S03E05

Шум сердца

Глава 1 «Мода и пепел»

Рэрити много курит.

Преимущественно ночами, когда все либо спят, либо гуляют где-нибудь по ночным клубам. Смолит дымом, пропитывает им собственную мастерскую, комнату для которой ей выделил комендант общежития, не открывая окна. При тусклом, мутном освещении перебирает наброски, выкройки увлечённо и совершенно не замечает, что пепел сыпется на пол, прямо под ноги. Иногда на ноги. На юбку, на кофту.

Пепельница, стоящая на столе, заполнена почти полностью. Когда она мыла её последний раз, Рэрити уже и не помнит. Да и не до этого сейчас. Времени и так почти не на что не хватает, не говоря уже о том, что стекло закоптилось настолько, что отмыть его когда-либо вряд ли задача из простых. На эту пепельницу её педантизм не распространяется. Она затягивается в который раз и щелкает пальцем по сигарете, стряхивая пепел. Не смотрит, куда стряхивает. Потому светло-серая мягкая крошка сыплется ещё и на поверхность стола.

Цифры и буквы перед глазами уже начинают расплываться. Надо больше спать, наверное. Или хотя бы вовремя вспоминать, что часть из журналов и книг она уже просматривала. Рэрити не замечает, когда читает их по второму разу. На самом деле информации так много в последнее время, что она почти не задерживается в голове. Основная мысль, суть — и то хорошо. А вдохновения, новых идей, всё нет.

Она укладывает руку с зажатой между пальцами сигаретой на подлокотник, на каркас стула и подносит лист бумаги ближе к настольной лампе. Глаза режет от сухости и усталости, эту резь она смаргивает, продолжает корректировать набросок. Окурок в ладони тлеет, пепел хлопьями серовато-белыми медленно падает на пол. К запаху сигаретного дыма она давно привыкла. Последнее время новые тенденции в моде начинают раздражать, последнее время она все чаще читает журналы, новостные сводки в интернете, смотрит на чужие наряды и любые заметки о пополнении каких-либо коллекций. Как наркоман сидит на дозе, так же Рэрити выискивает любые возможные источники новых идей. И всё чаще и чаще не находит. Всё чаще и чаще заходит в тупик.

Подобное уже не злит. Давно, кстати, не злит. Скорее — вводит в состояние, близкое к ступору. Безнадёжное и от того давящее, тяжёлое. В усталости ещё дело. В усталости и недостаточном количестве часов в сутках.

Как она засыпает, не замечает сама. Прикрывает глаза на некоторое время, лишь бы справиться с резью, лишь бы дать им отдохнуть немного, чтобы продолжить рисование, и так и проваливается в сон. Обратно в реальность её выбрасывает резко, когда кто-то касается руки. Она дергается, почти подрывается со стула.

— Тшш, — мягко произносит Сансет, тушит в пепельнице дотлевшую до середины фильтра сигарету, которую вытащила у неё между пальцев пару секунд назад. — Такими темпами ты не только спалишь весь лицей, но и в неврастеника превратишься раньше времени.

Шиммер улыбается широко, она в ответ ей беззлобно фыркает. Какой бы час ни был, её подруга при полном параде: кожаная куртка, каблуки и, конечно же, сумка с той самой книгой для связи.

Рэрити говорит:

— Ты почему не спишь ещё?

Усмешка. Почти снисходительная. И заботливая?.. Усмешка вообще может быть заботливой? Она касается плеча модельера и заглядывает в глаза.

— Тебе необходим отдых, Рэр, — и добавляет: — А ещё проветрить комнату. Сплошной табачный дым, как ты ещё дышишь?

Нормально она дышит. Нормально. И если ей не нравится запах, то она вполне может выйти и пойти спать. Вслух ничего из этого Рэрити не говорит, трёт глаза пальцами и кладёт, почти швыряет лист бумаги на стол.

— Мне нужно ещё много всего сделать, Сансет. Не заставляй объяснять тебе в который раз, почему, для чего и как, — выдержанно, с налетом почти что обречённости.

— Завтра сделаешь. Пару часов твои выкройки-лоскутки потерпят, не переживай. Мода резко не изменит свои тенденции, если ты перестанешь спать, погрязнув под всем этим, — говорит она, и надо признать, что звучит достаточно убедительно. — Ну давай же, не упрямься. Иди спать.

Мода. Мода, чёрт бы её побрал. Они все ещё называют это модой, хотя знают, что сейчас — это не больше, чем повод выпендриться. Нацепить на себя какую-нибудь дрянь и задрать нос повыше. Изменить что-то с каждым днём всё сложнее. А в скором времени станет совсем бесполезно. Но ведь намного проще верить, что ещё ничего не потеряно. Проще, чем сдаться и смириться. Не для всех, для неё так точно. Ладонь Рэрити непроизвольно тянется к полупустой пачке сигарет, но Сансет умудряется зажать ту в руке быстрее.

— На сегодня хватит, — чуть ли не нравоучительно.

Она складывает раскиданные листы на столе подруги, папки, мысленно удивляясь тому, что Рэр тут же не начинает орать, что она всё перепутает, сделает не так. Усталость, всё дело в усталости. Её подруга сама загоняет себя до такого состояния, что проще лечь на пол и сдохнуть. Проблема в том, что сама не замечает этого похоже. И Сансет — всегда твёрдая и уверенная Сансет — широко улыбается, держит лицо, раскладывая всё по ровным стопкам.

Шиммер говорит:

— У тебя всё получится. Рано или поздно всё получится, — модельер фыркает, но она делает вид, что не слышит. — А сейчас ты пойдешь спать, встанешь абсолютно другим человеком через несколько часов и сможешь вернуться к своей работе, а потом и к учёбе. Но не раньше.

— Сансет, — обрывает она её откровенно замотанным голосом.

И она останавливается, смотрит на неё, улыбка медленно сползает с лица. Во взгляде откровенно читается, что она неблагодарная. Даже если этого там нет, то Рэрити видит в радужке аквамариновых, даже синих при таком освещении, глаз. Неблагодарная и эгоистичная, не видит, как сильно она старается. Или не хочет видеть, что ещё хуже.

— Как давно ты виделась с Блюбалдом? — спрашивает она, её тон падает на несколько нот вниз.

Всё ещё пытается. Всё ещё пытается держать всё под контролем, вселять в неё собственную веру, пытается поддерживать её. Быть сильной в их группе, которая трещит, прогибается под обстоятельствами. Пытается выстоять, избавившись от собственных демонов, страхов и предрассудков. Настойчиво продолжает делать всё, что от неё зависит. Проворачивает ручку на оконной раме, запуская в комнату холодный воздух.

Рэрити бурчит:

— Неделю назад. Больше. Не помню.

Снова трёт глаза, откидывает голову на спинку стула.

— Хотя бы позвонила бы ему, — произносит она заботливо.

Но заботы модельер не слышит. Слышит другое, совершенно другое. То, чего там и нет, наверное. Очередной укор. Упрёк. И ей хочется, чтобы она замолчала. Замолчала и ушла. Её беспокойство — иногда Рэр его просто не выносит. Иногда всё это встает поперек горла и вдохнуть нормально не дает, мешает, словно душит.

Они пересекаются немыми взглядами.

Сансет хочется сказать, что Рэрити не помнит, какой день сегодня. Дату банально без календаря не назовет. Была бы такой же, как Флаттершай, она бы без разговоров затолкала её в кровать, накрыла одеялом, выключила свет и строго сказала спать. Но для Рэрити авторитет из неё слабый. Для неё и её извечного упрямства, за которое иногда хочется треснуть. Вместо ответа Шиммер только качает головой. Все её попытки бесполезны. Это упрямство всё равно не свернуть, потому ей ничего не остается, как направиться в сторону выхода.

Сансет уже практически в дверях, когда модельер произносит:

— Нормально уже ничего не будет. И ты это знаешь, кстати.

Она улыбается.

Говорит:

— Ложись спать, Рэр.

Дотрагивается пальцами до дверного косяка, смотрит ещё какое-то время на подругу, а затем уходит, закрыв за собой дверь. Конечно, она знает. Сейчас все это знают. Только Сансет это пополам. Её мода-стиль-красота не особо интересуют. К Рэрити она забегает потому, что в одном общежитии живут. А почти весь мир моды и стиля горит в агонии из-за того, что творят с ней новые "модельеры". Они ведь буквально насилуют, ставят на колени всю веками строившуюся систему, все законы и принципы моды. Запускают склизкие руки и вырывают с корнем саму суть. Извращают и убивают первозданный смысл.

Все это видят. И всех это устраивает. Джинсы из одних только швов. Одежда из надувных матрасов, изоленты, мусора! А Рэрити продолжает пытаться придумать что-то действительно стоящее. Что-то, что образумит этих идиотов. Стоит и не подчиняется новым порядкам, установленным этими умниками с хорошо развитым стадным чувством. А это уже победа. Хоть какая-то, маленькая, почти незначительная, но победа.

Какое-то время Рэрити ещё сидит на месте, крутит в руках пачку сигарет, но не курит. Но к тому времени, когда Сансет переодевается в пижаму и заглядывает к ней в комнату, она уже успевает нормально лечь в кровать и уснуть. В какой момент Рэр перестала каждый раз запирать дверь в свою комнату? Ответ не находится. На этот вопрос и на несколько других, которые Шиммер хотела ей задать. Но теперь остается осторожно прикрыть за собой эту самую дверь и отправиться спать самой.

Ночь теперь стала короткой. Та ночь, что отводится на сон.

Через пару часов настойчивый стук будит Рэрити, вырывая из забытья. Глухой, кулаками по дереву. Гулкий такой, отдающий в голове. Раздражающий. Хочется накрыться подушкой и не вставать. Всего несколько часов сна, отодрать тело от кровати кажется невозможным, неосуществимым. Усталость бетонной плитой прижимает к матрацу.

Другие два удара и чуть погодя третий. Не ритмичные, совершенно хаотичные.

— Рэрити! — громкий, хриплый голос Рейнбоу будит намного быстрее, чем стук в дверь. Очередной удар. — Рэр, вставай!

Пробурчать бы в подушку, чтобы пошла нахрен. Но вместо этого Рэрити открывает глаза и не без труда всё же поднимается с кровати. Она открывает дверь — незакрытую; хорошо, что Дэш не знала, что дверь открыта, иначе бы решила её расталкивать — и смотрит на подругу заспанно, раздражённо, недовольно.

— Что? — резко.

— Твайлайт пропала, — моментально выдает та, будто только и ждала момента.

— О, — усмехается Рэрити. — Это сразу нет.

И начинает закрывать дверь. Рейнбоу вовремя ставит ногу у дверного косяка так, что она мешает. Дверь натыкается на препятствие, Рэрити поднимает взгляд обратно на элемент верности.

— Рэрити, — многозначительно, почти с упрёком.

Она делает глубокий вдох и закатывает глаза. Пробуждение недели — проснуться и узнать, что беспокойная выскочка Спаркл снова вляпалась в какую-то историю. Дни идут, а Твайлайт не меняется. Несколько минут она тупо смотрит на Дэш, как будто та может передумать, решить, что оно ей и не надо, что справится сама. Ничего подобного не происходит. Да и вряд ли бы произошло. Из-за ерунды ей бы не понадобилась подруга.

— Ладно, — соглашается наконец Рэрити, практически переступая через себя. — В библиотеке Кантерлота через полчаса.

Рейнбоу не говорит спасибо, Рейнбоу сухо кивает и уходит. И дверь наконец спокойно закрывается, не встречая никаких препятствий на своем пути. В который раз за последние несколько месяцев Рэрити не понимает, почему эта заучка-паникёрша до сих пор вообще жива (и какого черта она стала элементом магии, если Сансет сделала для них гораздо больше). С такой-то скоростью, с которой она влипает в неприятности, её труп давно уже следовало вытаскивать из реки, ещё и по частям.

Но от того, что она снова будет громко возмущаться, никому легче на станет. Даже ей самой. Потому через полчаса она действительно уже оказывается в библиотеке. Сбегает по лестнице и подходит к Рейнбоу, напряженно листающей один за другим экраны на ноутбуке. Несколько недель назад, Дэш смогла каким-то образом взломать систему видеонаблюдения лицея Кантелот и теперь постоянно забавлялась с новой игрушкой. Снова и снова она вела пальцами по клавишам. Снова и снова. Акцентировать на этом внимание некогда. Но та, судя по всему, напряжена не слабо. Рэрити пытается её понять, пытается. Думает о том, как бы сама чувствовала себя, если бы пропала одна из её близких подруг. Или Блюбалд.

А потом вспоминает, что слишком давно слышала голос сына владельца сети отелей хотя бы по телефону.

— Ты уверена, что она и правда пропала? — звонко произносит Сансет, спускаясь по лестнице. Рэрити поворачивается в её строну. — То есть она ведь могла просто выйти прогуляться или в ближайшую забегаловку кофе купить. Или в какой-нибудь... книжный магазин?

На лице у Шиммер ни капли усталости, заспанности. Ничего подобного. Будто не она сообщала, что уже больше недели сходит с ума с долгами и докладами по химии. Рэрити зевает, Рэрити не помнит, сколько часов ей удалось выкроить.

Она говорит:

— Ты вообще спишь?

Сансет усмехается.

— А как иначе, Рэр?

Проходя мимо, она кладет руку ей на плечо, практически проводит по недавно сшитой, белой блузке, чуть задевая кожу. И сразу же подходит к Рейнбоу, забирая у той ноутбук из рук.

— По-твоему, я настолько неадекватная истеричка? — раздражённо, почти оскорблённо проговаривает Дэш.

Рэрити хмыкает, и Рейнбоу тут же добавляет, направив ладонь в её сторону.

— Не начинай.

— Спокойно, девочки, — произносит Сансет, даже не переводя на них взгляд. Широкая улыбка, практически насмешка и блестящий взгляд идёт на резком контрасте с совершенно спокойным и холодным тоном. — Мне разнимать вас некогда.

Моментально она будто в лице меняется, смотрит серьёзно. Выводит карту города на экран, меняет масштаб, чтобы было проще разобраться.

— Как давно, говоришь, она пропала?

Они все переходят к столу, обступают его. Сансет возится с картой, Рэрити взглядом по улицам скользит почти равнодушно, скрестив руки на груди, и лишь Рейнбоу постукивает костяшками пальцев по углу стола, по поверхности. Практически нервно.

Она говорит:

— Твайлайт должна была вернуться вчера вечером домой. Не имею понятия, куда она там ходила, но должна была вернуться.

Ну конечно же. Снимают одну квартиру и следят друг за другом, как шпионки.

— В этом и проблема Спаркл, — перебивает Рэрити. — Вечно лезет, куда не нужно.

— Рэр, — одёргивает её Сансет.

Паузу Дэш выдерживает длиной всего в две с половиной или три секунды. А затем продолжает:

— Она не возвращалась. Кровать не расстелена. Вы обе знаете, как беззащитен элемент магии, когда она одна. Сидеть и ждать, что Твайлайт может вернуться через пару часов, как вариант не рассматривается.

Сансет поворачивается к спортсменке, опускает медленно ноутбук в руках, кладёт на стол. Слишком опасно. Вот в чем проблема. Слишком опасно отпускать ситуацию на самотёк. И уж тем более выпускать из поля зрения Спаркл. Она не под домашним арестом, нет, ни в коем случае; всё происходящее касается её как нельзя более прямо. Это ведь её двойник из другого мира присылает всяких магических гадов, как по заказу, когда Твайлайт остаётся одна.

Взгляд переводит на Рэрити, как будто может найти у неё поддержку. Не в этом вопросе. Она и без того редко разделяет её точку зрения, так тут ещё и Спаркл. Она её на органическом уровне не переносит. Хотя и не всегда явно высказывает. «Рэр, ты должна быть лучше». Сколько времени прошло, сколько всего они прошли вместе, а модельер до сих пор убеждена, что та притягивает проблемы слишком мастерски из-за абсолютно иного предназначения мозгов и нехватки контроля. Шиммер поджимает губы.

— Предлагаешь искать её самостоятельно или обратиться в полицию? К магии Твайлайт из моего мира? — спрашивает она на выдохе.

— С магией повременим. И не мешай копов. Они точно не станут искать Твайлайт, чтобы отнять магию или ещё чего похуже. Вспомни историю с Сансет, — произносит Рэрити. И, опомнившись, добавляет – Без обид.

Сансет заказывает глаза.

Магия и полиция и правда вещи разные. И если обратиться к первой кажется ещё неплохой идеей, возможно, оправданной отчасти, то ставить в известность полицию нет смысла. Не хватало ещё, чтобы они решили, будто Спаркл решила сбежать. Моральная неустойчивость и бла-бла-бла. А учитывая её нынешнее положение, подобное предположение вполне вероятно. Более чем вероятно. Логично и закономерно отчасти.

Рейнбоу пару раз постукивает кулаком по поверхности стола.

— У нас нет времени привлекать кого-то стороннего, — выдаёт она чуть быстрее, чем стоило бы. — Сейчас я уже начинаю жалеть, что позвала вас двоих. Вы только тянете время, которого у нас нет.

Она отталкивается от стола и направляется в сторону выхода, но голос модельера заставляет её всё же остановиться.

— Говоришь так, будто она уже мёртвая, — фыркает Рэрити. — Ничего с ней не случилось. По крайней мере, я в этом сомневаюсь. Несколько часов у нас точно есть.

— Считаешь? — с откровенной иронией в голосе.

Так они препираться могут часами. Особенно из-за Спаркл. Сансет отходит, даёт им возможность выговориться, а себе подумать. Если Твайлайт вышла прогуляться, то её прогулка затянулась. С Тимбером они расстались, поэтому поездка к нему – тоже не вариант. Если же она и правда пропала, как уверяет Рейнбоу, то они вляпались. Они все, а не Спаркл. И почему она вечно делает всё сама? Почему не может прийти к одной из них и сказать, что собирается делать?

И нет, она не под домашним арестом.

Хотя иногда Сансет кажется, что той не помешал бы постоянный присмотр. Особенно теперь, когда Твайлайт опять слышит шёпот Миднайт. Глупая, маленькая, увлекающаяся девочка. И дело не в возрасте или росте. Её бы оберегать постоянно. От всего и всех, от любых нападок. Твайлайт чертовски повезло с соседкой, потому что Рейнбоу именно та, кто идеально подходит под эту роль. Потому что только такая, как Дэш может снова и снова вытаскивать её из любых передряг, присматривая практически постоянно.

Проходит минут пять, пока голова более-менее не встаёт на место, пока опять не получается мыслить логически.

— Раз уж ты вытащила нас из кроватей в такую рань, то тогда предлагаю начать поиски, — устало соглашается Рэрити. — Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим. И можно будет наконец заняться более важными вещами, чем бестолково бегать по городу, будто других занятий нет.

Рейнбоу усмехается, почти прыскает.

— Ты когда-нибудь перестанешь воспринимать Твайлайт в штыки? — спрашивает она снисходительно, почти добродушно, когда они направляются в сторону холла.

— Можно не отвечать на этот вопрос? — почти раздраженно. — Да, думаю, можно.

Привлекать полицию не вариант. А значит, всё должно остаться в который раз в тайне. Уж к тайнам-то им точно не привыкать. Найти одну девчонку втроём вполне возможно. С такими-то навыками работы с компьютером, как у Дэш! Да и упрекнуть их по факту не в чем особенно.

То, что их нет, никто и не заметит. Да даже если и заметит, то что это изменит? Им необходимо вернуть Твайлайт. Найти и вернуть. Потому что это же Твайлайт, потому что своих не бросают, потому что причин бесчисленное множество.

У Рэрити азарт в глазах внезапно загорается. Она пальцами водит по новому браслету, а потом поворачивается к подругам, молча идущим рядом.

— Знаете, это всё слишком увлекательно, чтобы идти в чём попало.

— Только не говори, что ты собираешься переодеваться, — кидает ей Рейнбоу.

Она довольно ухмыляется. У Сансет на лице откровенно читается: «Разве могло быть по-другому?».

— Именно это я и планирую сделать, — радостно проговаривает Рэрити и направляется в сторону выхода. — Не надо так обреченно смотреть, я догоню вас через пару минут.

Иногда Дэш думает, что хотела бы хоть раз попасть в голову к Рэр, чтобы понять, как в любой ситуации ей удается сохранять приподнятое настроение (не хорошее). Как будто всё это игра, чуть затянувшаяся, но безусловно увлекательная. Как у неё ещё остается способность в такой момент думать о нарядах? А Сансет просто привыкла уже к подобным выходкам подруги. Для неё поправлять макияж постоянно — часть рутины. А после очередной битвы со злом не об ущербе беспокоиться, а сломанные ногти подпиливать. Только наивной и поверхностной дурой её это нисколько не делает.

— Неужели нельзя было сразу надеть что-то универсальное?

Вопрос Рейнбоу так и остается без ответа, потому что Рэрити быстрым шагом уже скрывается за поворотом, а Сансет лишь многозначительно поднимает брови, проводя пальцами по ремню сумки. Знакомы не первый год, можно было бы и привыкнуть.

Они обе и не задумываются, что подобное поведение подруги абсолютно разряжает всю эту плотную, темно-серую атмосферу из жизни в постоянном риске, которая пластом давит, придавливает к земле, напоминая, что расслабляться некогда. Им как будто снова лет девять или десять, они как будто снова всего лишь собираются на очередную прогулку. На прогулку, а не на поиски Спаркл, которая может находиться в смертельной опасности. Возможно, уже на поиски её трупа. Хотя о таком раскладе думать хочет меньше всего.

Исключать всё же не стоит любой исход.

И лишь Рэрити — с её вечными улыбками броскими, одеждой яркой, каблучищами этими высоченными — ярким пятном, практически красным на фоне почти чёрного дыма серого мира. Она держит их на плаву, сама вряд ли зная об этом.

Сансет и Рейнбоу ждут её у выхода из лицея, не уходят вперёд, хотя она и правда догнала бы их вне зависимости от того, как далеко они умудрились бы уйти. И слишком долго ждать не приходится, она появляется спустя несколько минут, ещё до того, как они начинают раздражаться из-за задержки.

