Одержимость

Глава 13

Кошмар Флаттершай

Флаттершай резко открыла глаза и, испуганно взвизгнув, молнией взлетела на ближайшее дерево. Судорожно дыша, она попыталась вспомнить, как она оказалась в Вечнодиком лесу. Ведь сама по доброй воле она бы ни за что в него не отправилась одна. Сглотнув, пегаска взлетела чуть выше верхушек деревьев и огляделась. Какого же было её облегчение, когда она увидела вдалеке знакомую гору, стоящую чуть обособленно от остального хребта. Это была та самая гора, из которой они с подругами изгоняли дракона, и которая стояла недалеко от Понивиля.

Воспользовавшись горой как ориентиром, Флаттершай полетела по направлению к её родному городу. Но, долетев до опушки леса, жёлтая пегаска застыла, шокированная видом, открывшимся ей. Город лежал в руинах, а на улицах, обычно оживлённых, не было ни одного пони. Она опустилась на землю недалеко от остатков её домика и ужаснулась тому смраду, который ощутила. Он был настолько силён и отвратителен, что Флаттершай пришлось прикрыть нос и рот копытом, чтобы её не стошнило. Однако, как ни странно, она не ощущала в этом запахе даже намёка на дым, хотя все здания были обуглены дочерна.

Вдруг она услышала тяжелые шаги откуда-то из города и, спрятавшись в руинах своего домика, зажмурилась и тихонько заскулила. Звук шагов приблизился, пегаска приоткрыла один глаз и окаменела от ужаса. Недалеко от её дома стоял большой дракон белесого цвета. Десятиметровое чудище принюхивалось, а Флаттершай смотрела на него, не в силах оторвать взгляд. Она до паралича боялась драконов, но этот ужасал её куда больше чем все остальные особи его вида. Во-первых смрад, ощущаемый ей в воздухе, исходил от гноя, вытекающего густым потоком из его жутких на вид язв и каверн. Он постоянно срыгивал. Пегаска видела, как с его клыков стекает серо-жёлтая жидкость, капающая на землю с противным шипением и оставляющая на ней чёрные проплешины. Во-вторых, крылья дракона были изломаны и свисали рваным плащом на спину. В-третьих, глаз у этого монстра не было – лишь два провала глазниц обшаривали руины Понивиля. Но самое жуткое было то, что вздувшийся живот тошнотворного создания был полупрозрачен, и Флаттершай могла рассмотреть плавающие в желудочном соке изуродованные останки зверушек и пони вместе с какими-то тварями, похожими на угрей или длинных червей. На глазах розововолосой лошадки одна из них змеиными движениями подплыла к голове Лиры и впилась ей в глаз, дрожа всем телом от удовольствия. Этого бедная пегаска выдержать не смогла и выплеснула содержимое своего желудка себе под копыта.

В ту же секунду чудовище резко развернулось и помчалось в сторону её убежища испуская из глотки звук, похожий на клёкот. В панике Флаттершай дернулась в противоположную сторону и, споткнувшись об остатки лестницы, упала на пол. Дракон тем временем подбежал к обломкам стены её домика и, наверное, сожрал бы пегаску вместе с потрохами, если бы не уткнулся в стенку откуда ни возьмись взявшегося голубого купола. Флаттершай изумленно огляделась и с радостью увидела своих подруг в доспехах стражи принцесс. Рог Рарити светился, удерживая щит над пегаской, а остальные яростно атаковали чудище. Тварь отчаянно защищалась, несколько раз «выдохнув» на пони желудочную кислоту вперемешку со змеевидными гадами, но её атаки не приносили результата. Твайлайт умело перенаправляла и останавливала их стенами магии. Чудовище заклокотало и подняло лапу, чтобы растоптать надоедливых пони, мешавших ему жрать, но в этот момент сверху что-то громыхнуло, и в него впечаталась радужная молния. Дракон глухо ухнул и рухнул на землю. Судорожно подергав лапами, он в последний раз кудахтнул и замер. ЭпплДжек подошла к телу и аккуратно ткнула его копытом:

— Мёртв, — констатировала рыжая пони – Но надолго ли?

