Последний пони на Земле

Глава 31: 10 июля

Так, я переключила на колонки. Дайте знак, чтобы я выключила микрофон, если захотите что-то сказать. Конечно, если кто-то ответит. Мория, может, ты была права. Может это просто детонатор. Давай проверим.

Здравствуй, выживший.

Выжившие, множественное число. Нас тут несколько.

Очень приятно познакомиться с вами, выжившие. Меня зовут доктор Эдмонд Кларк, с кем я разговариваю?

Давайте вы меня пока будете называть «Лонли Дэй». После того, что вы устроили у нас дома, я вам не доверяю. Что такое HPI?

Инициатива Сохранения Человечества. Я сожалею о случайном ущербе, нанесённом вашему жилищу. Мои сотрудники предполагали использовать ваши защитные системы по прибытии, но не смогли их обнаружить. Очевидно, вам удалось создать энергоэффективное переносное защитное устройство. Если бы мы могли получить доступ к этой технологии, это позволило бы сохранить много жизней.

Так, я выключила микрофон. Что ему ответить?

Он вообще о чём?

Заткнись, он ещё не закончил.

Мы не смогли задержаться чтобы убрать за собой. Что бы вы не делали чтобы остаться в живых, оно, похоже, великолепно работает. Ваша база была «горячее», чем все остальные посещённые нами точки, вместе взятые.

Микрофон включен… Это же Калифорния, тут летом всегда было достаточно жарко, чтобы жарить яичницу прямо на тротуаре.

Ха ха. Очень смешно, «Лонли Дэй». Мы благодарны, что вы с нами связались. HPI не слишком интересно, как вашей группе удалось выжить. Мы думали, остались только мы, а этого недостаточно. Но если удалось вам, может, другим тоже удалось.

Очень на это надеюсь. Хочется, чтобы у человечества было будущее.

Вы знаете, что было причиной всего этого?

Возможно, мы знаем больше, чем вы. Возможно, мы захотим поделиться этой информацией в обмен на вашу.

Мы не так много знаем. Мы просто пытаемся пережить падение цивилизации. Восстановиться, приспособиться.

Именно это мы и хотим знать. Какой вы используете защитный механизм? Мы не обнаружили радиацию возле вашей базы, так что это скорее всего не компактный ядерный реактор… Во имя Всевышнего, зачем вы поселились в таком «горячем» месте? Большая часть города менее активна.

Микрофон выключен. У кого-нибудь есть идеи, о чём он? Нет? Ладно. Тогда молчите- У нас нет защитных механизмов. Мы поставили заборы, чтобы не пускать зверьё. Мы думали о том, чтобы их электрифицировать, но энергия требуется для других задач. Я не думаю, что где-то в другой точке города погода будет лучше. Мы планируем переехать, но не сейчас. Вокруг хватит припасов на нашу группу ещё на несколько месяцев.

Вы должны использовать какой-то защитный механизм, или вас бы там не было. Правительственные бункеры были набиты под завязку, но свинца и почвы не хватило, чтобы их спасти, там теперь пусто. Мы проверяли.

Может быть это что-то, про что мы сами не знаем?

Так, микрофон выключен.

Они собираются отвечать?

Мы можем предположить, что их там больше одного?

Мория, это сейчас неважно.

Разве? Я думаю, это очень важно. Это может быть громадная организация, а может быть один человек. В зависимости от этого драться с ними придётся по-разному.

Нипони не сказал ничего о том, что нам надо с ними воевать.

«Клауди Скайз», ты уверена, что обязательно надо использовать эти дурацкие слова? Это же даже не настоящее слово.

Мория, заткнись.

Он прав, не надо грубостей.

Возможно. Только что пришла телеметрия о положении коммуникатора. Вы в парке в пяти милях от вашего обычного местоположения, верно?

Чёрт, он знает!

Включаю микрофон- Да, а что?

[пауза] Глядите, на экране!

О Господи.

Я и не знал, что спутниковые камеры могут дать такую картинку. Класс. Так, посмотрим… да, вон он я, приветственно машу копытом.

Здравствуй, спутниковая камера!

Выруби чёртов агрегат! Надо смываться!

Ребят, я микрофон не выключала.