Джинсы синие обтягивающие, уже другая блузка, закрывающая руки, но зато вырез на спине глубокий. На шее медальон магический. И всё те же безжизненные, тусклые глаза. Последнее замечает только Сансет.

— Готовы? — спрашивает громко ещё до того, как подходит.

— Пойдём, — кивает Дэш и направляется в сторону выхода.

Как только она равняется с соседкой по общежитию, та окидывает её внешний вид коротким взглядом.

— Серьёзно? В этом ты пойдёшь? — тонкие, почти не ощутимые нотки возмущения будто случайно попадают в спокойный тон.

— Именно, — довольно кивает Рэрити. — Я знаю, блузка хорошо сидит. Правда, Сансет? Что скажешь?

У неё почти готовая речь есть на тему того, что в подобном искать будет неудобно, что Рэр и сама это знает, что это не рационально идти в таком виде, но Шиммер оставляет эту речь себе, направляясь за Рейнбоу в сторону дороги. Потому что у подруги на всё своё мнение, да и одеваться она может так, как посчитает нужным. Взрослая давно, не ей напоминать, что практичности в её гардеробе почти не наблюдается.

Нотации читать Сансет не намерена. Сама разберётся.

— Так и думала, что тебе понравится, — победно роняет она, чуть спешно следуя за ними.

Как будто на слабо развела, честное слово. И Сансет улыбается ей уголком губ. Быстро, коротко, но всё же улыбается. Она ведь и правда не представляет, как сильно помогает держаться и продолжать день изо дня не терять надежду на что-то возможное. Ту самую, которую они по сути давно уже потеряли. Все без исключения.

Дэш предлагает начать поиски с родительской квартиры Спаркл. Да, вероятность крайне мала, квартира ведь несколько лет уже как брошена, оставлена за ненадобностью. Но отбрасывать ни один вариант они не могут. Не могут себе позволить такую роскошь. Глупость, если быть точнее. Тем более такой вариант — один из самых вероятных. Один из самых логичных и закономерных. И значения не имеет, что Твайлайт особой закономерностью никогда не отличалась. Не в этом дело.

Вариант разделиться и не всплывает.

Можно хоть всю квартиру перерыть, действительно можно. Только это никак не поможет, потому что Твайлайт тут нет, как выясняется спустя несколько минут. И вряд ли в ближайшее время она могла здесь быть. Вещи не тронуты. Они давно не нужны никому уже, всё необходимое давно переехало в их с Дэш квартиру. Спаркл забрала что-то к себе в комнату, первое время и правда бегала сюда. Так раньше было, сейчас ей сюда ходить ни к чему. Абсолютно.

Всё, что здесь есть, больше никому не нужно. Всё, что здесь есть, безвозвратно брошено и забыто. Так бывает, и это нормально. И главное — Твайлайт здесь нет.

Пыль, грязь и остатки чьей-то бывшей жизни. Рэрити лишь быстро обходит все комнаты, всё и так понятно: нет тут девчонки, нет и не было.

— Лучше осмотреть всё более внимательно, если не хотим возвращаться, — настаивает Рейнбоу.

И Сансет указательным пальцем задумчиво ведет по книжной полке, пыль в подушку вжирается, цепляется мягким комком темно-серого, грязного цвета. Она поднимает палец и изучающе смотрит на пыль, пока её подруги проверяют шкафы, пространство под кроватью. Сдувает серую массу и переводит взгляд на них. Подушечки пальцев трет друг о друга, избавляясь от остатков пыли.

— Знаете, отследить её телефон было бы намного умнее. К тому же, это не так сложно, как может показаться, — тянет Дэш, а потом протягивает ладонь, говорит: — Сансет, давай телефон.

Та хлопает себя по нагрудным карманам куртки.

— Не вариант, ЭрДи. Я бросила его где-то в Кантерлоте, наверное.

— Рэрити, — тут же находится она.

Вопросов она не задает, не возмущается даже, хотя Дэш почти готова выдать убедительную речь, почему стоит найти Спаркл как можно быстрее и почему для этого ей нужен телефон. Рейнбоу не находит номер Твайлайт в списке контактов и чуть качает головой недовольно. Действительно, с чего она вообще взяла, что у Рэр может быть её номер? Подруга из принципа могла не записать. Задача усложняется.

Было бы больше времени. И плевать, что по сути во времени они не ограничены. Не ограничены, но ограничены. Все они это прекрасно понимают. Потому вариантов остается немного.

Вспомнить телефон по памяти. Не самая простая задачка для памяти. И Дэш мысленно ругает себя за глупость, потому что стоило сделать всё это ещё в лицее. Первые пять цифр она помнит, дальше — ничего. Пытается снова и снова — и опять ничего.

— И что дальше? — спрашивает Сансет.

Ничего. Ей нужен номер телефона, который она не может вспомнить. И это злит.

Отследить телефон с помощью такого же телефона не получится всё равно. Глупость. Даже немного наивно с её стороны. Максимум, что она может — набрать пару раз, чтобы удостовериться, что та не возьмет трубку. Вот и всё. Больше ничего.

Рэрити лезет в карман куртки за пачкой сигарет. Щелкает зажигалкой и прикуривает. Как только запах долетает до носа Сансет — сразу же почти, после первой затяжки, — она чуть морщится, но никак не комментирует, всё её внимание сосредоточено на подруге-спортсменке. На ней и на телефоне у неё в руках.

— Помнишь её номер наизусть? — и она протягивает Шиммер телефон. Сансет должна помнить всё.

Пальцы быстро набирают необходимую комбинацию цифр. В этот момент Рэрити готова похвалить память подруги. С довольным выражением лица Рейнбоу забирает телефон из рук у той.

Сансет бросает:

— А тебе, кстати, стоит хотя бы сообщение отправить.

То, что она обращается к ней, Рэрити понимает не сразу. Лишь после того, как Шиммер, полностью поглощённая чем-то в телефоне добавляет:

— Не заставляй меня идти на радикальные меры и звонить Блю самостоятельно. Он заслужил хотя бы немного уважения с твоей стороны.

Рэр говорит:

— Давайте сначала покончим с этой историей с Твайлайт, а потом уже будем все вместе сочинять мне сообщение для Блюбалда, — затягивается и произносит: — Не отвлекайся на нас, Рейнбоу. Что бы ты там ни делала.

Короткий взгляд и многозначительно вскинутые брови. Пускай когда-то Рэрити задели слова насчёт того, что Шиммер будет поумнее всех их вместе взятых, сейчас она уверена, что Сансет смотрит на ситуацию более трезво, вариантов видит больше. Хотя самой спокойной всё же остается Рэрити. Иногда кажется, что она делает одолжение одним своим присутствием. Потому что в поисках Твайлайт она не заинтересована. Или же заинтересована крайне косвенно.

Телефон оказывается недоступен. Но надеяться на иное было бы попросту глупо.

К тому времени Рэрити уже докуривает сигарету, кидает окурок прямо под ноги, не заботясь, что вообще-то они в квартире. Не на улице. В брошенной квартире. Никому не нужной. Ну так, к слову. Сюда никто не придет, жить здесь не станет. Разве бездомные животные или бомжи. Последних в городе достаточно, но они на окурок жаловаться не будут. Рэрити давит остатки сигареты ботинком и руки в карманы джинс засовывает.

— Только не говори, что мы возвращаемся в лицей, потому что тебе нужна техника, — проговаривает она.

Рейнбоу быстро что-то набирает на экране, а потом выключает подсветку и протягивает модельеру.

— Бесполезно, ты права, — соглашается она.

— Права? — усмехается Рэрити, убирая телефон в карман брюк. — Я ведь и не говорила ничего.

— Твоё выражение лица сказало все вместо тебя, — вставляет фразу Сансет. И переводит взгляд на Дэш. — Не предлагаю бегать по её любимому парку или проверять закусочную недалеко отсюда. Потому что мы потеряем время, как и здесь.

Всё, что они делают — теряют время. Искать одну девушку в многомилионном городе — это та ещё задача. Особенно, если не знать, где она была в последний раз и куда собиралась идти. Несколько секунд тишины, которая чуть затягивается. Тупик, самый настоящий тупик. Продолжить бегать можно, но смысла в этом нет. И вряд ли этот смысл появится. Потом озадаченное лицо Сансет преображается, широкая улыбка растягивает губы.

Она говорит:

— Не понимаю, почему эта идея не пришла в голову мне раньше.

Она направляется в сторону выхода, стуча каблуками по полу, будто специально старательно отбивая четкий ритм. Рэрити и Рейнбоу идут следом, а она всё не умолкает.

— Если Твайлайт пропала, то надо обращаться к тому, кто всегда знает, где её искать, — и она говорит так уверенно, будто оглашает очевидное. Что-то, что абсолютно понятно ей, но ускользает от них двоих.

— Я понятия не имею, где она сейчас, — отзывается Дэш.

— Ты слишком большого мнения о себе, Рейнбоу, — почти ласково проговаривает Сансет, улыбаясь ей. — Но я не о тебе говорю.

Выдыхает тяжело именно Рэрити. Она быстрее Дэш понимает, к чему клонит их подруга.

— Нет, — кидает она тут же. — На такое я точно не подписывалась, когда соглашалась помочь в поисках Спаркл. К тому же, сейчас... – она глянула на экран телефона. – вторник. Единственный вариант — самим идти к нему домой.

Тимбер. Точно. Рейнбоу грязно выругивается себе под нос. Именно о Тимбере она должна была подумать в первую очередь, ведь не может же быть такое, что Твайлайт не сказала и ему, куда собирается. Они ведь теперь "очень хорошие друзья".

— Значит, к нему домой, — кивает Сансет с таким будничным тоном, будто они выбирают, где перекусить.

Переубеждать её и спорить в который раз за одно утро у Рэрити нет ни малейшего желания. Да и она тут явно в меньшинстве, потому что если это единственный вариант выяснить местонахождение Спаркл, то Рейнбоу согласна. Рейнбоу согласна, Сансет довольна. А у Рэрити жесткое чувство дежавю тех времен, когда приходилось чуть ли не несколько раз за одну неделю спасать себя от вот таких ситуаций.

Дэш снова забирает у неё её телефон. И снова не находит нужный номер. Рэрити и бровью не ведёт. Искать то, чего у неё никогда и не было, бессмысленно.

Глава 2 «Большая тень надежды»

Для тех, кто считает, что Рэрити не может курить – стоит ООС.
Изначально это предупреждение позиционировалось, как изменения в поведении и характерах персонажей.

Дом Тимбера всегда запахом пыли пропитан.

Странно, нелогично и необоснованно, но запах стойкий. Пробирается в ноздри до самых лёгких, где и оседает. Бетонной крошки не хватает и обшарпанных стен у входа. Многоэтажка-то не заброшенная, а вполне себе жилая.

Противная мелодия телефона трынькает. Рэрити морщится, для неё намного привычнее, когда телефон стоит на вибрации или полностью на бесшумном. Но Сансет фыркает и растягивает губы в довольной улыбке.

— Почистишь потом за собой, — говорит она серьёзным тоном, что на грани с раздражением.

— Не напрягайся так, — кидает Шиммер в ответ. — Тимбер всего лишь написал, что будет нам рад.

Кому-то больше, кому-то меньше. В этом Рэр уверена, но вслух не говорит. И не имеет значение, что её взаимоотношения с Твайлайт и её другом давно выровнялись и перестали быть такими остро-напряженными, как раньше. Она знает, что не переживает. Не нервничает как Рейнбоу, не сфокусирована как Сансет. Для неё пропавшая Спаркл — не больше, чем назойливая прогулка, когда на это нет ни времени, ни особого желания. За последнее время она смириться успела с тем, что рано или поздно в который раз всплывут проблемы, вопросы и мельчайшие ситуации, что так или иначе касаются этой девушки. Это вроде как нормально; несколько месяцев уже как нормально и привычно.

Заходить через парадный вход намного приятнее, чем пробираться через чёрный, как зачастую случается. Тимбер встречает их почти у входа, чуть вглубь по коридору, чтобы не подставляться под солнце. От него глаза болят жутко.

Свободная толстовка и джинсы со времён старшей школы; Рэрити не удалось бы привить ему чувство стиля, даже если бы она серьёзно задалась этим вопросом.

— Девчонки, — довольно улыбается Тимбер. — А я-то думал, что вы заглянете не раньше, чем в следующем столетии, — и тут же спешно добавляет, будто тараторя: — Нет, точно, вы же не бессмертные. Пардон, простите, немного не подумал, не хотел вас обидеть и…

— Мы по делу, — Сансет возвращает ему улыбку в более лучезарной форме.

Рейнбоу говорит:

— Твайлайт пропала.

А Рэрити взгляд переводит с бывшего парня подруги на спортсменку. У Твайлайт с Тимбером довольно странные отношения. И к этому, как оказалось, тоже крайне быстро удалось привыкнуть. У них всё хорошо, они встречаются; но как только Спаркл кажется, что их отношения приобретают чуть более серьёзный поворот, она берёт паузу. Или бросает того. И сейчас у них, кажется, очередная пауза. Очередное расставание. Как только это работает?

Рэрити поправляет:

— Громкое заявление, — и переводит взгляд на Тимбера. — На самом деле, мы всего лишь не имеем понятия, где она. Выводы делать ещё рано.

— Что ж, — произносит тот в ответ. Улыбки как ни бывало, вместо неё задумчивость и озадаченность на лице. Он направляется в сторону одной из многочисленных дверей, а девушки следуют за ним как на автопилоте, не уточняя ничего, — я без понятия, чем могу вам помочь, дамы. Знаете ли, я в некотором роде не так близко живу от Твайлайт, как вы. Так что предполагалось, что до вас информация доходить будет быстрее. Что не то чтобы меня устраивало, но ведь мы с ней давно как... И… ну сами понимаете.

Запах пыли всё ещё стойко преследует. Даже когда они заходят в комнату и Тимбер жестом приглашает их сесть на диван и кресла. Замороженное время, всё слишком древнее и неживое. Консерватор; если одним словом, то — консерватор.

Сансет садится на подлокотник кресла и наклоняет голову набок, так намного удобнее наблюдать. Так она контролирует ситуацию, незаметно и осторожно, но контролирует. Был бы здесь кто-нибудь другой, вместо Тимбера, то вёл бы себя намного более хладнокровно и сдержанно. Говорил бы медленно и с минимальной озабоченностью вопросом. Тимбер же так не может. Слишком прямое отношение к этому имеет.

А Рэрити отмечает, что пропажей Спаркл Дэш озабочена в разы больше, чем все они втроём вместе взятые.

Рейнбоу говорит:

— Она всегда говорит мне или тебе, куда идёт или что планирует делать. Не задумывается, выдаёт в потоке мыслей. И не может быть, что она не сказала тебе.

— Потому что тебе не говорила ничего? — уточняет Тимбер.

Ещё несколько лет назад это был бы прямой вызов, попытка спровоцировать и вызвать ревность. Способ обозначить свою территорию. Но не теперь, теперь они давно как в одной лодке.

— Именно, — кивает Дэш.

Тимбер складывает руки на груди и пожимает плечами.

— Ни одного сообщения.

— Мы теряем время, — тихо вставляет свою фразу Рэрити. Но её слова остаются проигнорированы всеми, только Сансет переводит на неё взгляд на пару секунд. — И очевидно, что ничего не добьётся.

Найти девушку в таком большом городе практически нереально. А такую, как Твайлайт Спаркл, и подавно. К тому же, гарантий никаких нет, что она вообще в городе. И сама мысль искать её уже абсурдна. Им банально не хватает информации. Тимбер, у которого они рассчитывали найти эту информацию, хоть крупицу, не может им этого дать.

И всё. Точка. Дальше — делайте, что хотите. Все действия заранее обречены на провал.

Рэр терпеть не может делать что-то вслепую, делать что-то без цели или без средств. А сейчас именно такая ситуация. И слушать бестолковый разговор спортсменки и парня тоже бессмысленно. Потому она и берёт в руки телефон, случайно обращает внимание на то, что Сансет и правда удалила переписку, не оставив и номера телефона Тимбера. Хорошо, что они часто достигают взаимопонимания. Чаще, чем с остальными.

Помочь им, действительно помочь в том, чтобы отследить Твайлайт и как-то выйти на её след, может Эпплджек. У неё родственники-знакомые повсюду и дозволено ей немного больше. И стоило связаться с ней сразу. До того ещё как вышли из Кантерлота.

Она набирает:

«Спаркл пропала без каких-либо видимых причин».

Ответ приходит почти моментально:

«Поняла».

— С ней же ничего не случилось, да? — озабоченно спрашивает Тимбер, когда Рэрити снова переключает внимание на окружающих.

— Мы бы знали, если бы что-то произошло, — уверяет Сансет.

Но судя по выражению лица Рейнбоу, для неё это звучит совсем неубедительно.

Рэрити встает с места и бросает:

— Эпплджек в деле. Если будет необходимо, объявит Спаркл в розыск за какой-нибудь проступок против Эпплов. Должны найти быстро.

Дэш, которая так и не садилась, которая всё это время почти вплотную стояла к Тимберу, кивает. Вряд ли успокаивается, но кивает.

— Значит, задерживаться не стоит, — отзывается Сансет и лениво поднимается. — Рейнбоу, идём?

— Если будут любые новости, — говорит та Тимберу, — абсолютно любые, то сразу звони мне.

— Жаль, я не могу пойти с вами.

Хотя, чисто теоретически Тимбер и может помочь. Так считает Сансет, так, возможно, думает и Дэш. Но не Рэрити. Рэр уверена, что если они так и будут дружно бегать по городу, то ничего не добьются. И то, что Тимбер останется дома, может даже увеличить шансы найти Спаркл.

Потому что она может прийти сюда. Все в курсе, что заучка часто заглядывает к своему "другу". Ей здесь ничего не угрожает, пока она не разозлила хозяина; а это ещё не скоро случится, наверное.

Кто знает, что творится в этой голове.

— Дэш, — с нажимом говорит Рэрити, подгоняя подругу.

— Она найдётся, — уверяет Тимбер.

— Я Ад перерою, если потребуется, — кидает ему в ответ Рейнбоу и всё же уходит за подругами.

Тимберу остаётся в который раз нервничать, прокручивая в голове многочисленные варианты развития событий, и ощущать себя беспомощным на фоне элементов. Он не часть их команды, не входит в клуб, он простой человек.

Вечер, перерастающий в ночь, обретает оттенки суматохи.

А всё из-за одной пропавшей восемнадцатилетней лавандовой катастрофы. Иногда создаётся впечатление, что Твайлайт Спаркл действует катализатором, заставляя весь мир крутиться и вращаться, и забывать о покое и равновесии. И даже не важно, какая из двух.

— Мы вернулись туда, откуда начали, — выплёвывает Рейнбоу раздражённо, как только они возвращаются в лицей.

И она закипать начинает, чем больше часов проходит с момента исчезновения Твайлайт, тем ближе она к грани (и пусть теперь попробует сказать, что Спаркл – "хорошая подруга"!). Рэрити молчит, молчит и не говорит ничего; не имеет значения, что в подобные моменты ей хочется назвать Дэш неблагодарной стервой. Потому что одни все не сидят на задницах ровно, она не одна, они ей помогают. Только Дэш этого не видит и не замечает. Порой она ведёт себя так, будто сама по себе, будто помощи ждать ниоткуда не может. И это в ней раздражает. А Сансет одергивает Рейнбоу, пихая в плечо. Смотрит с таким выражением лица, будто отчитывать её собирается.

— Зато теперь мы знаем хоть что-то.

Дэш прыскает.

— Что, например?

— Например то, что Тимбер так же не знает, где она, — отвечает Шиммер, практически не моргая смотрит на неё.

— Звучит как отсутствие информации, а не её наличие, — устало отзывается Рейнбоу.

И тон меняется, она больше не предъявляет претензий. Потому что наорать на Сансет она может спокойно, а вот с Рэрити такой номер не прокатывает. Та будет биться за своих. Она не станет терпеть оскорбления, сама ощетинится в ответ. Злить её совершенно не хочется, да и права она. Слишком, блядь, права. Сказать нечего, Дэш уходит, так и оставляя за собой след усталости и чуть ли не отчаяния. Сансет хочет последовать за ней, но подруга одергивает и её.

— Дай ей возможность побыть одной, — говорит.

Так странно: самая неуравновешенная и с вредными привычками, но слишком убедительная.

— Думаешь, Спаркл опять ввязалась в очередную историю? — спрашивает Рэрити.

Шиммер качает головой, чуть хмурится.

— Не знаю, — отзывается она. — Но что бы там ни было, нам лучше и правда найти её как можно быстрее.

— По последним сводкам в двухстах километрах отсюда какая-то магическая активность. Твайлайт из моего мира говорит, что не критично. Думаю, наша не хотела бы оказаться в том месте. А учитывая то, как беспечно Спаркл иногда относится к информации…

Так вот что она постоянно выискивает. Рэрити до сих пор непонятно, зачем Сансет пытается держать руку на пульсе. Ведь главное, что масштабных нападений ещё нет. Лицею Кантерлот, где элементы находятся, ничего не угрожает – это главное. Уже давно пора было смириться, что их мир используют как тюрьму или мусорку для всякой магической хрени.

Рэрити тут же отмахивается от её слов.

— Две сотни километров слишком далеко. Вероятность того, что её занесёт туда, крайне мала.

Сансет пожимает плечами. И перед тем, как уйти, бросает:

— Не забывай, что мы всё же про Твайлайт Спаркл говорим.

Им нужен перерыв. Хотя бы небольшая передышка, чтобы потом снова заняться поисками. И спустя некоторое время Рэрити ловит себя на том, что пропажа Твайлайт не раздражает больше, что это как данность. Надо найти её, и всё тут. Не позволить Рейнбоу наделать глупостей из-за импульсивных порывов. Остальное и неважно. Плевать, почему она ушла и куда. Это побочные детали, неважные.

Эпплджек находит её через несколько часов на общей кухне этажа общежития. Щёлкает кнопку на вскипевшем пару минут назад чайнике.

