The Conversion Bureau: Письма из дома

Глава вторая: Трёхслойный торт

Привет, Стивен!
На этой неделе я узнал много нового. Снаружи кажется, что Эквестрия это рай. Она вся зелёная, цветущая, полна вкусняшек, песен и веселья. Но в жизни пони, оказывается, есть тёмная сторона. Ну, не то чтобы там у нас водились террористы, корпоративные войны и грунтовые воды с цезием, но кое-что меня удивило.
Во-первых, нет равенства. Общество чётко поделено на слои, и не всё всегда между ними гладко. Мы, земные пони, ощущаем это особенно сильно. Дело не только в единорогах – с пегасами хуже.
Общество здесь — вроде трёхслойного торта с вишенками сверху. Нижний слой, который выполняет основную работу — выращивает еду, строит дороги, дома, выгребает дерьмо (буквально!) — это мы, земные понии. Мы основа общества, и на нас лежит основная тяжесть.
Следующий слой – это единороги. Рог позволяет делать сложную, мелкую работу – и они здесь, как бы средний класс. Они делают часы, шьют одежду, пишут книги, становятся докторами или учатся магии — и вообще всему, что требуют ума и аккуратности. Хорошо живут – и, понятно, не на фермах.
Элита – это пегасы. У них только одна работа – производить и доставлять погоду. Серьёзно. Эквестрия – «контролируемая среда», здесь всё, что мы называем «природой» делается нами же, пони. Мы, например, земные пони, не просто сажаем семена. Мы заставляем их расти. Они не сделают этого без нас. Без пегасов — не будет погоды. В их облачных городах – они могут ходить по облакам и даже лепить из них постройки – есть фабрики, как мне сказали, которые делают всё — от снежинок до дождей.
Только подумай, какая это сила. Нипони не может противостоять им, любое сопротивление обречено. Они могут создавать смерчи. Бури с грозами. Вечный мороз на полях, если захотят. Неудивительно, что больше половины налогов идёт на поддержание их расслабленного, буквально в облачном замке образа жизни. Они не могут выращивать еду в облаках. Всё привозят в летающие города отсюда, снизу. Можно считать их Эквестрийским отражением наших сверхбогачей, корпоративных богов.
Вишенки на торте — это наши принцессы, Селестия и Луна. У них есть рог и крылья, они единственные в своём роде. Они не как всепони. Я не думаю, они вообще из плоти и крови. Я видел издалека Селестию, когда приехал — её грива не похожа на волосы – она, как бы завеса из света и чистой энергии. Я думаю, принцессы – энергетические существа, как в старой фантастике, не имеющие физического тела. Я даже думаю, они не совсем настоящие – не в том же самом смысле, что пони и люди. Ещё я думаю, что они только выглядят как пони – потому что им так надо.
Их власть абсолютна, и я считаю, что данное нам объяснение, почему Эквестрия расширяется — только часть правды. Здесь ведь нет никакого перенаселения. Любой бы задался вопросом – почему тогда они пустили нас к себе? Я думаю, Бюро превращений – это намеренное вторжение.
Но ты знаешь, я только за. Вперёд, Эквестрия! Признаемся честно, мы образцово-показательно угробили Землю, и, наверное человечество лучшего и не заслуживает. Я думаю, то что делают принцессы – это скорее спасательная операция. Они эвакуируют планету, прежде чем на ней погибнет вообще всё.
Конечно, поскольку я теперь пони, я не могу думать иначе. Я иногда задумываюсь над этим. Можно только гадать, смог бы я нынешний согласиться со мною же, которого ты знал. Я согласился бы с собой, как ты думаешь?

