Там, где твоё сердце...

Добро пожаловать туда, где твоё сердце...

Пинки Пай

Мертвая тишина...

Он остался один...

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна Человеки

Полезная книга

Нет покоя эквестрийскому злодею! Фенек Шейт Тамиин опять пытается создать коварный план, чтобы завоевать страну говорящих пони.

Другие пони ОС - пони Дискорд Найтмэр Мун Кризалис Король Сомбра

Принцесса Селестия обожает чай.

Отсылка только в названии.Писался на табунский турнир, как обычно, переборщил с спгс, поэтому последние места, грустьтоскакактакжитьтеперь :3Тут более полный вариант 9урезал в потолок турнира 2.5к слов, а тут 3.3к).Enjoy :3

Принцесса Селестия

Подарок на День Матери

Твайлайт — ученая душа, а ученая душа — занятая душа, и занятая душа, возможно, забыла, что в ближайшие выходные будет День Матери. К счастью, Селестия приходит ей на помощь.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия

Волею судьбы

В один день, судьбы сразу нескольких пони и людей тесно сплетаются между собой.

ОС - пони Человеки

Угрозы нет.

Истерзанное войной человечество. Маленький городок. И неведомое существо, каждый месяц появляющееся на рассвете. [Кроссовер с Fallout 2. Не вселенная FoE.]

Человеки

Яблочные семена

По всей Эквестрии прокатилась волна неурожая и голода. Эпплблум придумала, что можно с этим сделать.

Эплджек Эплблум

Кровь Камня

Пинкамина Диана Пай росла на удалённой ферме камней, проведя там всё своё детство и раннее отрочество. Мало кто знает, что она не всю жизнь была такой, какая она есть сейчас. Детство земной пони выдалось тяжёлым, ведь жизнь на каменной ферме была далеко не сахар. Всю свою жизнь Пинкамина Диана Пай говорит, какая замечательная у неё была семья и что именно благодаря ей она получила свою кьюти-марку. Но страшная правда скрывается за её вечной улыбкой. Многие уже видели её другую сторону, но не многие знают, через что она прошла.

Пинки Пай Другие пони ОС - пони

Рождённые летать

Время идёт, беззаботное лето на новом месте подходит к концу, а неумолимо приближающаяся осень несёт с собой перемены.

Дерпи Хувз Другие пони

Автор рисунка: Stinkehund
II. Что гложет Эпплджек

I. Как на фотографиях

«Ах, обмануть меня не трудно!..
Я сам обманываться рад»,
А.С.Пушкин.

Семейство Эппл издревле любило праздники и всевозможные торжественные даты. Но имелся в их календаре один знаменательный день в конце осени, когда не было ни пышного пиршества, ни табуна гостей, ни шумных гуляний, ни суеты, сопряженной со всем этим.

Вечером последнего дня осенней страды, когда урожай уже собран, банки варенья закатаны, а деревья и земля подготовлены к долгому сну под белоснежным одеялом, Эпплы собирались в гостиной – и ничего не делали.

По телам их растекалась приятная усталость, они предпочитали не думать, что уже через несколько дней копыта снова зачешутся от жажды садовой работы, и просто наслаждались тишиной и покоем. Настроение на таких посиделках царило меланхоличное, но отнюдь не тоскливое: Эпплы вспоминали, как славно потрудились вместе, гордились проделанной работой и молчаливо прощались с любимым делом до первых оттепелей.

Плетеный абажур люстры отбрасывал на потолок ветвистые тени. Биг Макинтош задумчиво ворочал кочергой потрескивающие в камине поленья, рядом с ним, подставляя пузо, чтобы ее чесали, валялась Вайнона. Бабуля Смит покачивалась в кресле и рассасывала сушеную яблочную дольку, изредка причмокивая. Эпплблум, опершись передними ногами о подоконник, разглядывала едва различимые в густых сумерках голые стволы деревьев. Эпплджек лежала на диване и переводила взгляд с отражения сестренки в черном стекле на раскрытый фотоальбом.

С большого, занимающего целый лист, снимка на нее глядели счастливые родители, они обнимали крохотный белый сверток – запеленатую Эпплблум.

Эпплджек вспоминала, как в такие дни завидовала взрослым: им-то теперь только отдыхать, а ей уже назавтра в школу! Ей было очень обидно от такой несправедливости, но она помалкивала, не капризничала, чтобы не портить никому настроение – вот насколько она любила маму с папой.

«Интересно, Эпплблум тоже сейчас думает о чем-то подобном? Впрочем, Черили – хорошая учительница, не то что снобский вредина, который был в мои годы. Нынче дети любят ходить в школу…» Эпплджек поймала себя на том, что рассуждает, как старуха. Наверное, это потому, что ей пришлось рано повзрослеть.

Она покачала головой и позвала сестру.

– Шо? – обернулась Эпплблум, и Эпплджек померещилось, что ее отражение на миг замешкалось прежде, чем повторить движение.

