Автор рисунка: BonesWolbach

Буря на Озере

Люблю весну.
Солнце закатывается позже, уже вовсю жужжат насекомые и щебечут птицы, а в воздухе витает что-то эфирное. Природа расцветает, просыпаясь от долгого сна. Мир заполняется звуками. Воздух переносит запах цветов.
Да, я определённо люблю весну...
...И вот уже битых два часа ищу вдохновение. Иногда быть художником очень утомительно.
Родился я в Кантерлоте. Пропущу все детали, просто скажу, что мой отец был напыщенным богатым снобом, и очень расстроился, когда у меня на боку проявилась кисть вместо золотой монеты. Ссорились мы часто, и в итоге я уехал в Понивилль, где в своё время жила мама. Сама она осталась с отцом, хотя и навещала меня иногда. Я быстро сдружился с местными, и конечно же, не упустил возможности познакомиться с Твайлайт Спаркл и другими хранительницами Гармонии. Со всеми сложились тёплые отношения, хотя с одними я общался больше, чем с другими. Пообщаться с Твайлайт всегда приятно для ума, а с Пинки — для веселья. Рэйнбоу Дэш менее приятный собеседник, а Флаттершай... Впрочем, о ней позже.
...А сейчас я бродил по окрестностям города в поисках того, что можно нарисовать. С утра я проснулся от запаха лаванды, наполнившего комнату через раскрытое окно, и встал, полный решимости запечатлеть возвращение природы в её цветущее великолепие. Но план шёл не так, как задумано.
Совсем не так. Птицы, вместо того, чтобы петь, чистили перья, цветы предпочитали не то что не благоухать — они просто свернулись в моём присутствии. Или мне так казалось?
Расстроенный, в итоге я вышел на берег небольшого озерца, возле которого росло немного деревьев. Прислонив полотна об ствол, я устроился около него и уставился на воду. Солнце уже начало уходить за горизонт, и небо окрасилось в рыжий. Всё это отражалось в серебристой поверхности воды...
Я понял! Меня осенило, я поспешно схватил полотно, установил его, достал кисть и начал рисовать. Выходило неплохо, и я был доволен будущим результатом. Шедевром это не будет, но росчерки кисти, зажатой в зубах, меня расслабляли, и я начал успокаиваться.
В конечном итоге, остались мелочи, и я, весь в краске, оценивал картину. Вышло замечательно. Чуток доработать детали, и...
— Ох, как красиво...
Я осёкся. Мысли в голове перемешались, и я оглянулся. Хотя и знал, кто за спиной.
Флаттершай стояла с широко распахнутыми глазами, и восторженно смотрела на картину. Увидев моё недоумение, она сразу же стушевалась, и тихо произнесла:
— Ой. Извини. Я не хотела мешать, — и потупила взор.
В этом вся Флаттершай. Всегда робкая и застенчивая. И это очень мило.
— Ничего подобного. Я уже почти закончил. По-моему, вышло неплохо.
— Ну, — она смущённо улыбнулась, — вышло очень красиво.
Непонятно, хвалит она из вежливости, или ей действительно нравится. Я же ещё не закончил.
В этом вся Флаттершай.
И при этом такой замечательный характер уживается с такой красотой. Скажу по секрету — я ей восторгаюсь. Когда она смотрит на тебя полными надежды голубыми глазами, прося о чём-то, нет никаких сил отказать. Её прекрасный тихий голос — она может словно укротить им дикого зверя. А как она поёт... Это просто неописуемо.
И когда ты видишь, как эта покрытая жёлтой шёрсткой пони, со своей милой розовой гривой тихонько что-то просит, со всеми своими «Ну...», «Ох», «Эм» — ты понимаешь, что влюблён.
В моём случае всё было даже более запущенно. Для меня Флаттершай была чем-то вроде музы. С первой нашей встречи, я понял, что зациклился на этой пони. Мне очень хотелось ей об этом рассказать. Тем более, что всем и так всё было ясно. Твайлайт и Ко уже давно подшучивали надо мной по этому поводу. Дэш в частности.