Кажется, меня уже не так раздражают единороги. Позволь рассказать тебе о той, которую недавно встретил.
Это было после пони-школы, мы наконец-то закончили нашу дверь. Мы приделали красивые дверные ручки и получилось очень мило. Я горжусь этой дверью. От бревна до двери, чёрт подери. Я никогда и ничем так в жизни не гордился, как сейчас этой дверью!
Ну, неважно. В общем, мы отправились в город. В Большой Фетлок. Я живу в Просто Фетлоке, который, в общем-то, деревня. Большой Фетлок в нескольких километрах, и это шумный «вполне себе город». У них нет центрального рынка, зато магазины, рестораны и парк. Я был в полном восторге после недель в деревенской глуши.
Мелкий засранец, о котором я писал, новопони, который бесит меня и половину класса впридачу, был тогда с нами. Этот ушлёпок взял себе имя «Рокет Рэйсер», и каждый раз как я его слышу, мне хочется лягнуть его прямо по заднице. Я считаю, нормально взять себе эквестрийское имя — блин, я и себе хочу такое же подобрать (есть идеи, кстати?) Человеческие имена привлекают внимание, да и звучат глупо. Я, конечно, хочу влиться в общество. Но когда я выберу имя, это не будет идиотская хрень вроде «Рокет Рейсера». У них же нет ракет! Подумал бы хоть об этом, долбоящер.
В общем, сопляк чем-то сразу загорелся и сбежал, уж не знаю, чем. Увидел что-то «Крутое» наверно. Глиммершайн, наш инструктор, сказала нам держаться вместе, когда мы первый раз в городе, и Луна свидетель, именно это мы и делали. В общем, мы пошли искать его.
Большой Фетлок тоже похож на «Ярмарку Эпохи Возрождения», но только роскошную, не как Просто Фетлок. Тут и киоски с ласкающими взгляд товарами, магазины всего, в чём пони может нуждаться – или чего только может пожелать. Но мы попали в магазин… телескопов.
Никогда бы не подумал, что этот парень хоть каким-то боком к науке, но он уже насмотрел себе здоровенный телескоп. Скорее всего, его привлёк «стимпанковый» вид этой штуковины, изготовленной из бронзы и полированного дерева. Так или иначе, мы нашли его в этом забавном магазинчике, наполненном множеством телескопов и по крайней мере одним микроскопом.
Приборы, правда, оказались примитивными – просто тубусы с линзами. Но зато очень, очень красиво сделанными – настоящие произведения искусства. Из тех вещей, знаешь, что богачи покупают, только чтобы показать, насколько мала для них цена. Не думаю, чтобы они были мощные – по крайней мере, по земным стандартам. Но красивые – что есть, то есть.
И вот, значит, этот Рокет нагибает свою шею, чтобы заглянуть в большой телескоп, самый дорогой в магазине, понятно, и поскальзывается на задних копытах. Он опрокидывает эту красивую медную штуковину, та падает на другую, и в результате, вокруг рушиться всё.
Я уже говорил, что пони наделены супер-ловкостью. В следующий миг я бросился на пол, копыта в разные стороны – и стал ловить ими телескопы. Я, как уже говорил, не могу хватать вещи, но уже научился балансировать их на копыте. В результате – я лежу на спине, на каждом копыте стоит по телескопу, а ещё я, конечно, падая, подсёк мальчишке ноги и он сел мне прямо на лицо. О-очень смешно.
Тут я слышу нечто среднее между смехом и гневным воплем – откуда-то из-за толстой задницы Рокет Рейсера, и не могу пошевельнутся – потому что сразу представляю, как все эти телескопы падают и разбиваются об пол. Не лучший момент в моей жизни.
Голос, оказалось, принадлежал хозяйке магазина, маленькой милой кобылке по имени Перспикесити. Примерно моего возраста, но в тысячу раз симпатичнее. Перспикесити была очень благодарна за спасение её трудов.
После того, как Рокхед-ретард слез с меня и извинился (клянусь, в один из этих дней -ХРЯСЬ!- прямо по заднице, обоими копытами) я смог сказать «Здрасьте».

А затем, наконец, обратил внимание, что Перспикесити – единорог.
Магией рога она подняла и расставила по местам все телескопы – и, надо сказать, я был в смешанных чувствах. Я не испытывал симпатии к единорогам с тех пор, как приехал — считал, что они нелюдимые, что им всё легко достаётся и они не ценят труд. Но оказалось — подсобка её магазина забита верстаками и столами со сложнейшими и точными деталями, там даже стоит установка для литья бронзы. Я бы ни за что не решился работать с расплавленным металлом, уж точно не зубами и копытами. Выпекания кексиков было достаточно для моей морды, спасибо.
Хотя её первые слова про «деревенских олухов, разносящих её магазин с глазами бешеной мантикоры» (что за хрень такая – мантикора? Можешь узнать для меня? Здесь плохо с гипернетом) и показались мне обидными – как я уже сказал, она милашка.
Думаю, у тебя возникнет вопрос, как бывший человек может найти пони привлекательной. Слушай, я теперь пони — и этим всё сказано. Мой вкус к еде изменился, видимо, и другие предпочтения тоже. Я думал о человеческих женщинах, которых знал – и ничего. Даже меньше чем ничего – они для меня просто странные звери. Наверное то, что управляет в нас всем таким изменилось, когда изменились наши тела. Просто представь Перспикесити как красивую женщину, так наверное проще.
Я отметил, что один деревенский олух – я себя имел в виду – спас чёртову кучу телескопов, пожертвовав своей гордостью, так что, возможно она судит слишком строго.
К её чести, она тут же искренне извинилась.
Короче, у нас завтра свидание. Всё-таки единороги неплохие.
В следующем письме расскажу, как всё прошло. А прямо сейчас мне нужно поговорить с одним маленьким пони насчёт убегания от старших.
Только не знаю теперь, лягнуть его, или сказать «спасибо».
Ной.