Пожалуйста, поясните смысл этого цирка. Даже энергия, затрачиваемая на этот звонок, бесценна, мы не можем ею разбрасываться. Если вы не желаете с нами общаться серьёзно, мы поищем выживших в других местах.

Стойте! Чёрт, да мы серьёзней не бывает! Так, все заткнулись? Хорошо. Доктор Кларк, это не цирк. Я даже не понимаю, в чём мы вас, по вашему мнению, обманываем. Если вы нас видите, вы должны это заметить.

Мы не знаем, как вы перенаправляете сигнал, и как вам удалось управлять поведением этих животных. И это не имеет особенного значения. Что имеет значение – это ваша низкоэнергетичная защитная технология. У нас есть что предложить взамен. Мои техники утверждают, что ваша маленькая база производит около 30 киловатт в пике. Мы можем доставить портативный ториевый реактор на мегаватт прямо к вашему порогу в течении четырёх часов, в обмен на чертежи и образец портативного устройства, которое вы используете.

Пожалуйста, нас и так чертовски мало осталось. Мы месяцы ищем, мы исследовали все места, где хотя бы в теории возможно установить щиты, и нашли только пустые комнаты. Мы прочесали большие и маленькие города, осмотрели все дикие уголки, и везде находили только животных. Нас уже и так не хватает на нормальную популяцию, нам потребуются все индивиды из вашей группы. БОЛЬШЕ НИКОГО НЕТ!

Мы – единственный шанс на то, что эту катастрофу удастся преодолеть, но без помощи у нас это может не получиться. Ваша технология может изменить всё. Кто знает, может, мои ребята смогут разобраться, как увеличить то, что вы используете. Очистить целый город. Мы не узнаем, если вы нам не поможете.

Микрофон выключен. Так, хорошо, пожалуйста, кто-нибудь понимает, о чём он? Джозеф?

Алекс, я не знаю. Я всё слышал, но в сказанном нет смысла.

Мория?

У меня ничего.

Кто-нибудь?

Похоже, он верит в то, что на поверхности земли почему-то небезопасно. Очевидно, что он ошибается, животные чувствуют себя прекрасно. Мой счётчик Гейгера показал увеличение фона после События всего на четверть. Честно говоря, со всеми ядерными электростанциями без присмотра, я бы ожидал большего.

Меня больше волнует, что он назвал нас животными.

Доктор Кларк, мы не знаем, от чего мы должны защищаться, и у нас нет никакой необычной технологии. Я не знаю, как оно было для вас, но все мы были… за неимением лучших слов… трансформированы в… то, что мы сейчас. Лошади, пони, неважно. Мы стараемся выжить несмотря на это.

Если вы на нас всё ещё смотрите, мы можем доказать. Джозеф, возьми запасную канистру из джипа Мории. Хорошо… вон там, на глине. Напиши слово «кларк», пожалуйста. Да, можно магией. Просто особо не налегай. А теперь зажги.

Доктор Кларк, вам видно? Может, у вас будут другие пожелания, чтобы эти «животные» точно не могли быть на это выдрессированы? Например, залезть в доработанный нами джип и доехать до какой-нибудь точки города? Мы можем. Мория очень хочет покататься.

Микрофон выключен.

С чего ты решила, что он это предложит? Он нас что, подкалывает?

Не думаю. Смысла нет.

Держите коммуникатор при себе. Мы можем выйти на связь.

Говорит, звонок завершён. Картинка тоже пропала.

Он может подслушивать. Кнопка выключения микрофона тоже не факт, что работает. Он может за нами шпионить.

Не думаю, что от этого что-то изменится. Нам нечего прятать. И ничто не мешает ему подглядывать за нами с неба, так что…

Что вовсе его не оправдывает! Он уже предостаточно сделал, чтобы влезть в нашу жизнь, изгадить нам душевный покой и плюнуть в нашу безопасность!

Джо, можешь достать огнетушитель? Похоже, ветер поднимается. Спасибо. Надеюсь, он на нас смотрит. Пони-пожарный!

Пожеребец. Пожкобыла даже лучше звучит, но ты не кобыла. О-определённо.

Ну опять. Что тебя по голове стукнуло, что ты постоянно издеваешься над ни в чём не провинившимися словами? Джозеф пожАРНЫЙ. Он не лошадь, и нам не надо называть его жеребцом.

