В Эквестрии снова шел дождь...

Печальная история о пони по имени Скрейт. О его приключениях и блуждания в команде в поисках сокровищ древних Клунтов.

Оккулат.

"Тьма и свет - две стороны одной медали. Когда научишься понимать их, тогда и обретешь истинное могущество!" Кем был Старсвирл? Кем были его друзья? Почему нам так мало известно о детстве принцесс? А что было там, в прошлом? Что за ужасы скрывает оно? Этот фанфик дает ответы на вопросы, которыми задавался каждый брони. Он о прошлом. Далеком прошлом, о котором нам так мало известно. Вообще, по сути, является личным мнением автора, о том "как оно могло бы быть". Надеюсь вам понравится! Evil eternal!!!

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Эплблум Скуталу Свити Белл Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Зекора Биг Макинтош Другие пони Король Сомбра

Долгих лет Химайскому Союзу

Задолго до событий канона, Сёстры, желая подавить разгорающийся мятеж, по ошибке уничтожают всю магию в Эквестрии. Это послужило причиной раскола некогда единой страны на сорок новых государств. Через полторы тысячи лет, мир поделён между тремя сверхдержавами. Протагонист - Клэренс Чернов, лидер Химайского Союза. Решая личные и государственные проблемы, он продолжает идти к цели - утопии свободы и порядка, даже не подозревая обо всех препятствиях, которые встанут у него на пути

ОС - пони

Fallout Equestria: Influx

Война между пони и зебрами продолжается. Для того, чтобы её закончить, министерства строят отчаянные стратегии — создают магические и технологические творения, существование которых идёт вразрез с природой. Одним из этих творений стал «Инфильтратор» — сверхсекретный проект Министерства Крутости. В его основе лежала разработка супер-шпиона, идеального слияния пони и машины. Но после первого успешно созданного агента на Эквестрию упали бомбы и превратили её в Пустошь. Сто девяносто лет спустя Кристалл Эклер пробуждается в мире коллапса и насилия, совершенно не понимая, что стало с ней и самой Эквестрией. Её замешательство перерастает в ужас, когда она обнаруживает, что перестала быть пони — теперь она кибернетическая зебра. Ей ничего не остаётся, кроме как отправиться на поиски выхода из своего, мягко говоря, затруднительного положения. Сможет ли она принять правду, если отыщет её? Найдёт ли она друзей в мире, где никто никому больше не верит? И что, если те, кто сотворил это с ней, всё ещё живы и где-то там, ждут и мечтают о том, чтобы она послужила их новой, недоброй цели?

Другие пони ОС - пони

Несолнечная Эквестрия

История о том, к чему могут привести большие амбиции и попадание в правильное место в нужное время.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна Трикси, Великая и Могучая Дерпи Хувз Другие пони ОС - пони Дискорд Бэрри Пунш Король Сомбра Стража Дворца

Битвы Магов 2

Битвы Магов - боевые соревнования между единорогами со всей Эквестрии. Магические олимпийские игры, награда за победу в которых - исполнение желания. Пятьдесят добровольцев собрались в Кантерлоте для того, чтобы принять в них участие. У каждого были свои причины, но каждый был готов победить и собирался приложить все усилия для победы. В межсезонье двадцать участников отсеялось и осталось тридцать самых целеустремленных и подготовленных. Начался второй, завершающий сезон. Главная героиня - Санрайз, единорожка, владеющая магией огня. Она еще не догадывается, как она проведет эти пять дней, каких друзей и врагов приобретет, и как эти соревнования повлияют на её дальнейшую судьбу.

Твайлайт Спаркл Рэрити Принцесса Селестия Принцесса Луна Трикси, Великая и Могучая ОС - пони Дискорд

Специальная доставка

Обычный рейс, необычный груз. Компания гарантирует сохранность!

Другие пони Найтмэр Мун

Хуфис / Hoofies

Устав сопротивляться, Октавия уступает и навещает свою соседку по комнате, Винил Скрэтч, в ночном клубе. Октавия пытается найти в этом лучшую сторону, но дела начинают идти не слишком хорошо, когда она встречает одного жеребца...

