тем больше тьма завладеет светом и если не изменить ничего, то ты станешь воплощением тьмы, которая поглотит всю Эквестрию, – Карелл сочувственно наклонила голову, глядя в пол.
— Всё, хватит, ты слишком много сказала Карелл, ему пора возвращаться, — нетерпеливо произнес Фисла, передергивая плечами.
— Нет, я не хочу – Арон, все еще не веря, протестующе замотал головой.
— Прости, но когда ты проснешься, то про все забудешь – Фисла мотнул гривой, уже готовясь отправить жеребёнка назад.
— Прошу нет, Карелл – Арон отчаянно дернулся к ней, но Фисла преградил путь. Он положил копыто на голову мальчика и тот провалился в сон.
Он очнулся, лежа на том же месте, единорог продолжал что-то бубнить, а четки парили в воздухе.
— Где это я? – промямлил жеребёнок, держа копыто на больной голове.
Шаман перестал бубнить и посмотрел на Арона. Его лицо вместо привычного стало каким-то другим, словно он удивлен увиденным. Арон забеспокоился изменением шамана и решил проследить за его взглядом. Присмотревшись, он понял, что мастер смотрит на его правый бок. Опустив глаза, Арон увидел кьютемарку. Он был шокирован и не мог поверить своим глазам. Круг, разделенный кривой линией на две одинаковые по форме и размеру половины, одна из которых светлая, а другая темная. На каждой половине имелся маленький круг. На темной стороне светлая точка, а на светлой, темная.
Шаман стал серьёзным и подошел к мальчику.
– Скажи, что ты видел? – он посмотрел прямо в глаза, словно читая душу.
Мальчик потупился. Он стал вспоминать все произошедшее за последнее время.
– Я помню, как оно стало рвать мою душу, я смог её прогнать от себя, заточив её в темной стороне, а сам остался на светлой. После она сказала мне, что я сосуд и Кровавый орден придет за мной. Больше ничего не помню, только, как тут проснулся, – Арон схватился копытами за голову, остро ощущая, что он что-то забыл.
Шаман призадумался. Он стоял долго и молча. Бывало, чуть посмотрит на мальчика и опять уйдет в раздумья. Прошло минут двадцать, и жеребёнок нарушил тишину.
— Мастер Эрик, извините, но что это было, откуда вы знаете про меня, тетю Элиз и Эпплджек? – поинтересовался он у жеребца. Эти вопросы его терзали все двадцать минут, и им пришло время вырваться наружу.
Мастер дернулся, словно испугавшись. Он снова поднял каменный взгляд, но в нем, вроде, что-то даже изменилось. Толи Эрик наконец-то дождался, когда Арон задаст ему эти вопросы, то ли это сыграло его богатое воображение. Никто не может понять его, пока не проведёт с ним минимум пару лет под одной крышей.
Шаман кивнул.
– Я расскажу тебе, но позже, когда придет время. А пока обучишься «Каменному сердцу».
Потренировавшись в «каменном сердце» — умственном упражнение, которое позволяло отбросить эмоции и предрассудки и думать о чем тебе угодно, Эрик сказал:
— Запомни, это поможет тебе в будущем. А теперь мне пора, – мастер отправился к выходу.
Арон хотел возразить, но здравый смысл подсказал успокоиться. Послушавшись, он проследил за удаляющимся шаманом. Внезапно мальчик вспомнил о проблеме с «Гнездом». Он подбежал к мастеру.
— Мастер Эрик, не могли бы вы помочь мне ещё раз. Понимаю, это дерзко с моей стороны, но все не займет много времени, – попросил он, посмотрев на тяжелый взгляд красного жеребца.
— Говори.
Час спустя.
Старушка Роза, вальяжно сидящая за столиком, читала газету. После того спора её больше никто не беспокоил. Вечер обещал быть спокойным. Но громкие шаги в коридоре нарушили покой. Она приподнялась и увидела, что прямо перед входом лежит подобие гнезда, сделанного из металла. Роза не могла поверить своим глазам. Перед её дверью лежало гнездо. Шокированная этим, она вышла из укромного уголка и решила разобраться с нарушителями.
Когда она оказалась у выхода, то увидела двух жеребят с драконом. Роза покраснела и уже хотела начать кричать, но после заметила ещё одного высокого красного единорога. Она узнала в нем мастера магов Эрика. Проглотив обратно свою злость, старушка тихонько подошла и спросила:
— Простите за моё любопытство, но что тут происходит?
— Мы решили провести научное исследование и проверить, как спят драконы. Пока это никому не удавалось. Вот мы и подумали с Ароном провести наблюдением, – так же шепотом проговорил мастер.
— Хорошо, но зачем вам это? – с удивлением спросила она.
— Ничего не получится, если мы не создадим благоприятные условия для подопытного. Вот это гнездо станет кроватью. И мы сможем пронаблюдать за естественной средой обитания, – с предвкушением в голосе проговорил Арон.
Старушка не выдержала такого нахальства и взорвалась, не обращая внимания даже на мастера.
– Да что вы тут удумали, какая естественная среда обитания. Я не позволю вам даже на метр продвинуть эту штуку! – кричала она на них. Но в разговор вмешался шаман.
— Роза Декардея, я мастер магов Эрик позволяю ученикам воспользоваться гнездом и драконом на неопределенный срок для своих исследований. До тех пор, пока я или ректор не поставят запрет. – закончил он, властно посмотрев на старушку, которая замолчала и не смогла чего-либо возразить ему.
— Хорошо – только и сказала она, пропуская внутрь жеребят.
Арон поблагодарил мастера, тот только кивнул и удалился, оставляя жеребят с гнездом один на один. Даеан с помощью магии обхватил гнездо и стал потихоньку перемещать его на четвертый этаж. Все это заняло у единорога десять минут. Закончив с транспортировкой, они освободили место и положили его к окну. Сапфира, до этого наблюдавшая в стороне, наконец-то подошла к своей новой кровати и попыталась улечься. Крутясь, она не могла найти удобное место, пока Даеан кое-что не вспомнил.
— Сапфира, вылезь, дай кое-что поправлю, – дракониха покинула кровать, давая единорогу выпустить из рога луч, который накалил гнездо.
Ящер резко прыгнул в гнездо и принял удобное положение. Гнездо престало давать оскал и остыло. Дракониха явно была довольна.
— Спасибо, теперь у меня есть своя личная кровать. Не знаю почему, но это гнездо гораздо удобнее, чем ваши кровати. Из-за них почему-то спина болит, – пожаловалась она, ложась обратно.
— Спасибо, Арон, – зевнув он, отправляясь на свою койку, и уснул.
Арон, пронаблюдав за двоицей, которая не задала ни единого вопроса, откуда у него кьютемарка, где его крылья, и откуда он знает мастера Эрика. Все эти вопросы останутся пока при них. Перестав думать об этом, он посмотрел на кьютемарку. Он никак не мог понять, как именно её получил и что она означает. Из-за всех этих мыслей он уснул тяжелым сном. Этот день явно был для него очень сильно насыщенным.
Продолжение следует.