Автор рисунка: Noben
Глава 4: Трудная дорога Глава 6: Аудиенция

Глава 5: Давление растёт

Мягкая постель была такой приятной, что покидать её совсем не хотелось. Медленно раскрыв ленивые веки, Фауми повернула голову от потолка в сторону, чтобы осмотреть комнату небольшого домишки, в котором её приютил Глэйд.

Да, она знала, что очень рисковала, стремясь встретиться со своей любовью. Да, она понятия не имела, что за опасности поджидают её в этом месте, в шаге от пещер, где потеряли свои жизни отважные стрелки. Но она просто-напросто ничего не могла с собой поделать. Она любила Глэйда и была готова на всё ради того, чтобы с ним увидеться. Даже несмотря на условия, на которые ей пришлось согласиться, чтобы быть с ним.

А условия заключались в том, что теперь Фауми должна всё время сидеть в доме у Глэйда одна-одинёшенька и носу из него не высовывать. Сам Глэйд ушёл ещё утром, оставив на столе пару бутербродов с ромашкой, накрытых полотенцем. Готовые продукты очень редко привозились из Кристальной Империи, поэтому такая еда здесь считалась роскошью, но молодой жеребец отлично понимал, что мясной суп кобылка не сможет есть, и потому добыл для неё из склада то, к чему привыкли её зубки. Глэйд так же понимал, что Фауми нужно чем-то занять, и оставил ей невесть откуда взятые спицы с клубками в корзине на табуретке да пару книг возле кровати. От такой заботы сердце Фауми наполнялось теплом.

Глэйд сразу сказал, что как минимум три дня ей придётся провести в этом лагере, поскольку за припасами Спичник ходит не каждый день, а только при необходимости, когда кончаются дрова или тратятся последние патроны и склад начинает потихоньку растрачивать свои резервы. Только тогда жеребец впрягается в телегу и идет в сторону Кристальной Империи, и только тогда можно под каким-нибудь предлогом закинуть багаж в виде солидной сумки и пронести кобылку обратно домой, попросившись в путь вместе со Спичником. До той поры – только в этих четырёх стенах сидеть тихо, как мышь.

Потянув вверх свои белоснежные копытца, Фауми изогнулась в постели, с наслаждением потягиваясь. Постель Глэйда казалась мягкой, словно пух. Но за окном уже было светло, нужно что-нибудь сделать. Не просто же так висеть на шее у того, кто приютил её, несмотря ни на что.

Кобылка встала, подошла к окну, посмотрела на невысокий кактус в горшке, от верхушки которого шла тонкая паутинка. А за окном все тот же пейзаж, снежная гладь и серые тучи. Тоска. Как же Глэйд живет здесь? Непонятно.

***

Зелёный жеребец с ружьём, висящем на боку благодаря длинному ремню, находился с парой десятков сотоварищей в центре поселения. Безветренная погода позволяла без всяких помех всем вместе провести тренировку. Как минимум один день следовало переждать после охоты в пещерах, но для готовности к нападению следовало поддерживать форму, поэтому Глэйду нельзя было пропускать утреннюю разминку, включающую в себя небольшую пробежку, комплекс упражнений по общей физической подготовке и пару спаррингов на крепких деревяшках, заменяющих острые ножи.

Пробегая мимо домов, скользя по снегу и тяжело дыша, Глэйд мог наблюдать, насколько тяжелее тренировка даётся пони, раса которых – не земнопони. Да, телекинез помогает им оружие лучше держать; да, чары позволяют иметь преимущество в бою. Но в беге единороги, которых вместе с Бобом всего трое на всю деревню, постоянно отставали от основной массы, а на ОФП их копыта быстрее начинали болеть. Правда, на боях с деревянными ножами они могли составить конкуренцию, прекрасно парируя размашистые удары деревяшек в зубах сотоварищей своими блоками, при этом сосредоточенно наблюдая со стороны спарринг земнопони и своей деревяшки, охваченной магией. В пещерах же броски ножей, стремящиеся своим количеством к бесконечности, и возвращение их обратно телекинезом очень полезны. Только вот махать ножом и стрелять из ружья с помощью магии одновременно дано не каждому единорогу, поэтому навык использования коротыша голыми копытами у каждого пони-мага развит почти до совершенства.