А я боялся. Ну так просто. Она такая ранимая и добрая. Кто знает, о чём она подумает или как отреагирует на признание. Ну, или на приглашение на свидание. Сочтёт, что я издеваюсь. Или шучу. Или ещё что.
Поэтому, я предпочитал молчать, изредка наслаждаясь редким обменом фразами во время общения между подругами. Сам я в присутствии Флаттершай превращался в некое её подобие — тоже упорно молчал, краснел и говорил только короткими фразами.
А вот сейчас она одна рядом, мы только вдвоём, вечером, на берегу озера.
И когда я это сообразил, у меня сразу ком в горле застрял.
Видать, это и на моей внешности отразилось, потому что глаза Флаттершай очень широко распахнулись, и она взволнованно спросила:
— Что-то не так? Что-то случилось?
— Нет-нет-нет, — поспешно ответил я, — просто вспомнил кое-что важное...
— Понятно.
Воцарилась неловкая тишина. Мы просто молча уставились в землю. Спустя полминуты Флаттершай промямлила:
— Извини, я тебя смущаю. Я, пожалуй, полечу...
— Нет, не надо! — довольно громко выпалил я.
Её голубые глаза широко распахнулись. В них читалось непонимание.
— Но я же тебе помешала...
— Да я уже почти закончил. Если хочешь — можешь посидеть, посмотреть, как я дорисую.
— Ну, если ты не против, — улыбнулась она. Мне сразу как-то полегчало.
Последующие полчаса я с небывалым запалом принялся за рисовку. Зная, что Флаттершай смотрит, я выжимал из себя последние силы, но результат того стоил.
На картине получился прекрасный красноватый закат, отражающийся в спокойной воде озера. На заднем плане стояло одинокое дерево, по небу пролетала стая воробьёв.
— Ну как? — спросил я.
— Ой. Это восхитительно!
У неё прямо блестели глаза. Похвала от Флаттершай была для меня лучшей наградой.
— Это самое прекрасное, что я когда-нибудь видела!
Я стиснул зубы. Сейчас или никогда.
— Не самое. Ты прекраснее.
Такого она явно не ожидала, поэтому просто молча застыла на месте, краснея всё сильнее с каждой секундой.
— Оу... Зачем ты это говоришь? Я, я, я... — начала она мямлить
Потом она подняла на меня свои глаза и спросила:
— Ты правда так думаешь?
После этих слов мне стало немного спокойнее.
— Конечно. Флаттершай, ты самая прекрасная пони, какую я когда либо видел, — тут я вдохнул поглубже, — Я давно хотел сказать, что влюблен в тебя. С нашей первой встречи.
Она всё ещё была смущена, поэтому промямлила, смотря в землю:
— А почему ты молчал?
— Я, ну... Боялся. Я не знал, как об этом рассказать. Думал, у тебя и так было много ухажёров. А тут ещё я...
— Нет.
Её простой ответ меня удивил. В смысле, нет?
— У меня нет ухажёра. И вообще, я не думаю, что я очень красивая. Я же за собой почти не слежу, и вообще...
— Ты очень красивая. Просто великолепная и восхитительная.
Она смущённо улыбнулась:
— Ты первый, кто так говорит. Ты вообще очень заботливый. Никому в помощи не отказываешь, всегда выслушаешь...
Ага, выслушаешь, при Флаттершай я только молчал до этого.
— Наверно, я, ну, тоже тебя люблю...
Стоп, что?! Мне не послышалось?
— И я очень хочу быть с тобой рядом, — последние слова она уже почти шептала.
Я молча подошёл к ней и положил голову на её плечо. Она напряглась.
— Давай посмотрим закат, — шепнул я ей на ухо.
Она коротко кивнула.