— Тебе не понравятся мои новости, — говорит она, пока Рэрити наливает две чашки кофе. — Мой сделай покрепче. Глаза слипаться начинают уже.

Две ложки вместо одной, без сахара и молока. Тут и задумываться не надо, получается автоматически, механически. И она не говорит, что вода в чайнике и так была достаточно горячая. Молча отключает его и заливает растворимый кофе водой. Серьёзно, надо, просто жизненно необходимо, чтобы кто-нибудь додумался принести сюда кофемашину. Хотя... в общаге она уйдёт быстрее, чем Дэш с урока физики. Эпплджек стоит рядом, садиться не думает. Рэр протягивает ей чашку.

— Говори, — и делает глоток из своей.

Ногтями стучит по чашке, которую принимает, вместо «спасибо» и кивает. Они так и остаются стоять. Рассиживаться и расслабляться времени нет. А может, это уже в характере у обоих — делать всё на ходу и говорить, что так оно и нужно.

— Твайлайт нет ни здесь, ни в соседнем городе – Риверсайд. Половина каналов сейчас небезопасна из-за какой-то чертовщины, но если верить моим источникам, то её нет ни в одном городе, ни в другом.

— Ты уверена, что твои источники надёжны? — уточняет Рэрити. — Потому что если нет, если где-то тебе соврали, то это может увести нас в совершенно противоположном направлении и отнять ещё больше времени.

Вычислить человека просто, если знать, кого искать и где искать. Но при нынешних условиях, при всех этих данных Эпплджек не может этого сделать. Либо же она не там искала. Но в своих людях она не сомневается, с ними она не первый год работает.

— Уверена, — четко и спокойно. Два больших глотка, которые осушают половину чашки. Морщится и говорит: — Слишком горько.

И правда, слишком сильная концентрация. Рэрити усмехается и ставит свою чашку на стол.

— Сама просила крепче.

— В следующий раз не слушай меня, — отзывается Эпплджек. — И делай так же, как себе. Ты же знаешь, мои идеальные пропорции кофе совпадают с твоими.

Очередной пункт в графе «похожи». Но это не напрягает и не тяготит. Рэрити лишь отмечает про себя, что хорошо, что они так и не перегрызли друг другу глотки. Намного комфортнее так, намного. Не хотелось бы убивать их хорошие взаимоотношения

— А что касается Твайлайт… надо искать, — продолжает Эпплджек. — Стоило сразу сообщить мне.

Стоило, да. Отчасти Рэрити понимает, что она права. Стопроцентно права. Но настолько привыкли решать всё быстро, не тревожить того, кто первым под руку не попался, да и Рейнбоу не хотела тормозить. Всё равно пробуксовали.

— Теперь ты в курсе, — единственное, что модельер может ответить ей. — Сомневаюсь, что случилось что-то катастрофичное. Но Рейнбоу психует, так что лучше найти её и побыстрее.

— Это Спаркл, — соглашается Эпплджек. — Её в любом случае лучше найти и быстрее. Потому что если это сделают какие-нибудь магические гады, то исход вряд ли кому-то понравится.

На том они и расходятся. Перерывы на кофе всё меньше представляют собой часть отдыха. Это лишняя возможность что-то закинуть в желудок, обсуждая всплывающие вопросы. С недавних пор их мир — вечно живой муравейник. Вечно и постоянно. Так битва против магии продолжается или нет? Внятного ответа нет, зато по ту сторону портала вечно начеку, как говорит Сансет, какие-то там свои системы проверяют регулярно. Как и утечку информации.

Под конец дня стоит пойти спать, чтобы продолжить завтра поиски. Но спать Рэрити совершенно не хочет. Пытается заснуть и не может. Слишком много всего в голове, слишком насыщенный день. Потому она отбрасывает эту идею в сторону, натягивает спортивные штаны и свободную майку и направляется на кухню. Логика проста: там лампа ещё жива, снова порисует какие-нибудь эскизы, вымотает себя достаточно, и сразу потянет в сон.

Но после получаса издевательства над мозгом и фантазией сонливость не накатывает. Только пальцы устают, и голова побаливать начинает. Но усталость не настолько сильная. Зато постепенно мысли в голове, эти бесконечные просчёты вариантов и методов поиска Спаркл, успокаиваются. Рисование всегда были неплохим способом привести мысли в порядок. И снова вертит карандаш в руках.

— Думала, ты пошла спать.

Будто из неоткуда появляется Эпплджек. Она не услышала, рассредоточилась, наверное. Но блондинка не обращает на это особого внимания, проходит до соседнего стула и усаживается. Рэрити снова сминает листок и берёт новый.

— Могу сказать про тебя то же самое, — говорит, не поднимая глаз.

— Планировала застать здесь Сансет, пока я отходила, она уже смылась куда-то, но безуспешно, как видишь, — задумчиво, почти отстраненно. — Мы с ней поговорили и выяснили, что у неё возможностей даже побольше будет. Магия и всё такое. Так что, теперь я буду бегать за вами. – улыбается слегка, пытаясь разрядить обстановку.

– Странно, она не говорила. – будто в пустоту бросает модельер.

– Так и вы и не спрашивали. – хмыкает Эпплджек. – Кстати, я заметила, Рейнбоу слишком уж напряжена. Боюсь, как бы не наделала глупостей.

На мгновение Рэрити перестаёт водить по бумаге и переводит взгляд на подругу.

— Мы все делаем глупости, ЭйДжей. Всё слишком запуталось вокруг.

Эпплджек облизывает губы и выдерживает паузу. Запуталось, именно. Но, как ни странно, она привыкла к такой вот беспокойной жизни. Это вроде как новая норма; а старую она уже и не помнит.

— Правда, — соглашается. — Но это Дэш. Ты знаешь, у неё тормоза отказывают, когда Твайлайт что-то угрожает.

И Рэрити снова бьёт кулаком по листку и, смяв, выбрасывает, Эпплджек вздыхает. Ей хочется сказать, чтобы та прекратила, чтобы просто поговорила с ней и послушала. Но за сегодня этим троим и так слишком много диктовали, что делать.

Вместо этого Эпплджек поджимает губы и запрещает себе что-либо говорить. Не стоит, лучше вовремя заткнуться. К тому же, у Рэрити вроде как есть Блюбалд, чтобы о ней так беспокоиться. Или будет, стоит только щёлкнуть пальцами. Но всё это какое-то не такое.

Смотрит на неё и молчит. Не торопится уходить, продолжает всё так же сидеть на стуле. Рэрити разминает уставшие плечи и жалеет, что не захватила бутылку воды, ибо из-под крана ржавчина течёт. Бутылка пригодилась бы.

— Сансет сама попыталась отследить телефон, — говорит Эпплджек. — И угадай, какой результат.

Рэп тяжело выдыхает и хмурится, сводит брови.

— Всё тот же, можно и не угадывать, — получается достаточно напряженно.

Эпплджек тянет ноздрями воздух и ладонями в колени упирается.

— Ты так и не сказала, что делаешь здесь посреди ночи.

Рэрити закатывает глаза. Серьёзно?

— Во-первых, это было очевидно. А во-вторых, ты не спрашивала, — блондинка смотрит долгим, пронзительным взглядом, будто пытается заглянуть под все стены, которые никак не разрушаются, несмотря на проходящие годы. И она решает уступить. — Не могла уснуть.

Улыбается краешком губ.

Говорит:

— Здесь я должна сказать тебе, что стоит внимательнее относиться к себе, но ты же не станешь слушать, верно?

Рэрити приподнимает брови и чуть наклоняет голову набок. И это говорит намного красноречивее, чем любая фраза.

— Это же не регулярная бессонница, да? — уточняет она уже более серьёзно, с налетом обеспокоенности.

Не станет же Рэр говорить ей, что да, она довыматывалась до такого состояния, что периодически не чувствует усталости. Или же не видит границы между усталостью и нормальным состоянием, они смываются как-то быстро. Модельер отмалчивается. Уходит от разговора и внимательного взгляда подруги.

— Ты вроде Сансет искала, — вспоминает чуть позже.

Эпплджек закатывает глаза, пародируя её манеру, и встаёт со стула.

— Рэр, ты же понимаешь, что проблемы со сном — это серьезно?

Каждая новая фраза — вопрос. Попытка вытащить её на поверхность, вывести на диалог. Но снова натыкается на стену, которая столь хорошо отгораживает модельера от внешнего мира.

— Попробуй посмотреть в её комнате, номер 27, этот же этаж, — продолжает Рэрити, полностью игнорируя её фразу, почти демонстративно даёт понять, что не намерена обсуждать собственный образ жизни. — Если не найдёшь там, то можешь рискнуть и зайти в местную библиотеку на первом этаже. Её наш собирает комендант. Если не будет и там, то жди до утра. Сансет любит гулять по ночам.

Подхватывает листы и направляется в сторону выхода.

Она кричит модельеру в спину:

— Вот так просто возьмёшь и уйдёшь?

— Спокойной ночи, Эпплджек, — несколько раздражённо, не оборачиваясь, свернув за угол.

И ЭйДжей недовольно фыркает. Она терпеть не может, когда подруга ведёт себя так. Делает вид, будто её слова не имеют значения, будто её забота не нужна совершенно. Ещё немного и носом станет тыкать её за то, что она лезет туда, куда не просили. В бессильной злости она сжимает кулаки и рычит. А потом проезжается кулаком по столу, скользит всего раз.

Бегать по всей общаге или даже городу за Сансет она точно не намерена.

Да и в библиотеке всю ночь проводит отнюдь не Шиммер.

Рейнбоу листает книги, взглядом либо перескакивает с абзаца на абзац, пропуская больше половины предложений, либо раз по пять совершенно случайно читает одну и ту же фразу, не вникая до конца в содержание.

На самом деле Дэш понятия не имеет, что пытается найти там. Но перебирает по меньшей мере книг восемь. Ни одна из них не наталкивает на нужные идеи, ни одна из них не подсказывает, что делать дальше и не помогает. Зато нервы кое-как успокаивает. Звенящая тишина библиотеки и ни души. Потому что нет ни одного другого такого идиота в здании, которому бы приспичило провести целую ночь в компании книг при дурном освещении. Она могла бы, конечно, включить свет полностью, но это уже лишнее. Достаточно настольных ламп, что режут глаза своим светом в темноте, и луны за окнами.

Под конец ночи у неё подушки пальцев изрезаны страницами, которые слишком неосторожно переворачивала, абсолютно не замечая, что режет краями кожу. Под конец ночи у неё в голове ни одной свежей идеи, которая могла бы помочь. Лишь усталость и ничего больше.

Из библиотеки она выходит, когда уже рассвело. И совершенно случайно замечает вернувшуюся недавно Сансет. Шиммер всегда просыпается рано, раньше них всех, наверное, может даже и не ложится ночью. Сейчас это на руку, как никогда.

— Есть какие-нибудь новости? — спрашивает Рейнбоу, останавливаясь рядом с ней и складывая руки на груди.

Она поджимает губы и отрицательно качает головой.

— Никаких, — и звучит немного как побитый щенок. Смотрит на неё, а во взгляде сожаление. — Ничего не поменялось с тех пор, как Эпплджек говорила с Рэрити.

Дэш чуть прищуривает глаза, не понимает, про что она говорит.

— Она не говорила тебе? — удивлённо спрашивает Сансет.

— Мы не виделись с того момента, как вернулись в Кантерлот, так что я абсолютно уверена, что она ничего мне не говорила.

Сансет вытаскивает из сумки ноутбук, кладёт на стол и быстро выводит картинку на экран. Карта города.

— Если верить моим возможностям и источникам ЭйДжей — а я склонна им верить, — то Твайлайт нет в городе, — уверенным тоном произносит она. Пальцами быстро по клавишам, карта их города сменяется на карту Риверсайда и ближайшей области. — И Риверсайда это тоже касается. Мне не удалось пробить пока ближайшие к нам районы, но я абсолютно уверена, что её нет ни в одном из двух городов. Потому что, если бы кто-то из наших людей её обнаружил, мне или Эпплджек бы уже сообщили.

А потом добавляет, меняясь в тоне:

— Прости.

За несколько секунд от уверенного в каждом своём действии мага, до простой девушки.

Но ответить на это Рейнбоу нечего. У них нет информации, все последние действия бесполезны. Ей бы стоило поблагодарить Сансет за то, что она пытается, но она не говорит ничего. Слишком увлечена своими мыслями и выстраиванием дальнейшего плана действий.

Потому что сидеть дома или здесь, в общежитии подруг и ждать она точно не намерена.

— Поиски продолжаются, — говорит Сансет, снова привлекая её внимание к себе. — Мы найдем её, не испарилась же она в воздухе.

Фраза, которая звучит со всех сторон. Которая должна обнадеживать, но совершенно не работает по непонятным причинам.

Она вспоминает, что просила Тимбера позвонить, если тот что-то узнает. Вспоминает, что ночь — то самое время активности таких личностей, как он и Шиммер. Вспоминает, что кинула куда-то телефон вчера и было бы неплохо найти его. И не имеет значения, что больших надежд на Тимбера она не возлагает. Тот может быть намного более полезным и значимым, чем кажется порой.

Дэш матерится, перерывая свою память, в попытках вспомнить, куда дела телефон. И искренне надеется, что бросила его где-то дома, а не в любом другом месте. Похоже, что вспомнить не может ничего. Последние сутки поиски — не её территория.

Рейнбоу выругивается себе под нос и уже собирается позвонить по здешнему, на проводе, как у Шиммер начинает трезвонить мобильник. Она прижимает к уху телефон и говорит:

— Да, даю тебе Дэш, — и протягивает трубку подруге.

Вопросов, кто на другом конце, не возникает. Всё кристально понятно. Она прижимает телефон к уху.

— Что нового?

— Твайлайт скинула мне сообщение, — говорит Тимбер сразу же, даже не здороваясь. — С неизвестного номера. Отправляю тебе.

Дэш сжимает в ладони телефон и переглядывается с Шиммер, когда приходит пересланное сообщение.

— Получила? — уточняет Тимбер.

Пауза. Они вдвоём смотрят на текст.

— Да, — коротко отвечает Дэш.

Два взгляда словно намертво приклеены к экрану. И к буквам, что сложены в слова. В ту самую, необходимую информацию.

«Я с новым другом, его зовут Сараби, не стоит волноваться. Твайлайт».

И Сансет изрекает самую подходящую для этого момента фразу:

– Твою мать...

Глава 3 «Искажённое отражение»

*Сараби – "мираж" с суахили

– Что за Сараби? – наконец выдавливает Рейнбоу.

Шиммер вытаскивает книгу, ручку и начинает быстро водить по бумаге. Если всё окажется так, как она думает...

– Сараби – местная знаменитость в... моём мире. – поясняет Сансет не отрываясь от занятия. – Телепат, способный менять визуализацию и создавать как-то малопонятных мне существ. У нас их называют безымянными. И если...

Книга озаряется лиловым свечением, и на бумаге начинают вырисоваться слова сообщения из другого мира. Дэш заглядывает через плечо подруги.

«Сараби? Он был сослан в ваш мир и лишён сил несколько лет назад. Но, после того, что случилось с сиренами, я не могу быть уверена, что он безопасен, поэтому будьте начеку. Заранее прошу прошения Сансет, я не могла повлиять на изменение места ссылки. В Тартар его отправлять оказались, так как он представляет меньшую опасность, чем те, кто там заключён.»

***

По закону несправедливости всё должно всегда наваливаться одновременно. Так, чтобы не продохнуть, чтобы на лёгкие давили неподъёмные пласты. Чтобы конечности разрывало от невозможности выполнять несколько дел параллельно. Чтобы в конечном итоге голова болела, не переставая, трещала и не соображала. И ничего сделано в итоге не было. Только так, никак иначе.

Вместо «доброе утро» Сансет сразу переходит к делу, подпихивая Рэрити чашку кофе и папку с единственным листом бумаги внутри.

— По результатам... моих небольших манипуляций, выяснила, что какие-то магические существа ошиваются по ночному Риверсайду, пока мы мирно спим в своих кроватях. Кто, спрашивается, будет спасать этот мир, если не мы?

Модельер открывает папку, взглядом скользит по листу, делает несколько глотков.

— Хочешь, чтобы я ими занялась, пока все стоят на ушах из-за пропажи Спаркл?

Шиммер усмехается, без какой-либо заминки забирает у неё чашку с ещё не допитым горячим кофе. Видимо, во всём это хаосе одна она продолжает чувствовать себя комфортно и стабильно.

— Ты либо стареешь, Рэр, либо совсем сдаешь позиции, — и добавляет, отпивая небольшой глоток, чтобы не обжечь нёбо: — Я хочу, чтобы вы втроём: ты, Дэш и ЭйДжей, занялись этой проблемой. Это работа, которую нужно выполнять. Ваших сил будет вполне достаточно для этого. А мои, увы, здесь абсолютно бесполезны.

Она права; кто ещё будет спасать, если не они? Хотя, последние новости о том, что объявился какой-то новый магический гад, который шагает по миру, творя свои тёмные делишки, знатно напрягают. А ещё и Твайлайт — опять же не без вмешательства Сараби. Тут не до уничтожения одного-двух нарушителей. Тут приходится мыслить масштабнее.

Рэрити смотрит на лист бумаги, переводит взгляд на Сансет. Она улыбается, чуть прищуривается.

— Давай же. Не заставляй меня доводить всё до уровня приказа.

Спорить, наверное, бесполезно. Потому она коротко кивает, сухое «спасибо» вместо ответа. Только предчувствие неприятное; Дэш пошлёт их нахер с такими заданиями. Пошлёт и будет полностью права. Поиски Твайлайт должны стоять в приоритете. Они и стоят, если задуматься. Но сидеть ровно на заднице и ничего не делать поисками вряд ли можно назвать. Отследить Сараби будет ещё сложнее, чем искать в многомилионном городе невысокую лиловую девчонку восемнадцати с небольшим лет. Даже если у того и есть постоянное местоположение, то они ни на каплю не приблизились к его обнаружению. Вообще кто-либо, кроме них, вряд ли его ищет. И ни у кого гарантий нет, что и они не опустят руки.

Война за нормальную жизнь давно проиграна. Сопротивляться бесполезно.

Рейнбоу и Эпплджек — обе — находятся в зале, выбивающие дух и друг друга. Для них любое свободное время, ещё с детства превращается в соревнование и возможность повыпендриваться. Рэрити быстро поднимается по лестнице, когда Эпплджек ставит Дэш подножку и та рухает на пол с глухим звуком.

— Покалечиться, конечно, неплохая идея, но поискам твоей соседки это вряд ли поможет, — спокойно замечает Рэрити, привлекая внимание к себе.

— Кто-то не в духе? — спрашивает Эпплджек, внимательно наблюдая за тем, что последует дальше и совершенно выпускает из внимания Рейнбоу.

— Напротив, — говорит Рэрити и кидает на банкетку папку, — у меня здесь что-то интересное.

У ЭйДжей глаза блестят любопытством, она делает шаг вперед, Дэш подсекает, и с таким же глухим звуком она падает на пол. Рейнбоу подмигивает ей и поднимается с пола, направляясь в сторону модельера.

— Это нечестно, — возмущается Эпплджек, проводя пальцами по волосам, выдыхая.

— Кто бы говорил о честности, — бурчит Дэш и берёт в руки папку, быстро просматривает строчки текста.

Рэрити закатывает глаза. Говорит:

— Прекратите. Обе.

Эпплджек всё же поднимается на ноги, и к тому моменту, как доходит до них, Рейнбоу захлопывает папку; она вытаскивает её прямо из рук спортсменки. Та в лице меняется: ожидала увидеть там нечто другое, думала, что есть новости о Твайлайт, о Сараби, о чём угодно другом, но имеющим значение. Всё, что находится на том листе бумаге, бессмысленно.

— Я никуда не иду.

— Рейнбоу, — произносит Рэрити с нажимом.

— Я сказала: я остаюсь и продолжу искать Твайлайт, — твёрдо, с долей непонятно откуда взявшейся агрессии. Эпплджек упирается ей в грудь рукой, пытается отодвинуть и захлопывает папку. — Ты тоже считаешь, что у нас есть на это время, ЭйДжей?

Она выдыхает, переводит взгляд с одной на другую.

— Если Сансет хочет, чтобы мы занялись этим, значит, это важно, — а Дэш усмехается, качает головой из стороны в сторону, не веря своим ушам. — Забыла? Она делает всё, чтобы найти Твайлайт.

Всё, как Рэрити и предполагала. Рейнбоу считает это сущим бредом — заниматься какими-то магическими тварями, когда Твайлайт неизвестно где с психованным телепатом, решившим, кажется, весь мир поставить с ног на голову. У неё такое выражение лица, будто всё услышанное — плохая и несмешная шутка; будто они над ней издеваются.

— Я никуда не пойду, пока Твайлайт не вернётся домой.

Рэрити хмурится, складывает руки на груди. Звучит возмущённо.

— Иди и скажи Сансет, что тебе плевать на благополучие мира. Давай. Я не стану покрывать тебя. Вперёд. Скажи ей, что лишний час работы мешает тебе сидеть здесь и ничего не предпринимать.

Дэш хочет что-то выпалить, ответить, но вовремя затыкается. Она переводит взгляд на Эпплджек, ищет у неё поддержки, но она молчит. Молчит и не вмешивается в их перепалки, пока те не доходят до критического уровня. Как и всегда.

Дэш говорит:

— Не собираюсь с тобой спорить. Ты просто не понимаешь, что я чувствую, вот и всё, — проходит мимо, почти задевая подругу плечом. — В этот раз без меня.

Эпплджек приходится удерживать себя, чтобы не пойти за Рейнбоу. Потому что слишком остро та всё воспринимает, потому что никто не сомневается, что сейчас в приоритете поиски Спаркл. Вместо этого она лишь провожает спортсменку взглядом, а потом словно резко приходит в себя, хлопает стоящую рядом Рэрити по плечу и довольно улыбается.

— Защищаем мир, ха? Кто же, если не мы.

