Милые пони делают милые вещи

1: Утренняя история

Алый рассвет неспешно разгорался над Понивилем, знаменуя приход нового дня. Все приличные пони просыпались, умывались и занимались другими привычными утренними делами, готовясь к долгому и продуктивному дню. Кто-то принимал освежающий душ, напевая последний хит Сапфайр Шорс, кто-то вяло брёл на кухню, ведомый жаждой свежесваренного кофе, ну а кто-то уже давно был на ногах и во всю нёс свою службу на благо Эквестрии. Хотя, учитывая профессию, неслась далеко не только “служба”.

Бессменный крылатый почтальон Понивилля Дерпи Хувс заступила на службу и со всей ответственностью доставляла письма и посылки, депеши и бандероли, открытки и приглашения, любовные письма и просто уведомления. Все оттенки жизни пролетали перед раскосыми глазами этой кобылки, невольно задумывающейся о последствиях того или иного письма. Чаще всего пони радовались почте, реже расстраивались и в таких случаях Дерпи не могла упустить случая поднять чужое  настроение свеженьким маффином. Корзинку которых, к слову, она каждое утро брала с собой на работу. Если же за день встречались только счастливые и довольные пони, то пегаска не могла отказать себе в удовольствии разделить сие лакомство со своими друзьями и знакомыми. Но в тот злокозненный день всё в жизни кобылки-почтальона перевернулось с копыт на уши.

Всё начиналось как обычно: очередная, хорошо знакомая дверь, обычное письмо и хмурый взгляд поверх распечатанного конверта. Заветная корзинка была наготове и утешительный маффин был поспешно вручён получателю. Но вместо привычной в таких случаях невольной улыбки, великолепный образчик кулинарного мастерства был брезгливо сброшен на землю и нещадно растоптан. Подобное святотатство над маффином поразило Дерпи до глубины души и она по новому взглянула на пони перед ней.

Строуберри Санрайс — имя, раньше имевшее привкус освежающего клубничного мороженного ранним летним утром, внезапно стало отдавать чем-то тухлым  и прокисшим. Со своей гривой цвета несвежего малинового джема и противно-жёлтой шёрсткой, эта пегаска стояла на пороге своего дома и всё так же мило улыбалась, словно ничего не произошло. Словно она только что хладнокровно не пресекла жизнь ни в чем не повинного хлебобулочного изделия. Возможно даже, что для Строуберри подобное было в порядке вещей. Может она каждый день занималась издевательством над маффинами и другими вкусными вещами? Кто знает, что вообще происходит за дверьми этого дома? Дерпи раньше думала, что знает эту пони, но, как оказалось, это было катастрофическое заблуждение.

Подняв свой взгляд, полный слез скорби, с невинно убиенного маффина, серая кони гневно уставилась на Санрайс в ожидании объяснений. Ей не важно было, что та скажет в своё оправдание, это было уже совершенно неважно. Но как можно вот так просто стоять, словно совсем ничего не случилось. Строуберри, почувствовав что-то не то, отступила на шаг, невинно и несколько нервно улыбнулась и как ни в чем не бывало пряднула ушками:

— Извини, просто я терпеть не могу маффины.

— Как? — хрипло прошипела Дерпи, изо всех сил сдерживая свой порыв насильно накормить это чудовище всем содержимым своей корзинки.

— Ну, понимаешь, они же не клубника, — Строуберри чуть прищурилась, не сводя глаз с почтальона. — А я люблю только клубнику!

Всё ясно, решила про себя Дерпи. Эта пони как раз из тех, что посвящают всю свою жизнь до последней капли чему-то одному лишь потому, что это самое что-то фигурирует в их имени. Такое поведение совсем не редкость, но столь радикальное отвержение других вещей пегаска видела впервые. Подавив в себе бушующее пламя ненависти, она почувствовала искреннюю жалость к стоящей перед ней кобылке. А потому, сделав глубокий вдох, а затем выдох, неожиданно, со всего размаха отправила маффин прямо в мордочку Строуберри.

— Отведай маффина, вредина! — прокричала Дерпи, доставая из корзинки следующее лакомство. Она твердо решила, что должна показать этой печальной пони, каков настоящий вкус счастья. Но, похоже, у той были свои планы на это счет.

— Скушай клубнички, дурёха! — услышала серая пегаска, а затем весь её мир окрасился в красные тона. По носу потекло что-то теплое и липкое, закапало на грудь, пачкая шёрстку. Протерев глаза, Дерпи увидела на копытах густые алые пятна. Осознав что это, она гневно стиснула зубы и вновь бросилась в атаку. Строуберри не осталась в долгу, щедро отвечая клубничным джемом, клубничным повидлом, клубничным желе и просто свежей клубникой. В считанные минуты участницы конфликта оказались с ног до головы покрыты давленой бисквитной крошкой, щедро приправленной сверху сладким клубничным месивом.

Сами же Дерпи и Санрайс, запыхавшись, лежали рядом друг с другом на крыльце дома, посреди устроенного ими беспорядка. Сумка с почтой валялась в сторонке, предусмотрительно отброшенная за пределы джемопролитной битвы маффинами. Из последних сил двигая копытами, серая пегаска поднесла ногу к мордочке и неуверенно лизнула получившуюся кашу. Глаза её в тот же миг широко открылись, а на мордочке возникла довольная улыбка. С новообретенными силами она развернулась к Строуберри.

— Что… — попыталась было спросить та, но в тот же миг перепачканное, некогда серое копыто заткнуло ей рот. Что бы не хотела сказать эта пони, слова тут же улетучились из её головы, стоило только восхитительному клубничному вкусу, смешанному со сладостью и текстурой бисквитной выпечки достигнуть её языка. Зажмурившись от удовольствия, кобылка лишь довольно промычала, не в силах сдержать охвативших её эмоций.

— Это восхитительно! — наконец выдала она, поднимаясь на копыта и поправляя слипшуюся ярко-клубничную гриву. — И почему мы раньше до этого не додумались?

— Кто знает? — протянула Дерпи, осматривая масштаб причиненного ущерба. Сладкая и липкая маффиново-клубничная смесь тонким слоем покрывала серую и золотисто-желтую шёрстки кобылок, а вместе с ними и все прилегающие окрестности в радиусе нескольких метров вокруг. У почтальона возникло небезосновательное опасение, что этот аромат теперь к ней надолго привяжется. Но это всё проблемы будущей Дерпи.

А в настоящем же пегаска была невообразимо счастлива, что еще один житель Понивиля, еще одна живая душа познала удовольствие от такого восхитительного кулинарного чуда, как маффин, пусть и с клубничной начинкой.