«Очки пора искать! – ужаснулась она и тут же успокоила себя: – Просто устала, наверно».

– Знаешь, Эпплблум, когда ты родилась, сад был в цвету…

Эпплджек хорошо помнила тот день. Они с Биг Маком и папой изводились, ходили взад-вперед по коридору и вслушивались в доносящиеся из-за двери стоны мамы и успокаивающие голоса бабули Смит и акушерки, а за окном напористый весенний ветер гонял белые и розовые лепестки.

«Сходите погуляйте, – говорил папа, – и не волнуйтесь о маме». Но Биг Мак и Эпплджек не хотели оставлять родителей и маленькую сестренку и продолжали следовать за отцом по коридору.

Эпплблум не раз слышала этот рассказ, как и прочие истории о родителях, которых сама толком не помнила, но все равно навострила уши.

Бабуля Смит довольно покивала: ей было приятно, что внучки не забывают ее сына и невестку – хорошая была кобылка, не такая зазнайка, как остальные Оранджи.

Биг Мак прикрыл глаза и вздохнул. Ему после пропажи родителей пришлось тяжелее всех: он уже не мог заглушить детской обидой на то, что его «бросили», чувства пустоты, осознания, что папы и мамы больше нет. Долгие месяцы он безуспешно пытался заполнить эту пустоту работой, которой вдруг стал непочатый край. Со временем, конечно, горечь притупилась, ее оттеснили вглубь души новые дела и заботы, но с тех пор Биг Мак так и остался молчаливым.

– Но мама ж с папой просто поехали на ярмарку? – уверенно сказала Эпплблум. – Мы ж не знаем наверняка, шо с ними случилось. Может, они заблудились, а потом прибились к стаду бизонов, и те посвятили их в почетные бизоны, и они теперь носят шляпы из перьев и живут в прериях…

– Агась, – улыбнулся Биг Макинтош.

Сколько уже таких историй выдумывала Эпплблум! В ее фантазиях мама с папой теряли память, попадали в плен к пиратам, свергали их злого капитана и сами становились главарями, проходили через волшебный портал в другой мир, улетали в синей будке в прошлое и помогали канцлеру Пудингхеду налаживать сельское хозяйство в Эквестрии, уносились в будущее и встречали, наконец, своих повзрослевших детей…

Эпплджек глянула на ходики: наступил одиннадцатый час, – и отправила сестренку спать.

Вслед за младшей из Эппллов собралась ложиться и старшая.

– Чувствую, пора и мне на боковую, – зевнула бабуля Смит. – Эх, старость – второе детство.

Биг Маг помогал бабуле подняться наверх, в ее спальню, а Эпплджек осталась в гостиной.

Подошла к окну, у которого недавно стояла Эпплблум, и посмотрела на темный сад. Черные ветви гнулись от ветра, стекло тихо дребезжало в раме.

Эпплджек камин, погасила свет и тоже пошла спать – делать-то больше нечего.

Ворочалась, укладывалась так и эдак, но, сон не шел.

Тикали в темноте настенные часы, по дощатому потолку медленно ползла голубая полоса лунного света, на занавесках, как на волнах, качались размытые силуэты ветвей. На грани сна и яви мерещилось, будто она до сих пор слышит дребезжание оконного стекла: вжик-вжух, словно гудение жирных фруктовых мошек.

Эпплджек вспомнила, как в грозовые ночи в завывании ветра ей чудились голоса древесных волков, а в шуме дождя – шорох крыльев фруктовых летучих мышей, и она, напуганная, бежала в спальню родителей. И заставала там Биг Мака.

Она улыбнулась и решила спуститься в гостиную еще немного полистать альбом. Слезла с кровати – и гудение тут же стихло: действительно оказалось всего лишь игрой утомленного разума.

В коридоре было черно – хоть глаз выколи. Эпплджек ступала осторожно, чтобы не разбудить никого скрипнувшей половицей.

Диванчик, где Эпплджек оставила альбом, пустовал.

«Должно быть, братишка уже взял», – рассудила она и поднялась к спальне Биг Мака. Из-за двери доносился приглушенный храп.

«Может, у Эпплблум?» – прикинула Эпплджек, но проверять не стала.

Вернулась к себе и, наконец, уснула.


Утром Эпплблум ускакала в школу, Биг Мак повез бочки с яблоками на вокзал – экспортировать в Кантерлот.

Эпплджек вначале прибралась в доме и, что странно, так нигде и не нашла альбома, а потом пошла подсобить Флаттершай с утеплением звериных нор.

Когда вернулась, альбом с фотографиями, как ни в чем ни бывало, лежал на диване в гостиной.

– Бабуля! – окликнула Эпплджек. – Эт ты альбом ночью брала?

– Чегось? – та выглянула с кухни. – Ай, сахарок, не отвлекай, суп убежит.

Эпплджек уселась на диван и раскрыла альбом. Полистав, заметила, что кое-где надорваны картонные уголки, удерживающие фотографии.

Пока она их подклеивала, вернулись Биг Мак и Эпплблум с подружками, а бабуля Смит как раз приготовила обед.

