Что случилось в Эквестрии

Чейнджлинг и арфа (ОМП)

Жанр — ангст

Дата написания — 25 декабря 2013, 17:02

+ 13, в трёх сборниках, семь отзывов

Молодой чейнджлинг шёл мимо чёрных, искривлённых деревьев. Небо было затянуто свинцовыми тучами, под ногами слегка шелестели красные и жёлтые, хотя и бледные, опавшие листья. Откуда они — так много, чтобы полностью скрыть землю? И откуда так много облаков, чтобы полностью спрятать солнце и небо? Он не знал, он просто шёл, и всё, по наитию.

Выходить из улья без приказания королевы строжайше запрещалось, и он знал это. Но мир, живой мир — даже обгоревший и почти бесцветный — манил его. Манили к себе увядшие листочки, манили обугленные деревья, манила гробовая тишина, манил воздух — тяжёлый, но по сравнению со спёртым воздухом в Улье он казался чистым и свежим. Это была жизнь. Шажок к свободе и реальности.

Он часто сравнивал себя с теми пони, которые жили в Кантерлоте. Они были разные, имели свои имена и характер, жили в разных домиках и ели, что хотели. Чейнджлинги не имели своих имён, жили лишь в улье, в кельях-коконах, питались любовью, бесчестно отобранной у других существ, и были все на одно лицо. Но иногда любовь казалось ему невкусной, горькой — ещё один признак души буйной и беспокойной, которую другие его сородичи не имели. Но он не сердился на них, не винил за это. Их же заставили, а ему повезло. Какая удача, однако.

Он шагал, размышляя о своём. Куда улетит, где та неведомая страна? Где свобода, где жизнь и счастье? Их нету, они отобраны, как любовь у тех милых и забавных пони. И кем-то поглощены.

Это было невыносимо, ужасно, сама мысль терзала сердце, словно клещами. Уходить было некуда, оставалось лишь всю жизнь есть горькую любовь и не подавать голоса без приказа. Расскажи об этом тем пони — не поверят, сдадут на лечение в психбольницу.

Чейнджлинг искал глазами цель, к которой он упрямо шёл изо дня в день. Цели не было, или же он не знал её. А может, целью было ощущение короткой свободы? Возможно, возможно, но чейнджлинг ждал большего. Чего-то способного перевернуть жизнь с копыт на голову, и казалось — ждать осталось недолго...

Внезапно, за деревьями что-то слегка блеснуло. Это не укрылось от внимательного взгляда путника и он поспешил туда, поднимая листья в воздух. Лёгкий золотистый огонёк прятался где-то в ковре пожухлой серой травы, укрывшись такими же серыми листьями от звенящей тишины и пасмурной погоды. Чейнджлинг знал: этот огонь ждёт его уже очень давно. Это точно не листья — они бледны, а оно горит, как солнце, которое светило когда-то давно... И вот он уже у цели. Что-то горит, как пожар, переливаясь всеми оттенками жёлтого. Чейнджлинг осторожно разгребает листья, слегка прищурив глаза, ведь свет может больно резануть...

Тихий крик вырвался из груди чейнджлинга, когда он увидел, что лежало на траве. Арфа, идеальная золотая арфа небрежно валялась, как ненужный мусор. И казалось, даже солнечный луч пробрался сквозь плотную пелену облаков и прошёлся по твёрдым струнам, извлекая на свет чудную, полную тоски мелодию. Самое лучшее, что когда-либо было в жизни чейнджлинга.

Арфу нельзя было забирать отсюда и нести домой, нужно оставить её здесь. Но он не мог. Арфа исчезнет так же быстро, как и появилась, или же её уничтожат, оставив лишь пыль. Нельзя забрать, но и нельзя оставлять одну. Самый сложный, самый тяжёлый выбор в жизни...

Чейнджлинг робко встал и вопрошающе посмотрел на прекрасный музыкальный инструмент. Как она очутилась здесь, кто её принёс? Кому могло разонравиться это чудо? Вопросы, вопросы, лишь одни вопросы без ответов. Да и зачем они? Ведь можно просто взять и поиграть на этом подарке судьбы, пока она не забрала арфу назад.

И вот чёрное копыто слегка касается струн. Затем бежит по ним, задевая их. Раздаются звуки — чистейшие, прекраснейшие, они заставляют мечтать. И всё бы ничего, вот только арфу наверняка надо поставить вертикально... Чейнджлинг раскрывает крылья и парит над инструментом, думая, за какой конец взяться. Мгновение — и вот арфа уже стоит во всём блеске и величии, как истинная королева. Лёгкий ветерок гуляет между струнами, но не задевает их. И теперь чейнджлинг может поиграть вволю, прежде чем бросить своего первого и единственного друга на произвол судьбы в унылой чащобе мёртвого леса. Он садится и проводит копытом по струнам. Раздаются чистые, приятные звуки, полные радости и жизнелюбия. И вот чёрные копыта перебирают струны, посылая к далёкому небу похвалы солнцу и доброте. Справедливость должна восторжествовать, поёт арфа, воспевая прекрасных принцесс Селестию и Луну, и всю их страну, где нету горестей и боли, где на каждом дереве — свежие зелёные листья, а кости давно погибших не хрустят под ногами. Солнце вышло из-за облака, даря арфе и чейнджлингу свой свет, прекрасный, как музыка. Только один из участников прекрасного концерта не видел солнца, поглощённый игрой.

И вот последняя нотка зависла в воздухе. И деревья, и небо, и земля жадно впитывали в себя брызги затихающей музыки. Казалось, сейчас должны грянуть аплодисменты, но их не было. Была лишь тишина, которая вновь вернулась на свои владения. И был выбор, сложный выбор. Остаться здесь, рискуя своей жизнью и жизнью прекрасной арфы, или же уйти, вычеркнув инструмент из своей жизни? Что делать? Уйти? Остаться? Выхода не было. Чью жизнь спасти?

— Извини, — прошептал он, не сдерживая слёз. Поднявшись, он оттолкнулся от земли и взлетел в воздух, возвращаясь к Улью, к привычной жизни. Лишь арфа служила напоминанием, что здесь кто-то был...