Не раз Глэйд с сожалением задумывался о малом количестве чародеев в деревне, но тому было досадное объяснение — маги очень востребованы в стране. Вполне понятно желание пони сидеть в тёплом кабинете и рассчитывать сложные формулы химических реакций или интегралы от «а» до «бэ» и не думать о каких-то там черпамусклах с кукушками. Кукушка – это птица такая, что вы вообще несёте? Как это «жрут мясо»? Не слышал такого, извините. Дверь поплотнее закройте, я отчёт для Принцесс готовлю, мне покой нужен.

С пегасами дела обстояли чуть сложнее. Их вообще здесь не было. Может быть, пони с крыльями не был так нужен в науке и умственной работе, как единорог, но зато потенциал каждого такого летающего жеребца оценивался тем же жеребцом достаточно высоко для такого рода деятельности, как отстреливание тварей в пещерах. Пегасы – пони высокого полёта, куда вам до нас? Да каждый пони с крыльями уже может стать одним из Вондерболтов просто потому, что у него есть крылья! Проще говоря, большинство пегасов слишком много о себе думает. Когда-то давно рассматривался вариант звать их в качестве наёмников, но откуда деньги достать? Никто из жеребцов в деревне не имел возможности где-нибудь работать и зарабатывать битсы. В самых дальних углах осталась какая-то мелочь, принесённая когда-то прибывшими бойцами, но на продолжительное содержание хотя бы одного наёмника этого будет мало.

Что же касается обычных земнопони, то каждый пришёл сюда по своим причинам. Кто-то убегал от погони, кто-то вылез из бедных слоёв общества приморских городов, удалённых от Кантерлота, а кто-то потерял всё в своей жизни и пришёл сюда просто для того, чтобы быть полезным, потому что уже терять нечего. Не так много историй о тех пони, которые не смогли найти себя в жизни, скатились до воровства, но огромная часть этих историй связана с пони, не имеющими ни крыльев, ни рога. «Быть земнопони – это приговор» — звучали в ушах Глэйда слова некоторых его знакомых стрелков.

Сам Глэйд родился сразу здесь, в лагере. Про маму Большой Боб ему толком не рассказывал, но вроде как она умерла, ещё когда он был мелким жеребёнком и не соображал, где право и лево. Да и Глэйд не особо расспрашивал отца. Им обоим было не до того.

Практически на автомате жеребец отжимался, разминал копыта и делал рывки с места на место, думая о своём. Очень скоро он сосредоточился на своей деревяшке и принялся махать головой в разные стороны, ловко разворачивая оружие в зубах то в правую сторону, то в левую, то вперёд четко по направлению челюстей. Разминка была нужна ему, как воздух, и он с некоторым азартом боролся с хмурым Шинглом, чьи движения были менее быстрые, но зато более точные. Жеребцы старались не попадать по телу друг другу, но пара синяков на теле Глэйда начинали побаливать. И всё же они лишь разогревали молодого жеребца, и он продолжал энергично наступать до самого возгласа Боба, означавшего передышку и смену пар.

— Хорош, Глэйд, — похвалил амбал сына. – С такими темпами тебе никакой голем страшен не будет.

— Я должен быть готов не к големам, — рассудительно заметил Глэйд, — а к тем пантерам, одна из которых убила Клауда.

— Чтоб они заживо сгорели, паскуды, — с досадой проговорил Большой Боб и вздохнул. — Бедняга Клауд всё ещё там. Если от его тела ещё что-то осталось, нужно его принести сюда и хоть как-то похоронить.

— Я должен заняться этим, отец, — с расстановкой сказал зелёный пони.