Развернувшись, она подбежала к желтой пегаске и… уткнувшись головой в щит, повалилась на бок с грохотом упавших кастрюль.

— Рарити, убери эту магическую фигню – сердито пробурчала фермерша.

— Пинки, дорогая, ты что-нибудь чувствуешь?

— Никак нет, Рар.

— Я же просила тебя, не сокращать моё имя! – буркнула единорожка, убирая щит.

Но «розовая катастрофа» уже не слушала её, бросившись на шею Флаттершай. — Флаттершай!Гдетыпропадала?МыужерешиличтотебясъелРоттингФангнославабогучтос тобойвсевпорядке… — затараторила кудрявая пони.

— Тише, Пинки! Дай ей отдышаться. Она же была на волосок от гибели! – отодвинула в сторону розовую болтушку Твай.

— Да…Спа… – пробормотала желтая скромница и, вдруг, резко кинулась на шеи своих подруг, столпившихся вокруг неё.

— Спасибо! Спасибо! СПАСИБО! – сквозь всхлипы кричала бедная пегаска.

— Ну ты всё, всё сахарок. Всё в по… — вдруг лицо ЭйДжей свело судорогой, и она, схватившись за живот, начала кашлять. Внезапно всё прекратилось и фермерша, обведя друзей мутным взглядом, упала на землю. Друзья подбежали к своей подруге и вдруг резко замерли, увидев, что тело ЭпплДжек, как будто пошло волнами и, в следующее мгновение рыжая пони взорвалась с оглушительным хлопком, обрызгав всех кроме Флаттершай (которая по своей привычке стояла позади всех) смесью из крови и маленьких червей. Уменьшенные копии тех, что были в животе дракона, твари тут же начали закапываться в плоть пони в доспехах и те с криками ужаса обречённых на смерть начали бить себя по местам «трапезы» паразитов. Но всё было бесполезно. Флаттершай в шоке наблюдала, как одна за одной её подруги падали на землю, а их тела взрывались с противным, влажным звуком, не способная что-либо сделать. Когда твари поползли к ней, Флатти, взвизгнув, взлетела в воздух. Паразиты чуток пошарили по месту, где только что находилась пегаска, и, развернувшись, все как один поползли к телу дракона. Облепив его, они исчезли в гниющей плоти, оставив ещё пару сотен дырок из которых повалил гной с сукровицей. Тело чудища дёрнулось и, к ужасу Флаттершай, медленно поднялось. Оглядев жуткие останки подруг пегаски, он схватился за живот и закудахтал. Только теперь пегаска поняла, что это за странное кудахтанье. Это был смех. Но она даже не успела ужаснуться этому, потому что в следующий момент дракон заговорил. Хотя «говорил» — это не совсем то слово, которое пришло в голову, когда пони услышала голос монстра. Он не был целостным, а как будто состоял из кашля туберкулезника, хлюпанья болотной жижи и шипения змеи.

— Глупые пони, вкусные пони… Не поняли, что заразил я одну из них младшим, а теперь они все мои… — прочавкал дракон и, набрав воздуха в хлюпающие лёгкие, выдохнул пламя зеленовато-желтого цвета. Огонь испепелил останки пони, и чудище, удовлетворенно хмыкнув, повернулось к пегаске, до сих пор висящей в паре метров над землёй и никак не могущей принять, что её друзей больше нет. Глубоко вдохнув, дракон уже решил окатить Флаттершай содержимым своего желудка, как вдруг пони резко подняла голову и заглянула чудищу в глазницы. Монстр вздрогнул. В глазах пегаски кроме слез плескался запредельный гнев, смешанный с ненавистью и горечью потери.

— Не прощу… — выдохнула сквозь зубы пони и ринулась в атаку на того, кто лишил её всего, чем она дорожила всю жизнь.