Другие пони Октавия

Два в одном

В Понивилле появился новый пони. Как удивительно, скажете вы, такой оригинальный сюжет! Да, я не мастер аннотаций.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк ОС - пони

Падающие звезды

В Омске идёт дождь.

Принцесса Селестия

Автор рисунка: Stinkehund
Глава 11 — Магия кино

Глава 12 — Пенные забавы.

1 сентября.

— Твайли, поторопись, а то в школу опоздаешь! — крикнул я, намазывая бутерброды джемом.

— Уже иду! — донёсся сверху ответ, и несколько секунд спустя на деревянной лестнице, что вела на второй этаж, раздался негромкий цокот копытец, а затем лавандовая единорожка в чёрной юбочке, белой блузочке и с белым бантом на конце заплетённой в косу чернильной с розовой и фиолетовой прядями гривы вбежала на кухню, удерживая портфель в поле своей магии.

— Давай, жуй быстрее, а то в свой первый день в школу опоздаешь, и будут тебя звать Твайли-опоздайли, — поторопил я лавандовую засоню.

— Не будут! — надулась она, запрыгнув на табуретку, отчего стала напоминать сердитого хомячка или воробушка. Я коротко усмехнулся и потрепал по чёлке.

— Жуй давай уже.

Единорожка показала мне язык и стала уминать завтрак.

— Да ты хоть пережёвывай-то, подавишься же! — забеспокоился я, видя, как Твайли пытается запихнуть бутерброд целиком за один присест.

Коротко угукнув, Твайли быстро доела оставшиеся бутерброды и кашу, буквально проглотила чай одним глотком и, вскочив из-за стола, сложила посуду в раковину и галопом поскакала в коридор обувать свои новые лакированные туфельки-накопытники.

— Меня подожди, торопыга, — усмехнулся я, тоже составляя свою посуду в раковину и направляясь вслед за убежавшей единорожкой.

Обувшись и подхватив рюкзак, я закрыл за уже выскочившей во двор кобылкой дверь, а затем захлопнул калитку, и мы вдвоём направились в школу.

В этот момент меня вдруг настигло ощущение какой-то… неправильности.

Я огляделся. Вроде всё нормально: небольшие одно-двухэтажные дома вокруг, узкая улица, по которой нечасто проезжают машины, яркое осеннее солнце, идущие в школу дети. Вон мальчик в рубашечке и штанишках, похоже, тоже первоклашка, как и радостно цокающая возле меня Твайли, идёт рядом с двумя женщинами, одна явно моложе, хоть они и очень похожи — видимо, его мать и сестра. Вот две похожие на маленькие солнышки девочки-близняшки со светлыми волосами, заплетёнными в две косички и тоже с бантами, как у моей Твайли, держат за руку полноватого мужчину лет 30-35. Рядом с ним идут две женщины и переговариваются, между ними идут мальчик лет десяти и девочка лет восьми. Вот бордовый пегасёнок с жёлто-синими гривой и хвостом скачет вокруг синей кобылки-единорожки с тёмно-зелёной гривой, что постоянно его одёргивает. За ними двое жеребят — рыжий с гривой цвета «кофе с молоком» и второй с обратным окрасом, оба единорожка, носятся вокруг пары из серой кобылки-земнопони с гривой каштанового и рыжего цветов и высокого мужчины лет 25-30.

Я поднял взгляд. Буквально через секунду над нами пронеслась стайка пегасят, которым ни школьная форма, ни свисающие с боков седельные сумки, оттягиваемые книгами и тетрадями, совершенно не мешали гоняться друг за другом, выписывая один трюк за другим. За ними в безуспешной попытке их поймать промчалась пара взрослых пегасов.