— Тебе бы следовало прикрывать нас снаружи, ты же знаешь, — тоном доброго наставника ответил единорог.

— Отец, я знаю, что моментами снаружи я полезнее, — заговорил Глэйд, — но ты не сможешь оберегать меня вечно от тех опасностей, которые ждут меня внутри. Пусти меня туда с Раном или с кем-нибудь ещё, чтобы я нашёл его тело.

— Тут кто-то назвал моё имя? – с интересом спросил подошедший жеребец, но, услышав, о чём идёт разговор, замолчал.

— Клауд был немногим старше тебя… — начал было Боб.

— Но я не Клауд, — возразил Глэйд. — Я знаю этих тварей в разы лучше, но бью их только издалека, никогда не вступаю в настоящее единоборство. Ты видел когда-нибудь, чтобы штык на моей винтовке был чем-то испачкан? Или чтобы мой кинжал использовался по назначению?

— Я видел, что ты прекрасно справляешься с той задачей, которую тебе даётся при нападении на лагерь, — ответил амбал чуть более сурово.

— Но я могу быть полезнее, отец!

— Если я скажу сидеть в лагере и не вылезать, ты будешь сидеть и не вылезать, — жёстко отрезал Боб.

— Я уже не маленький!

— Глэйд… — начал было Ран.

По ушам ударил звон колокола.

Все трое замерли.

— Твою ж мать… — проговорил амбал.

В следующую секунду к нему подбежал жеребец. Щёки его были красные, дыхание сбивалось, а куртка слетела, и на теле был только пояс с кобурой.

— Боб! – прокричал он. – Нападение.

— Они ж только вчера нападали, — проговорил Ран. — Как так? Сколько их?

— Их там толпа. Пока входные туннели пустые, но шум от них уже как от стада коров.

— Плохо, — прошептал Боб и закричал: — Так, ребята! Бегом к пещерам! Вы двое, пулью ко мне на хату, берите нашу пушку.

— Какую?

— А то вы, мать вашу, не знаете! Магическую! И к пещерам. Поставите её возле меня. И только попробуйте её уронить – головы вам повыкручиваю. Шевелитесь!

Поселенцы тут же разбежались  в разные стороны, кто за оружием, а кто сразу к пещерам. По дороге бежали быстро, но слаженно, не допуская никакой суматохи. А колокол на входе в деревню разрывался тревожным звоном, звуча громче, чем обычно, в такт пульсу, стучащему по вискам Глэйда, примчавшегося одним из первых к укрытиям.

На копыта была поднята вся деревня, и заняты были все укрытия. Чёрный выход из пещер, казавшийся с этого расстояния лишь тенью от монеты, всё ещё таил тишину. Но был дан сигнал, все отлично знали, что скоро эта тишина будет нарушена. Вопрос даже был не в том, когда это произойдёт, а в том, насколько сильным будет этот «шум».

Глэйд положил винтовку на туго набитый мешок, снял крышку с прицела и приложился к окуляру глазом. В туннеле, вокруг которого шёл красный обруч из динамита, было пусто. Звуки шли только справа и слева от жеребца от его же сотоварищей, но скоро стихли и они. Повисла жуткая тишина.

За укрытием, расположенным чуть дальше Глэйда, сидел Боб. В пример своему сыну он расположил свою пушку на бревне перед собой. Пока её накрывало небольшое покрывало, но скоро будет возможность в полной мере использовать весь потенциал этого зверя.

Десятки прицелов были направлены на пещерный проход, каждый был готов ударить со всей дури по своему курку, едва в проходе кто-то появится.

Глэйд сглотнул. Стрелять нужно только после первого залпа. Только когда твари разозлятся и попрут что есть мочи. Только наверняка.

Что-то светлое мелькнуло в проходе, а затем снова ушло в тень. Что-то зашипело в ушах Глэйда, но он не мог понять, реальные это звуки, или ему начинает казаться.