Дракон издевательски кудахтнул и из его шкуры полезли черви, создав некую видимость шерсти. Флаттершай экстренно пришлось выправлять полет, однако, она зацепила задним копытом одного червя. Паразит, сразу вцепившись и прокусив шкуру, начал зарываться в её плоть. Желтая пони вскрикнула и, не справившись с управлением, упала на землю. При этом копыто, в которое вгрызался червь, угодило в пламя дракона, и Флаттершай едва не потеряла сознание от боли. Однако, паразит, заползший в конечность, вылез из «норки» и, пискнув, сгорел в течение секунды.

Пегаска отползла от огня, удивленная своей недогадливостью. Ещё в детстве, когда дракон спалил дом её матери, она узнала, что нет ничего, что устоит перед пламенем дракона. В следующее мгновение у неё в голове созрел план. Она усмехнулась чудищу и кинулась к обломкам тумбочки в её доме. Монстр, судя по всему, начал что-то подозревать и кинулся наперерез пегаске, но, подскользнувшись на останках Рэйнбоу Дэш, растянулся с негодующим рёвом. Флаттершай, тем временем, взяла в зубы доску и, подлетев к горящему бревну, подожгла импровизированный факел. Резко развернувшись к дракону, который уже успел подняться и подковылять к пони, она подожгла извивающийся ковёр из червей, покрывавший шкуру чудовища. Вспыхнув, монстр издал вопль ярости, удивления и боли. Он рухнул на землю и начал кататься, пытаясь сбить пламя, но его собственный огонь очень быстро пожрал тело бывшего хозяина. Вскоре от дракона остались лишь вонючие, обгоревшие кости.

Флаттершай в изнеможении упала на землю и заплакала. Она не знала, куда ей идти. Мерзкий дракон сдох, и теперь у пегаски в душе была лишь грусть и тоска по утерянным друзьям. Она была одна. Совсем одна. Бедная, беззащитная пегаска. Вдруг она услышала тихий мелодичный звон рядом с её ушком. Всхлипывая, она уставилась на серебряный браслет с зелёным камушком. Флаттершай не могла вспомнить, откуда он взялся, однако она помнила, что он почему-то очень важен. Кто подарил ей его? Кажется, это был БигМак… Или Карамель? Нет, кажется имя подарившего было как-то связано с зарёй… Азарий! Точно, этот браслет был подарен пегаске сноходцем перед тем, как он отправил её в кошмар! Так всё, что здесь произошло, неправда? И это лишь плод её фантазии? Размышления Флаттершай были прерваны неким стуком. Обернувшись в поисках шума, она увидела жутко сердитого кролика, который скрылся за углом её домика.

— Эйнджел! Куда ты?! Постой, Эйнджел! – пегаска радостно бросилась в погоню за кроликом. Но стоило ей завернуть за угол, как резкая вспышка света ослепила её и, оступившись, пони рухнула в какую-то нору.

— Пора вставать, Флаттершай! Ты ведь не забыла, что пообещала миссис Утке помочь с её детьми? – тихий голос, произнёсший эти слова, был наполнен таким количеством заботы, что у пони не осталось сомнения, кто их сказал.

— Папа… — прошептала пегаска и открыла глаза. Однако, вместо бирюзовых очей своего отца, она увидела нефритовые глаза человека. Сноходец ухмыльнулся своей жутковатой улыбкой (слишком уж в этой улыбке было много от хищника, который уже поймал тебя и решает какую часть лучше съесть первой), и повернулся к стоявшим рядом принцессам и её друзьям.

— Ну вот, а вы тут разорались: «Флаттершай!», «Азарий, она не просыпается!», «Сахарок чё с тобой?». Дайте ей выпить глинтвейна и не беспокойте меня по пустякам! – щелкнув пальцами, Азарий вызвал кружку дымящегося напитка на столе и сигарету у себя в зубах. Затем, развернувшись на пятках, под осуждающие взгляды пони он вразвалочку пошел к дивану, напевая себе под нос какой-то мотивчик. Но показалось ли Флаттершай, или на секунду после того, как она открыла глаза, во взгляде человека промелькнул некий намёк на извинения перед ней за то, что он подверг её такому испытанию и искреннее сочувствие?