Мы прошли к дереву, улеглись рядом с ним, и принялись смотреть на закат. Я был счастлив. Вот так лежать рядом с Флаттершай, вдыхать аромат её гривы — запах очаровательный, надо сказать. Эта тонкая примесь лесных трав, вперемешку с её естественным запахом... Если бы его продавали как парфюм, я бы его купил, и вдыхал целыми днями.
Хотя, сейчас я делал это всё совершенно бесплатно. Наслаждаясь происходящим, я начал потихоньку гладить Флаттершай. Проведя несколько раз копытом по её нежной спине, я обнаружил, что каждый раз, когда я провожу ногой ближе к центру, у неё подрагивают крылья. Я не очень силён в биологии, но кажется, пегасы расправляют крылья помимо полёта, ещё когда им любопытно... Или они возбуждены.
Поэтому я перевёл взгляд на неё. Она прикрыла глаза и вытягивала шею при каждом моём поглаживании. Когда я прекратил, она подняла веки и вопросительно посмотрела на меня.
Я решил уточнить детали.
— Ты не против?
— Нет, мне очень приятно. А что, мы будем... ну, заниматься любовью?
Ого. Вот это поворот. Откровенно говоря, я не ожидал такого развития событий. Сегодня уж точно. Сглотнув слюну, я переспросил:
— Заниматься любовью?
— Да. Мне говорили, что когда пони влюблены, они целуются, и занимаются любовью, чтобы сблизиться с тем, кого любишь.
Несколько детское пояснение. Чувствую себя преступником, совращающим юную кобылку.
— Только если ты готова, и хочешь этого, Флаттершай. Я не хочу торопить события.
Неожиданно она потянулась к моему лицу, прошептав «Очень хочу». Через мгновение она накрыла своими губами мои, неловко целуясь. Вообще, она была очень сдержанна в поцелуе, но нельзя же её винить. Спустя несколько секунд она прекратила, и теперь была ещё краснее, чем обычно. Ну ладно, в поцелуях нет ничего плохого...
Теперь я прильнул к её губам, стараясь не напугать настойчивостью. Но вообще-то, не переборщить — довольно сложная задача в такой ситуации. Поэтому, вполне обычный поцелуй со временем перешёл все границы, и, так как Флаттершай практически не сопротивлялась, я обнаружил, что мой язык блуждает у неё во рту. Остановив себя, я также обнаружил, что она уже каким-то образом лежит на спине, зажмурившись. Оторвавшись от неё, я промямлил:
— Извини. Я перестарался.
Она снова улыбнулась, той обезоруживающей улыбкой:
— Это я виновата. Мне уже давно говорят, что надо быть более настойчивой. Но я почти не знаю, что делать, так что давай лучше ты...
Хорошо. Теперь я перешёл к поцелуям по всему телу. Начал с живота. Признаться честно, это было просто восхитительно. Её шерсть была бархатной, и если гладить её было просто очень приятно, то вот так касаться губами доставляло неописуемое удовольствие.
Положив на неё голову, я начал целовать её, стараясь распределить поцелуи равномерно по телу и при этом стараясь ни пропустить не единого кусочка кожи. Она прикусила нижнюю губу и мелко дрожала, тихонько взвизгивая при каждом прикосновении моих губ. Я специально начал делать паузы, наблюдая за её реакцией. Время от времени я останавливался, начиная играть языком, водя кончиком по её шерстке. Со временем она немного расслабилась, и просто глубоко дышала, продолжая повизгивать при поцелуях.
Её запах стал более насыщенным. Если до этого я иногда утыкался в неё носом, вдыхая в свои лёгкие как можно больше того чудесного запаха пегаса, то теперь он щекотал мне ноздри в перерывах между поцелуями. Я снова склонился над её головой, целуя в губы. На этот раз она ответила мне, куда активнее сопротивляясь моему языку, и даже сделала пару слабых попыток изучить мой рот, легонько поводя своим языком у меня по нёбу. Я несколько приступил пары, дав и ей возможность насладиться происходящим.