Эпплблум и Скуталу уписывали сладкое картофельное рагу за обе щеки, одновременно обсуждая события дня. Свити Белль работала челюстями с бешеной скоростью: ей тоже хотелось вставить в беседу свои пять битов, но воспитание не позволяло есть и говорить одновременно.

– Вот ведь какая воспитанная маленькая пони, – одобрительно улыбнулась бабуля Смит.

– Да, – важно подтвердила Эпплджек, – достаточно воспитанная.

– Ну, не смейтесь! – не выдержала Свити Белль.

После обеда Меткоискатели отправились в комнату Эпплблум, как они уверили взрослых, делать уроки. И впрямь: их обычных визгов и топота слышно не было.

Эпплджек ради интереса спросила насчет пропадающего и появляющегося альбома, и выяснила, что ни брат, ни бабуля, его не брали. «Значит, все-таки Эпплблум. Надо будет сказать ей, чтобы листала аккуратнее».

Поставила подклеенный альбом на полку и выглянула в окно. Ветер стих, а облака налились дождевой серостью. Поднялась к Меткоискателям и сказала, что если Свити и Скуталу не хотят заночевать здесь, им стоит поторопиться по домам, а то промокнут.

Бабуля Смит задремала в кресле-качалке, Биг Мак пошел в амбар за дровами для камина, а Эпплджек отправилась на кухню готовить ужин и что-нибудь на завтра.

Замесила тесто для пирогов и, пока оно поднималось, нарезала сырые яблоки для начинки. Бутерброды с яблочно-творожной массой, рисовый пудинг с яблоками, запеченные яблоки с сахаром и, конечно, яблочный штрудель. «Запомни, Эпплджек, – часто повторял отец, – что бы тебе ни говорили снобы, яблок много не бывает».

Когда пироги в духовке зарумянились, а печь достаточно прогрелась, чтобы поставить в нее штрудель, уже смерклось.

В окна застучал дождь, капли быстро, словно наперегонки, стекали по стеклу вниз, некоторые обгоняли друг друга, иные сливались в единый поток. Вдали под их ударами дрожали мокрые черные ветки, а еще дальше, за садом, темные небо и земля смыкались, превращаясь в монолитную непроницаемую стену.

В доме царили тепло и уют, воздух наполнял запах яблок и теста, такой густой, что, казалось, даже просто дыша им, можно насытиться. До уха Эпплджек доносились скрип бабушкиного кресла и жаркое потрескивание поленьев в камине.

В кухню заглянул Биг Макинтош и вопросительно поглядел на сестру.

– Уже скоро, – кивнула та. – Зови Эпплблум и накрывайте.

Собрались за столом, и Эпплблум сразу начала канючить:

– Хочу пирожков!

– Нет, – строго сказала Эпплджек. – Сначала творог и рис. Потом, если еще захочешь, можешь скушать парочку, но, вообще-то, это назавтра.

Эпплблум надула щеки – точнее, набила полный рот пудинга – и замолчала.

Тут в дверь постучали, и Биг Мак поскакал в прихожую.

Послышался скрип петель: «Пора смазать!» – и – тишина: ни приветственных голосов, ни приближающегося стука копыт. Эпплджек пошла проверить, что там такое.

На пороге перед остолбеневшим Биг Маком стояли двое пони: бледно-зеленый, с черной, кое-где тронутой сединой гривой, и золотоволосая, ярко-оранжевой масти. Точь-в-точь такие, как на фотографиях в альбоме, такие, какими их помнила Эпплджек.

– Мама…, – обмерла она, – папа…

– П-привет…, дети, – неуклюже улыбнулся отец.

– Привет, – эхом повторил Биг Макинтош.

– Да шо ж это вы…, – Эпплджек сначала попятилась, а потом подскочила к двери, оттеснила брата и втащила родителей в дом, – стоите, как неродные? Заходите скорее, промокли-то!

Копыта пони были облеплены грязью, с грив их ручьями лилась дождевая вода, на дощатом полу быстро собиралась большая лужа. Хотя мама и папа на вид не постарели ни на день, видно было, что они еле держатся на ногах от слабости. Морды у обоих так осунулись, что, казалось, медленно стекали с черепа.

Вопросы роились в голове Эпплджек, как толстые фруктовые мухи, но первым делом надо было накормить явно измотанных дорогой родителей.

Вместе с братом они провели маму с папой в гостиную, где их встретили заинтересованные взгляды бабушки и Эпплблум: кто пришел, да чего так долго толклись в прихожей? Старая и маленькая пони прищурились: первая – подслеповато, вторая – удивленно. Вайнона шмыгнула под стол и звонко затявкала.

– А это не…? – начала Эпплблум и покосилась на полку с альбомом.

– Кто это к нам пришел? – прошамкала бабуля Смит.

Заерзала в кресле, завертелась в поисках завалившихся очков и, наконец, нацепила их на нос.

– Это мы, – всё так же неловко сказал папа, мама быстро закивала.