Усмехнувшись проказам этих неуёмных летунов, я перевёл взгляд на облака справа. Что-то в них зацепило мой взгляд, что-то… странное. Приглядевшись, я, наконец, понял, что же было не так: облака не двигались! Более того, теперь они выглядели словно нарисованными, но мало того, солнце тоже теперь казалось нарисованным маленьким ребёнком — просто большой жёлтой спиралью.

— Твайли, что-то не так, — сказал я, беспокойно оглядываясь вновь. — С небом что-то не то, облака и солнце нарисованные. И ещё, — добавил я, заметив ещё одну деталь, — почему вокруг столько пони? И… куда пропали все люди?

— Люди? — раздался недоумевающий голос Твайлайт. Только он звучал куда взрослее, а ещё… он раздался не снизу, как обычно, а сбоку. — Ты вообще о ком?

— Как о ком? — удивился я, происходящее всё меньше и меньше мне нравилось. — О людях, таких, как я.

— О каких людях, папа? — услышал я вопрос. — Ты же пони и всегда им был.

— Ч-что? — я перевёл ошарашенный взгляд направо и неожиданно увидел мордашку Твайли на одном уровне с моей.

Тут я вдруг запнулся, вдруг осознав, что почему-то иду не на ногах, точнее, не только на ногах, а словно на четвереньках, только почему-то руки были длиннее обычного. А ещё я не чувствовал своих пальцев! Опустив взгляд, я похолодел от ужаса, увидев на месте рук покрытые короткой тёмно-фиолетовой шерстью ноги, окачивавшиеся парой копыт. От ужаса я попытался отскочить назад, но только упал.

— А-а-а! Какого чёрта? Что со мной?! — заорал я — вернее, попытался заорать, но услышал я лишь полушёпот-полусип, словно что-то не давало мне кричать или даже просто громко разговаривать.

— Ты же пони, папа, — вдруг сказала появившаяся справа от меня мордашка Твайли.

— Твайли, скажи, что со мной?..

— Ты же пони, папа, — сказала вторая голова Твайли, появившаяся слева.

— Ты же пони, папа, — сказала ещё одна голова, появившаяся сверху.

Головы Твайлайт выглядывали одна за другой, и через несколько мгновений заполонили собой всё пространство перед глазами и начали напирать, отчего мне казалось, что на меня навалилось что-то тяжёлое. Я пытался, отбиться, пытался выбраться, под конец закричал и…


13 декабря 2003 г.

Проснулся.

— Вот же дурацкий сон, — пробормотал я, уставившись на скрытый в ночной тьме потолок.

И тут я осознал, что привидевшийся мне во сне вес на груди оказался совсем не иллюзорным и вовсе мне не приснился: я явственно ощущал что-то тёплое, лежащее на мне сверху, забравшись ко мне под одеяло.

— Маркиза, чтоб тебя, опять на мне разлеглась, — спросонья пробормотал я, потянувшись к лежащему на груди существу. — Ох уж эта кошка…

Однако существо под рукой, коей я его погладил, кошкой точно не было — для начала, у кошек нет рога на лбу и волос на голове. Я уже хотел запаниковать, испугавшись, что на мне лежит кто-то непонятный и, возможно, опасный, даже набрал воздуха в грудь, уже собираясь закричать, сбрасывая неизвестное существо с себя, и… выдохнул, окончательно проснувшись.

Всё верно, Маркиза ведь два года как погибла, а тёплым комочком могла быть только Твайли.

— Эх, чудо ты моё копытное… — едва слышно прошептал я, чувствуя, как тёплый комочек под моей рукой зашевелился, устраиваясь поудобнее, что-то пробормотал сквозь сон и вновь замер, едва слышно сопя в ночной тишине.