А модельер всё смотрит через плечо, подвисая. Прокручивая в голове слова подруги; выдавать нужную реакцию на пропажу Спаркл стоило бы перед зеркалом репетировать, иначе никто не поверит, что она тоже вообще-то делает всё возможное, чтобы её найти.

— Да, — тянет Рэр, — прямо как в старые-добрые времена. Только не помню, чтобы раньше Дэш оставляла всё на нас, — а потом выдыхает, отпускает ситуацию и смотрит на подругу. — Или ты тоже против?

Эпплджек давит смешок.

— Шутишь? — и хватает её под руку, буквально тянет за собой. — Мне порядком уже надоело сидеть на ферме.

Как будто она так и постоянно сидит там. Рэрити бы прокомментировала, но выбирает всё же промолчать. Не хватало за один день поссориться с двумя подругами.

— Раньше количество катастроф просто убивало, — продолжает Эпплджек. — Кто бы мог подумать, что я буду по ним скучать, — замолкает, смотрит на подругу и меняется в интонации. — Всё нормально?

— Да, — тут же отвечает модельер, пожалуй, чересчур поспешно. — Рейнбоу раздражена, её можно понять. Наверное.

— Ты бы тоже взбесилась, если бы пропал Блюбалд. А ты не так пассивно раздражаешься, как Дэш, знаешь ли.

У очередной развилки коридора она выпускает подруги руку и разворачивается на пятках.

— Пять минут, встретимся внизу, — бросает Эпплджек и быстрым шагом удаляется в сторону уборной.

Рэрити в очередной раз вспоминает, что стоит позвонить Блюбалду. Банально дать знать, что он в порядке, всё нормально и все живы. Все ли? Если по-хорошему, то Рейнбоу права, они не знают, в каком состоянии Спаркл и что с ней происходит. Так что говорить о том, что все живы — достаточно поспешное заявление. Она достает телефон из кармана, крутит его в руках и засовывает обратно в карман. После похода позвонит, обязательно позвонит. Сейчас на это нет времени; Блю поймёт.

Эпплджек и правда укладывается в пять минут, но всё равно перспектива идти на неизвестных магических тварей вдвоём не устраивает. Что-то не то, в конце концов друзья для того и нужны, чтобы сражаться вместе; но Флаттершай в обморок упадёт, как только первые слова услышит, Сансет мало чем поможет, а Рейнбоу занята, ей некогда. По её меркам мир вращается вокруг Твайлайт Спаркл, которая так и не научилась не влезать в неприятности, когда обстоятельства требуют затаиться и ждать. Не лезла бы она никуда, всё было бы иначе; пассивное раздражение не растёт уже.

Хруст кроссовок, Эпплджек сбегает по лестнице вниз. Рэрити поднимает голову, делает затяжку, но подниматься со ступеней не торопится.

— Я думала, мы торопимся, — медленно произносит она.

— Да, — кивает модельер, — сейчас идём.

Не нужно влезать в голову или ковыряться в мыслях. И так понятно, что рассредоточена. Такой расклад не устраивает, блондинка поправляет шнурки, всё равно не привлекает особого внимания.

Говорит:

— Слушай, дай мне десять минут, и я попробую разрулить ситуацию. Заодно докуришь пока.

Рэрити вскидывает брови, мол, ты вообще знаешь, сколько времени занимает выкурить одну сигарету. Цепляться друг к другу потом будут.

— Ну так? — многозначительно спрашивает Эпплджек, во взгляде уверенность и серьёзность.

— Не думаю, что из этого что-то выйдет, — хмыкает Рэрити, выпуская струю дыма изо рта. И рукой машет в сторону входа в общежитие. Дэш что, решила поселиться в их библиотеке? — Но иди, конечно, раз тебе так хочется.

Она довольно улыбается.

— Я скоро, — произносит громко, твёрдая подошва кроссовок глухо стучит по каменной поверхности ступеней, пока она поднимается ко входу.

— Время пошло, я засекаю, — беззлобно в ответ. Будто бы поддразнивает. Она улыбается довольно перед тем, как скрыться за дверью, а Рэр снова переводит взгляд куда-то перед собой. Затягивается приличной порцией табачного дыма.

Всё равно ничего не получится. Рэрити уверена, что Дэш решения не изменит; да и с чего бы ей передумать? Повода для этого абсолютно точно нет.

Эпплджек настроена решительно, вытащить Рейнбоу из своей скорлупы давно пора; кажется, она только и занимается тем, что пытается заставить своих подруг быть людьми, а не машинами. Порядком изматывающая работа, да ещё и неблагодарная. Она направляется сразу в библиотеку, когда её зовёт по имени Сансет. Потратить десять минут на два разговора в план не входило, но выбора у неё нет. Потому что всё же решает подойти к Шиммер.

Пересекает помещение, выходит на кухню. Сансет быстро стучит по клавишам ноутбука, одновременно поглядывая на книгу для связи, отвлекается, как только видит подошедшую Эпплджек.

— Что-то случилось? — спрашивает заинтересованно та. — Новости о Твайлайт?

— Не совсем. Но хорошо, что вы ещё не ушли, — говорит Сансет, оглядывается и говорит ещё тише. — По непроверенным данным те магические существа являются безымянными.

У фермерши на лице недоверие смешивается с непониманием, а Шиммер снова оглядывается. Слишком много людей вокруг.

— Источник? — понижая голос произносит ЭйДжей, замечая осмотрительность собеседницы.

Сансет отрицательно качает головой.

— Не могу сказать, прости.

Недовольный выдох, Эпплджек уже собирается уходить, но Сансет её одергивает.

— Если это так, то вы не можете идти без Рейнбоу. Уговори её любыми способами, — произносит, заминаясь между предложениями.

— Это я и пытаюсь сделать, — звучит в ответ. Эпплджек не спрашивает, откуда та знает, что Дэш остается в библиотеке. Скорее всего, она уже поговорила с Шиммер сама. Скорее всего, она уже успела высказать ей, что она недостаточно делает для поисков Спаркл. — Знаешь, куда она пошла? – чисто для поддержания беседы.

— Проверь в библиотеке, — говорит Сансет. — Она стащила мои бумаги и перепроверяет за мной. Как будто я нуждаюсь в том, чтобы за мной перепроверять.

Рейнбоу перегибает палку. Определённо точно перегибает палку. И всё же непроверенная информация Сансет — именно то, на чем Эпплджек может сыграть; мотивация для подруги пойти вместе с ней, а не сидеть в библиотеке. Это граничит с враньём, слишком близко от лжи, но Эпплджек плевать, к ней в руки только что попал реальный способ увести подругу с собой. Да, вдвоём они, может, и справятся. Но с Дэш эта возможность становится очевидной, с ней другого исхода быть не может.

Она без стука заходит в помещение. Замирает у открытой двери, замечая сидящую за столом подругу, вокруг которой настоящий хаос из книг, карт, каких-то писем и бумаг. Дэш смотрит на неё беглым взглядом и возвращается обратно к тому, чем и была занята.

— Я же сказала, что никуда не пойду, — отзывается она. — Или ты решила остаться и помочь?

Эпплджек смотрит чётко перед собой, не начинает распинаться в предварительных речах; переходит сразу к сути.

— Поступила информация, что те твари – безымянные. Пешки Сараби.

И оно работает, потому что Рейнбоу поднимает голову, выпускает из рук листы и карты. Имя телепата действует на неё с поразительной силой.

— Ты же понимаешь, что это значит? — уточняет ЭйДжей.

А Дэш уже вскакивает со стула, снимает куртку со спинки того и надевает на ходу, проходя мимо неё.

— Ещё как понимаю.

Эппджек приходится догонять её, чтобы не отстать; на губах довольная улыбка, она молодец, хорошо справилась. Не пришлось впадать в долгие объяснения и упрашивать. Слишком легко, стоило сразу сказать, что эта прогулка прямо влияет на возможность обнаружить местоположение Сараби.

Они выходят из здания, Эпплджек мысленно отмечает, что стоит поблагодарить Сансет за такую возможность, но почти сразу же забывает об этом. Догнать Рейнбоу удаётся уже на ступеньках.

— Прошло пятнадцать минут, — кидает ей Рэрити, а ей хочет сморщить недовольное выражение лица, как будто ей лет пять.

Ничего она не засекала, но не высказаться не могла.

— Зато смотри, кто всё же согласился пойти, — звучит почти победоносно; по крайней мере, она собой точно гордится.

Рейнбоу говорит:

— Если задействованы создания Сараби, то это прямая возможность выйти на него, а значит, и найти Твайлайт.

Рэрити переводит взгляд на Эпплджек. Она, что, соврала подруге, чтобы та пошла с ними? У фермерши на лице ни одна мышца не дергается, слишком спокойная. Хотя врать она умеет превосходно, но могла бы и её в известность поставить.

— Я встретила Сансет, — объясняет она, — и случайно собрала ещё немного информации. Можете не благодарить, что всё делаю за вас, — и до того, как слышит ответ от любой из них, направляется вперед. — Даже безымянные, думаю, ходят по барам, а я зависаю тут с вами. Быстрее начнём, быстрее закончим.

С этим не поспоришь.

Только вот идти им не в бар, а в парк соседнего города, куда надо на автобусе колесить. Что магическим существам вообще может быть нужно в парке? Логика определённо страдает; но мотивация безымянных не интересует. В мотивации и причинно-следственной связи разбираться можно, сидя где-нибудь... в библиотеке; сейчас необходимо действовать.

Пока они к остановке идут, Дэш кидает:

— Прости, вспылила.

Её фраза привлекает внимание, удивляет нехило. Рэрити кивает вместо ответа, потому что сказать ей нечего, потому что злиться бессмысленно. И сейчас они точно нужны друг другу. Иначе бы она не позволила Эпплджек идти уговаривать подругу, иначе они бы уже ушли вдвоём.

— Если там и правда есть создания Сараби, — продолжает Рейнбоу, понизив голос, — то это прямая возможность добраться до него.

— И до неё, — добавляет Рэрити.

Они пересекаются взглядами, на этот раз уже очередь Дэш кивнуть. И что-то во взгляде — поддержка или понимание. Они догоняют Эпплджек за несколько широких шагов. За сосредоточенностью и явной готовностью к очередной миссии находится место чему-то тёплому; она довольна, что всё же подруги загладили ситуацию. Не хватало ещё крупных ссор сейчас, это меньшее, что им нужно.

У них всего лишь пешки. Почти детская задача. Весь интерес начнется с переметнувшимися вооружёнными мужчинами. С их количеством ничего непонятно, да и справиться с ними — возможно, но опять же не факт — будет не так-то просто.

Прождать в парке приходится минут сорок, если полагаться на ощущения. Рассредоточиться по территории и слиться с окружающей обстановкой, терпеливо ждать. Ждать, пока безымянные сами себя не проявят, не провоцировать ситуацию, а терпеливо ждать. Потому что они знают, как те выглядят. Сансет описала только в общих чертах. И всё равно это намного лучше, чем сидеть (ночами, пытаясь придумать нормальный наряд) за бумажками и перебирать урывки информации о Сараби и его передвижениях, что больше на военные отчёты похожи. Сливаться с толпой и делать вид, что гуляешь; выслеживать гораздо лучше в менее людных местах. Не в городском парке, как сейчас. Но такой роскоши, у них нет.

Время ожидания начинает медленно приближаться к часу, когда буквально из асфальта плотная глыба брусчатки преобразуется в отчетливую массу из серой слизи, вырисовываются когтистые лапы. Боковым зрением Рэрити отмечает, что никого поблизости нет. Даже немного обидно то, что люди не видят, как они спасают их. Рэрити замирает не понимая, что же ей делать, когда безымянный кидается на неё. Но всё же успевает отгородиться щитом и заорать, прося помощи. Эпплджек сильная, Дэш быстрая. Она, блин прикрывать должна! Случайно замечает, что почти гробовая тишина наступает, что пространство вокруг расчищается, будто отгороженное стеной. Всё так же, в тишине блестящая стрела летит в сторону объемной туши, что постепенно приобретает форму, какого-то гибрида человека с животным.

Из-за кустов выскакивает темноволосая девушка, вытаскивая из колчана за спиной ещё одну стрелу. Одного выстрела мало, потому что она лишь привлекает к себе внимание, только дразнит. Где-то правее, на другого безымянного нападает другая, с красно-золотой шевелюрой. Сансет. С каким-то странным ножом и в не менее необычной одежде. Неизвестная девушка выпускает две стрелы одну за одной; вторая едва не задевает плечо Шиммер, но та разворачивается и наносит сокрушающий монстра удар. Слух отчетливо улавливает удары об асфальт где-то со спины. Пахнет слизью, достаточно характерно.

Раздразнённый монстр направляется в сторону темновлосой девушки с луком, она успевает пересчитать на ощупь стрелы в колчане, пока достает одну из них. На периферии чьи-то крики. Она их не слушает, игнорирует. Вместо этого — стреляет. Безымянный ревёт, наконечник входит куда-то в середину слизистой плоти, заставляет взмахнуть когтистыми конечностями. Девушка тихо матерится себе под нос. Почему эта тварь не дохнет?

Сансет почти до рукояти всаживает клинок в спину безымянного, тот снова ревёт, разворачивается резко. И отшвыривает её и радужноволосую девчонку от себя мощным ударом. Рейнбоу падает грузно, глухо бьётся об асфальт. Щека саднит, но она до неё даже не дотрагивается. Отползает подальше и впервые жалеет, что так быстро носилась. Лучница чертыхается и выпускает в монстра очередную стрелу, целясь точно в продолговатую морду. Тонкий визг откуда-то сзади заставляет обернуться. У Сансет на губах довольная собой ухмылка, от её монстра осталась только горстка сажи.

И она успевает сделать несколько коротких-быстрых шагов на своих высоченных платформах, перехватив удобнее клинок, швырнуть его прямо в безымянного, как очередной противный звук, издаваемый раненой тварью, превращается во вполне ощутимый поток воздуха. Звук раздражает слух максимально, Эпплджек, стоящая ближе всего, не выдерживает. Она затыкает уши ладонями, почти не отдавая себе в этом отчет. Шиммер подрывается с места, и почти сразу же — безымянный растворяется в воздухе.

Мощнейший поток воздуха, почти ураган, бьёт из центра — места, где ещё пару секунд назад стоял монстр — по периферии. Ветер швыряет с силой почти что взрывной волны.

Шиммер проезжается спиной по асфальту. Эпплджек невольно раскидывает руки, почти задевает плечо неизвестной брюнетки, но всё происходит настолько быстро, что либо дело в ветре, либо та сама успевает поймать её за локоть и притянуть на себя, но следующее, что удается зафиксировать и осознать — блондинка впечатывается лучницу. Удар о землю приходится неслабый; в отличие от Сансет везёт хотя бы тем, что это не асфальт.

У Эпплджек взгляд дезориентированный, когда она пытается приподняться, ладонью отталкиваясь от груди лучницы. Девушка морщится, выдыхается надсадно, но молчит. В левой руке всё ещё сжимает лук, правой отталкивается от земли. Кажется, никто так и не понял, что произошло. Кажется, приземление спиной на колчан вышло откровенно неудачное.

— Живая? — всё, что успевает спросить незнакомка. Замечает какие-то странные точки — почти белые — на кофте блондинки и такие же на шее — практически чёрные. Выяснять некогда.

Потому что в следующее же мгновение внимание привлекает громкий оклик Сансет, обращённый явно не к Эпплджек. Та явно кого-то преследует.

— Бегу, — бросает как-то тяжело девушка и поднимается на ноги, тащит блондинку за собой за руку, помогая встать. Хотя Эпплджек не покидает чувство, что помощь больше нужна этой незнакомке. На это времени нет, всё слишком суматошно.

Рэрити, опустив щит, окликает Эпплджек, раненую Дэш, и они чуть ли не бегом бросаются за Шиммер и незнакомой лучницей, которые умудряются пересечь триста метров в рекордно быстрое время. К тому моменту, когда они равняются с теми двумя, когда брюнетка натягивает тетиву, направив стрелу прямо в голову парня, с очень уж длинными ногтями, Сансет уже умудряется выбить у того оружие из рук.

Рейнбоу дышит тяжело, щека рассечена и всё ещё кровоточит, но она на это внимание не обращает. Адреналин бьёт в крови так, что она и более серьёзную рану бы не заметила, совершенно не обратила бы внимание. Кто, чёрт возьми, эта лучница? И откуда Шиммер появилась?

У Сансет в глазах откровенная жестокость наряду со злостью проскакивает, когда она приставляет лезвие к горлу загнанного в угол парня. Рэрити подмечает, что глаза у того странные, и ногти больше на когти животного смахивают.

Лучница смотрит на незнакомую троицу и, хмыкает, убирая стрелу, начинает обходить, словно по окружности, попавшегося парня. Перекрыть путь к отступлению. И заодно — иметь возможность просматривать территорию вокруг; он вполне может быть не один. Даже вполне логично было бы, если бы он ни был один. Иначе больше похоже на какую-то бессмысленную попытку раззадорить и посеять небольшую панику. Локальную. Или же отвлечь внимание, она не уверена, что думает по этому поводу.

Сансет шипит:

— Где он?

Парень отмахивается, почти усмехается, обнажая звериные клыки.

— Не имею понятия, о чём ты говоришь, — лезвие прижимается ближе к шее. — Ты от меня ничего не получишь, Сансет Шиммер.

— Где Сараби? — практически рычит Шиммер, свирепеет. Эпплджек переглядывается с Рэрити; им лучше бы взять ситуацию в свои руки и оттащить подругу. Происходящее, видимо, слишком сильно бьёт по её эмоциям. — Где этот ублюдок, и что он планирует сделать на площади?

Парень не скалится, улыбается. Лучница слишком поздно понимает, что у того на уме.

Она кричит, практически гаркает:

— Сансет!

Но та не успевает и отреагировать. В следующее мгновение парень буквально насаживает собственную шею на клинок перед ним, рывком подаваясь вперёд. Закаленная острая сталь моментально вскрывает сонную артерию, кровь пачкает Шиммер лицо, кофту, несколько капель попадает на брюки и ботинки. Она сжимает рукоять в ладони, одёргивает руку. Парень падает на асфальт, кровь хлюпающими звуками выходит пульсирующими толчками у того из шеи. Он содрогается в предсмертных конвульсиях.

Это зрелище — осознание потерянной нити, потерянной возможности найти Твайлайт и вернуть — заставляет Рейнбоу окончательно понять ситуацию и замереть на месте без движения. Сансет, усаживается на колени и со всех сил пытается зажать ладонью кровоточащую рану.

— Что вы встали? — громко произносит она, обращаясь к трём подругам. — От мёртвого нам нет толку. Сделайте что-то!

Если удастся его спасти, то они смогут заставить его говорить. На Базе его заставят говорить, хочет он или нет. У неё руки перепачканы в теплой и липкой крови, она продолжает давить, надеется остановить кровотечение.

А взгляд натыкается на угасающий взгляд парня.

— Вы все… — хрипит он. — Скоро тоже… Преклоните колени…

Брюнетка, уже опустившая лук, так же с места не двигается. Смотрит на попытки Шиммер остановить кровь, только попытки эти бесполезны. Рана неровная, края рваные. Надо сказать, не самый лучший способ покончить с собой при случае. Не самый гуманный.

Она говорит:

— Сансет, оставь. Ты его не спасёшь.

— Разумеется не спасу, — шипит она, резко обернувшись, — если вы все так и будете стоять и ничего не делать.

Только вот когда она поворачивает голову обратно, то встречается уже со стеклянным взглядом. Руки всё ещё в чужой крови, но этот взгляд — он отрезвляет. Сансет перестает давить на чужую кожу, убирает ладони медленно, какое-то время все ещё сидит на коленях и смотрит на парня перед собой.

Когда она начинает говорить, её голос отдаёт металлическими нотками.

— Если бы вы помогли мне, то у нас всё ещё был бы в руках шпион Сараби. Он и известная ему информация, — она делает глубокий вдох, всё так же не поворачивается к ним лицом. — А теперь у нас труп. И упущенная возможность. Хорошо хоть с рейдом преуспели. Однако не без приключей, разумеется. – кивает в сторону трёх девчонок.

Лишь потом поворачивает голову, медленно и с уверенным взглядом, который будто бы подчёркнуто не торопится на них поднимать. И взгляд получается тяжелым.

— И что же мы будем делать теперь? – спрашивает лучница.

Шиммер поднимается с земли.

— Для начала вернёмся на Базу. И труп, кстати, придётся забрать с собой, — а Эпплджек смотрит ошеломлённо. Как она может так холодно говорить об умершем? — Мы не можем оставить его тут. Даже если плащом прикрыть, рано или поздно люди на него наткнутся. А дальше… Дальше придумаем что-нибудь.

— Мы снова вернулись к началу, — комментирует Дэш и смотрит, как брюнетка закидывает труп на плечо. Он ведь должен быть довольно тяжёлым, так? — Сансет, что ты задумала?

Шиммер поднимается на ноги, снимает с пояса одну из кучи небольших железных, видимо, бутылочек. Одежду всё равно отстирать будет ужасно сложно, но всё же предварительно вытереть руки о штаны она не спешит. Подходит к Рейнбоу, вытаскивая пробку из склянки.

— Открой рот. — Радости в голосе не замечается. — Поправим твоё лицо и пойдёте с нами. – кивает в сторону лучницы.

Она подносит к губам Дэш бутылочку, та делает глоток освежающей жидкости с привкусом малины, и... не происходит ровным счётом ничего. Сансет переводит обеспокоенный взгляд с лица радужноволосой на брюнетку. Та хмурится. Шиммер бубнит себе под нос что-то про ещё один раз и просит снова сделать глоток. Но, опять, ничего ровным счётом не меняется.

Дэш фыркает, и переминается с ноги на ногу, бросая взгляд на ничего не понимающих Рэрити и Эпплджек.

— Что вы так на меня уставились? — говорит она.

— Зелье не берёт след на лице, — задумчиво произносит Сансет и тянет уже пальцы к её лицу, когда её одергивает лучница.