– Ох, родственники пожаловали! – воскликнула бабуля, поднялась с кресла и подошла поближе. – Здравствуйте, гости дорогие, прошу к столу. Прощения просим, не ждали никого, но уж чем богаты… Откуда будете? Извиняйте, слаба глазами да памятью стала, не узнаю.

– Бабуля, это же мама с папой! – Эпплджек положила ногу на шею отцу и пригнула так, чтобы его лицо было на одном уровне с бабушкиным. – Видишь?

– И впрямь, вылитый Эпплджус, – согласилась бабуля Смит. – А спутница ваша, похоже, с Мейнхэттена?

– Да это они, они самые! Ай…, – Эпплджек махнула копытом на бабушку и поволокла родителей к столу, где остывал рисовый пудинг с яблоками.

Биг Мак пододвинул еще два стула, Эпплблум во все глаза глядела на пришельцев.

– Мама! Папа! – повторяла Эпплджек, металась от одного родителя к другому и тыкала им в рот ложкой с пудингом: – Ешьте! Нравится? Я сама готовила. Вкусно?

Те кивали и не без труда проглатывали попадавшее в рот кушанье: Эпплджек не давала им времени прожевать.

– Это, правда, вы? – спросила Эпплблум.

– Да, дорогая, – ответила мама, улучив момент, когда Эпплджек не успела запихать ей в рот новую порцию пудинга, – мы вернулись.

– Ура! – Эпплблум бросилась ей на шею. – Я так и знала, что вы живые! Вы потеряли память, да? И поэтому так долго не возвращались? Или вы путешествовали во времени, и для вас прошло совсем чуть-чуть? Да, стопудово, так и есть, вы ж выглядите так же, как раньше! Наверно, даже соскучиться не успели? А мы та-а-ак скучали по вам!

– Эм, да, – кивнул папа.

– Детки, вы чегой-то путаете, – покачала головой бабуля Смит. – Энти пони – не мой Эпплджус, и не его Клоув Орандж.

– Это мы, матушка, – возразил папа и нежно улыбнулся: – Бедная моя матушка, наверное, для тебя наше возвращение – слишком большой шок. Биг Макинтош, я думаю, бабушке нужно отдохнуть, набраться сил, чтобы привести мысли в порядок. Ты не проводишь ее в спальню?

Биг Мак послушно поднялся из-за стола и подошел к бабуле Смит.

– Глупости, – замотала головой та, – я еще не устала.

Эпплджек тоже встала, взяла бабушку под переднюю левую ногу, кивнула брату, чтобы поддержал правую, и вместе они повели бабулю спать.

– Пойдем, пойдем, – приговаривала Эпплджек, – нам самим не верится, правда, Биг Мак? Но утро вечера мудренее: отдохнешь – и сразу поймешь, шо это мама с папой.

Сопроводив бабулю Смит в спальню, они вернулись в гостиную.

Эпплблум продолжала засыпать папу с мамой вопросами об их приключениях, а те кивали и улыбались.

Эпплджек так привыкла жить без родителей, что только сейчас до нее начала доходить вся радость от их возвращения. Вот они – живые! Но что-то всё равно мешало ей обнять их и залиться слезами счастья.

Родители посмотрели на детей, и мама спросила:

– Вы сердитесь за то, что нас так долго не было?

– Это неважно, – хрипло проговорил Биг Мак. – Главное, вы снова здесь.

– И вы нас любите? – одновременно спросили мама и папа. – Как тогда?

– О, конечно, конечно!

Эпплджек подалась вперед, обхватила ногами могучую папину шею, Биг Мак всхлипнул и прильнул к матери.

– Мы любим вас.

– Это хорошо, – отозвались родители и нежно погладили детей по гриве. – Мы постараемся сделать вас счастливыми.

– Ура! – снова закричала Эпплблум и радостно запрыгала вокруг стола.

– Так шо с вами случилось? – спросила, наконец, Эпплджек. – Где вы были так долго?

Родители переглянулись.

– На нас напали пираты…, – начала мама.

– Пираты? – подняла бровь Эпплджек. – А как вы оказались в море?

– Это были сухопутные пираты, – пояснил папа. – Но мы сбежали от них и прибились к стаду бизонов.

– Бизоны живут рядом с Эппалузой. Почему вы не сели там на поезд и не вернулись сразу? – недоумевала Эпплджек.

– Мы сели, – ответил папа, – но… вагон…

– Был синий, – подхватила мама, – и, когда мы приехали на нем в Понивилль, оказалось, что прошло уже столько лет.

– Я так и знала! – радостно воскликнула Эпплблум. – Я же вам говорила!

Эпплджек нахмурилась. Похоже, пока они с братом укладывали бабулю, родители успели наслушаться фантазий Эпплблум, и теперь объединили их в одну. Но зачем им врать? Неужели правда об их скитаниях вдали от дома настолько ужасна, что они хотят скрыть ее? Иного объяснения Эпплджек не находила. «Что ж, – решила она, – пусть так. Главное, что мама и папа снова с нами».