Мои же мысли невольно вернулись к Маркизе. Умная была кошка, всё понимала, почти как собака, но характер… обычно послушная и покладистая, привычки сбрасывать бьющиеся вещи не имела, по столу не лазила — отучили, когда ещё котёнком была, в тапки и по углам не гадила, но какой злопамятной иной раз Маркиза бывала!.. Если накажешь за дело или сгонишь с любимого нагретого места на диване, а то и просто погладишь, когда она того не хочет, может потом подойти и куснуть, не больно, но ощутимо, или под ноги подлезть, когда в руках что-то держишь. Особенно она любила вот так же приходить ночью и укладываться поверх одеяла, да ещё и хвостом норовила по лицу проехаться. Сколько раз я просыпался от ощущения тяжести на груди и свербящей в носу шерсти…

Мысленно встряхнувшись, я накрыл Твайли с головой, чтобы не разбудить светом, и, аккуратно потянувшись, нащупал на тумбочке выключатель и зажёг стоящий на ней торшер. Посмотрел на будильник. 6:32. Хм-м-м, уже и вставать скоро надо.

Приподнимаю одеяло, чтобы посмотреть на спящую поньку. Медленно, но верно натуральные цвета шёрстки и гривы Твайли возвращались к ней, и сейчас она выглядела явно лучше, чем вчера — не такой бесцветно-серой. Хотя окончательно единорожка не восстановилась — её цвета были едва ли на треть такими же яркими и насыщенными, как обычно. Когда свет попал ей на мордашку, она сморщила носик и накрыла его согнутым в пястье копытцем.

От этого зрелища я усмехнулся и задумчиво поднял взгляд на приоткрытую в спальню дверь, непроизвольно почёсывая Твайли за ушком, словно Маркизу. Я точно помнил, что вчера постелил Твайлайт на диване и там же она и заснула, пока я ей сказку читал. Получается, она ко мне ночью пробралась. В принципе, ничего необычного в этом не было, разве что обычно она у меня под боком засыпала, а не на груди…

От этих размышлений меня отвлёк странный звук, который я уже слышал пару дней назад. Я опустил взгляд. Так и есть, Твайли снова урчала словно кошка, причём даже не просыпаясь. Я снова невольно усмехнулся.

Ну да ладно, это всё хорошо, но пора бы уже вставать, десять-пятнадцать минут погоды не сделают. Проблема была лишь одна: нужно было как-то снять с себя и уложить на кровать единорожку, и желательно бы при этом не разбудить её — пусть себе спит дальше. Ну, подумать-то легко, а вот сделать это было немного сложнее, но всё же мне удалось переложить Твайли, не потревожив её сон. Поднявшись, быстро одевшись и выключив будильник, чтобы тот не зазвонил, я направился в ванную, а после, закончив с утренними процедурами — на кухню готовить завтрак.

Стрелка на часах уже минула полвосьмого, я как раз уже успел поесть и только-только начал мыть посуду, когда неожиданно раздавшийся из-за спины голос заставил меня вздрогнуть и чуть не выронить тарелку, которую я как раз держал в руках.

— Па-ап, ты чего меня не разбуди-а-а-а-ал? — услышал я полусонный-полувозмущённый голос единорожки, внезапно закончившийся зевком.

— Твайли, ты чего подскочила в такую рань? — ответил я, выключая воду и ставя тарелку на сушилку. — Ложись давай и отсыпайся. Что вчера баба Лена сказала? Два дня из койки никуда, тебе отдыхать нужно и набираться сил, вон какая бледная. Завтрак я тебе в комнату принесу.

— Ну па-ап, ты сейчас опять в свою школу уйдёшь, а мне целый день одной сидеть скучать… И мы даже вместе не позавтракали… — эта хитрюга сделала жалобную-прежалобную моську и добавила: — Последнюю радость у маленького, несчастного, больного жеребёнка отнимаете…

Я, блин, аж задохнулся как от подобной наглости, так и от актёрской игры. И я даже не знаю, это она такая талантливая, или это вообще присуще её сородичам-понькам?

— Ладно-ладно, — невольно усмехнулся я, выдвигая из-под стола табуретку. Твайли тут же на неё запрыгнула, и я потрепал единорожку по чёлке. — Чем хоть займёшься сегодня-то?