— Не трогай, — коротко кидает брюнетка, перехватывая труп, не мало давящий своим весом на плечо. И моментально встречается с её непонимающим взглядом. — Что-то здесь не чисто.

Рейнбоу снова фыркает.

— Идём уже обратно в Кантерлот, потом обсудите, какое у меня потрясающее лицо. Сама знаю: то ещё произведение искусства, — и не дожидаясь комментария направляется прочь из переулка.

Что бы там ни было, это действительно странно. Всё, что сделало целебное зелье — убрало свежую кровь. И всё. А это уже заставляет задуматься.

– Притормози, девочка. – усмехается Сансет, доставая из кармана толстый карандаш. – Вы пойдёте с нами.

Подходит к стене дома и проводит почти ровную линию от земли до уровня своего лба.

– Куда? – отмирает Рэрити. – Вообще, как ты нас нашла и кто это? – кивает в сторону лучницы.

Шиммер не отвечает, завершая рисунок почти ровного прямоугольника и дверной ручки. Чёрный контур начинает светиться, и кирпич в его пределах темнеет, немного выпуклым становится. Через несколько мгновений, на месте рисунка дверь настоящая появляется, из тёмного дерева. Сансет встречается с изумлёнными взглядами, открывает дверь, пропуская троицу вперёд. Девушки, словно зомби проходят в тёмное помещение. Брюнетка следом за ними, а Сансет закрывает дверь, заставляя ту исчезнуть.

Откуда-то выскакивает девушка с фиолетовыми волосами, щёлкая выключателем.

– Уже вернулись? – недоверчиво поднимает брови, смотря на лучницу, а затем окидывает взглядом Рэрити, Эпплджек и Рейнбоу. – А это ещё кто?

Шиммер переводит взгляд на девушек.

– Без понятия, Стар. Но кажется, это именно те элементы, которых мы искали.

Глава 4 «Мертвецы не лгут»

Мне всегда было интересно... Ведь у каждой пони есть двойник в мире EG... Сансет – тоже пони.

Рейнбоу застает лучницу врасплох.

Она успевает лишь повернуть кран, выключить воду и сделать несколько шагов из-под душа в сторону висящих на крючке полотенец, когда ладонь спортсменки плотно сжимает её горло сзади, а спереди глотку подпирает лезвие ножа, украденного из местной оружейной. 

Рейнбоу застает Абигейл (именно так её и представила Другая Сансет) врасплох, если так вообще можно сказать. Брюнетка не дёргается и не вздрагивает, смотрит металлическим взглядом на неё, несмотря на то, что ей бы вроде как должно быть неудобно. В отличие от Дэш у неё нет с собой оружия; в отличие от неё она абсолютно голая.

— Откуда вы знали, что там будет шпион Сараби? — она закипает, злится, в голосе ожесточённость, во взгляде — то, что должно заставить как минимум опасаться.

Острие ножа царапает кожу, когда она сглатывает. Но взгляд не отводит. У неё пульс ровный, Дэш точно чувствует; Абигейл знает, что радужная если и не считает удары, то точно сможет заметить разницу. Психолог из Рейнбоу откровенно херовый, но зато спортсменка замечательная. Абигейл дышит размеренно, она Дэш не боится, девчонка ничего ей не сделает. Она уверена на все сто, что Рейнбоу не разрежет ей глотку даже в приступе сумасшедшего гнева. Духу не хватит.

— Разве мисс Шиммер не говорила, что лучше ко мне не лезть? — широко улыбается, клыки обнажая. Карие глаза хищно поблёскивают. Чёртова алмазная псина! Чёртов вервольф.

Пальцы сзади её шеи чуть сжимаются. Рейнбоу совершенно не до острот. И плевать, что фактически Абигейл прижата вплотную к ней грудью и животом, в этом нет ничего страшного. Даже ничего ироничного или хоть немного смешного.

Она говорит:

— Работаете на него, значит? Получается, что первое мнение о вас не было ошибочным. Вы странные и не чисты.

Абигейл ведёт себя не просто спокойно, Абигейл остается уверенной, чуть прищуривается и чеканит каждое сказанное слово. Она не поднимает и руки, чтобы оттолкнуть девчонку, отпихнуть и послать откровенно нахуй с такими заявлениями. Не потому, что боится, совсем нет. В рукопашном бою она не уступит, несмотря на то, что нет ни одежды, которая защитит кожу хоть немного, ни ботинок, которые точно усилят удар. Просто ей сказали, что этот завтрак не для неё. Абигейл чеканит слова так, будто это она Дэш отчитывает, будто виновата девчонка.

По сути так и есть.

— Я никогда не работала ни на кого из волшебных гадов, ни уж тем более на Сараби. Можно, я возьму полотенце? Или тебе так комфортнее? Может, привычнее?

Последние слова будто издевка. Не в её привычках ёрничать, не в её привычках дразниться. Но то, что вся ситуация не приносит ни малейшего удовольствия, написано у неё на лице открыто и явно.

Рейнбоу ослабляет хватку на её шее. Вервольф не выворачивается, всего лишь отстраняется. Уверенности и достоинства в поведении столько, что её мокрая обнажённая кожа не кажется слабостью; к этой женщине никак не подкопаешься. 

— Вот и прекрасно, — фыркает Абигейл. Тянется за полотенцем и, не вытираясь, сразу заворачивается в него, убирая от лица прилипшие влажные пряди. — Какая же ты неблагодарная скотина, Рейнбоу Крэш. Мы делаем всё, чтобы защитить вас от магического монстра, оставили вас на базе, удавку больше часа не держали, а ты караулишь меня с ножом в ванной. Благодарность, — она многозначительно приподнимает брови и усмехается.

~~~

Не успевают они трое опомниться, как с ног какая-то верёвка сбивает и вокруг шеи и талии оборачивается.

– Что это хрень?! – кричит Дэш и вырваться из пут пытается. Да только пошевелиться едва может.

Сансет прыскает и покругу их обходить начинает. Рэрити её уже пару раз мысленно убила. Что с ней этот маг сделал?!

– Названия у этой вищицы, нет – сапоги тяжёлые гулко по бетону стучат. – но мы зовём её удавка истины. Чем больше вы будете врать – тем больше она будет затягиваться. И так до тех пор, пока не отсавит лишь кашу из органов, да обломки костей. Поэтому не рекомендую перечить. Отвечать на вопросы будете поочередно, начиная с тебя. – пальцем длинным, музыкальным на Рэрити указывает. Та колеблется недолго но всё же кивает.

~~~

Фраза про удавку ездит по ушам заметно. И привлекает намного больше внимания, чем все остальные слова вместе взятые. Несмотря на это, нож Рейнбоу всё же убирает. Потому что, как выяснилось, внезапным страхом вервольфа не взять.

— Дэш, — поправляет она.

— Да хоть Флэш, — моментально парирует лучница. — Мне всё равно. А вот то, что ты сомневаешься в хранителе — это уже подозрительно.

~~~

– Кто вы вообще такие? – спрашивает Рэрити, потирая шею, где по-любому синяки останутся. 

Сансет темпа не сбавляет и большими шагами, через ступеньку перешагивая, идёт по лестнице. Сейчас явно различия во внешности между двумя Шиммер заметны: эта выше, старше, глаза у неё жестокие и волосы длинные в хвост собраны, да по всей длине резинками перехвачены. Здание, в котором они оказались видимо очень большим было. Всюду люди сновали и как-то странно на подруг поглядывали.

– Нас зовут Хранителями. – наконец отвечает Шиммер, на хрен-знает-какой этаж поворачивая. – Мы охраняем наш мир от всей магической дряни, которую сюда из другого измерения сбрасывают. И за теми, кто здесь живёт присматриваем. 

– И давно? – уточняет Эпплджек, осматривая длинный коридор, по которому их девушка ведёт. Язык уже не поворачивается эту Сансет подругой называть. Не она это. Двойник, как с Твайлайт вышло. Их подруга ведь из другого мира. Здешняя Шиммер жёстче и страшнее, а подруга, наверное, уже обыскалась их.

– Ну как-то же мы жили без вас. – хмыкает Сансет, ключ в замочную скважину вставляя. 

Дверь открывает и их первыми в комнату пропускает. Два дивана, два дубовых шкафа по сторонам и стол большой посередине. Минимализм во всей красе.

– А много здесь... существ из другого мира? – осторожно спрашивает Рэрити, на диван кожаный присаживаясь. 

– Прилично. – Сансет бедром о стол облакачивается и троицу взглядом сканирует. До костей пробирает. Мурашки предательские по спине бегут. – С Абигейл вы уже встречались. Вервольфы или алмазные псы – довольно распространённая раса. Есть ещё летучие мыши, или как их там и фениксы. Самые редкие – маги, они же единороги. – Шиммер ехидно улыбается. – Но у нас и таковой имеется.

– Вампиры, маги и оборотни... – тянет Дэш, взглядом в пол впиваясь. Желания смотреть на эту незнакомку совсем нет.

– Не соглашусь. – возражает хранительница. – Вервольфы не обращаются в полнолуние, а мыши не пьют кровь. Не надо путать со сказочками.

~~~

Рейнбоу смотрит на неё с вызовом во взгляде. Ещё бы пару дней назад Дэш могла бы поспорить, что у неё кишка тонка. Сейчас она знает куда больше, знает кто она, чтобы раскидываться такими случайными утверждениями. У Абигейл ещё как хватит духу, более того — сама казнит её, если вопрос встанет подобным образом. Другая Сансет слишком убедительно описала, как вервольф нуждается в свежем мясе и крови, как любит расчленять и мучить. Абигейл меняется в лице не сразу, вся эта волчья натура словно отступает. Тёмные, почти чёрные глаза отливают чем-то тёплым, она перекидывает волосы в одну сторону.

Говорит:

— Мне казалось, что мы выяснили, что я никому из вас не враг. 

Тишина. Выяснили, конечно, выяснили.

Ну, а что Дэш ещё остаётся думать? Эти Хранители практически похищают их, связывают, да ещё и шпиона убивают. И нитей, за которые можно уцепиться, больше нет. Не винить же Эпплджек в самом деле. Рейнбоу усмехается: проверни она что-то подобное с подругой, она ударила бы по печени моментально и на повышенных тонах высказала, что Дэш совсем рассудком двинулась, раз допустила хоть на секунду подобную мысль. А потом бы получила ещё под дых за то, что ворвалась к ней, когда она в душе.

Но Абигейл не Эпплджек, поводов верить Абигейл намного меньше.

Ей бы извиниться, но вины она абсолютно точно не чувствует. Не в отношении Абигейл, которой уже не в первый раз приходится терпеть всевозможные выпады, как только они здесь появились. Голос первой подаёт именно она.

— Всё ещё не зажила? — и Рейнбоу сначала ничего не понимает, о чём она вообще; они и так стоят достаточно близко, ей ничего не стоит протянуть руку и коснуться ладонью следа на щеке, тут же поспешно убрать руку. — Ты не на то тратишь время и злость. Сходила бы к Старлайт что ли.

Дэш ничего не говорит, позволяет ей уйти. И слишком легко она уходит, будто спортсменка только что не угрожала вскрыть ей глотку прямо у душа, в котором потом можно прекрасно смыть всю кровь. Стойкости вервольфа ещё нужно поучиться. Странно — или же в порядке нормы, — но её совершенно не грызёт совесть за то, что ей угрожала.

Вряд ли Абигейл врёт так же идеально, как это делает Другая Сансет. Потому приходится поверить. Приходится поверить, что она и правда зашла в тупик и готова обвинить абсолютно всех в том, что они превратились во врагов. Рейнбоу трёт переносицу, усаживается на банкетку у стены и сидит так какое-то время. Закрыть бы глаза, а потом открыть и увидеть Твайлайт рядом. Всё, что нужно. Но так просто ничего не делается, ничего не происходит. И это заводит в состояние прострации, полной апатии и беспомощности. Какой от неё толк, если она банально найти Спаркл не может, не говоря о том уже, чтобы защитить.

А Абигейл о каких-то там ранах говорит. К магу местному идти советует. Тем более, следу на лице уже несколько дней. Пройдёт, далеко не первая полученная рана; точно не последняя.

Всё теперь испещрено ранами, не только они; сам мир кажется одной сплошной гноящейся раной. Такой, что ещё немного, и гной хлынет прямо по земле, вонь будет стоять настолько сильная, что ни одно чистящее не поможет от неё избавиться.

Вопрос не в шрамах, вопрос в том, что те несут с собой.

***

У Рэрити в голову отдаёт от скрипа кроссовок по поверхности пола. Эпплджек ходит туда-сюда перед письменным столом в гостевой комнате, которую им выделили, никак не может угомониться и сесть хотя бы, несмотря на то, что модельер предлагала раза два или три. Она не поднимает голову, продолжает сидеть, склонившись над листами. И просто рисовать. Они здесь, видимо, надолго. Это ли не повод заняться чем-нибудь обыденным? 

Гостевая комната на четыре секции разделена, будто на спальни отдельные. И это радует больше, чем наличие стола с душем. Не придётся кровать с кем-то делить. 

— Ты отвлекаешь меня этим звуком, — говорит она наконец, откладывая в сторону один из листов.

— Каким звуком? — уточняет Эпплджек, а потом собирает мысли в кучу. Понимает, о чём она говорит. — А, это. Прости.

Она перестаёт ходить. Вместо этого присаживается на край кровати, тут же ловит недовольный взгляд подруги, сообщающий, что это её совершенно не устраивает, что ей лучше встать и немедленно. Она игнорирует, снимает кроссовки и разминает уставшие за день ноги. Ступни свело от неудобной обуви, главное — не оставить её тут. Лишь затем Эпплджек поднимается с кровати.

— Знаешь, — подаёт голос, — я всё думаю про рану Рейнбоу. Это как-то ненормально.

— Что именно? — усмехается Рэрити, поднимая на неё взгляд. — Её рана или то, что ты о ней думаешь?

Этот фирменный взгляд «ну не смешно же, прекрати» и почти неуловимая полуулыбка. Она подходит к столу медленно, Рэрити отмечает, что без этой ужасной обуви её шаги совершенно не раздражают.

— Ты поняла, о чём я.

Рэр говорит:

— Если бы с ней что-то было не так, она бы сообщила, я уверена.

Рэр говорит:

— Не всё решается зельями.

Рэр говорит:

— Да, это странно, но не из ряда вон выходящая ситуация.

Эпплджек крутит в руках дырокол, рассматривая его с поддельным интересом, а потом осторожно возвращает на стол. Переводит взгляд на подругу и отмечает, что в её присутствии она предпочитает всё же не курить. Если бы Сансет не приходила к ней периодически, наверное вся её комната скоптилась бы от дыма. А так Шиммер с горем пополам, но следит за ней. Вовремя проветривает, отвлекает или гонит спать. Кто ещё, спрашивается, может так?

Она подпирает бедром край стола и решает всё же не садиться. В конце концов, это ведь не её кровать, давать лишний повод для раздражения не хочется. Да и если бы она и правда задалась целью выбесить Рэрити, то сделала бы это другими, более грубыми методами.

— И всё же, — произносит Эпплджек. — Надо попросить эту Старлайт.

— Прекрати следить за моим состоянием, — с заметным оттенком неудовольствия замечает Рэрити и перекладывает листы, бросая взгляд на папку со сведениями, что ей дала Абигейл. Вервольф хоть и была немного странной, но знала границы во всём. Даже в настороженности.

Фермерша хмыкает. А у Рэр откуда-то появляется странное желание начать оправдываться. Воззвание к совести удалось, она может быть довольна собой.

Но Эпплджек вдруг поправляет её.

— Я не про твою жизнь, а про рану Рейнбоу. Но молодец, что заметила изъяны.

Рэр поворачивает голову в её сторону и не успевает никак прокомментировать её решение, когда ЭйДжей хмурится, включает лампу на столе и оттопыривает край фиолетовой кофты. Смотрит на правую сторону шеи подруги, и теперь сомнения нет, вчера не показалось, у неё действительно какие-то непонятные точки. Такие у самой недавно были, но сошли, как грязь. Тогда почему у Рэрити остались? Она более чистоплотна.

— Что не так? — выдыхает Рэрити почти равнодушно.

А Эпплджек хмурится, пальцами накрывает три точки рядом и одну — мизинцем — чуть в стороне. Кожа не шершавая, не ненормально горячая или холодная. Ничего странного, она даже ведёт чуть подушками пальцев в сторону, чтобы убедиться в этом.

Слишком сосредоточенное выражение лица, смотреть на неё неудобно, у модельера в который раз слишком устали глаза.

Но она не смотрит на Рэр, она смотрит на кожу перед собой, на точки, лишь затем встречается с ней взглядом на пару мгновений, что можно перечитать по пальцам одной руки; Рэрити не считает, Эпплджек задерживает дыхание.

— Ты свою шею видела? — спрашивает, а в голосе отчётливо слышно беспокойство.

— Видела, — отзывается Рэрити, смотрит на неё пристально и перехватывает её ладонь, убирает в сторону, а сама отворачивается. — Наверное, какая-то мерзость с безымянного. Блузка испорчена, пятна не замазать.

Эпплджек хочется засмеяться в голос, вместо этого она прижимает ладонь ко рту и сдерживает смешок. У неё глаза светятся; насколько же это смешно, а Рэр всё хмурится, не понимает, что она такого комичного нашла.

— У тебя пятна на коже, а ты про испорченную блузку, — наконец произносит она. Всё же усаживается на край стола и складывает руки на груди. — Меня это беспокоит, — говорит уже серьёзнее.

Не о чем здесь беспокоиться, в этом Рэрити уверена. Если бы это опасно было, она бы уже давно недомогание почувствовала. Да и точки небольшие, чёрные, будто кто-то ручкой случайно ткнул.

— Беспокоит, — повторяет Рэр её фразу на выдохе и поворачивается на стуле в её сторону. — Слушай, это всего лишь шрамы. У тебя они тоже есть. Гораздо больше.

Всё с ней нормально вопреки её опасениям; последнее время их эта дружеская забота везде. Или же Рэрити снова стала на это обращать внимание слишком остро. ЭйДжей просто пытается сделать как лучше; ей почему-то как-то не по себе, когда смотрит на неё. Потому она снова возвращается к бесполезному рисованию.

— Эти укусы… — начинает она.

— Это не укусы, — перебивает Рэр. Почти раздражённо, почти на уровне «ты душишь меня заботой, прекрати».

— Могут оказаться крайне опасными, — приходится чуть повысить голос. Но это никак не привлекает её внимание. Рэрити всё так же продолжает водить карандашом по чёртовому эскизу. Иногда Эпплджек хочется сгрести все рисунки со стола в один мусорный пакет и поджечь. — Я звоню и прошу Старалайт о помощи.

Она говорит, практически бубнит себе под нос:

— Ты всё равно всё уже решила.

Эпплджек хочется что-то сказать, но она почему-то замолкает. Сама не знает почему, просто смотрит на подругу несколько секунд, а потом отрывается от стола и медленно направляется в сторону своего угла.

— Эпплджек, — окликает подругу Рэрити. И она останавливается, думает, что модельер сейчас что-то скажет, но вместо этого слышит: — Кроссовки.

Эпплджек поджимает губы, многозначительно вскидывает брови и возвращается за обувью. Иногда ей хочется треснуть Рэрити за её педантичность и вечное стремление свернуть разговоры как можно быстрее. Она останавливается на ней взглядом на пару мгновений, берёт кроссовки в руки и всё же ничего не говорит; Рэр продолжает пялить глаза в рисунок и тянется, не глядя, в ящик стола. За пачкой сигарет, она уверена. Ей остается вернуться в свою "комнату".

Кроссовки она убирает в малюсенький шкаф и тянется за телефоном, лежащим на кровати. Рэрити права, она всё уже решила. Не хватало сейчас только каких-то непонятных ранений. Рейнбоу так точно — но она же о себе не позаботится. Значит, позаботится Эпплджек.

Несколько пропущенных от Смит ЭйДжей игнорирует. Слушать о своих недостатках сейчас нет настроения, да и бабуля никогда не звонит ей, когда случается что-то действительно важное. Для подобных случаев у неё есть старший внук. Правильный, ответственный и дальше по списку. И нет, Эпплджек совсем не ревнует, она давно привыкла ко всему этому.

Она набирает Другую Сансет, которая дала свой номер, чтобы они не бегали и не искали её по всей Базе. И чтобы знать, что в случае опасности каждая на связи. (Дэш, к слову, откопала всё-таки свой мобильник) Опасности... Кто сюда вообще сунется? Пару раз Эпплджек задавалась вопросом: что будет, если они попытаются уйти? Они же здесь, будто в плену. Музейные экспонаты. 

Шиммер снимает трубку после второго гудка. Поразительно быстро. Эпплджек ложится на кровать и вытягивает ноги.

— Всё в порядке? — спрашивает она сразу, вместо приветствия.

— Было бы не в порядке, тебе бы уже доложили, правда? — получается со смешком. — Хотя я бы не сказала, что всё идеально. Ты можешь позвать того вашего мага? Сама ни за что не найду.

~~~

– Запишите мой номер телефона. – практически приказывает Шиммер. Не заметив должной реакции с нажимом добавляет: – Все трое. 

Рейнбоу закатывает глаза.

– Зачем? Неужели с нами может что-то случиться здесь. На Базе Хранителей. – вкладывает максимальную долю иронии в фразу. Рэрити видит, как Другая Сансет едва сдерживается, чтобы не начистить девчонке морду.

– Я сама тут иногда теряюсь. – бросает Сансет, смотря как все трое достают мобильники. – Не хотелось бы вылавливать вас по всему зданию.

– Ты же здесь хрень-знает-сколько лет работаешь. И теряешься? – усмехается Дэш.

Номер на бумажке простой, даже при желании запомнить с первого раза можно. Вот только желания этого нет. Рейнбоу эта девушка откровенно неприятна. 

– Я здесь всего пару месяцев. – возражает хранительница. – Наша группа из Вашингтона следует за Сараби повсюду. Он нигде долго не задерживается.

~~~

Ответ не заставляет себя долго ждать.

— Стоит бояться за ваше состояние?