Она покосилась на Бик Мака: тот переводил недоверчивый взгляд с отца на мать и задумчиво поджимал губы.

Эпплблум зевнула – ей давно было пора спать.

– Умывайся – и в кровать, – велела ей Эпплджек, – завтра в школу.

– Но я хочу еще побыть с мамой и папой!

– И им тоже пора отдыхать: посмотри, какие они изможденные.

Мама устало привалилась к сидящему рядом папе и опустила тяжелые веки.

– Хочешь, мы поспим в твоей комнате, Эпплблум? – предложил папа, и та радостно закивала. – Тогда слушай сестру и иди мыться, а мы – следом.

Эпплблум ускакала в ванную.

Биг Мак тут же спросил:

– Так шо было на самом деле?

– Но мы уже сказали, – удивился папа, – пираты, бизоны, поезд…

– Они нам не верят, – вздохнула мама и улыбнулась: – Эпплджек, Биг Мак, вы выросли такими умными и проницательными, но…, простите, мы не можем вам ничего сказать. Просто знайте, что это мы, и всё позади.

– Мам, мы уже не маленькие! – фыркнула Эпплджек. – Нам тоже приходилось туго, да, Биг Мак? Я, между прочим, с подругами спасла Эквестрию от вечной ночи! И мы отстояли наш семейный бизнес у дельцов-махинаторов Флима и Флэма! Короче, вы можете нам всё рассказать, мы не испугаемся.

Родители переглянулись и сокрушенно покачали головами.

– Мы, правда, не можем, – твердо сказал папа. – Я понимаю, что вы с братом хотите объяснений, почему нас не было, но теперь мы вернулись, и всё в порядке. Если вы злитесь и не хотите нас видеть, мы…, – он сжал мамино копыто, – мы уйдем. Но если вы любите нас, позвольте остаться и не спрашивайте нас, откуда мы взялись.

В комнату заглянула Эпплблум с мокрой гривой:

– Мам, пап, я всё! Вы скоро? А вы расскажете мне еще сказок про ваше путешествие?

«Она даже не понимает, насколько права! – кисло усмехнулась Эпплджек. – Это действительно сказки. Но так ли мне важно узнать правду прямо сейчас? Почему просто не порадоваться, что папа и мама вернулись? Бьюсь об заклад, со временем они расскажут всё как есть».

Мама ушла в ванную, а папа поднялся наверх посидеть с Эпплблум, чтобы та не скучала. Потом они поменялись.

Эпплджек и Биг Макинтош оставались за столом и молча переглядывались, думали об одном и том же.

– Они ж не всерьез сказали, шо мы можем их выгнать? – воскликнула Эпплджек. – Они – наши родители, и это – их дом, что бы там с ними ни произошло!

– Агась, – ответил Биг Мак, поднялся и стал убирать со стола.

Расставаться с обретенными родителями никому не хотелось ни на час, поэтому Биг Мак притащил из кладовки пару раскладушек (Эпплы всегда готовы были принять гостей), и вместе с Эпплджек расположился на ночь в спальне Эпплблум.

Та, сияя от счастья, лежала между папой и мамой и постоянно крутила головой, глядя то на одного родителя, то на другого.

Мягко светил рыжий ночник, по потолку плясали тени Эпплов, их приглушенные, чтобы не разбудить бабулю Смит, голоса сливались с шумом дождя, убаюкивали, и Эпплджек незаметно уснула.

Она проснулась среди ночи. Эпплблум лежала в кровати одна: родителей не было. У Эпплджек перехватило дыхание, сердце ударило в ребра – и замерло, заныло от испуга и горя. «Неужели родители нам привиделись? Это как будто потерять их снова…»

Но, когда глаза попривыкли к темноте, Эпплджек разглядела, что простыня примята по обе стороны от Эпплблум, значит, недавно на ней кто-то лежал.

Эпплджек тихонько сползла с раскладушки и выглянула в коридор, сипло позвала:

– Мам! Пап! Вы тут?

С первого этажа послышались какие-то неприятные звуки. Эпплджек прошла дальше по коридору и увидела, что на нижние ступени лестницы падает свет из открытой умывальной комнаты.

Мама и папа склонились над ванной, их тошнило.

«Должно быть, они долго голодали, и теперь нормальная еда пошла им не впрок, – рассудила Эпплджек, – Завтра надо приготовить для них что-нибудь полегче».

Она не стала смущать родителей, привлекая к себе внимание. На цыпочках поднялась обратно в спальню Эпплблум и улеглась на раскладушку.


Все проспали. Обычно Эпплджек сама будила сестру и отправляла в школу: будильник стоял в ее комнате, а не у Эпплблум, и никто не услышал его утреннего трезвона.

Эпплджек сладко потянулась и разлепила веки. Биг Мак и папа храпели в унисон, Эпплблум тихо посапывала в обнимку с мамой, сквозь умытые дождем стекла, через зазор между занавесками в комнату лился водянистый свет осеннего утра.