— Ох, у меня столько дел накопилось! — тут же загорелась понька, привстав на задние копытца и оперевшись передними о стол. — Во-первых, дочитать первый том «Большой Советской Энциклопедии», мне там всего треть осталось, во-вторых, закончить вторую часть по математике за четвёртый класс, в-третьих, выучить «Бородино», в-четвёртых, прочитать разделы о веществах по природоведению, в-пятых…

— Та-ак, стоп-стоп-стоп! — тут же осадил я наполеоновские планы своей копытной подопечной, которые и взрослый, подозреваю, за дня три не осилил бы, тем временем накрывая для единорожки на стол. — Ты что, недельную норму хочешь за раз выполнить? Зачем за столько занятий сразу браться? И потом, «Бородино» вообще в шестом классе учат! Да и откуда ты вообще эту энциклопедию достала?!

— Пап, мне надо догнать всё то, что пропустила, — совершенно серьёзно, при этом не менее умилительно, ответила единорожка, сбивая с мысли, отчего до меня сразу и не дошло, о чём она.

— Что догнать? Куда догнать? Ты куда-то опаздываешь?

— Так я же три дня почти не училась, только магию и тренировала, аж вот, — она подняла покрытое бледно-лиловой шёрсткой копытце, — дотренировалась до истощения. Столько времени потеряла зря, столько книг не прочла, столько заданий не сделала!

— Вот и не надо перенапрягаться и набирать себе сразу такую кучу дел! Твайли, — я присел на соседнюю табуретку и положил руку поверх её копытца, смотря прямо в глаза единорожке, — сейчас тебе отдыхать надо. Я же знаю, что ты умная девочка и это прекрасно понимаешь, — словно в подтверждение этому она сделала тоскливую моську и расстроенно опустила ушки. — Я знаю, как ты любишь учиться, знаю, что ты хочешь побыстрее овладеть тем, что знала другая ты. Я совсем не против, наоборот, очень рад тому, какая ты умненькая и целеустремлённая, — услышав похвалу, Твайли явно воспряла духом — глаза вновь заискрились, ушки встали торчком, а на лице растянулась улыбка. — И то, что ты умеешь своей магией — это просто чудо уже сейчас. Но твоя учёба не должна вредить твоему здоровью. Тебе незачем так загонять себя, ты и так обгоняешь своих сверстников на несколько лет! Тебе же ещё даже шести нет, а ты уже программу третьего класса заканчиваешь, а некоторые предметы и вовсе уже за пятый учишь! Кстати, я же забыл спросить кое-что, — вдруг вспомнил я об одной вещи, которую надо было спросить уже давно. — У тебя когда день рождения?

— Эм-м… — единорожка недоумённо посмотрела на меня. — Восемнадцатого грассиноу… То есть… — задумалась она, — восемнадцатого… месяца травы, так, вроде, правильно будет…

— Месяц травы? — теперь уже задумался я, вспоминая её рассказы о доме. — Помню, ты рассказывала о ваших временах года… Это же весенний месяц, да?

— Да, последний месяц весны, — кивнула Твайлайт.

— То есть получается, что по-нашему у тебя день рожденья восемнадцатого мая, да? Стоп, подожди-ка, — вдруг вспомнил я ещё кое-что из её рассказа, — ты ж рассказывала, что у вас всего три сезона по четыре месяца, — единорожка вновь кивнула, но как-то неуверенно-вопросительно. — Тогда получится, что правильно будет восемнадцатого апреля, а не мая?

— Н-наверно… — неуверенно кивнула единорожка и задумалась, зачерпнув ложку каши. — Хотя… Нет, — она помотала головой, — всё же май, зима у нас короткая, всего два месяца, и они относятся к осеннему сезону. У нас даже День Горящего Очага проходит ровно посередине между этими двумя месяцами зимы.

— Значит, восемнадцатое мая, да? Ну и отлично, — сделал я себе заметку в памяти. Надо будет заодно отметить этот день у себя в календаре, чтобы точно не забыть. — Кстати, а этот «день горящего очага» — это что? Какой-то праздник?