Тихое шипение, казалось, прокралось в уши всем бойцам. У кого-то дрогнули копыта.

— ОГОНЬ!

Земля словно сотряслась. Одновременный залп ошпарил барабанные перепонки зелёного пони, а в глазах задвоилось.

Три черпамускла, буквально пушечным ядром вылетевшие из пещер, сразу упали в снег, подстреленные наповал. Один из них забарахтался в снегу, словно рыба на суше, и так и остался лежать на спине с раскрытой пастью.

Стало тише, чем раньше. Эхо от выстрелов ушло, оставив после себя оглушающую пустоту. Впереди снова стало тихо.

Никто не мог толком понять, что происходит. Все ждали толпы в любой момент, но вместо этого видели перед собой три трупа и чистый белый снег. Ружья молчали. Горы всё так же хмуро нависали над жеребцами.

И тогда появилось оно.

Медленно ступая своими мускулистыми лапами, приоткрыв свои огромные челюсти, оскаливая свои длинные клыки, смотря вперёд чёрными глазами, оно показалось в проходе. Все закалённые стрелки, столько лет жившие здесь, столько времени выживавшие и защищавшиеся такое продолжительно время, замерли, словно статуи, с гипнотическим страхом смотря вперёд, на тварь, которая будто бы даже не собиралась прыгать вперёд, кидаться на кого-нибудь. Она просто смотрела на жеребцов. А те ничего не могли поделать. Они были слабы.

В следующий миг тварь вышла вперёд, на свет.

И едва она это сделала, из-за её спины из пещер бросились в атаку десятки разъярённых черпамусклов.

Первым из всех опомнился Боб.

— Твою мать, а ну быстро собрались все! – во всю глотку прокричал он. — Пора поджарить их на нашем огне!

И с этими словами он сбросил покрывало с заветного оружия.

Шесть длинных тонких стволов, соединённых тремя обручами, с тонким дулом и мощным двигателем на конце. Длинная мушка торчала сверху на корпусе двигла, по всему корпусу которого, словно артерии, были разбросаны прозрачные трубки. Огромная по сравнению с коротышами, она была наведена прямо на наступающую толпу черпамусклов.

Рог Боба засветился. По трубкам орудия заструилась магическая энергия таких же фиолетовых оттенков, как и телекинез амбала. Длинные стволы с легким скрежетом завертелись по кругу, сливаясь в одну толстую и мощную пушку.

Боб стиснул зубы, и очередь из магических пуль сотрясла строй тварей. В глазах жеребцов  прямо в воздухе засверкали тонкие ярко-фиолетовые иглы-следы, каждая из которых, мелькнув один раз, крошила черепа, отбрасывала тела черпамусклов назад, не давая даже времени на агонию. Моментально впереди образовалось месиво из тел.

Смертоносный чарострел буквально снёс волну и фактически затолкал задние ряды существ обратно в пещеру. Но все отлично знали, что долго стрелять эта пушка не сможет – самого Боба не хватит. Уже два единорога, стоявшие рядом с ним, выбились из сил, а он всё смотрел тяжёлым взглядом вперёд, в пещеры, разнося в дребезги остатки волны.

Но вскоре устал и он. Распустив телекинез, он упал на снег, тяжело дыша. Стволы в пушке затормозили, трубки снова стали прозрачными.

Едва это произошло, как чёрная тварь, выглянув из пещер, вышла вперёд. Казалось, она скрылась от магического залпа за первыми черпамусклами, словно за живым щитом, и переждала смертоносный натиск.

И снова черпамусклы ринулись вперёд. Только теперь эта тварь, хоть и неторопясь, пошла за ними.

В ход пошли коротыши и винтовка Глэйда. Проявляя своё мастерство, молодой жеребец, уже не обращая внимания на стучащие по его барабанным перепонкам выстрелам, крепко держал своё оружие и валил за один выстрел сразу двоих, а иногда и троих существ с чистыми черепами. Но толпа не редела. Новые зубастые паскуды лезли из пещер, не переставая напирать.

