Предложение

Мечты не созданы для того, чтобы сбываться.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл

Ars longa…

Революция никогда не проходит без крови, даже если это всего лишь революция в искусстве.

ОС - пони

Баттерфлай

Актриса и её поклонник - что может быть необычного в таких отношениях?

ОС - пони

Киберпони

Прогресс - вещь необратимая. Он стирает любые преграды, давая разумным существам, сумевшим его обуздать, невероятную мощь. Он способен в мгновение ока изменять то, что годами создавалось природой. Будущее подкрадывается незаметно... Добро пожаловать в новую Эквестрию.

Огонь

Сказание о фениксах, пони и вендиго.

ОС - пони

Вершина Неба

Ну, если вам совсем нечего делать, заходите сюда. По праздникам - не советую.

ОС - пони

Рэйнбоу Дэш и её любовь

История о том как Дэш попадает в мир людей и находит свою любовь

Рэйнбоу Дэш Танк

Дружба это оптимум: Терра Онлайн

В сражении с СелестИИ люди всегда проигрывают (да, сама Шатоянс написала мне это). Рекурсив Фрикшон восстал против правила "в Эквестрии люди превращаются в пони" и... победил. Но принесло ли это ему счастье?

Принцесса Селестия Другие пони Человеки

Начало новой дружбы

Маленькая история о том как Луна познакомилась с Дерпи.

Принцесса Луна Дерпи Хувз

Vale, Twilight Sparkle

Ничего уже не будет как прежде. Но, возможно, будет лучше? Мой взгляд на превращение Твайлайт.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия

Автор рисунка: MurDareik
Глава 5 Глава 7

Глава 6

Проходят дни, проходят недели…

Кажется, наступила осень. Да, так и есть. Даже если врачу лень выглянуть в окошко, он непременно заметит это потому, что психиатрическое отделение пополняется. Список больных внушителен, в конце концов, не все жители Понивилля – веселые и дружелюбные.

Зато все они больны… на третьем этаже скопилась довольно внушительная коллекция из творческих личностей, которой могла бы позавидовать и легендарная Гала в королевском дворце. Художники, которые потеряли вдохновение. Писатели, которых мир оценит только после их смерти. Поэты и поэтессы со всех уголков Эквестрии, безвестные, но от того не менее интересные. Ну, и не стоит забывать про другие профессии, представители которых настолько гениальны, что оказались здесь. В общем, все они пребывают в этом чудесном маленьком пространстве, полном душевного покоя и целительных микстур. Несчастные, забытые этим жестоким миром, где правит дружба и магия… ужасно, не правда ли?


-…Это мой старый друг. Какая жалость, — заметил доктор Брэйнс.

Старый врач и молодой смотрели из окна клиники на втором этаже. Стэйбл увидел, как в сторону входа идет пегий единорог с кьютимаркой-бритвой. Он был одет в строгий, довольно старомодный костюм с галстуком, и носил очки. В отличие от Брэйнса, который успел за свои годы поседеть, и даже обзавестись легкой залысиной, у него была длинная, неровная черная шевелюра. А еще усы. Стэйбл никогда не видел таких пышных усов. Даже усы его дедушки не могли сравниться с его усами.

-Профессор Фырцше. Преподаватель кафедры метафилософии в Кантерлотской академии для одаренных единорогов. Автор книг, доктор наук, сын своего отца. Вроде ничего не упустил.

-Ему тоже на третий этаж? – невольно спросил доктор Стэйбл

-Увы, нет, — Брэйнс печально улыбнулся, — хотя в мои молодые годы он частенько там бывал.

-И что же с ним?

-Ничего хорошего. Обширная опухоль головного мозга. Неоперабельная. А еще метастазы. Думаю, месяц-другой протянет. То, что он еще двигается, уже чудо.

-И вы так просто об этом говорите?

-Я и сам в шоке, — задумчиво произнес Брэйнс, — когда я увидел опухоль, я полдня думал о том, как бы помягче ему об этом сообщить. Не очень-то хотелось расстраивать хорошего друга таким приговором.

-И как он воспринял эту новость?