И тут бы ей соврать. Сказать, что всё просто прекрасно, что просто скучно, нужен неизвестный собутыльник с выпивкой и вообще ей надоело, что Рэрити вечно сидит с рисунками, пускай магия вытащит её оттуда. Ей бы сказать, что нужно хорошо напиться.

Вместо этого остается лишь тяжело выдохнуть практически в трубку.

— Когда я сказала, что всё в порядке, я преувеличила. У Рейнбоу рана так и не изменилась, я сегодня утром смотрела. Может... Старлайт на неё посмотреть? 

Сансет говорит:

— А я-то всё убеждаю Стар, что она годится на что-то, кроме как на роль домашнего мага.

Это вызывает вдруг чувство вины, слов не находятся, оправдания не получается, а затем Другая Сансет смеётся. Хотя, нет, скорее фыркает. И это один из тех моментов, когда Эпплджек почти готова признать, что поверила. Почти. Хорошо, что хранительница не видела её выражения лица.

— В первую очередь Старалайт – патологоанатом. Она сейчас занята, но я попрошу, и в течение двух часов она будет, — бросает Шиммер.

Но когда Эпплджек кладёт трубку, ей не становится легче. Наоборот. Она поднимается с кровати и снова начинает прокручивать в голове всё, что касается черновой раны подруги. Теперь главное, чтобы та не удумала сбежать отсюда.

Вылавливать Рейнбоу, которая по всему зданию шныряет, и играть с ней в кошки-мышки нет откровенно никакого желания. Только ЭйДжей уверена, что скажи она прямо, та сразу же начнет отнекиваться и бросит что-то про нехватку времени и необходимость искать Твайлайт. Все её подруги порой не замечают очевидные вещи; для этого она им и нужна. До того, как придёт маг, надо отнять у Рэр папку с данными и почитать. Найти хоть что-то.

***

...до того, как придётся осматривать глупую девчонку, надо поднять архивы с записями о последних хранителях, которые так или иначе пострадали от магической слизи во время слежек.

Туфли, от которых ноги уже прилично натерпелись за день, снова на ногах. Старлайт не успевает повернуть ещё по коридору, только выходит из помещения, когда слышит громкое «Стар, дверь!» из кабинета Шиммер.

— Давай мы купим тебе собаку, чтобы тебе было, кем командовать? — дразнит она и закрывает дверь перед тем, как всё же направиться в морг на нижние этажи.

Сансет никак не комментирует даже в пустоту. Мобильник пищит, сообщая о новом сообщении. Шиммер отключает его, даже не смотря, кто написал, и возвращается к тому, чем и была занята. Каждый делает то, что считает нужным для поисков; а туфли на каблуках слишком громко стучат по идеальному паркету, несмотря на стирающиеся уже набойки.

По дороге до морга не попадается ни одна из тех девчонок. И отчего-то Старлайт даже радуется, что никто не станет грузить её сейчас спешными поисками Сараби. Его и так многие ищут, справятся без неё. Её намного больше волнуют смерти, что никак не идут из головы. Плотный халат и заколка для волос находятся в шкафчике, хорошо, что ни за чем не приходится возвращаться.

Архив закрыт на ключ, а значит, никто не помешает. Свет моргает пару раз и загорается, освещая помещение с многочисленными полками и этажерками; и заваленном картами и заключениями столом слева. Как раз тех пары часов, что элементы будут ждать, ей прекрасно хватит.

Глиммер находит стопку с заключениями за последний месяц на столе и отчасти радуется склонности хранителей, работающих здесь, не сортировать всё сразу по полкам и этажеркам. Иначе бы её поиски заняли намного больше времени. Всё же их компания больше привыкла к работе в Вашингтоне. Первые три карты оказываются бесполезными банально потому, что относятся к трупам мышей, найденным пару недель назад. Здесь же и уже знакомый человек Сараби с ножевой раной. Ещё четыре хранителя с естественной смертью. Затея кажется откровенно бесполезной, пока она не замечает лежащую чуть в стороне папку с края стола.

Файл сообщает, что Ноутфри погиб три недели назад во время масштабной охоты на безымянных. Старлайт открывает картонную папку и хмурит брови, сосредоточенно смотрит на фотографии с экспертизы. Почему они не были в курсе этой охоты? Почему их не привлекли? Эти вопросы непременно стоит задать Сноуфлейку. Потому что она не помнит, чтобы за последний месяц были крупные слежки. Но это не так важно, как медицинское заключение в руках. Она быстро просматривает фотографии, пробегается по тексту глазами и возвращает папку на место. Судя по тому, что папка до сих пор здесь, а не убрана, тело в морге.

Оно только на руку.

Пару перчаток приходится натягивать с трудом, слишком плотно они обтягивают кожу, практически намертво прилипая. Ощущение не из приятных. Нужный холодильник находится почти сразу же, Старлайт открывает дверь и вытаскивает железный пласт с трупом на нём.

— Хорошо же они тебя, Ноутфри… — задумчиво произносит она, касаясь пальцами кожных покровов на груди и руках.

У него раны царапанные, рваные. От когтей, по-видимому, по всему телу. Пожалуй, нетронуты лишь ноги. Здорово рассечено лицо, практически по диагонали. Глиммер хмыкает и не без труда переворачивает труп на живот. Нос непроизвольно морщит; запах мог быть и хуже. По крайней мере, этот парень даёт ей информацию, которую не в состоянии обеспечить никто другой, так что она не в праве жаловаться. Только мертвецы не могут лгать.

Крупные ожоги на спине, на левой руке, что похожи на химические. И снова рваные царапины. Он не мог умереть от простых царапин. Да, широкие, но не настолько глубокие, чтобы от них умирать. Если верить заключению, то у него даже ничего не сломано, внутренние органы тоже повреждены не были. А ожоги — от кислоты безымянных, скорее всего — тоже так себе причина для смерти.

Поток мыслей прерывает громкий звук пришедшего на мобильный сообщения. Старлайт укладывает труп обратно на спину на металлическую поверхность. Не без труда стягивает перчатку с правой руки, резина звучно щелкает, звук разносится по помещению эхом. Она достает телефон из кармана халата.

«Время вышло. Комната 72», — лаконично и по делу от Шиммер.

Труп отправляется обратно в морозилку. Туфли громко стучат по поверхности пола, когда она покидает морг, параллельно бурча себе под нос. Тремя проблемами больше. Что ещё лучше поможет в поисках телепата?

Не просто так тот парень умер во время рейда. Вряд ли дело в плохой подготовке. Надо навести справки по поводу той охоты.

Семь минут уходит, чтобы добраться до кабинета Сансет, что находится в другом крыле и на пару этажей выше. Старлайт стучит несколько раз и только потом заходит. И ей хочется усмехнуться, потому что Шиммер со своими многочисленными отчетами и папками уж больно не похожа на профессиональную убийцу. 

Глиммер решает не тянуть кота за хвост и сразу переходит к делу.

— Пару недель назад, во время охоты умер Ноутфри.

— Тот семнадцатилетний парень? — уточняет Шиммер, припоминая. Даже глаза не поднимает.

Старлайт кивает утвердительно.

— Именно. И судя по медицинскому заключению, установленная причина — многочисленные раны на теле, нанесённые безымянным.

Шиммер хмурится, откидывается на спинку стула, упирается рукой в край стола и спокойно произносит:

— И что тебя смущает?

— А то, что я видела его труп. Раны слишком незначительные, чтобы истечь кровью и умереть на месте, — пауза, Глиммер переводит взгляд на бумаги, будто проверяет их содержание и говорит: — В любом случае, это настораживает.

И покидает кабинет Сансет. Она точно вернётся ещё к этому трупу и обстоятельствам смерти парня, но не сейчас. У Шиммер сейчас своя работа, а ей нужно осмотреть девчонку. В конце концов, не просто же так её позвали. Теперь она понимает одержимость Сансет идеей найти Сараби; её мысли никак не идут от того трупа. Разница лишь в том, что она того парня не знала лично.

Что-то подсказывает, что случай его смерти чрезвычайно важен. Остается выяснить чем.

***

Эпплджек поднимается по лестнице из столовой, параллельно набирая сообщение Рейнбоу о том, что нужна помощь и практически моментально получает ответ: «Буду через минуту». Старый, добрый, проверенный метод. 

Она даже не удивляется, когда находит Рэрити всё так же за рабочим столом, как и оставила несколько часов назад. Она заглядывает в комнату, придерживая дверь открытой.

Привлекает её внимание обычным «эй». Рэр поворачивается и смотрит на неё спокойно; не злится всё же, это хорошо.

Она говорит:

— Старлайт и Рейнбоу сейчас тут будут. Готова?

— Значит, всё же позвала её, — произносит Рэр. И фраза её совершенно не звучит, как вопрос. Она откладывает папку с бумагами, которую прочитала по два раза уже точно, а некоторые листы и по три, выключает настольную лампу и трёт уставшие глаза.

ЭйДжей пожимает плечами.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Чтобы с кем-то из вас что-то случилось.

И она даже не спорит. Вместо этого молча кивает и поворачивается к зеркалу. Перед приходом гостей стоит привести себя в порядок.

Глава 5 «Промолчать; не скрыть»

Глава получилась больше ориентированная на новых персонажей, но от этого не менее значима.
Скажем так: переходная.

Старлайт проводит пальцем по первой попавшейся полке. Плотный слой серой пыли мягкой подушкой остаётся на коже, она растирает её пальцами и недовольно приподнимает брови, нет, она сама не большая сторонница уборки, но не в таком же сраче жить. Разворачивается на каблуках и лишь потом обращается к Рейнбоу, которая не так и довольна внезапным вторжением в личное пространство, фактически на свою территорию. Теперь на свою.

— Я не говорю, что это, — и жест в сторону полок, где слишком явно выделяется полоска без пыли, — пагубно влияет, но ради банального уважения можно было бы и вытереть. В конце концов вы – гости.

Дэш откладывает в сторону книгу. «Поиск и выслеживание жертвы» выглядит увесисто, Глиммер хмыкает.

— Не скажу, что рада видеть незнакомых девчонок здесь, пусть вы и являетесь элементами, — отвечает она на молчание и кивает в сторону книги. — Образование чрезвычайно важно, но не поздно ли тебе браться за ум?

Вместо ответа на колкость Рейнбоу, будто назло, закидывает ноги на край стола Рэрити, складывает руки на груди и пожимает плечами.

— Говори сразу, что хотела. Потому что здесь не кабинет Шиммер – я ничего дельного не подскажу.

— Что ж, полагаю, обмен любезностями окончен, — отзывается Старлайт примирительно, почти оптимистично. — Я здесь по просьбе одной из твоих подруг. Кстати, где остальная банда?

Очередное задумчиво-непонимающее выражение лица.

— Я и говорю: здесь не кабинет вашей Сансет. Я не могу знать всё! — чёткие удары о паркетный пол и скрип кроссовок за дверью слышатся.

Дверь распахивается и Эпплджек проходит быстро и решительно сразу на середину комнаты, Рэрити подпирает плечом дверной косяк и так и остается стоять, скрестив руки на груди. Искать Дэш по Базе было бесполезной идеей. Она добралась до комнаты быстрее. Как только модельер пересекается взглядом с Глиммер, кивает несколько раз, поджав губы. Рэр здесь самая собранная. А Эпплджек уже во всю ведёт себя так, будто это её комната и правила здесь устанавливаются тоже ей.

Она говорит:

— Прекрасно, все в одном месте, — направляется к Рейнбоу и берёт ту за подбородок; так, чтобы рана была как можно ближе к освещению. — Видите, Старлайт? Я вот об этом говорила.

— ЭйДжей, какого хрена? — недовольно шипит Дэш, ведёт головой в сторону.

А она округляет глаза в деланном возмущении, переводит взгляд на Глиммер, на Рэрити и копирует недовольный тон Рейнбоу.

— Никакой благодарности, — а затем добавляет уже нормально: — Серьёзно, Нелли. Не крутись и успокой меня — дай мисс Глиммер просто посмотреть, что с твоей щекой. – будто ребёнку малому.

— Обычная царапина! — вскидывается та, снимая ноги со стола.

— Я говорила ей то же самое, — равнодушно замечает Рэрити.

Эпплджек резко поворачивается и пальцем указывает на подругу, во взгляде «не смей ей потакать». Рэр не понимает, что вообще тут делает. И судя по выражению лица Старлайт, та тоже чувствует себя немного лишней.

— Не скажу, что мне нравятся ваши семейные перепалки, — произносит равнодушно. — Я не тороплю, но каждой из нас есть, чем заняться, — Рейнбоу снова открывает рот, но ничего не успевает произнести, Глиммер опережает её моментально: — Ещё одно колкое замечание, и ты пожалеешь, девчонка.

Дэш смотрит на фермершу, а потом хлопает себя по коленкам. И говорит:

— Ладно, хорошо. Только быстро.

ЭйДжей победно улыбается и отходит в сторону, пропуская Старлайт, которую уже порядком утомило самомнение спортсменки. Рэрити наблюдает за происходящим, как за дерьмовой постановкой. Пока дымка голубовато-зеленой магии крутится рядом с лицом Дэш, та морщится, но терпит, молчит. Глиммер молчит, потому что — даже по выражению лица понятно — её порядком подташнивает от подобных выходок.

Нет, Рэрити не считает, что у Эпплджек паранойя на ранних стадиях. Но порой она слишком остро реагирует и начинает переживать там, где это совершенно не стоит внимания, не говоря уже о переживаниях.

Старлайт пытается что-то вытянуть. Получается целое ничего; в итоге удается лишь вскрыть рану по новой. Кровь стекает по щеке, Рейнбоу подтирает её указательным пальцем.

— Довольна? — не удерживается от язвительного комментария Рэрити.

ЭйДжей молча переводит на неё взгляд, смотрит не больше четырех секунд и опять отворачивается. Потом внимание перетягивает на себя Глиммер.

— Это максимум, — замечает она, смотря на снова кровоточащую царапину.

— Ну спасибо, — отзывается Дэш. — Мне сразу полегчало.

Старлайт выбирает не реагировать; с этими девчонками на многое лучше не реагировать. Вместо этого щёлкает пальцами и протягивает спортсменке плотный кусок ваты.

— Магия здесь бессильна, — продолжает она. — Зелья, как говорит Шиммер, тоже бесполезны. Всё это очень и очень странно. Не помню, чтобы мне такое даже при нападениях фантомов попадалось. Судя по всему, внутрь кожных покровов пробралась некая субстанция, которая будет расти. Клетки будут размножаться, всё это может быть опасно. И не исключено, что ещё и заразно. Кто-нибудь трогал рану?

Подруги почти синхронно отрицательно мотают головами. Рейнбоу вытирает кровь с лица ватой и встаёт с места.

— Каждый встречный трогает мои раны, разумеется. И вообще, вы, девочки, раздуваете проблему из ничего. Лучше бы вы так были обеспокоены Твайлайт.

— Что за Твайлайт? — уточняет Старлайт.

Но вместо ответа Дэш лишь смеривает её взглядом и выходит из комнаты, кидая недовольный взгляд на модельера, расходясь с ней в дверном проёме.

— Кто-нибудь? — произносит Глиммер, всё ещё ожидая ответа на свой вопрос.

— Элемент магии. Она пропала, — говорит Рэрити.

— Это короткая версия истории, — перебивает Эпплджек, давая понять, что двух слов явно мало, чтобы описать всю ситуацию, к тому же — не самое лучшее объяснение. — Одиннадцать дней назад она не вернулась после прогулки или куда там она направлялась, в итоге попала к Сараби, если вообще можно верить тому сообщению. Мы почти не продвинулись в поисках, несмотря на все подключённые силы и даже ваши сведения. Рейнбоу уже немного слетает с тормозов.

Рэрити хмыкает.

— Все это умещается в два слова, Эпплджек.

— Возможно, — задумчиво произносит Старлайт, — Сансет или Абигейл смогут что-то придумать и помочь вам с поисками. Можно даже Найтмер расшевелить, если что.

— Как только мы выйдем на Сараби, автоматически найдем Спаркл, — бормочет Рэр.

— А теперь она начинает звучать как ваша Сансет, — усмехается Эпплджек.

Рэрити закатывает глаза и одаривает её максимально скептическим взглядом. Глиммер остаётся только усмехнуться и направиться в сторону выхода.

— Оставляю вас наедине. И постарайтесь не разнести комнату, — тон максимально серьёзный.

Потраченное время, конечно, не вернуть. Но теперь она может спокойно вернуться в морг; и побыстрее, пока тело не убрали. Оно и так без внимания слишком долго там пролежало. По дороге приходится заскочить в комнату и найти собственные старые записи, сделанные больше пяти лет по аномалиям, по которым ещё училась только разбираться в подобных вопросах, которые специально с собой прихватила. Конспекты помогают плохо, но начинают наталкивать на мысли. Старлайт отключает телефон, когда тот начинает звонить. Кто бы там ни был, ей некогда. Пускай сами разбираются, она же как-то без других справляется. Вот и им — кто бы там ни был — тоже пора.

В голову закрадывается мысль, что без повода не звонит практически никто.

И Глиммер уже тянется за телефоном, чтобы включить и проверить, кто это был. Но вовремя вспоминает, что если разберется с непонятной смертью Ноутфри, то так или иначе выйдет на след Сараби.

У всех свои методы.

Спустя полчаса она полностью уверена, что раны у трупа точно такие же, как и у той девчонки... Рейнбоу кажется? Только чтобы проверить свою теорию, она и возвращается в морг. И как назло натыкается на трёх практикантов и местного патологоанатома. Квалификация позволяет не отчитываться; Старлайт почти рада, что в своё время как следует доучилась на судмедэксперта, а не закинула учебу, как хотела. Она не перед кем не оправдывается, сухо кивает другим хранителям и сразу направляется к нужному холодильнику.

— Завтра утром его заберут.

Голос с другой стороны помещения привлекает внимание, Глиммер оборачивается.

— В смысле? Разве причина смерти уже достоверно установлена? — возмущается она.

— Установлена или нет — другое дело, — многозначительно обрывает её мужчина. И по его тону понятно: ему самому такой расклад не нравится. — Родственники настаивают на похоронах. У нас было достаточно времени.

Старлайт вскидывает брови и снова поворачивается к трупу.

Если потребуется, она проведёт всю сегодняшнюю ночь в морге. Отцепиться от этого дела теперь не так просто. Дело принципа. Берёт скальпель с перевозного стола рядом и надавливает двумя пальцами на кожу вокруг раны. Ничего. Приходится разрезать покровы, поддаются они достаточно легко. И как только щипцами отодвигает в стороны части кожи, замечает скопления, похожие на гнойные.

Картинка собирается в голове с поразительной скоростью. Старлайт кладёт скальпель обратно на место и щёлкает перчатками, стаскивая одну из них. Улыбается довольно.

— Не трогайте труп без перчаток, если не хотите так же быстро окочуриться, — бросает она довольным тоном, выходя из морга.

Они имеют дело с определённым видом. Одним из самых противных, как выяснилось. Царапины — способ заложить под дерму некое подобие гноя, которое питается клетками или живёт за счёт их тепла. А когда количество этого псевдо-гноя достигает критической точки, существо откидывается.

Бедный Ноутфри. У него не было вариантов, его задрали до такого состояния сразу и на месте.

Что бы там ни было, способ бороться с этим должен быть. И чёрта с два она позволит радужной девчонке махнуть на себя рукой. Смерть элемента принесёт воистину ужасные последствия для Сансет. Тяжело быть главной и отвечать за все косяки команды.

***

Самое раздражающее — бегать по огромному зданию в поисках подруги. Эпплджек бубнит себе под нос, что она не собачка, чтобы постоянно искать Дэш. Бубнит, что прибьёт её за то, что та не умеет сидеть ровно на заднице и почти никогда не говорит, куда уходит. После тех страхов, что ей патологоанатом наговорила хочется примотать Рейнбоу к себе скотчем и, желательно, облить спиртом для дезинфекции. Ей теперь ясно, почему Дэш с Твайлайт и сдружились так сильно — слишком своенравные обе. И как только они друг с другом вообще ладят? На месте Твайлайт, она бы давно спортсменке шею свернула. Чтобы не зазнавалась и не вела себя так, словно одна против всего мира.

И она уже почти сдаётся, направляется к столовую, чтобы перекусить, когда замечает приоткрытую дверь в их комнату. На секунду в голове проскальзывает мысль, что кто-то посторонний зашёл; Эпплджек гонит от себя её сразу же. Какому придурку придёт в голову воровать что-то у девушек, которые даже нормальной одежды при себе не имеют? Которые, будто пленницы здесь заперты.

Она пинает дверь ногой, чтобы та открылась до конца, и напрягается, готовая даже к встрече с самим Сараби. Пусть она и не знает, как тот выглядит.

— Дэш, твою мать, — выдыхает она, когда та оборачивается на звук удара двери о стену.

— А ты кого ожидала увидеть?

Никого. Никого она не ожидала здесь увидеть. Рейнбоу крутит в руках какой-то кусок ткани, взглядом скользит по этажерке с кучей рисунков Рэрити и, уже, двух папок документов.

ЭйДжей делает несколько шагов, скрип кроссовок раздаётся звучным эхом.

— Я, кстати, тебя искала, — начинает она издалека.

— Зачем? — спрашивает Дэш немного устало, так и не поворачивается. — Кажется, мы всё уже решили. Зря беспокоишься, ЭйДжей.

Зря беспокоишься.

От простого сочетания слов Эпплджек готова вскипеть. Она никогда не беспокоится зря, это её подруги слишком слепые, чтобы не замечать очевидных вещей! Ладно, Рэрити хотя бы свыклась с её заботой и перестала сопротивляться. По крайней мере, перестала делать это так активно и показно.

— Я беспокоюсь совершенно не зря, — произносит она с нажимом. Рейнбоу всё же оборачивается. Тряпка в её руках — обычная серая майка. Подобных несколько Абигейл принесла. — Глиммер сказала, что один из хранителей погиб от таких же царапин, как у тебя.