Вообще говоря, он жеребец. Если подходить к вопросу с технической стороны. И я тоже. А ты кобыла, и Клауди Скайз тоже. Мы ходим на четырёх ногах, мы едим траву. Чем ещё мы можем быть?

Конец записи.

Дорогой дневник.

В этом месте я прервала запись. Дальше они просто продолжили спор, и особого смысла его записывать не было. Доктор Эдмонд Кларк больше ничего не сказал. Может, он нас слушал через телефон, может, смотрел на нас с небес. Мы не знаем, и, если честно, мне плевать. Если он слушал и смотрел, тогда, может быть, такое количество откровенно человеческого поведения могло бы убедить его в том, что мы те, за кого себя выдаём.

Я не понимаю, как может быть, что он не знает. Пока я полагаю, что он нам попросту врёт (по неизвестной причине), может, читает по бумажке, пытается сформировать у нас ложные представления вроде «где-то есть люди, потому что они думали, что пони – животные.»

Тем не менее, чем больше я про это думаю, тем больше его первый вопрос совпадает с предположением, что он всё ещё человек. Он постоянно переспрашивал нас про «защиту». Может, понификация вызывается какой-то радиацией? Или роем наночастиц? Полем? Может, этот «доктор Кларк» думает, что у нас есть какой-то секрет, позволяющий нам оставаться людьми.

Если это так, то он сильно ошибается. У нас нифига нет, мы все пони. Полагаю, что любой из нас (кроме Скай) без колебаний кого-нибудь прикончил за такую машинку.

У нас теперь больше вопросов, чем ответов.

Во время звонка я узнала ещё одну вещь – у Мории мигрени. Боль сосредоточена на несколько дюймов ниже рога, в основании той кости, из которой растёт единорожий рог. Это не моя стихия, но Оливер назначил ей «лечение», и оно, похоже, помогает. Там что-то про растворимость в воде и размер печени пони, и что-то, что он прочитал в руководстве ветеринара по уходу за лошадьми. Полагаю, он готовился помогать группе выживших, даже если не осознавал этого.

Так что с нашими планами? Мы про них много говорили. Один всплывает на передний план – нам нужно место получше. Где-нибудь в сейсмостабильной зоне, с доступной пресной водой и почвой, чтобы выращивать злаки. Без риска наводнений, без риска штормов, и желательно без тропических болезней. В общем, если можно выбрать из всей страны (или даже из всего мира), куда бы вы направились?

Переселение, когда мы будем к нему готовы, означает уход из-под бдительного ока HPI, если нам того захочется. В этом городе нам всего хватит на годы, если не на десятилетия. Но когда все консервы испортятся, и сухпайки тоже закончатся, мы (и наши дети) вымрем с голоду. Не говоря уже о том, что жить, питаясь всей этой сушёной гадостью, не очень приятно.

Мы планируем начать через год. Мы можем ускорить этот процесс, но насколько – посмотрим. Всё зависит от HPI. Если они окажутся равнодушными или дружелюбными, может быть, нам не придётся переезжать. В любом удобном месте нам скорее всего придётся столкнуться со снегом, так что переезжать можно только тогда, когда на дорогах нет льда.

Это значит ноябрь или начало декабря, самое крайнее. После этого мы не сможем ездить до самого апреля. По крайней мере, на дорогах не будет соли, сжирающей сталь и портящей всё остальное. Маленькие радости.

Все достаточно сильно потрясены случившимся. Скай ушла к коровам и пока не вернулась. Джозеф ругается на его копию Скайрима, как будто его рог даст ему возможность издавать Крики в дополнение к левитации. Оливер – даже не видела, как он вышел, но нигде поблизости его нет. Осталась только я, снимаю стресс дневником. Я его нарисовала по памяти, потому что про него думала:

Интересно, сколько других пони ведут журналы? Сколько из них были превращены хуже, чем я (моя ставка на «чертовски мало»). У меня по крайней мере есть Хуан. Он первый раз зашёл в дом со мной. Не знаю, что заставило его изменить привычке. Может, чувствует моё состояние, или что-то такое. Довелось слышать, что собаки достаточно чувствительны к человеческим эмоциям. Но я… я ведь не человек, так?

Пойду починю чего-нибудь. Неважно, что. Чинить хорошо.

— А