– Преблагие яблочки! – вскочила Эпплджек. – Эпплблум, школа!

– Ну, еще пять минуточек, – пробормотала сестра, не открывая глаз и крепче стиснув мамину ногу.

– Какие пять минуточек, ты уже на два урока опоздала!

– Что случилось? – сел на кровати папа. – Эпплблум уходит?

– Не уходит, а убегает: ей давно пора в школу.

– Думаю, сегодня можно никуда не ходить, – улыбнулась мама, и приунывшая, было, маленькая пони, чмокнула ее в щеку.

– Мы не хотим больше с тобой расставаться, – пояснил папа.

Эпплджек пошла собирать завтрак из недоеденного накануне для себя, сестры и брата и готовить салат с сухарями для родителей.

На кухне она застала бабулю Смит. Та деловито собирала в корзинку пирожки.

– Точно! – обрадовалась Эпплджек. – Пикник – отличная идея. Дождь кончился, и солнце светит, только вот сыровато. Не боишься, шо снова артрит разыграется?

– Это не для пикника, это мне на пропитание, – проворчала бабуля. – Если ты, Эпплджек, хочешь привечать в нашем доме каких-то самозванцев, – дело твое, но я с ними знаться не желаю, и буду сидеть в своей комнате, покуда вы не образумитесь и не выгоните их.

– Да шо ж такое, бабуля? – недовольно фыркнула Эпплджек – и замолчала: в покрасневших бабушкиных глазах стояли слезы.

«Все пони рано или поздно теряют родителей, – подумала Эпплджек, – так уж устроена жизнь. А потерять детей – вдвойне ужасно, потому что противоестественно. Должно быть, поэтому бабуля так переживает: ей так трудно было смириться с утратой папы и мамы, а теперь, когда она давно оплакала их, они оказались живы, и, получается, всё ее горе было зряшным. Ей просто нужно время, чтобы привыкнуть к ним заново».

– Хорошо, бабуля, – Эпплджек обняла ее, – если тебе так будет легче. О еде не беспокойся: я буду тебе приносить. Ты только не плачь, пожалуйста, всё теперь будет хорошо. Я понимаю, шо тебе нужно много обдумать и переварить, но всё-таки возвращайся к нам поскорее.

Бабуля Смит вздохнула и покачала головой:

– Ой, худое из этого выйдет, попомните мое слово. Я уж вижу, что вы с Биг Маком меня не слушаете – и то сказать, уже взрослые, своей головой думать пора: хотите обманываться – на здоровье, – но берегите Эпплблум от энтих прохиндеев.

Зажав ручку корзинки в зубах, бабуля удалилась к себе в спальню. Эпплджек не стала ей препятствовать.

День прошел незаметно. Эпплджек всегда думала, что время пролетает быстро за работой, а поди ж ты – оказывается, ничегонеделание тоже сильно его ускоряет.

Поздний завтрак сменился совместной с родителями готовкой и обедом.

После еды Эпплблум задремала на коленях у матери, а Эпплджек и Биг Мак начали по порядку рассказывать родителям, как жили без них.

В основном, конечно, говорила Эпплджек: она пережила массу приключений, Биг Мак же всё время занимался привычной Эпплам работой на ферме, потому ничего нового сообщить родителям не мог.

– Мы так гордимся вами! – по очереди восклицали мама и папа.

– И мы рады, что ты нашла столько друзей, – сказала мама под конец, – быть одной очень плохо.

– Кстати! – спохватилась Эпплджек и подскочила на бабушкином кресле-качалке. – Я должна всем рассказать, шо вы вернулись! Завтра же приглашу девчонок на ужин и познакомлю вас.

Папа с мамой настороженно переглянулись:

– А вдруг они нас не полюбят?

– Да бросьте, вы же мои родители, как вы можете им не понравиться? – уверила Эпплджек и вдруг нахмурилась: – Хм, шо-то я проголодалась. Странно, ведь и не делала ничего. Как считаешь, Биг Мак, пора ужинать?


Утром Эпплджек насилу продрала глаза, долго не могла растолкать Эпплблум. На поход в школу маленькую пони воодушевило только замечание, как здорово будет рассказать подругам-меткоискателям об обретенных родителях.

Когда Эпплблум ускакала на уроки, Эпплджек принесла бабуле завтрак и пошла будить маму с папой. Постучала в дверь их комнаты, но ответа не последовало. Видно, неведомые скитания так их истощили, что они спали без задних ног.

Зевая, в коридор вышел Биг Макинтош. Глядя на него, Эпплджек и сама заразилась зевотой и даже подумала еще немного поспать, но надо было готовиться к вечернему застолью.

Она поручила брату прибраться в доме, а сама отправилась созывать подруг и на рынок за угощениями.

Домой она вернулась, когда Биг Мак с родителями уже заканчивали обедать. Наскоро перекусила, и вместе они взялись за подготовку дома к приему гостей.

