Марсиане

Сол 432

"Амицитас". Полёт 3. День миссии 440

"Арес III" Сол 432

Старлайт Глиммер смотрела на люцерну, растущую в пещере. По какой-то причине та сегодня пахла приятнее, чем обычно.

Старлайт была воспитана несколько чрезмерно опекающими (и властными) родителями в зажиточном доме в поселении единорогов. И она воспитывалась с верой, что нельзя щипать траву с земли, как обычная бездомная пони, и была просто не готова к такому. Сено нужно есть из миски или в запеканке, как это делают все цивилизованные пони. Но если бы дома ей попалось поле, трава на котором отличалась бы таким же сладким и насыщенным запахом, как тот, который источал этот небольшой клочок почвы в пещере, то она вполне могла бы поддаться соблазну ущипнуть разок-другой.

Однако это было до того, как она провела почти ровно год, поедая исключительно сено, сено, сено, сено, сено, сено, картошку, сено, сено, картошку и сено с гарниром из сена. Сегодня этот запах её успокаивал, но ни в малейшей степени не соблазнял.

Сегодняшний сеанс магического поля был весьма коротким… настолько, насколько Старлайт осмелилась его сократить, чтобы не лишить Драгонфлай того минимума, в котором она нуждалась. Обычные батареи будут заряжаться в пещере 17 дней, если оставить их в покое, но для надёжности она решила исходить из двадцатидневной оценки – по пять процентов в день. Теоретически, тридцать обычных батарей, которые у них были сейчас, смогут заполнять три пустых батареи каждые два дня. Одна батарея могла поддерживать проекцию магического поля в течение тридцати восьми минут, что, казалось, обеспечивало достаточно магической среды для здоровья членов эквестрийского экипажа.

Но сегодня она вложила всю свою силу в пятнадцать батарей-гигантов с встроенным в них заклинанием отталкивания и, в процессе, разрядила оставшиеся батареи до критического уровня. По крайней мере двадцать одна такая батарея должна быть заполнена до их отъезда – семь для Спаркл-двигателя и четырнадцать других для использования в экстренных случаях в поездке.

После того как они покинут ферму, уровень перезарядки будет основываться только на шестерых потерпевших крушение, и приток магии от них будет скуден – менее чем на два процента в день – а может, и существенно меньше, потому что этот уровень перезарядки был в первые дни после аварии, когда Драгонфлай всё ещё обладала избытком магии. Теперь, хотя она больше и не испытывала критического магического голодания, она всё же впитывала достаточно много следового магического поля, производимого остальными, чтобы значительно снизить его в целом. Результатом будет нескончаемая битва между перезарядкой меньших батарей и их использованием, чтобы поддержать большие батареи, которые не могли в полной мере перезарядиться от экипажа. И конечно им нужно будет ежедневно сжигать немного магии, чтобы поддержать Драгонфлай в добром здравии… ну или хотя бы дееспособной, поскольку о добром здравии, пока они не вернутся на Эквус, можно было и не мечтать.

По этой причине Старлайт объявила мораторий на произвольное использование магии. С этого момента и до запуска, батареи следовало применять только для самых необходимых и неотложных нужд, да и те надо было свести к абсолютному минимуму. Кроме того, чтобы обеспечить полный заряд как минимум двадцати одной батареи, несмотря ни на что, время сеансов магического поля было сокращено с получаса до такого количества, которое можно было обеспечить одной пятой текущего ежедневного заряда – то есть, десять минут в день. А если случится что-нибудь, что понадобится исправлять при помощи магии, это время придётся сократить до пяти.

К счастью, остальные приняли это без жалоб и даже без единого комментария. Не то чтобы логика решения была неочевидной для всех пони. И сейчас всё было совсем не так, как три месяца назад, когда они едва наскребали магии на пять минут в день. Но её усилия по сборке дополнительных батарей для последней части их пребывания в каком-то смысле избаловали их получасовыми подзарядками или даже десятиминутными промежутками концентрированной магии, в которой все могли почувствовать себя как дома. Даже после того недолгого времени, что им были доступны эти опции, десять минут обычного поля казались какой-то аскезой.