Дэш фыркает, усмехается, а потом откровенно начинает смеяться. И это тоже злит. Нет ничего смешного.

— Как видишь, я всё ещё жива. И планирую найти Твайлайт, — говорит она и встряхивает майку в руке. — Не понимаю, почему раньше об этом не задумывалась.

Спортсменка проходит мимо неё, покидая комнату. Но Эпплджек следует за ней, приходится быстро переставлять ноги, она практически бежит за подругой.

— Ты понимаешь, что эта царапина — не просто царапина? — продолжает она. — Под ней подобие гноя. И именно это медленно тебя убивает. Мы должны придумать, как от него избавиться.

Рейнбоу разворачивается резко; ещё немного, не успей ЭйДжей остановиться, и вписалась бы прямо в неё. Смотрит четко ей в глаза и говорит тоном, нетерпящим возражений:

— Мне плевать. Я планирую найти Твайлайт, если ты со мной, то заткнись на тему о моём лице.

Эпплджек хочется сказать, что ясное дело, что она с ней. Она только и делает, что пытается помочь, как и все остальные. Но нет же, Дэш слишком твердолобая. Видит только всё со своей точки, не смотрит на ситуацию шире, чем она есть.

Эпплджек недовольно рычит, но всё же следует за ней. Оставлять Рейнбоу одну сейчас чревато. И что бы Дэш там ни говорила, она всё равно придумает, как избавиться от чёртовой раны и последствий, что та за собой тащит.

То, что исчезновение Спаркл на неё так влияет, замечают все.

***

Абигейл говорит Сансет:

— Радужная девчонка меня с ума сводит.

Шиммер хмыкает, забирая у неё четко половину стопки с отложенной документацией на столе. Садится на диван и кладёт папки, заявления и отчеты на журнальный столик перед собой.

— Ты не первая. Я заметила, что... Рейнбоу любит покрасоваться перед публикой, — комментирует она, заполняя первую бумагу.

— Я не про то, — отзывается вервольф, морщась. И смеривает оставшиеся листы на столе взглядом. — Могли бы и спросить сначала. Знаете, до того, как отбирать у меня то, чем я зарабатываю себе на жизнь. К тому же, там могут быть документы, в которых вы не разбираетесь.

Сансет переводит на неё взгляд и приподнимает брови. «Серьёзно, что ли?» написано на лице большими буквами перманентным маркером насмешки.

— Не забыла? Я вообще-то была хранителем высшего ранга ещё до твоего появления.

Абигейл выдыхает и возвращается к бумагам.

— Хоть вы не напоминайте мне, что я неправильно делаю свою работу.

— А этого я не говорила, — поправляет Шиммер её серьёзным тоном. И моментально рассредоточивает внимание, погружаясь в работу. — К тому же, мне надо куда-то направить энергию. Чтобы не разнести половину Базы.

Разговоры вроде как закончены, но это на первые секунд пятнадцать. Потому что потом щелчок ручки, Абигейл откладывает её в сторону. Попытка привлечь внимание не засчитана.

Она говорит:

— Так вот, я о том, что Крэш меня откровенно раздражает.

Приходится отложить работу в сторону. Сансет тяжело выдыхает.

— Хочешь поговорить? Ладно, — соглашается она. — Но учти, если ты не будешь делать свою работу и я не буду её делать, то она встанет намертво.

Пауза. Игра в гряделки затягивается.

Шиммер говорит:

— Ну и что там с Верностью? Думаешь, я смогу на неё повлиять? Её сейчас волнует только пропавшая подружка. Исключительно она. Отчасти я могу её понять, но да, Рейнбоу перегибает палку. Но Щедрость и Честность сказали, что она всегда такая, когда ей что-то нужно.

— Она требует от нас невозможного! — усмехается вервольф. Смешок получается каким-то нервным. — От нас! Ворвалась в наши дела и раздаёт указы! А на днях выдала, что я работаю на Сараби.

— А ты? — серьёзно продолжает Сансет.

На её лице тут же вспыхивает возмущение.

— И вы туда же!

Шиммер смеётся, а вервольфу хочется запустить в неё степлером. Хотя чего ещё она ждала? Сансет перестает смеяться, и бросает что-то вроде «не реагируй», которое по сути никак не решит сложившуюся ситуацию. Абигейл ведёт ладонью и пальцами, будто почувствовав резкое жжение. Но уже через мгновение всё проходит.

— Что с рукой? — спрашивает Сансет, указывая ручкой в сторону неё.

Вервольф не знает, почему убирает руку со стола.

— Всё нормально, — говорит. — Наверное, просто затекла от заполнения всех этих глупых бумажек. Заживёт, как на собаке. А вам давно пора завести секретаря, чтобы разбирался с этой кипой бумаг. Они ведь никогда не заканчиваются. А я могу куда-нибудь уйти.

Больше они не говорят. Потому что через час идея с секретарём не кажется такой абсурдной, когда в дверь стучится хранительница с новой порцией бумаг, полученных утром. Хороша связь с Высшим Начальством: не работает в одну сторону почти, но зато прекрасно функционирует, когда дело касается отчётов, докладов, заявлений и новых слежек. Это-то люди Сараби точно не перехватят, это-то им точно не нужно. Хреновы лицемеры.

Только вот мир не поделен на две части, как они это пытаются представить.

Всё это не раздражает; всё это — данность.

Начинает светать за окном, Сансет начинает через раз понимать, что написано у неё перед носом. Пара бумаг — и пойдут спать. Бросить сейчас будет всё равно, что сдаться. Абигейл поднимается из-за стола, спотыкается о ковёр. Папки летят на пол.

— Серьёзно? — разочарованно стонет она, усаживаясь на пол и принимаясь подбирать всё это дело. Стук в дверь; и они переглядываются, деля один и тот же взгляд. Если принесли ещё что-то свежее, то могут катиться прямо в задницу. — Входите, — наконец выдыхает вервольф устало.

Дверь открывается, и заглядывает Глиммер.

— Так и знала, что вы обе здесь. Лучшее начало дня, да?

— Скорее — конец, — произносит Абигейл как-то обречённо, собирая бумаги, вылетевшие из папок.

Старлайт садится рядом с ней на пол и помогает собрать рассыпавшееся по полу. Шиммер подпирает щёку кулаком, моргает медленно, чуть зажмурив глаза на мгновение, и переводит взгляд на патологоанатома.

— Что случилось?

— Ничего, — спокойно отзывается та, водружая стопку папок на руки вервольфа; они вдвоем поднимаются на ноги. — Хотела утащить тебя с собой на тренировку.

Сансет кивает в сторону пары листов, лежащих на краю стола.

— Я ещё не закончила.

— Мы всю ночь не спали, — комментирует Абигейл, ставя папки на полку.

Глиммер тяжело выдыхает, осматривая полки с кучей папок, разделённые по месяцам и цветам. Говорит:

— Хорошо, что мне не приходится заниматься подобным. С трупами хотя бы интересно.

Шиммер продолжает писать, полностью игнорируя её; Старлайт выжидает пару секунд. А потом подходит и вытаскивает у неё ручку из рук где-то на середине недописанного слова. Хранительница смотрит на неё и протягивает раскрытую ладонь. Она игнорирует этот жест точно так же, как и Сансет её слова.

— Ручку, Стар.

— Я так не думаю, — серьёзно отзывается она.

— Это не смешно, — устало произносит Шиммер и тянется за ручкой, которую она тут же отводит в сторону.

— А я и не смеюсь.

А во взгляде что-то блестит. Дразнит, вечно дразнит. Сансет снова протягивает ладонь, не пытаясь перехватить у неё ручку. Глиммер хватает её пальцы своими и несильно тянет на себя.

— Пойдём. Обещаю, я не выколочу из тебя весь дух.

И просит так, как в детстве просила отдать ей свою конфету. Проблема в том, что Шиммер всегда сдавалась и отдавала. А она — засранка — этим пользовалась.

— Я хочу спать, Стар, — говорит она. — Нужно закончить с бумагами ещё.

Она смотрит на хранительницу удивлённо. Отказ? Вот значит как. Старлайт хмыкает и выпускает её руку, кладет ручку на стол. Корпус звучно ударяется о стеклянную поверхность. А потом она усаживается рядом с ней на диван, втискивается в небольшой промежуток между подлокотником и бедром. Не задумывается даже над тем, чтобы обойти журнальный столик и сесть на другую часть дивана — значительно более свободную.

Глиммер хмыкает, когда Сансет чуть отодвигается в сторону, позволяя ей нормально сесть.

— Значит, я остаюсь здесь, пока ты не закончишь, — решительно произносит она.

Абигейл говорит:

— Я могу доделать, если хотите.

— Это уже вопрос принципа, — отзывается Шиммер, переводя взгляд на патологоанатома. А у неё на лице слишком довольное выражение. — Учти, я всё равно никуда не пойду.

— Конечно! — переигрывая, говорит Старлайт. — Никуда не пойдёшь.

Сансет улыбается уголком губ и тянется за другим листом. Глиммер начинает барабанить ей ладонями по спине.

— Мисс Шиммер, идите, — подхватывает вервольф. — Я доделаю. Вам тоже иногда надо вылазить отсюда.

Взгляд, которым хранительница на неё смотрит, получается говорящим. Сансет отвешивает подзатыльник патологоанатому свободной рукой.

— Осталось полтора листа. И если я куда и пойду потом, то спать.

— Поспишь на матах, когда я уложу тебя на лопатки, — победно заявляет Глиммер.

Понятно, что провокация. Но она поддается на эту провокацию. И даже слишком легко.

— Тешь себя этой надеждой, — бубнит Шиммер и берёт последний оставшийся лист. Пробегается по нему взглядом. Моментально хмурится. — Абигейл, ты видела это?

Он протягивает вервольфу лист. Абигейл встаёт из-за стола и забирает бумагу, глазами по ней скользит. Старлайт сосредоточенно смотрит сначала на неё, потом на хранительницу, снова на неё.

Вервольф улыбается довольно.

— Зацепка, — выдыхает она. — Я с этим разберусь. Можете идти.

Сон ей точно сегодня не светит. Но зато мужчину, похожего на Сараби, видели недалеко от Дома Хранителей в Бостоне. А это пахнет решением части проблем.

Глиммер первая поднимается с дивана, Сансет собирает разбросанные по столу папки и листы, ровную стопку кладёт на край своего стола, где восседает Абигейл. А она, слишком погруженная, уже что-то активно печатает на компьютере и поглощёно смотрит в монитор.

— Не говорите Крэш, что я, возможно, знаю, где искать её девушку, — говорит вервольф, когда они уже выходят из кабинета.

Шиммер уточняет:

— Помощь не нужна?

— Я справлюсь, — раздражённо, будто ей указали на некомпетентность, бросает Абигейл, не отрывая взгляда от монитора.

Глиммер практически выталкивает хранительницу из кабинета и закрывает за ними дверь. Вся сонливость исчезает моментально. А то, что придётся скрыть от девчонки даже минимальную зацепку, абсолютно не кажется неправильным; они не должны отчитываться перед элементами.

Глава 6 «Катализатор»

А вот и главная зажигалочка объявилась!
Пинки неподражаема, и я не могла оставить её в стороне.

Звучный удар дерева о дерево. Тренировочная палка приземляется чётко на другую такую же. Сансет парирует несколько ударов и не оставляет возможности на подсечку. Старлайт отступает, чуть улыбается и фыркает:

— Я думала, бессонная ночь скажется на твоей реакции.

Шиммер отвечает выпадом в сторону рёбер, который ей удаётся отбить практически в последний момент.

— К слову о реакции, — произносит она, чуть растягивая слова, и обходя полукруг по матам. — Ты так и не сказала, чем закончилась ваша встреча со Сноуфлейком. И да, можешь не благодарить свою заботливую помощницу, благодаря которой положение и статус у тебя всё ещё есть.

Сансет вскидывает брови, одаривая её многозначительным взглядом. Но всё же продолжает обходить площадку перед собой по тому же полукругу за Глиммер, не подставляя ей спину.

— Мне казалось, ты хотела тренироваться, а не трепаться, — хмуро отзывается хранительница.

Старлайт нападает первой и в этот раз, метит в голову, Шиммер чуть не пропускает удар. Отклоняется, бьёт чётко по палке, пытается выбить из рук, но тщетно. Иногда создается впечатление, что все движения Сансет она выучила ещё лет пять назад; теперь её почти не удивить. Один удар, другой, дерево о дерево. Палки скрещиваются, на короткое мгновение Шиммер ухмыляется, явно довольная тем, что они идут на равных, несмотря на бессонную ночь. Патологоанатом возвращает эту ухмылку ей довольной улыбкой, будто передразнивая, и новым ударом.

— Если ты не начнешь рассказывать, я уложу тебя на лопатки, дорогуша, — отзывается она беззлобно.

И практически сразу же Сансет выбивает палку у неё из рук. Старлайт переводит на хранительницу удивлённый взгляд, ожидая едкого комментария. Вместо этого Шиммер поднимает её оружие с пола и идёт в сторону стойки, чтобы подставить всё на место.

А Глиммер всё равно продолжает:

— Я серьёзно, Сансет. Как всё прошло? — и звучит уже спокойнее, размереннее. Более серьёзно, что ли.

— Его кабинет почти пострадал, если ты об этом, — мрачно произносит хранительница, закрепляя палки на штативах.

Старлайт оживляется, делает несколько вальяжных шагов в её сторону.

— Я жду подробностей.

— Мы крупно поцапались, — отвечает Шиммер, разворачиваясь лицом к подруге. И довольное выражение лица той испаряется в считанные секунды.

— Оу, — всё, что может она ответить.

Сансет говорит:

— Неважно, — отмахивается, — я разберусь с этим.

Обсуждать проблему, в которой по сути она и виновата, нет никакого желания. Потому что Шиммер знает, что Старлайт ей скажет. Мол, говорила же, чтобы держала себя в руках при надзирателе местной Базы, не поправляла, банально не указывала. Выслушивать подобные упрёки — даже из самых лучших побуждений — сейчас нет ни малейшего желания.

— И-и? — тянет Глиммер, явно намекая, что ожидает услышать хоть какое-то продолжение фразы.

— И я думала, что запущу ему в голову пару книг, если он ещё раз скажет, что мне плевать на мировые проблемы, — сдаётся Сансет.

Это максимум. Больше она не скажет, по глазам понятно. Да и Старлайт не станет вытягивать. Шиммер благодарна подруге, что она не лезет дальше, что не подпихивает собственный мобильник, не начинает промывать мозги необходимостью решить всё прямо сейчас и прямо здесь, извиниться перед этим дебилом. Весь её ответ — молчание. Сансет отворачивается, как будто может отвернуться от всей ситуации. Ругаться со Сноуфлейком всегда было тяжело, и неприятно, и до печёнок раздражающе. Не потому, что она испытывала по этому поводу какое-то чувство вины, разумеется нет, просто после таких стычек надзиратель Базы начинает гадить по-крупному. И сейчас им такие фокусы абсолютно не с руки. Особенно, когда всё начинает так легко рушиться и падает. Особенно, когда здесь Элементы с их проблемами.

Глиммер подаёт голос спустя какое-то время, вылавливает хранительницу из запутанных мыслей за несколько мгновений до того, как она слишком глубоко зарывается внутрь себя.

— Что ж, тогда я ещё быстрее надеру тебе задницу, — произносит она.

Шиммер переводит на неё непонимающий взгляд, а Старлайт кивает обратно в сторону матов.

— Ну, знаешь: ты, я, спарринг и твоё полное поражение.

— Не вариант, Стар, — бубнит она и уже направляется в сторону полотенца и бутылки воды, когда патологоанатом окликает слишком дразнящим тоном, чтобы не заметить.

— Перевод: ты сдаёшься. Так и знала, что Сноуфлейк и его бумажки сделают тебя офисной крысой. Что ж, хорошо, что мы прояснили ситуацию уже сейчас. Так как Темпест – мне не конкурент... Теперь лучше меня только Абигейл, ну это тоже ненадолго.

Сансет приходится обернуться и встретиться с ней взглядами. Похоже, это очередная провокация, на которую хранительница не поддаётся. Хотя бы на этот раз. И всё же зачем-то уступает.

— И оно тебе надо? — спрашивает Шиммер, возвращаясь на маты.

— Ещё как надо, — отзывается Старлайт уже серьёзно, вставая в стойку. — Мне как никогда хочется кому-нибудь накостылять из-за проблем, что принесли Элементы..

— Даже не наденешь перчатки? — уточняет она.

— А зачем? — фыркает Глиммер в ответ. — Я тебя голыми руками уложу, смотри и учись.

Всё это лишь позёрство, разумеется. Но подобные фразы, по сути ничего не значащие, хорошо отвлекают, переключают внимание.

У Сансет никак из головы не идёт то, что они фактически умалчивают о том, о чём молчать не имеют права. Пусть Элементы не всем нравятся, но они должны знать любой клочок информации, который так или иначе может привести к Магии. В первую очередь к их подруге. У Шиммер, конечно, есть авторитет. А Абигейл, конечно, не стала бы выдвигать просьбу о молчании, если бы на то не было веских причин. Но всего этого недостаточно.

— Девчонки должна знать, — говорит хранительница.

Старлайт фыркает и метит чётко в челюсть, удар оказывается заблокированным, но зато Глиммер удачно бьёт по плечу. Пытается воспользоваться сиюминутной заминкой, ударить снова; на пару мгновений слишком широко расставляет ноги, Сансет хватает времени, чтобы подсечь её ногу. Она начинает терять равновесие, пальцами хватает футболку хранительницы и тянет на себя, заставляя рухнуть на пол вместе с собой. Шиммер упирается ладонью в мат, дышит тяжело, и во взгляде, которым пересекается с ней, отчётливо читается «кто кого ещё уложил». Вторая рука на полу в паре сантиметров от талии патологоанатома.

— Скажу им сегодня же, — уверенно заявляет Сансет. — У нас нет права скрывать.

Старлайт выпускает её футболку из пальцев медленно и смотрит задумчиво, когда Шиммер поднимается на ноги, протягивает ей руку. Она сжимает ладонь, чуть приподнимаясь; Сансет подтягивает её на себя, помогая подняться.

— Дурацкая идея, — серьёзно произносит она в ответ, окидывая хранительницу взглядом. — Ты сама сказала: есть причины молчать, и мы с Абигейл будем делать то, что пообещали.

— С каких пор ты вдруг стала такой ответственной? — интересуется Шиммер, приподнимая бровь.

— С тех самых, — отзывается она и тут же переходит в нападение, не давая хранительнице ни мгновения на осознание того, что они всё ещё не закончили.

Она бьёт по ногам, прекрасно понимая, что чисто физически не сможет провернуть то, что проворачивала на тренировках с блондинкой из Элементов, которая попросила научить её паре приёмов: Сансет через себя не перекинешь, швырнув как следует спиной на пол. Блокирует несколько атакующих ударов слишком быстро и пользуется её же приемом — подсекает ногу. Шиммер всё же падает на пол, в отличие от неё не навзничь, сразу же начинает подниматься.

— Говорила же, что уложу, — довольно произносит Старлайт, смотря на подругу сверху вниз. — Знаешь, так наконец-то хоть шея не затекает с тобой говорить, — и добавляет: — Я пошутила.

Сансет встает устало и направляется за бутылкой воды. Всё же сон сейчас не помешал, хотя бы несколько часов. Но Глиммер успевает выхватить бутылку с водой буквально из-под пальцев. И делает несколько глотков, явно не собираясь отдавать.

— Пошутила и хватит, — произносит хранительница уставшим голосом. — Давай бутылку. И я всё равно скажу Элементам.

А она закручивает крышку и руку отводит в сторону. Проворачивает то же самое, что и с ручкой в кабинете. Шиммер закатывает глаза, иногда это ребячество способно довести. Старлайт улыбается, глаза озорно блестят.

— Не скажешь. Я тебе не позволю, — и снова отводит бутылку в сторону, когда Сансет тянется за ней. — Это решение идиотское. Сначала Абигейл впервые просит молчать, сама между прочим, ты соглашаешься, а теперь хочешь всё вывалить?

Хранительница тяжело выдыхает и предпринимает ещё одну попытку отнять у неё бутылку, Глиммер громко смеётся, пытаясь вывернуться из рук подруги; Шиммер всё равно не дотягивается до бутылки.

— Вот как вы ищете Сараби и Магию.

Звучный голос надзирателя Базы, как и гулкий стук тяжёлой подошвы, моментально испаряет смех в воздухе, стирает улыбку с лица. Старлайт отдаёт бутылку Сансет, которую она так и держит, лишь выпустив патологоанатома. Сноуфлейк Мист останавливается в метре от них, смеривает взглядом.

Лиловая чувствует, что если она сейчас не вмешается, то Шиммер порвёт надзирателя. Откуда-то изнутри подмывает необходимость оправдываться.

— Это я уговорила Сансет отвлечься, — произносит она.

Сколько бы ни было лет, рядом с любым надзирателем Старлайт всегда чувствует себя где-то напортачившим подростком, который ни на что не годится. Сансет всё же делает несколько крупных глотков воды, хмурится и говорит:

— Разве сообщение с Головным ещё не перекрыто?

Перетянуть внимание с Глиммер на себя получается не сразу. Потому что Мист ещё пару секунд задерживает взгляд на патологоанатоме.

— Ну конечно же, ты. Я даже не удивлён, — говорит он, лишь потом будто вспоминая о присутствии ещё одного подчинённого. Переключается моментально. — Впрочем, ничего нового. Шиммер, ты отправишь Щедрость за элементом смеха в кондитерскую "Сахарный Уголок", — и быстрее, чем хранительница успевает вставить хоть слово: — Сама. Без третьих лиц.

Вместо ответа Сансет кивает, ставит бутылку на место. Не хватало только сейчас запустить её в эту зажравшуюся рожу.

— Что-то случилось? — спрашивает Старлайт обеспокоенно.

— Пока нет, — отвечает Сноуфлейк. — Потому я и хочу, чтобы все Элементы были в одном месте и в безопасности. — И кстати, где Верность? Я не видел её в комнате, не замечал за ней привычки так рано вставать.

