Марсиане

Сол 449

"Амицитас". Полёт 3. День миссии 457

"Арес III" Сол 449

[10:04] УОТНИ: Мы только что использовали радио на пони-корабле, чтобы провести финальную проверку связи с "Гермесом". Файрбол сидит в трейлере в ожидании ответа, но мы уверены, что получим его, так как проверяли систему пять раз за последние две недели.

У нас почти всё готово. Все лекарства, все инструменты, всё оставшееся запасное полотно, герметизирующая смола и уплотнительные ленты погружены в трейлер. Еда на сто двадцать дней забита в жилой отсек, включая 200 с лишним килограммов заранее запечённого картофеля. Мы вымылись, подстриглись, побрились, подпилили копыта, короче, сделали все гигиенические процедуры, какие могли. Последние медицинские данные ушли по этому чату и водному телеграфу ещё вчера. Скафандры залатаны настолько, насколько нам это доступно. Осталось только погрузить компоненты для Спаркл-двигателя и семь тонн магических батарей, которые мы повезём в Скиапарелли.

Мы съели наши последние печёные картофельные чипсы. Мы сыграли нашу последнюю сессию D&D на рабочем столе. Мы в последний раз от души попользовались душем и туалетом в Доме. Нам больше не нужно беспокоиться о чередовании шлюзов. И когда Файрбол храпит, у нас больше не будет роскоши подойти к его койке и толкать его, пока он не перевернётся, потому что койки провели свою последнюю ночь со спящими.

Пора уходить. Это последнее сообщение, которое я отправляю через "Патфайндер". Когда я отключу Дом, "Патфайндер" тоже выключится и, скорее всего, навсегда. (Но мы берём с собой "Соджорнер", потому что компьютеры ровера теперь запрограммированы для управления маленьким ровером, как если бы они были "Патфайндером". Если получится, мы воспользуемся одной из запасных радиостанций от МВМ, чтобы подключить ровер к спутниковой сети вокруг Марса, подарив “Соджорнеру” и его заменённой аккумуляторной батарее расширенную миссию).

Мне немного грустно. Я провёл здесь пятнадцать месяцев. Большую часть этого времени эти стены были единственной преградой между мной и ужасающей смертью. И, конечно же, именно здесь я встретил инопланетян, которые помогли мне пережить эти пятнадцать месяцев. В этом месте мы ели, спали, изучали языки друг друга (ну, в основном). Здесь мы побеждали бушующих принцесс и спасали драконов. Здесь мы оплакивали смерть Альбуса Дамблдора, а после и расставание в Серебристой Гавани. И здесь мы строили планы, хорошие и не очень, чтобы помочь друг другу остаться живыми и относительно здоровыми в этом покинутом богом мире.

Возможно, через несколько лет археологи, или историки, или ещё кто-нибудь, найдут это место, поставят купол над всем тем мусором, который мы тут оставим, и вернут Дом в его первоначальное рабочее состояние. В конце концов, именно здесь человек с Земли впервые встретил разумную инопланетную жизнь. Однако гораздо более вероятно то, что Марс разжует и проглотит Дом задолго до того, как сюда доберутся люди. Вообще-то, если мы когда-нибудь терраформируем Марс, то Дом окажется под более чем километровым слоем океанской воды, что нанесёт ему больше ущерба, чем Марс дня сегодняшнего мог бы мечтать.

Но сегодня я в основном думаю о миссии, которая так и не состоялась – той миссии, которая прервалась на шестой сол. Поездки с Льюис и Фогелем на разные геологические объекты. Мои ботанические эксперименты с Беком. Техническое обслуживание с Йохансен. А на 31 сол, собрав полтонны камней и гигабайты фото и видео, закрыть всё и улететь в семимесячный полёт домой.

Я рад своей новой, на 67% четвероногой команде, но я всё ещё скучаю по той, с которой тренировался все эти годы. И меня жутко бесит, что эта планета украла у нас миссию, к которой мы так долго готовились.

Я уже выключил большую часть оборудования – обогреватели, регулятор атмосферного воздуха, регенератор воды, оксигенатор, вентиляторы циркуляции воздуха, лабораторное оборудование, даже освещение. Только главный компьютер и основная система питания продолжают работать. И до чего же тут стало тихо, скажу я вам. Пони оделись в скафандры, не считая шлемов. Каждый раз, когда они переступают с ноги на ногу, это как будто раскат грома. Без вентиляторов и оборудования Марс – чертовски тихое место.

Извините. Я, кажется, только что превратил этот чат в очередную запись в журнале. Надеюсь, кто-то скопирует её потом через пятьдесят лет, когда из этого будут делать книгу. А пока позвольте мне закончить на более профессиональной ноте.

Миссия на Базе Плодородия завершилась на 449 сол. Финальные результаты: обнаружены крупные залежи водяного льда вблизи поверхности, включающие гидраты метана и большое количество перхлоратных солей. Скальные пласты указывают на многочисленные явления осадочного наслоения в основном осадочных материалов в результате многократного затопления либо отложений в океане. После очистки от перхлоратного загрязнения марсианская почва на этом участке, богатая отложениями фосфора и калия, предоставляет более чем пригодный материал для выращивания растений, после того как в ней инкубируются земные бактерии и появится минимум белков. Помимо метановых отложений, никаких явных признаков существующей или исчезнувшей марсианской биосферы обнаружено не было. Наконец, был установлен первый контакт с инопланетной цивилизацией, исследования которого продолжаются.

Марк Уотни, старший сотрудник НАСА на Марсе, покидает Базу Плодородия. "Сириус 8" начинает свой путь.

[10:32] СИСТЕМА: ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ – ПОТЕРЯ СИГНАЛА "ПАТФАЙНДЕРА" – ПОПЫТКА ПОВТОРНОГО СОЕДИНЕНИЯ

[10:33] СИСТЕМА: ПОПЫТКА ПОВТОРНОГО ПОЛУЧЕНИЯ СИГНАЛА ОТМЕНЕНА ВРУЧНУЮ

Воздушный шлюз в пещере открылся, впустив запах, который ни один из шести спасающихся не чувствовал так давно, что уже и не помнил, – запах пыльцы.

– Ого, – прошептал Марк, пока он, пони, чейнджлинг и дракон разглядывали море цветов, затопивших пещеру.

Цветы распустились, и не только на вишне, а все цветы. Крошечные пятнышки тёмно-фиолетового цвета усеивали верхние части растений люцерны. Бледно-белые и лавандовые цветы возвышались над приземистыми картофельными кустиками. Свежераскрывшиеся листья на вишнёвых деревьях казались почти вытесненными массой белых и розоватых цветов, которые опускались каскадами почти до самого пола пещеры.

А вдоль стен пещеры, там где их вырастила Старлайт Глиммер, переливались всеми цветами радужные кристаллы, некоторые из которых перекачивали струйки воды из задней части пещеры, тогда как другие испускали крошечные искорки тепла и света. Пока ещё неинфицированные кристаллы, всё ещё пребывавшие в большинстве, по-прежнему отражали свет, исходящий от солнечных кристаллов, и тоже отражали всё буйство красок, преумножая красоту момента.

– Да уж, – сказала Черри Берри. – Ого.

И хотя большую часть оставшегося дня они провели, исследуя и снимая это событие с помощью камер, прошло много времени, прежде чем кто-либо из них смог сказать что-то ещё, кроме "Ого".