— Ты не знаешь, что такое День Горящего Очага?! — изумление единорожки было столь искренним и неподдельным, словно я спросил нечто, о чём знает каждый жеребёнок. Хотя… ну да, логично. — Это же… это же самый лучший праздник! — мордашка лавандовой единорожки растянулась в широкой восторженной улыбке. — Ну, после Дня рожденья и Праздника Солнца, — на эту её заметку уже я невольно улыбнулся. — Мы всегда собираемся всей семьёй у горящего камина, папа приносит ёлку, и мы все вместе её наряжаем, мама печёт вкусный пирог и делает много-много вкусного, потом мы все дарим друг другу подарки, а когда приближается полночь, выходим во двор и смотрим на огромные фейерверки и яркие световые иллюзии, которые запускают в небо единороги Кантерлота! — внезапно улыбка Твайлайт увяла. — Собираемся… всей семьёй… — единорожка всхлипнула, на глазах набухли слёзы.

— Твайли… — я тут же протянул руку и утешающе погладил малышку по гриве. — Не расстраивайся, мы…

— Всё в порядке, пап, — Твайлайт вытерла глаза пястьем покрытой бледно-лавандовой шёрсткой ножки и улыбнулась. — Я знаю, что вы с баб Леной всегда будете рядом, так что… всё в порядке…

Я только и мог, что прижать малышку к себе и поцеловать в лобик возле рога, поглаживая по гриве. Однако вопреки моим опасениям ни плача, ни даже всхлипов от уткнувшейся мне носиком в плечо единорожки не последовало.

Минуту или две мы просидели так, пока мой взгляд не упал на кухонные часы. 7:46?! Ох ты ж б!..

— Чёрт, я же в школу опоздаю! — тут же подскочил я, едва ли не паникуя. — Твайли, посуду не трогай, как доешь — иди отдыхай, я, как приду, помою, — выпалил я буквально скороговоркой и чуть ли не рванул в комнату за школьным рюкзаком.

— Пап, ты куда?! — донёсся до меня крик Твайли.

— В школу же! Ох, мне от училки влетит, если опять опоздаю…

Я быстро побросал учебники и тетради в рюкзак, пулей вылетел в коридор и принялся поспешно натягивать зимнюю куртку.

— Пап, ты чего, какая школа? — единорожка вышла в коридор и уставилась на меня своими широко раскрытыми лавандовыми очами. — Сегодня же суббота, ты же говорил, что у вас по субботам и воскресеньям не учатся!

Я так и замер с накинутой, но не застёгнутой курткой, с рюкзаком через плечо и в одном зашнуровываемом ботинке. Секунд двадцать я соображал, что к чему, а потом, осознав всю нелепость ситуации и своего внешнего вида, расхохотался чуть ли не до истерики и буквально сполз по стенке от собственного хохота. Полминуты спустя к моему смеху присоединился звонкий и заливистый смех единорожки. Успокоился я только через минут пять и, всё ещё посмеиваясь, стал раздеваться. Да уж, докатился, блин, уже со всеми этими событиям дни недели попутал, подумал, что сегодня пятница. То-то смеху бы было, когда сторож бы меня сегодня встретил в дверях школы и отправил обратно…

Раз в школу мне уже идти не надо было, я вернулся на кухню и принялся домывать посуду.

— Пап, я тебе помогу! — тут же подбежала ко мне пышущая энтузиазмом единорожка.

Я обернулся сначала на неё, затем на стол, где остался брошенный кобылкой недоеденный завтрак.

— Доедай давай, — кивнул я на стол, где стояла тарелка недоеденной овсянки с фруктами, двумя бутербродами с маслом (один надкушенный), блюдечком с вареньем, которое она поливала на бутерброды, и кружкой чая. — И я тебе говорил, чтобы ты пока отдыхала.

Твайли тут же расстроилась, ушки уныло поникли.