Залпы сбились. Стрелять стали невпопад. Выстрелы участились, но толку от этого было никакого. Боб всё никак не мог перевести дух.

Глэйд продолжал отстреливать тварей, но на месте каждой убитой скотины появлялось ещё две. Черпамусклы преодолели уже половину расстояния до укрытий.

В кармане у молодого снайпера осталось всего несколько патронов. Ещё чуть-чуть, и он не сможет вообще ничего делать в этом бою. Оставался только один вариант.

Одним рывком открыв кольцевидные крепления на боку винтовки и вдев в них правое копыто, Глэйд, схватившись за мешок левым, перекинул оба задних и побежал, быстро перебирая тремя свободными конечностями по снегу.

— Глэйд! Стой!

Звон в ушах коверкал голос. Глэйд сначала подумал, что это Боб, но, оглянувшись назад, так и не увидел его за чарострелом. Зато заметил мчащегося за ним Рана с коротышом в зубах.

Нельзя было останавливаться. Остальные не в первый раз стреляют, в него не попадут.

Сдёрнув чехол и оголив блестящее лезвие штыка, Глэйд направил его вперёд. Черпамусклы бежали ему навстречу, не собираясь сбавлять скорость. Они, казалось, даже не видели зелёное тело впереди, их целью был сам лагерь. Пони с винтовкой и твари с голыми черепами стремительно сближались.

И в последний момент Глэйд, слегка опустив штык, резко поддел самого первого черпамускла, вонзив лезвие в живот, и, перекинув с размаху его через себя, ударил об землю. Резко выдернув винтовку, жеребец отмахнулся назад, даже толком не видя, кого бьёт и куда машет. Но целых две желтоватых головы покатились по снегу. Тоненькая струйка крови пошла из идеального среза на шеях мёртвых тварей.

Центральная колонна, в которую стрелой влетел жеребец, наконец-таки заметила помеху. Окружив его со всех сторон, они стали один за другим кидаться на него, оскаливая свои кривые зубы и яростно визжа. Но Глэйд только этого и ждал. В лютой ярости размахивая своим оружием, ставшим копьём вместо винтовки, он косил черпамусклов, словно траву.

Уже по двое начинали нападать твари. Фланги, оббегая окружившую Глэйда группу, соединялись впереди и пытались вернуться к своей прежней скорости. Но выстрелы из-за укрытий им сильно мешали это сделать.

Лицо жеребца было полностью перепачкано не пойми чем. Вокруг только и были тощие конечности врагов и чёрные, словно маслины, глазки. Копыта потихоньку начинали тяжелеть, но он с новым запалом вонзил свой штык в очередную башку черпамускла, раскрывшего свою пасть как раз вовремя.

Но выдернуть штык Глэйд не смог, голова черпамускла, а вместе с ним и его тело, повисли на его винтовке. Несколько раз дёрнувшись назад, он так и не сумел высвободить ружьё. А ещё двое наступали на него, пригнувшись и готовясь к прыжку.

Гром ударил сначала по одному уху жеребца, а потом по другому. Используя согнутые в плечах копыта Глэйда в качестве опоры, кто-то сзади сделал два точных выстрела из коротыша в головы тварей. Ошмётки мозгов расплескались по снегу, заставляя снег не хрустеть, а уже хлюпать под копытами.

Глэйд глянул назад и увидел запыхавшегося, но готового драться Рана. Подбежав вперед, он схватил тушу мертвого черпамускла, повисшего на винтовке зелёного жеребца, и тот всё-таки смог её высвободить.

— Не отходи! – прокричал Ран, но Глэйд его еле услышал.

Мимо проносилась стая черпамусклов, но никто больше не нападал на них. Они оказались окружены стаей, а тучи буквально нависли сверху, не давая никакой возможности надеяться на выживание. Они замерли. Они посмотрели туда, где стая раздваивалась, огибая двух жеребцов. Они увидели ту тварь, которая была посерьёзнее всех черпамусклов, вместе взятые – чёрное существо, похожее на пантеру.