Сансет пересекается взглядом с патологоанатом. Та старается как можно незаметнее отрицательно покачать головой. И всё же Мист замечает.

— Прекрасно, — комментирует он.

— Я найду её, — тут же отзывается Глиммер, переводя уверенный взгляд на мужчину. — Все трое девчонок вплотную занимается поисками элемента Магии.

Шиммер знает, что это враньё, что Старлайт понятия не имеет, где именно сейчас находится противная радужная и чем занята. А если враньё, то ей лучше промолчать. Промолчать, мысленно кроя матом Верность за то, что та такая тупая и упрямая. Зачем, спрашивается, тебе друзья и вся эта дружбомагийная хренотень, если ты и сама прекрасно, блядь, справляешься?

По выражению лица Сноуфлейка понятно, что не особо-то он и поверил. Но вместо очередной нотации он лишь указывает на хранительницу и коротко, отделяя слова, говорит:

— Верность. Сахарный Уголок. Смех. Без приключений.

— Хорошо, — говорит Шиммер. Надзиратель окидывает их взглядом ещё раз и уверенным шагом уходит.

Старлайт смотрит на неё хорошо знакомым взглядом; «мы в дерьме». Расходятся они молча, не обменявшись мнениями о складывающейся ситуации. Потому что и так ясно, что внезапная пропажа Верности выльется в очередную историю, с которой придётся разбираться. Ситуация со Смехом кажется не такой проблемной. А уточнять, почему та не может сама спокойно собрать вещи, пройти через портал и оказаться в Риверсайде, лучше не стоит. Так же, как и говорить о том, что Мист мог бы сам этим заняться, раз считает, что девчонку надо сопровождать. Лишний скандал не пойдёт в пользу их команды.

Иногда Сансет кажется, что она вообще не хочет разбираться в том, что творится вокруг. Что с неё уже хватит всего этого дерьма, обожралась по горло.

***

Минут пятнадцать уходит на то, чтобы принять душ и переодеться. Завтрак в который раз отодвигается. Потому что сначала необходимо решить ситуацию с Пинки, потом выяснить, где ошивается Рейнбоу. Ибо, так сказала Шиммер, а против неё лучше рога не выпячивать. А там уже и поговорить о еде. Рэрити для себя решает чётко: она передаст всем информацию от Другой Сансет, расскажет то, что Сараби видели недалеко от Дома Хранителей в Бостоне. Даже если это был не маг, а кто-то похожий на него, Дэш должна знать.

Потому что она знает, что такое, когда твой друг скрывает от тебя что-то важное. И она не хочет поступать так же с Рейнбоу.

Хранители чертят дверь в течении двенадцати минут. За это время та успевает пару раз треснуть и почти рассыпаться. Рэрити ловит себя на мысли, что это физически невозможно для рисунка, и если она вдруг окажется выкинутой где-то посреди Тихого Океана, то в целом, это даже проблемой не будет. Всё же проще, чем убеждать Пай, что та должна бросить заготовки для праздников и перебраться невесть куда, к весьма сомнительным личностям.

Иногда модельеру кажется, что она слишком сильно обкурилась в мастерской и сейчас лежит в какой-нибудь клинике, в коме. А всё дерьмо, что вокруг происходит – выдумка опьяневшего мозга.

Но это было бы слишком просто.

Наконец, ответственным за перемещения хранителям удаётся разобраться с дверью (Шиммер справилась бы в разы быстрее). Рэр кивает им и, проверив на шее наличие медальона, спокойно проходит в портал.

Сахарный Уголок довольно тихий. И, пожалуй, слишком спокойный для места обитания Пинки Пай. У входа её никто не встречает, но это и так понятно, в основном зале она останавливается у стола и спрашивает у первого попавшегося посетителя:

— Где сейчас Пинки Пай?

— В кухне уже который час сидит по всей видимости. Думаю, лучше туда не соваться, — задумчиво отвечает ей тот, лишь потом медленно поднимая голову. Лёгкое удивление написано на лице. — О, я…

— Понятно, — коротко и раздражённо бросает ему Рэрити и направляется в сторону жилой части здания.

Сидеть и ждать она точно не собирается. К тому же, раз Пинки долго сидит на кухне, то вскоре должна закончить.
Её комнату Рэр находит без труда, несмотря на то, что последний раз была здесь больше года назад. Она вытаскивает чемодан из-под кровати подруги и совершенно спокойно начинает закидывать туда вещи из шкафа.

Наверное, ей стоило заняться поисками Рейнбоу; ей, не Эпплджек. А подруга могла бы как раз забрать Пай. У них отношения всегда были более тёплые, и доверительные. Конечно, ЭйДжей ведь не старается сделать всё правильно и идеально.

Кофты, штаны и юбки уже в чемодане, когда Пинки открывает дверь и заходит.

— Ничего себе, — усмехается она немного шокировано. — Вот это сюрприз.

Рэр переводит на подругу серьёзный взгляд, отмечает посыпку над верхней губой и муку на одежде. И всё равно продолжает без разбора закидывать её вещи в чемодан.

— Если ты сидишь на кухне уже давно, то могла закончить и раньше. Твой внешний вид как раз порадует Эпплджек. Чего не могу сказать про тех, кто отправил меня за тобой.

Пинки подскакивает к шкафу как раз в тот момент, когда Рэр начинает выдвигать очередной ящик. Она проскальзывает между шкафом и модельером и поднимает руки вверх, та отступает с очередной юбкой в руке, которая тут же оказывается в чемодане.

— Воу, — возмущённо-радостно заявляет Пай, — я вполне могу собрать вещи, Рэрити. Только скажи, почему я должна их собирать? Ну скажи! Скажи! Скажи! Скажи!

— Я не вникала в подробности. Новые... знакомые, которые беспокоятся о нашей безопасности, сказали, что я должна тебя забрать в Риверсайд, и вот я здесь. Конец истории. А теперь не стой столбом, а пакуй всё нужное.

Пай довольно кивает и начинает помогать со сборами. Вряд ли она поняла, что к чему, но... в этом вся Пинки Пай.

— А зачем меня забирать? Я вполне боеспособна! – Пинки носком подбрасывает банку с посыпкой, которая, разумеется взялась из ниоткуда, и отбивает её прямо в открытое окно. С улицы доносится звон стекла и испуганные крики. – Простите! – орёт во всё горло Пай, стоя посреди комнаты.

Рэрити морщится, но шкала настроения всё же ползёт вверх. Разряжать обстановку Пинки точно умеет.

— Давай ты спросишь это у них напрямую. – отвечает Рэр. – Серьёзно, Пинки. Я не спала эту ночь, даже не только эту, и у меня есть более серьёзные проблемы.

Пай многозначительно вскидывает брови, но всё же снимает запачканные перчатки, кидает их на кровать и продолжает собирать вещи.

— Твайли пропала, да, я слышала, — говорит она. — Как Эпплджек? Про Дэши не спрашиваю.

— Хорошо, — отзывается Рэр устало. — И нет, я не знаю, почему не она забирает тебя.

— А я знаю, — пожимая плечами, говорит Пинки, поворачиваясь к подруге. — Ты угрюмая и намного более ответственная, чем мы вдвоём. Хотя я всё ещё не понимаю, почему за мной нужно присматривать.

Рэрити думает, что не отказалась бы от человек, который бы за ней присмотрел. От сиделки. Желательно такой, которая бы решала все назревающие вопросы и писала текст на случай подобных разговоров. Но Пинки тему дальше не развивает, оставшиеся вещи собирает в тишине. Её вообще больше заботит то, что воздушная чёлка лезет в глаза, а грязные перчатки запачкали не заправленную кровать.

— Что ж, — произносит Пай, застёгивая чемодан и ставя его на пол, — значит, буду с вами искать Твайлайт. Не то, чтобы я навязываюсь и думаю, что вы сами не можете, но вам ведь нужна помощь. Нужна же? – и глаза делает, как у щенка, выпрашивающего угощение.

— Пойдем уже, — бросает Рэрити в ответ с улыбкой.

И только у портала она замечает, что кондитер даже пять минут не потратила на то, чтобы попрощаться с дядей и тётей. Она стала чем-то похожей на саму Рэр: компанейской, но ничьей. За людей, как Эпплджек, не цепляется. Ей по сути плевать, что надо менять место жительства. Пару лет назад модельер, наверное, бы тоже плевала на то, где жить. Тогда ей главное было лишь быть рядом с друзьями. И Эпплджек, в частности, потому что без неё ни один момент было не представить. Без её простоты и заботы постоянной. Она всегда нужна им.

Она всегда нужна ей.

Пинки салютует нескольким посетителям в главном зале, но не останавливается. И по тому, как она перехватывает чемодан перед тем, как входить в портал, тоже угадывается что-то от Рэрити. Какие-то манеры или повадки. Как такое вышло – нет смысла выяснять. Только не с Пай. Только не с Пинки, которая абсолютно нормально относится к чёрной дыре в пространстве за дверью, что висит в воздухе на входе в Уголок. Хорошо, что народу на улице мало. Да и те во что-то необъяснимое, по всей видимости, верить отказываются. В этом весь плюс и минус обычных людей.

Они проходят через "дверь в пространстве" и почти моментально ступают на пол Базы Риверсайда.

— Ух, какое интересное местечко, — с долей восторга говорит Пинки, когда они направляются в сторону комнаты. — Так людно и суматошно...

Ответить Рэрити не успевает, потому что её окликает Другая Сансет. Пинки не удивляется странному внешнему виду "подруги" – иногда создаётся впечатление, что Пай знает в сотни раз больше, чем говорит (а болтает она много). А дальше разворачивается натуральное представление.

Не успевает Шиммер подойти, как одна из неизвестных Рэрити девушек (честно говоря, они все на одно лицо), окликает её по фамилии. Оборачиваются сразу трое.

— А, ну да, — усмехается Рэрити, не поднимая, зачем обернулась вообще.

Девушка догоняет Сансет и впихивает папку ей в руки.

— Мист просил передать тебе, — говорит она, косясь на Пинки и Рэр. — И он сложил с себя обязанности надзирателя.

— В смысле? — по-настоящему удивлённо отзывает Шиммер. — Это шутка такая?

— Боюсь, что нет, — она поджимает губы как-то сконфуженно и уходит.

Сансет несколько минут ещё смотрит на её спину, думая, что это определенно какая-то дурацкая шутка. А потом она открывает папку и замечает тот самый лист с информацией о Сараби, что сама отдала Абигейл. И в соседнем файле сложенный пополам другой. Ещё до того, как она достает его, становится понятно, что это записка от Сноуфлейка.

Несколько строчек, на которые сразу хочется ответить, но у неё и бумаги под рукой нет, чтобы отправить ему письмо драконьей почтой.

«Мне нужно уехать. Это связано с моими информаторами. На телефон не звони, он лежит отключенный в кабинете. Не смей крыть меня матом!».

Шиммер чертыхается себе под нос.

— Можно поздравить с повышением? — усмехается Рэрити и направляется дальше по коридору.

***

Эпплджек приходится обойти буквально всю Базу, проверить библиотеку, оранжерею (которые, как оказалось, здесь есть!) с каким-то странными хищными цветами и зачем-то зайти в морг. Она несколько раз ловит проходящих мимо парней и девушек, спрашивая про то, не видели ли они радужноволосую спортсменку. Но её как будто и не было. И это заводит почти в тупик, потому что к телефону Дэш не подходит, потому что она оставляет штук девять голосовых сообщений. Только Рейнбоу не перезванивает и не появляется в здании.

А потом она вспоминает, как Дэш собиралась выследить Твайлайт. Банально попытаться. Ей совершенно не хочется верить, что Рейнбоу пошла бы одна, если бы что-то нашла. Она бы не поступила так самонадеянно.

Поступила.

Это ведь Дэш, их хренова самоуверенная подруга, которая считает, что они все делают недостаточно, чтобы найти её сожительницу!

Она хватает джинсовую куртку с лавки и думает, что будет глупо пытаться отследить спортсменку тем же методом. Глупо, но, возможно, действенно. Хотя, лучше попросить помощи у кого-нибудь из здешних...
По дороге до их комнаты ЭйДжей достает мобильный и набирает номер, на который не звонила последние пару месяцев.

— Скажи мне, что Твайлайт объявилась, — говорит она напряжённо, когда Тимбер поднимает трубку.

— Признаюсь, я думал, что это мне скажешь ты, раз уж звонишь, — отвечает он. — Да и я сомневаюсь, что она сначала пошла бы ко мне, а только потом к вам. Я, как-никак, вроде, не её парень, ну и всё такое прочее, сама понимаешь.

Эпплджек тяжело выдыхает, потирая пальцами переносицу. Спаркл не знает, где они. Надо как-нибудь с их Сансет связаться. Да только как она своего двойника воспримет?

— Тимбер, — обрывает она его, давая чётко понять, что он снова начинает слишком много говорить. — Рейнбоу пропала. И судя по всему, она пошла за Твайлайт.

— Ну… это же хорошо? — с надеждой в голосе говорит тот.

— Она пошла одна, — произносит ЭйДжей. Пауза в несколько секунд, а потом она говорит, будто бы опомнившись: — Ладно, это мои проблемы.

Он говорит:

— Знаешь, это проблемы Твайлайт, а значить могут стать и моими проблемами.

— Не в этот раз, Тимбер, — отвечает она. — Если вдруг Твайлайт объявится, позвони мне.

— Конечно, — тут же отзывается он.

Эпплджек не прощается, тут же кладёт трубку. И всё же заходит в комнату. Какое-то время медлит, окидывая взглядом помещение вокруг себя. Прикидывая, что именно может натолкнуть на местоположение Дэш. Она роется в столе, предсказуемо не находя ничего особенного. Отшвыривает папку с документами, которую Рэрити уже осмотрела вдоль и поперёк. И ничего.

Эпплджек чувствует себя последней дурой. Потому что если она не найдёт Рейнбоу — она, именно она, а не кто-то другой, — то это равносильно очередному признанию перед бабулей, что от неё никакого толку. Потому что поменяйся они с БигМаком местами, он бы притащил Рейнбоу уже через полчаса. И это не столько бьёт по самооценке, не столько уязвляет эго, сколько в очередной раз напоминает, что она недостаточно хороша.

Эпплджек подвисает на какое-то время, сидя на корточках перед столом, где рисует Рэр, закинув запястье на выдвинутый ящик так, что ладонь погружена внутрь. Она сидит так, пока не начинает звонить телефон. Мысленно она умоляет бабулю забыть о ней хотя бы на пару часов, потому что почти уверена, что это никто другой. ЭйДжей закатывает глаза, когда понимает, что ей звонит Рэрити.

— Кто-то вспомнил, как пользоваться телефоном, — бросает она больше устало, чем язвительно. Задвигает ящик стола и поднимается на ноги.

— Ты где?

— В комнате… — начинает Эпплджек, но Рэрити её перебивает.

— Ты мне нужна. Сейчас же. Встретимся у входа в столовую. Со мной Пинки.

— Хоть кому-то я понадобилась, — сжевывает слова, осматривая комнату так, будто всё же могла что-то упустить. Даже новость о прибытии ещё одной подруги не удивляет, не радует. Даже, учитывая то, что это Пинки Пай.

Рэр начинает звучать раздражённо:

— Хватит шуток, у меня серьёзное дело.

— Расслабься, Рэр.

Она старается звучать как можно более успокаивающее, но модельер бубнит что-то вроде «ага» и кладёт трубку. Эпплджек думает, что всё её попытки успокоить будут ещё смешнее, когда она признается, что не нашла Рейнбоу, что понятия не имеет, куда она могла направиться.

Хотя почему это не знает?

Пойти она могла только за Твайлайт, больше некуда. И ведь могла бы оставить записку хотя бы, героиня херова. За пару минут ЭйДжей преодолевает этаж и оказывается в широком коридоре, по дороге представляя кучу вариантов одной и той же реакции Рэрити, когда она узнает, что их подруга в который раз слишком эгоистично положилась на саму себя и ушла, никому ничего не сказав.

***

Приходится сделать глубокий вдох, как только Старлайт замечает Шиммер в коридоре. О фальшивой улыбке она не заботится. Да и новости у неё явно не для подобных эмоций. Могут же Элементы принести дурные сведения! Особенно честная блондинка. Лучше было бы не встречаться с ней в коридоре. Шла бы её честность... И Глиммер уже готова выпалить на одном дыхании, что Верность не нашла, даже с посторонней помощью и никаких зацепок тоже нет. Но Сансет её опережает.

— Ты в курсе, что Сноуфлейк сложил с себя обязанности и покинул Базу? — спрашивает она сразу же, как только патологоанатом подходит. А затем подпихивает папку; с тем самым листом, который Стар видела только мельком утром.

Глиммер поднимает на неё озадаченный взгляд.

— Вот это подарок, — всё, что говорит она.

Её отсрочка длится недолго, потому что ей не удается и текст на бумаге дочитать до конца, когда она слышит аккордами собственного приговора:

— Где Верность?

Сансет смотрит на неё выжидающе. Старлайт чувствует этот взгляд на себе и продолжает читать дальше, не вникая в смысл абсолютно.

— Ты же нашла её, правильно?

Сансет задает очередной вопрос, а она всё же решается поднять взгляд, не прятаться за папкой, хотя идея изначально кажется довольно соблазнительной и заманчивой.

— Я думаю, что она ушла за Магией, Сансет.

Шиммер трёт подбородок, разворачивается где-то на сорок пять градусов.

— Твою мать, — цедит сквозь зубы. И машинально дергает пальцами — привычка, что пришла последствием об руку вместе с недосыпом.

Старлайт одёргивает её за край расстегнутой куртки, обращая на себя внимание снова. Приходится задавить на корню чувство вины и собственной ответственности, задавить где-то внутри и не выпускать. Потому что это никак не поможет ситуации; а она всегда старается мыслить трезво, что бы ни происходило.

— Я выяснила, что не так с раной девчонки.

— Стар, сейчас не время… — пытается отмахнуться от неё Шиммер. Неужели сейчас надо говорить о какой-то там царапине, когда у них здесь Сараби, пропавший Элемент Магии, ушедшая в одиночку на её поиски Верность и сложивший с себя все обязанности Сноуфлейк.

— Послушай, а потом будешь решать, — повышает голос она. И взгляд твёрдый.

Почему-то Сансет всё же её выслушивает, несмотря на закипающую внутри злость на радужную девчонку. Которая могла бы и бросить напоследок пару фразу, куда идёт и откуда забирать её чёртов труп.

Глиммер заправляет за ухо лезущие в глаза фиолетовые волосы, которые почему-то начинают раздражать.

— Если коротко, то она медленно умирает. И если это не остановить, то всё закончится смертью.

— А если немного более подробно? — уточняет Шиммер, раздражительность в тоне прослеживается даже слишком хорошо. — Потому что это, знаешь ли, ничего определённого не говорит.

Для патологоанатома информация прозрачно понятная, а разжёвывать всё это… Приходится взять себя в руки и заставить успокоиться. Потому что если они вдвоём начнут заводиться сейчас, то всё выльется в крики и упреки с её стороны и в снисходительно-равнодушное отношение со стороны Сансет. Потом они будут несколько дней делать вид, что не знают друг друга. Всё по старой, давно проверенной схеме. На это времени нет. Совершенно.

Потому Старлайт принимается объяснять.

— В морге лежит Ноутфри, точнее — лежал. Его задрали во время слежки. И я предполагаю, что это один и тот же безымянный, что был и в случае Верности. Царапины характерные, следы, подкожные гнойные уплотнения. Это даже не гной, это больше яд.

— Ты знаешь, я немного далека от всей этой специфики, — напоминает хранительница.

— Суть не в специфике! — обрывает её Глиммер, начиная уже немного паниковать от того, что объяснения не выходят настолько же чёткими и убедительными, как и картинка в её голове, сложившая воедино рану Верности и причину смерти Ноутфри. — Суть в том, что под обычными, как ты говоришь, царапинами скапливается яд. Псевдо-гной. Он питается клетками, а когда концентрация превышает определённый порог, мы имеем труп. Поэтому даже трогать рану голыми руками опасно. Теперь ты меня понимаешь?

Сансет говорит сухо, несмотря на эмоциональность патологоанатом. Сансет говорит:

— Только что у нас стало на одну причину больше вернуть девчонку на Базу. Мне голову с плеч снимут, если она умрёт. Причём, скорее всего, в прямом смысле.

Она теряется в словах, а Шиммер начинает уходить. Приходится догнать у следующего поворота. Старлайт мямлит что-то неразборчивое, повторяет снова.

— Мне жаль, Сансет, — говорит она, практически бежит за хранительницей из-за разницы в ширине шагов. — Я должна была её найти и облажалась. Я должна была…

— Это не твоя вина, — отвечает Шиммер, на секунду кидая взгляд в её сторону. — Ты не виновата, что Верность не умеет пользоваться собственным языком и говорить, что она собирается сделать. Поэтому мы и идём за ней.

— Что? — удивлённо тянет патологоанатом, резко останавливаясь.

Сансет тоже приходится остановиться и обернуться.

— Мы идем за девчонкой немедленно, — уверенно произносит она. И смотрит на неё так, как будто ждёт возражений. Ждёт и уже готова отмести любые её причины не идти.

— Я хотела посмотреть на Смех… — как-то сконфуженно проговаривает Глиммер.

— Стар, на это нет времени, — ей приходится признать, что звучит хранительница достаточно убедительно. Слишком убедительно. — Смех не на один день здесь. Верность и — чёрт её дери — Магия сейчас в приоритете. Надо спасать мою жизнь.

Старлайт поджимает губы, широко их растягивая. Она уже представляет, какова будет реакция руководства на всё это. Цедит «ладно» и всё же догоняет хранительницу. Если им надо найти Верность, разобраться с блядской раной, а потом вытащить Магию прямо из-под носа у Сараби, значит так они и поступят. Никто не должен умирать по чужой вине.

И мысленно она уже отметает определённые варианты поиска. Рисковать они не могут, не сейчас. Не когда фактически остались вдвоём разгребать это дерьмо.

...