— Ну-ну, не расстраивайся, — тут же присел я возле неё и, приподняв ей пальцем за подбородок голову, чтобы она посмотрела на меня, ободряюще улыбнулся. Ну, надеюсь, что у меня вышла ободряющая улыбка. — Вот поправишься — и будешь опять мне помогать по дому, я только рад этому буду. Ладно, давай доедай и шуруй в комнату, я посуду помою и займусь уборкой.

Неуверенно улыбнувшись, малышка кивнула и запрыгнула обратно на табуретку. Я же, заканчивая домывать посуду, вспомнил, о чём Твайли недавно рассказывала, и тут до меня дошло.

— Слушай, — повернулся я к попивающей маленькими глоточками чай кобылке, — ты вот рассказывала про этот ваш праздник, как его… День тёплого очага?

— Пап, ты всё перепутал! — возмутилась единорожка. — Он называется «День Горящего Очага».

— А, точно… Ну, неважно, главное что…

Твайли аж чаем поперхнулась.

— Как это — «неважно»?! — тут же возмутилась она. — Как это название столь важного для каждой семьи в Эквестрии и, уверена, за её пределами может быть неважным?! Как вообще можно путать названия таких важных в жизни вещей как праздники?! Ведь если не знать название и историю праздника, то можно начать праздновать его неправильно или и вовсе вместо праздника считать его плохим днём, например, «День рожденья» станет «Днём раздраженья», а «День сердец и копыт»…

— Всё-всё-всё, — я поднял перед собой только что вытертые полотенцем руки, сдаваясь под напором пышущей праведным гневом единорожки, — сдаюсь, каюсь, ошибался, больше не буду. День горящего очага так день горящего очага.

— То-то же! — строго посмотрела на меня единорожка и фыркнула. Чёрт, как это умилительно!

— Я не об этом немного, — сказал я, тряхнув головой, выбрасывая из неё лишние мысли, и сел на соседнюю табуретку. — В общем, у нас тоже есть похожий праздник, когда мы приносим ёлку, наряжаем её, готовим всякие вкусности и дарим друг другу подарки. Он у нас называется «Новый Год», мы его празднуем в ночь с тридцать первого декабря на первое января. Ну и раз уже почти середина декабря, то я как раз в следующую субботу отправлюсь за ёлкой.

— Ви-и-и-и! У нас будет День Горящего Очага! Круто! Ура! — спрыгнула Твайли с табуретки и запрыгала по кухне, потом вдруг подскочила ко мне и прыгнула на руки, я еле её успел подхватить. — Спасибо, пап! А что ты мне подаришь? А? Что подаришь? Ну, расскажи! Расскажи-расскажи-расскажи-расскажи…

— Не скажу! Так будет неинтересно, если я тебе расскажу о подарке заранее.

— У-у-у-у… — состроила лавандовая кобылка насупленную мордашку. — Папа, ты бука. Я хочу всё-всё знать!

— Много будешь знать — скоро состаришься.

— Неа, я стану принцессой-аликорном и буду жить долго-долго, — отмахнулась Твайлайт и одним глотком допила остатки чая в кружке.

— Ладно, — усмехнулся я, — иди давай, отдыхай, прынцесса.

После завтрака я домыл посуду за Твайлайт и как обычно взялся за уборку, пока единорожка, устроившись на диване, смотрела по телевизору передачу о тропических бабочках. Потом немного поиграл с малышкой, а после обеда вытащил её на прогулку, правда, из-за самочувствия единорожки я сократил её по времени где-то на треть, да и сама Твайли не была такой же активной как обычно, меньше бегала, резвилась и быстро устала.