И, на самом деле, у Старлайт Глиммер всё же был по крайней мере один бунтовщик, которого она просто не могла обуздать. Черри Берри постоянно настаивала на том, чтобы использовать время магии, чтобы возиться с этой сломанной веткой, которую они с Марком держали в бутылке от опрыскивателя. Шерсть Старлайт Глиммер практически моталась взад-вперёд от перетягивания каната между организмом Драгонфлай, всасывавшим магическое поле с одной стороны, и земнопоньской магией Черри, требующей всё больше и больше с другой стороны.

– Марк? – спросила Черри, пока Старлайт размышляла над сложившейся ситуацией и задавалась вопросом, что с этим можно, если вообще можно, сделать. – Как ты думаешь, эти корни уже достаточно длинные?

Марк бросил быстрый взгляд.

– Чёрт, хотел бы я, чтобы ты сделала это со всеми теми ростками люцерны, которые не прижились.

– Я пыталась, – сказала Черри. – У меня не было мотивации.

– Ну, теперь-то мотивации хоть отбавляй, – человек внимательно посмотрел вглубь слегка грязной воды в бутылке опрыскивателя. – Я бы предпочёл, чтобы они были ещё подлиннее. Нам нужно посадить Грута как можно скорее, чтобы он как следует укоренился в почве, прежде чем мы переправим его в "Виннибаго".

– Грут? – спросила Старлайт.

Черри подняла взгляд.

– Тебе Марк не рассказывал эту историю? – спросила она. – Ну, попроси его рассказать её ещё раз, пока я ещё немного повожусь с Грутом.

Файрбол откашлялся.

– Ты же помнишь, что мы не должны увеличивать вес МВМ, верно? – спросил он.

Черри не зашипела, как чейнджлинг, и не зарычала, как дракон, но взгляд, который она метнула в Файрбола, заставил его заткнуться ничуть не хуже. Убедившись, что этот вопрос больше подниматься не будет, она ушла, зажав в зубах край горлышка бутылки и уткнувшись в покрытую листьями веточку носом.

– О-о-окей, – тихо сказал Марк. – Итак, послушайте рассказ о Стражах Галактики, группе пришельцев, собравшихся вместе во имя приключений. Одним из них был изгой из расы древоподобных пришельцев. Хотя он был мудрым и терпеливым, у него была проблема с языковым барьером, поэтому единственное, что могли понять остальные – это фраза: "Я есть Грут".

Далее Марк кратко описал благородную жертву Грута и рождение его саженца/отпрыска, как это показывали в кинотеатрах во времена его студенчества.

Как только это было сделано, Драгонфлай сказала:

– То есть, ты хочешь сказать, что назвал его Грутом, потому что он маленький саженец?

– Ага.

– Тупая пони-идея, – огрызнулся Файрбол. – Думать, что ветка вишни спасать нас в полёте?

– Ну, – протянул Марк, – конечно, гранату он собой не закроет. Но учитывая то, что он и его родичи сделали для душевного равновесия той, кто собирается управлять нашим кораблём…

Пятеро пришельцев посмотрели на Черри, которая разговаривала с саженцем и ходила с ним вокруг его больших родственников, как будто они тоже были участниками разговора.

– Умный пони-план, – медленно произнёс Файрбол. – Очень умный пони-план. Очень умный. Чем мы можем помочь?

– Подожди, – произнесла Спитфайр, указывая на саженец. – Мы брать в МВМ? Сколько массы?

Марк принялся считать.

– Сам саженец, горшок, почва, вода… Десять килограмм. Вероятно, меньше.

– Мы тоже брать десять килограмм, – заявила Спитфайр. – Вещи, чтобы помнить. Научный образец. Вещи. Десять килограмм каждый.

– Окей, ладно, – сказал Марк, пожимая плечами.

Старлайт не сказала ни слова. Она всё смотрела на хронометр своего скафандра, ожидая десятиминутной отметки. Но она подумывала добавить ещё минуту для душевного равновесия Черри Берри… и размышляла, что из вещей этого мира, массой порядка десяти килограмм, стоит того, чтобы  забрать это с собой.

Это при условии, что НАСА разрешит им взять шестьдесят лишних килограммов на корабль.