Эпплджек хотела, чтобы знакомство подруг с родителями прошло, как следует, поэтому в подготовке его обратилась к опыту, полученному от каждой из них. Навела в доме идеальный порядок, как дотошная Твайлайт. Изящно сервировала стол, как изысканная Рэрити. Приготовила столько блюд, чтобы каждый нашел себе по вкусу, как заботливая Флаттершай. Разумеется, не одна, а с помощью мамы, папы, Биг Мака и вернувшейся из школы Эпплблум.

Однако не забыла, что веселью нельзя быть слишком организованным, и даже подготовка к нему должна приносить радость, поэтому развлекала родных шутками и песенками, как Пинки Пай, а сама работала со стремительностью Рэйнбоу Дэш, так что к половине седьмого всё было готово – сделано с истинно эппловской основательностью и хлебосольством.

На полу – ни песчинки, на коврах – ни шерстинки, на столе – кувшины сидра и яблочного сока, заварочный чайник, кофеварка, картофельная запеканка с зеленью, блюда с разными пирогами и парой легких салатов, прозрачные до невидимости фужеры, серебристые до зеркальности приборы и белоснежные до ослепительности тарелки.

Папа в волнении ходил взад-вперед, как в тот день, когда родилась Эпплблум. Мама бегала вокруг стола и поминутно поправляла накрахмаленную скатерть. Похоже, родители беспокоились о том, чтобы понравиться подругам Эпплджек, едва ли не больше, чем она сама.

Ровно в семь в дверь постучали, и Эпплджек бросилась открывать.

На пороге стояла небольшая толпа: Твайлайт со Спайком, Рэрити со Свити Белль, Рейнбоу Дэш со Скуталу, Флаттершай с Энджелом и Пинки Пай с тортом.

«Как же нас много! – как будто впервые сообразила Эпплджек. – И все мы – семья. И теперь у нас пополнение».

– Проходите, проходите, – улыбнулась она. – Привет, привет.

Из гостиной в прихожую вышли родители и скромно встали поодаль.

– Мистер Эпплджус, миссис Орандж, – первой поклонилась им Рэрити и заставила сестру сделать то же самое, – познакомиться с вами – большая честь для меня и всех нас.

– Здрасте, – кивнула Рейнбоу Дэш. – А вы неплохо сохранились.

– Эпплблум сказала, что вы крутые, – добавила Скуталу.

– Добрый вечер, д-добро пожаловать в Понивилль, – приветливо улыбнулась Флаттершай; впрочем, ее милой улыбки никто не заметил, потому что она смотрела в пол.

– С возвращением! – воскликнула Пинки Пай, нацелила на Эпплов хлопушку и выстрелила конфетти с серпантином; в прихожей тут же запахло порохом.

Мама с папой дернулись и отпрянули, закрывая морды копытами.

«Шо-то не так, – поджала губы Эпплджек. – Шо такого им пришлось пережить, шо они теперь пугаются хлопушек?»

– Хе-хе, очень мило, – принужденно улыбнулся папа, снимая с маминого уха лиловую ленту серпантина.

– Я знала, что вам понравится, – подмигнула Пинки и отошла в сторону.

Последними родителей Эпплджек приветствовали Твайлайт и Спайк. Дракончик с достоинством склонил голову и щелкнул пятками – и поймал одобрительный взгляд Рэрити: видно, она его научила.

– Здравствуйте, – сказала Твайлайт, – приятно познакомиться. Я… очень рада за Эпплджек… и за вас.

Застолье проходило, в целом, хорошо. Пинки Пай балагурила на забаву Меткоискателям, Рэрити обсуждала с уроженкой Мейнхэттена миссис Орандж последние новости моды, Рейнбоу Дэш снова и снова просила мистера Эпплджуса рассказывать, как он дрался с пиратами, и допытывалась, не встречал ли он в своих странствиях Деринг Ду. Флаттершай по своему обыкновению помалкивала в присутствии малознакомых пони и только время от времени вполголоса увещевала Энджела, чтобы вел себя прилично.

– А где бабуля Смит? – обеспокоенно шепнула Твайлайт Эпплджек на ухо. – Ей нездоровится?

«Ох, бабуля! – подскочила на стуле та. – Я совсем о ней забыла, даже обед не принесла!»

– Д-да…, – выдавила Эпплджек. – Возвращение папы с мамой так поразило ее, шо…, ну, в общем, думаю, она скоро придет в норму.

Она окинула взглядом стол, родных и гостей. Все они как будто отдалились от нее, голоса сделались приглушенными, смех утратил заразительность.

«Я ведь не соврала, – убедила себя Эпплджек. – Я, правда, думаю, что бабушке нужно время, чтобы привыкнуть к папе с мамой».

Украдкой вышла из-за стола, собрала на кухне те угощения, что не поместились на столе, и поднялась с ними к бабулиной спальне. Постучала.

– Эпплджек? – откликнулась бабуля Смит. – Заходи, коли это ты.