Когда я пересказал пришедшей в пятом часу бабе Лене утреннее недоразумение, смеялась она до слёз, пришлось даже самому для виду надуться, чтобы смех и подколки со стороны Елены Фёдоровны прекратились. В конце концов она успокоилась, мы сварганили ужин, я рассказал за ужином, как провёл с Твайли день, и в девятом часу баба Лена ушла домой. А вот после этого Твайли отчудила. Я как раз решил помыться и только улёгся в полную горячей воды ванную после близкого общения с шампунем, щёткой и мылом, как дверь в ванную распахнулась, и бледно-сиреневый вихрь с визгом запрыгнул в ванну, расплескав во все стороны воду и заставив меня попытаться вскочить на ноги и тут же, поскользнувшись, грохнуться обратно, при этом я только чудом не зацепил висевшие возле ванной полочки со всякими мыльно-рыльными принадлежностями и не долбанулся головой или ещё чем о бортик чугунной ванны.

Отфыркавшись и кое-как протерев глаза от залившей лицо воды, я обнаружил стоящую в ванной на задних копытцах и опирающуюся передними мне на коленки бледно-лавандовую и уже мокрую с ног до кончика рога единорожку.

— Пап! Помой меня! — радостно заявила она. — Я хочу с тобой помыться!

Я ошарашенно уставился на её радостную физиономию, прокручивая в голове ситуацию и пытаясь сообразить, как отреагировать на неё хоть немного адекватно и не сорваться на крик.

— Па-ап, ну давай же! — не унималась Твайлайт. — Ну помой меня! Я часто вместе с папой мылась, он ещё наливал в ванну шампуня, и появлялось много разноцветных пузырьков! Это было так весело! Ну давай!

Я мысленно вздохнул и обратился к этой непоседе.

— Твайлайт, врываться к кому-то в ванну — неприлично и очень некрасиво. К тому же очень опасно! А вдруг бы я стоял и от твоего неожиданного появления поскользнулся и ударился бы о борт ванны? Так же и башку расшибить можно, да я сам щас чуть так не долбанулся!

— Ой… — лицо Твайлайт тут же стало виноватым. — Па-ап, прости, я не хотела, я просто… хотела… как с папой, вместе…

— Ну всё, всё, не расстраивайся, — тут же смягчился я, услышав, как она шмыгнула носиком. — Ничего же страшного не случилось. Просто в следующий раз попроси заранее, хорошо?

— Угук! — кивнула она и несмело улыбнулась.

— Ну вот, другое дело, — ответил своей улыбкой на её. — А раз так… — я потянулся за флаконом пены для ванн, которым пользовалась моя мама и который всё это время стоял без дела, — то не будем отказывать себе в удовольствии! — и, налив синей жидкости в ванну, включил набираться воду, чтобы вспенить её.

Ну что сказать, купание вместе с единорожкой оказалось внезапно весёлым занятием: она хихикала и вертелась, пока я её мыл, вдвое усерднее обычного, потом стала подбрасывать и сдувать во все стороны пузырьки и пену, отчего я не выдержал и сам включился в игру, дошло даже до брызганий и обливаний друг друга водой, и только когда она подпрыгнула и, оттолкнувшись от моих торчащих из воды коленей, плюхнулась обратно в ванну, выплеснув сразу пару литров воды на пол, до меня дошло, что это уже перебор и мы явно заигрались. Хотя это весёлое купание понравилось нам обоим, так что впоследствии Твайли часто забиралась ко мне в ванну и мылась вместе со мной.

Следующие пара дней пролетели незаметно. Твайли быстро шла на поправку, и её шёрстка с каждым днём быстро возвращала свой природный насыщенно-лавандовый цвет, и вместе с цветом росли как её энтузиазм, так и бурлившая в ней неуёмная энергия, буквально заставлявшая её постоянно что-нибудь читать, изучать, собирать, складывать, рисовать какие-то чертежи, мастерить из конструктора и не только и так далее. Рассказы и стихи из хрестоматии по литературе за третий класс она глотала один за другим, и во вторник, когда я вернулся домой со школы, увидел, что она добралась уже до хрестоматии за четвёртый класс.

А вечером того же дня приехавшая проведать и осмотреть единорожку Милолика Тимуровна вдруг огорошила и меня, и бабу Лену неожиданным предложением.

Она предложила познакомить Твайли с её шестилетней Олей.