Оно медленно шло в их сторону. Чёрные глаза сливались с телом, и невозможно было понять, смотрит ли эта тварь на Рана с Глэйдом. Но морда смотрела чётко на них.

Из-за спины её вышли ещё черпамусклы и бросились на пони.

Глэйд с новой силой замахал своим штыком. Переламывая хрупкие кости и разрезая тонкую плоть, он свалил одного, а затем сцепился со вторым. За спиной гремели выстрелы Рана. Та пантера, казалось, наблюдает за ним. Но когда зелёный жеребец мельком посмотрел туда, где она раньше стояла, то увидел, что её там не оказалось. Где она?

Ещё один черпамускл вырвал ружьё из копыт Глэйда, оставив на его правой передней конечности длинную ссадину от колец. Яростно заорав, жеребец схватил за голову черпамускла и, резко дёрнув её в сторону, с хрустом свернул шею. В этот момент его никто не мог сразить.

Но это не могло долго продолжаться.

— Глэйд! – прозвучал голос Рана. — Помоги мне! ПомоА-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Крик заглушил весь шум, звеневший в ушах. В ужасе Глэйд хотел развернуться, но не успел. Выпрыгнув из толпы, очередной черпамускл сбил жеребца с копыт и пригвоздил к земле. Нависнув над ним, он завизжал ему прямо в лицо нечленораздельными криками, готовясь оторвать половину лица своими черно-жёлтыми зубами.

Но он не успел. Его, словно комок бумаги, снес новый залп из чарострела.

Светло-фиолетовые иглы снова вонзились в толпу. Чёрную тушу, занятую своей жертвой, моментально свалило на землю, а стены из бегущих тел стали рушиться.

Черпамусклы падали вокруг Глэйда. Снова магия стала задавливать фонтанирующую струю из тварей обратно в горы. Но Глэйд, подняв голову, отлично видел, как твари продолжают пытаться с тем же напором выбежать из пещер, и едва залп чарострела, на этот раз наверняка последний, прекратится, как они нескончаемым потоком вырвутся наружу.

Схватив лежащую рядом винтовку, Глэйд, пригнувшись, нырнул вперёд, быстро лёг на живот и выставил вперёд дуло. Вставив патрон и зарядив ружьё, он прицелился в красные пятна на входе в пещеры и выстрелил.

Горы сотряс взрыв. Огромные валуны, давя черпамусклов, завалили вход в пещеры.

Эхо взрыва разносилось вокруг. А затем стало совсем тихо.

Он не смог понять, что происходило эти десять секунд после взрыва. Понимание того, что творится вокруг, его полностью покинуло на короткое время.

Но он очнулся. А когда очнулся, услышал громкие стоны.

Глэйд раскрыл глаза. Над ним навис тот же самый купол из серых туч. В воздухе витал противный запах плоти, смешанный с порохом.

Тучи на секунду заглушили всё, что творилось вокруг. Голова кружилась, а в ушах снова зашумело. Но нужно было подняться.

Глэйд с трудом перевернулся на бок и огляделся.

Группа жеребцов, столпившись в десяти метрах от него вокруг чего-то, даже не замечала его. Они что-то делали, но Глэйд не мог понять, что именно. Затем он снова услышал стоны, переходящие в крик.

— Так, тихо…  - слышался где-то рядом спокойный голос. — Тихо… Терпи…

Снова стоны.

А затем выстрел.

С трудом Глэйд перевёл взгляд в сторону шума, задрав голову вверх.

Там стоял Боб. Перед ним валялась туша, которая своим чёрным цветом контрастировала с остальным окружением. Она дёрнулась перед ним после первого выстрела, а затем и после второго. Был ли третий выстрел – Глэйд разобрать уже не мог.

— Боб! Ему плохо! Ему нужна помощь! Нужен врач!