Комнату освещал яркий торшер. Бабушка сидела в кресле около него и вязала, на стеклах ее очков плясали белые блики.

– Я тебе покушать принесла, – виновато сказала Эпплджек, – прости, шо так поздно, совсем захлопоталась с этим застольем. Вот тут пирожки с повидлом, немного пюре, чай.

Она поставила поднос на прикроватный столик. Бабуля благодарно кивнула, но ничего не сказала. Лежащая на кровати Вайнона не спускала с Эпплджек обиженного взгляда.

– Не хочешь к нам? – умоляюще изогнула брови Эпплджек. – Там весело, ба. Там твой сын…

– Иди, веселись с ними, ежели тебе нравится, – не отрывая глаз от спиц, пробормотала бабуля Смит, – да только не заиграйся: имей в виду, эт не твои родители.

– Это они! – топнула ногой Эпплджек и сразу стушевалась: – Прости, бабуля, я лучше пойду.

Когда она спустилась обратно в гостиную, подруги уже собирались уходить. Меткоискателей отправили спать в комнате Эпплблум, Энджел дремал у Флаттершай на спине, Спайк клевал носом, опершись о стену прихожей.

– Эпплджек, ты не прогуляешься с нами немножко? – попросила Твайлайт.

Эпплджек оглянулась на родителей – не хотелось оставлять их. Впрочем, они теперь никуда не пропадут, а подруга просит.

Она кивнула, надела шляпу и вместе с гостями вышла на улицу.

Промозглый ветер снова навлекал на небо дождевые облака, по обочинам дороги чернели лужи. Поодаль поскрипывали яблоневые ветви.

Пинки Пай громко восторгалась родителями Эпплджек, остальные пони ей поддакивали, и только Твайлайт и плетущийся рядом с ней сонный Спайк хранили молчание.

– Стойте, девочки! – твердо сказала она, когда ферма скрылась в темноте позади.

– Шо такое? Забыла шо-нить? Так давай вернемся.

– Эпплджек, с твоими родителями что-то не так. Прости, я…, я не думаю, что это они.

– О чем ты, сахарок? – нахмурилась Эпплджек.

– Да, о чем? – вторила ей Пинки. – Говорить, что они – не они, бессмысленно, потому что они – это всегда они, кем бы они ни были.

– Вам не кажется странным, что эти пони просто вдруг появились, и не говорят, откуда? – настаивала Твалйайт. – Нельзя спускать это на тормозах, Эпплджек, тебе нужно расспросить их с пристрастием. Почему они не говорят правды?

– Потому шо с ними случилось шо-то ужасное, и они берегут наши с Биг Маком и Эпплблум нервы.

– Или потому что никакой правды нет. Они – самозванцы.

– Не городи ерунды! – возмутилась Эпплджек. – Они выглядят точно, как мама с папой, уж я-то их узнаю.

– Да, точно, как в альбоме. Ты понимаешь, что ни в каком времени они не путешествовали, так почему они не постарели?

– Уверена, этому есть объяснение.

– Тогда почему ты не хочешь его узнать?

– Девочки, – взмолилась Эпплджек, – да скажите хоть вы Твайлайт, шоб держала свою паранойю при себе! Или вы на ее стороне?

Подруги, до этого молча наблюдавшие за спором, неловко потупились.

– Дорогая, мы рады, что ты счастлива в обществе этих пони…, – начала Рэрити.

– Да хватит звать моих родителей «эти пони»! – сердито топнула Эпплджек. – Это мои мама и папа, ясно?

– Конечно-конечно, как скажешь, – сразу согласилась Рэрити.

– Даже если они зомби, всё нормально, пока они не попытаются тебя съесть, – подал голос Спайк.

– Они не зомби! И не самозванцы! – закричала Эпплджек. – Прекратите сомневаться в них! Сначала – бабушка, теперь – вы!

– Так бабуля Смит тоже не признает их? – прищурилась Твайлайт. – И когда ты собиралась об этом упомянуть?

– У нее просто шок, ясно? Скоро она поймет, что это мама и папа.

– Эпплджек, у нас уже был прецедент, – напомнила Твайлайт, – но если ты не веришь моему чутью, поверь хотя бы бабушкину. Неужели мать не узнает своего ребенка?

– Неужели ребенок не узнает свою мать? – парировала Эпплджек. – Даже Эпплблум их узнает.

– Это как раз неудивительно: для Эпплблум родители много лет были не живыми пони, а концепцией, она уязвимее всего.

– Хватит! Хватит! – Эпплджек встала на дыбы и зажала уши копытами. – Не говорите, что мамы с папой нет! Лучше бы вас не было, чем их!

Не слушая больше возражений, она поскакала в сторону фермы.

Снова начался дождь, редкие пока крупные капли шлепались о поля шляпы, их удары отдавались эхом в черепе Эпплджек.

Вдруг она резко остановилась, вспахав копытами мокрую землю: «Что же я наговорила Твайлайт и остальным?» Обернулась и сделала пару неуверенных шагов назад, но подруги уже растворились во тьме.