-Достойно. Очень даже, — старый доктор проводил взглядом своего друга, и отвернувшись от окна, спокойной размеренной походкой поцокал по коридору. Стэйбл последовал за ним.

-Старики гораздо лучше воспринимают вести о собственной смерти, — продолжал Брэйнс, — а что касается Фырцше, то он прожил хорошую жизнь. И ни о чем не жалеет.

-У него есть семья?

-Нет. Его это никогда не интересовало. Как и каждый безумец, он одержим только собственными идеями. Их у него много, и он выкладывает из них целые опусы, которые может понять только он сам. Настоящий философ.

-И разве это хорошая жизнь?

-Он назвал бы свою жизнь плохой, если бы не нашел в своей жизни то, в чем он стал абсолютным гением. Он посвятил всю жизнь философии, и не пожалел, — и тут же Брэйнс прибавил: — Но это плохой пример для подражания. Особенно для молодых.

-Почему же? Если он умный и очень интересный собеседник…

-Умный? Нет, Стэйбл, он не умный — он гениальный! В этом его проблема. Для того, чтобы хоть на чуточку приблизиться к его гениальности, тебе придется отдаться делу без остатка. Целиком и полностью. Тебе придется оставить надежды на семью, на личную жизнь, на свободу выбора, и на простые радости, которые скрашивают нашу жизнь до самой старости. Фырцше именно такой. Он продвинул собственные идеи до совершенства ценой собственного счастья. И рассудка.

-Но я бы не назвал его несчастным, — усмехнулся Брэйнс, — да и сам он как-то об упущенном не думает. У него есть любимая работа, зачем ему все эти скучные будни с семьей и жеребятами?

Стэйбл понимающе тряхнул головой.

-Значит, не быть мне гением.

-И не нужно. У тебя и без этого хорошее будущее. В мировую историю ты не войдешь, но зато счастливо проживешь свои деньки. Просто не уходи от намеченной цели. И без лишнего фанатизма, пожалуйста.

Спустившись на первый этаж, Брэйнс поспешил к своему другу. Профессор Фырцше выглядел сильно измотанным. Он был бледен и худ, на его усах скопилось немного табака. Но в его взгляде чувствовалась непоколебимость и острый ум, который не сломили ни врачебный приговор, ни то самоуничтожение, которому он подвергал себя в течение всей жизни.

-Дерр Брэйнс. Сколько лет прошло, — Фырцше почтительно тряхнул своей длинной шевелюрой. Доктор и профессор стояли друг перед другом, Стэйбл встал поодаль от них и внимательно слушал.

-Теперь ты к нам вернулся?

-Да. Думаю, что теперь уже навсегда, — он невесело улыбнулся.

-Ну что же. Добро пожаловать в клинику Понивилля. Позволь мне проводить тебя… а ты вещи с собой не взял?

-Мой чемоданчик ждет на улице, — усмехнулся профессор, — я бы поднял его магией, но сам понимаешь…

-Не переутомляй себя, — кивнул Брэйнс, — Тендерхарт отнесет вещи.

-Ну и славно. Покажешь мне моё последнее пристанище?

Брэйнс насмешливо сузил брови.

-А морг я тебе не покажу. Не положено.

Фырцше хмыкнул.

-Да, это как-нибудь в другое время. Ну, покажешь мне предпоследнее пристанище.

-Это всегда пожалуйста. Второй этаж, у нас как раз освободилась целая палата…

-Целая палата? Для одного меня? Ты мне льстишь…

-Всегда приятно помочь другу. Тем более, что он не любит общаться с нормальными пони…

-Кто бы говорил. Сам с психами общаешься… кстати, я думал, ты меня оставишь в какой-нибудь другой палате. Ну, знаешь, как в старые добрые времена… «этажом повыше».

-Ну, по-моему, ты довольно вменяем.

-Ты серьезно? Я рассказываю своим студентам на кафедре то, что у вас, врачей, называют «шизофазией».

Брэйнс улыбнулся.

-А как это называют у вас?

-Философией.


Стэйбл за ними не пошел. У него были свои дела. Точнее, дело пришло к нему на четырех копытцах, потряхивая хвостиком и жалобно осматривая все закоулки больницы.