В глазах снова предательски темнело. Его, казалось, никто не видит, никто не замечает. Но он и сам не понимал, что с ним происходит.

Когда он снова оказался в сознании, он видел, как какое-то тело поднимают и уносят. Он не мог понять, что это за тело, то ли, что было перед Бобом минуту или час назад, или вообще какое-то другое…

Вскоре подняли и его. Его понесли куда-то. Тучи всё нависали над ним, всё окружали его. Голова гудела, словно паровоз.

А затем снова положили. Но туч уже не было. Было мягко и тепло. Как когда он обнимал Фауми и прижимал её к груди…

Нет, ему всё это показалось. Он всё ещё лежит в снегу. Тучи всё ещё смотрят на него сверху, а в десяти метрах от него группа стрелков что-то окружала.

В голове стало немного яснее. Сжав зубы, Глэйд заставил себя подняться на четвереньки.

— Терпи… Терпи… — говорил другой голос, хриплый голос Боба. — Сейчас больно будет…

— …ы-ы-А-А-А-А!

Шатаясь, жеребец пошёл вперёд, переступая через туши черпамусклов и хлюпая по розоватому снегу. Внутри него холодело с каждым шагом.

Он прошёл между двумя жеребцами, чтобы увидеть, на что они смотрят.

Прямо по центру круга из жеребцов лежало тело еле живого бордового пони. Его правое копыто было откинуто в сторону, оголяя плоть, от которой как будто тупым ножом отрезали кусок мяса. Глэйд на секунду будто бы почувствовал ту же самую рану у себя на теле на том же самом месте. Рядом с ним стоял с озабоченным видом Боб, рог которого светился и создавал телекинез, державший нить с иглой. Другого цвета телекинез охватывал саму рану, периодически начиная переливаться разными оттенками своего цвета, словно вода, и в эти моменты стоны становились чуть тише.

— Т-ш-ш-ш, тише, Ран, — шептал Боб, осторожно сшивая кожу. – Терпи.

Только теперь Глэйд понял, что это Ран. Только сейчас он понял, как сильно он нуждался в помощи. И только сейчас он понял, что это из-за него так сильно та тварь ударила жеребца.

Глэйд ошарашенно попятился. Его живот скрутило от рвотного позыва. В голове зазвенел крик Рана. Он зашатался и лишь каким-то чудом не упал. Жар на правом копыте помогал ему оставаться в сознании.

— Он выживет? – спросил кто-то сзади. Глэйд обернулся, надеясь, что ответ последует сразу же.

— Его нужно везти в Кристальную Империю, — сказал кто-то.

— Нам нельзя покидать лагерь, — забасил голос Большого Боба. — Они только этого и ждут. Т-ш-ш-ш, спокойно. Вот так.

— Что тогда делать, Боб? – заговорил какой-то голос. — Он так копыта откинет, если ему не поможет настоящий врач.

— А если прорвутся твари – откинет вся Эквестрия, — бубнил Боб. — Нам сейчас дорог каждый жеребец.

— Боб, он так помрёт!

— Я ЗНАЮ!

Повисла тишина. «Аю» Боба всё ещё разносилось не только по ушам стоящих вокруг жеребцов, но и по горам. Потом эхо замолчало, оставив стрелков в тишине.

— Спичник сходит, — тихо проговорил Боб, продолжая сшивать рану. – Если совсем будет плохо, он приведет врача.

У Глэйда голова отказывалась что-либо обдумывать. Мысль о доставке Фауми до Кристальной Империи, мелькнувшей при имени «Спичник», тут же потухла. Он никак не мог до конца поверить в то, что произошло.

Это он побежал. Ран помчался за ним, чтобы помочь.

Это он виноват…

Время летело. Боб закончил зашивать рану там, где это было возможно. Стонущего Рана аккуратно подняли и понесли к деревне.

Глэйд плёлся где-то в конце отряда. В голове до сих пор звенел крик Рана.

Надо было помочь…

Читать дальше

...