-Шкатулка, – доктор вздохнул. Нельзя быть такой рассеянной. Впрочем… другого он не ожидал.

Раны Скрю Луз давно затянулись, и за её голубенькой шерсткой их практически не видно. Кобылка всё еще проявляла свою «волчью» сущность, но по крайней мере, медперсонал уже не относился к ней, как к собаке. Стэйбл строго-настрого запретил это делать. «Зарубите себе на носу: она – пони!» — сказал он Редхарт и остальным. И это подействовало.

Но время требовало решительных действий. Нужно было прекратить всё это. Раз и навсегда. Единорог подтянул магией молоток. Скрю с интересом смотрела на него. А доктор смотрел ей прямо в глаза. Такие, милые, чистые невинные глазки…

Череп — хрясь. Одним ударом. Больше никаких шкатулок. Никаких пробуждений по утрам. Уютная палата с поролоновыми стенами. Что там дальше? Да! Ледяной душ в семь-тридцать. Прием таблеток в восемь-пятнадцать. Завтрак. Смирительная рубашка – копыта в ней начинают затекать, но пожалуй, так даже лучше – не получится самому себе навредить. Наверное, Хорс будет кормить его с помощью той же магии… а вот ему, Стэйблу, обвяжут рог фольгой. Наверное. Он не знает, как еще можно перекрыть доступ к магии. Наверное, только так…

Стэйбл улыбнулся. Ох уж эти безумные фантазии…

-Пойдем, — позвал он Скрю за собой, — поищем твою шкатулку.


Когда они наконец нашли её в процедурной, Стэйбл снова испытал странное желание. Разбить шкатулку, например. Но нет. Вместо этого доктор повел кобылку в свой кабинет.

-Вот что мы сделаем, — доктор прихватил с собой пару гвоздей и осмотрел стену. Да, самое то. Сконцентрировавшись на двух предметах одновременно, единорог поднял и молоток, и гвоздь, и принялся за работу.

-Давно собирался, — Стэйбл прибил гвоздь и, осмотревшись, подтянул магией небольшую деревянную полочку с выдвижной дверцей. Повесил, поправил, с гордостью посмотрел на свое творение и попросил у Скрю шкатулку. Пони в ответ захлопала глазами.

-Давай сделаем так – когда ты будешь запирать свой голосок, положишь шкатулку в шкафчик. А утром, чтобы меня не будить, ты просто тихо-тихо придешь сюда и заберешь свою шкатулку. И уйдешь с ней, чтобы послушать в другом месте, пока я сплю. Идет?

Скрю призадумалась. На пару секунд. И радостно кивнула. Эта идея ей показалась очень даже интересной. Наверное, ей и самой надоело разыскивать свою шкатулку.

Но прежде, чем кобылка открыла свою шкатулку, она подошла к Стэйблу и улыбнулась.

-Спасибо, — шепнула она.

Стэйбл встал, как вкопанный. Это что сейчас было? Немая заговорила?

Кобылка открыла шкатулку. Когда колокольчики доиграли знакомую мелодию, она отложила шкатулку и резво понеслась по коридору, чуть не сбив по дороге Редхарт и другую медпони.

-Всё в порядке, это Скрю, — сказала Редхарт своей подруге, — привыкай к новой обстановке, — она увидела Стэйбла и махнула ему копытом, — жеребец! Иди сюда!

Стэйбл послушно подошел к ним. Новая медпони была белоснежной пегасочкой. За врачебным халатом это не особенно заметно, об этом проще догадаться, посмотрев на её гордую осанку. И на прическу, у многих пегасов она растрепана из-за частых перелетов.

-Нашего полку прибыло! – рассмеялась Редхарт, — познакомься, она будет работать у нас в травмпункте. Лечит крылья.

-Вот как? – Стэйбл не особенно удивился. Да, кажется, она была примерно его возраста. И лицо знакомое… где-то он уже её видел. Может быть, когда проходил практику?

Желтогривая кобылка без лишних церемоний протянула ему копыто. Стэйбл обратил внимание на её кьютимарку. Ну что же, всё понятно. Крест и расправленные крылья.

-Доктор Кросс к вашим услугам.