Этот поцелуй был очень долгим, так как и я нашёл очень приятным робкие исследования Флаттершай. Она очень медленно и осторожна «ощупывала» языком моё нёбо и зубы, а когда наткнулась на язык, сразу же прекратила, убрав свой обратно. Я решил не завершать всё так, и принялся медленно облизывать его. Она пыталась избежать этого, но спустя несколько секунд принялась настойчиво отталкивать меня обратно. Я уступил ей, и она применила против меня мой же способ — но у неё получалось даже лучше, из-за очень острого кончика языка, и несмотря на всё удовольствие, которое я получал, было несколько щекотно. Когда я начал увиливать от её язычка, она принялась за дело куда усерднее, щекоча меня куда сильнее, и облизывая мой рот изнутри куда тщательнее.
Когда вся наша слюна перемешалась настолько, что я уже был не уверен, слюна ли это вообще, я всё-таки оторвался от Шай, набрав в лёгкие воздуха. Тонкая струйка слюны тянулась из моего рта, отблёскивая в лучах заходящего солнца. Немного осталось на губах Флатти, которые она не прикрыла, всё так же часто дыша. Сообразив, что поцелуй кончился, она открыла глаза, шумно глотнула, и вопросительно взглянула на меня. Я неуверенно спросил:
— Хочешь большего?
Она согласно кивнула. Что ж, раз она согласна...
На этот раз я спустился как можно ниже, коснувшись языком внутренней стороны её бедра, но не заходя излишне далеко. Она сразу же вскрикнула, испуганно прикрыв рот копытами, и покраснела ещё сильнее. Я приподнял брови, вопрошающе взглянув на неё.
Она вывернула шею назад, снова прикусив нижнюю губу, и прошептала:
— Не вздумай останавливаться.
Эм-м... Ладно. Я снова обхватил её заднюю ногу, теперь попросту облизывал её, оставляя засосы, выводя языком замысловатые узоры, и нежно поглаживая время от времени её живот. Пегаска металась из стороны в сторону, изредка шумно сопя, и била передними ногами по земле.
В конечном итоге я сдался, и оставил её ноги в покое, приступив к месту около них.
Первым делом я легонько провёл но ней носом, вдохнув ничем не замутнённый женский аромат Флаттершай. Мурашки пробежали по коже и я нагло лизнул языком её бутон...
В ответ она выгнула спину, одновременно крикнув, куда громче, чем раньше, перепугав птиц на дереве. Я думал, что сейчас она расстроится, но вместо этого она положила переднюю ногу мне на голову, пока я соображал, что происходит.
Она легонько нажимала мне на голову, принуждая к следующим действиям. Я принялся более настойчиво облизывать её киску, проводя языком по всей поверхности, слизывая капли сока её страсти и время от времени делая короткие паузы, чтобы отдышаться. Однако во время таких пауз, она нежно, но настойчиво склоняла меня обратно, со временем положив и вторую ногу мне на голову. При этом она ещё начала сжимать задние ноги вокруг моей головы, так что я старался держать их расставленными, ради своего удобства, и чтобы она не прикрыла мне уши — помимо самого действа меня невероятно заводили её хриплые стоны.
Она стонала всё громче, и нажимала мне на голову всё сильнее, практически вдавив меня меж ног. Я же водил языком словно сумасшедший, даже не стараясь поймать им всё, что сочилось из Шай. Пытаясь доставить ей всё больше удовольствия, в конце концов я просто целиком накрыл её киску своим ртом, пытаясь одновременно захватить языком как можно больше пространства и набрать в рот побольше жидкости. В ответ она просто коротко пискнула, и обмякла, отпустив мою голову. Я приподнялся, шумно дыша, весь в её соках, пытаясь набрать в лёгкие хоть немного воздуха.
Она тоже старалась восстановить дыхание, уставившись в листву. Со временем ей это удалось, и она снова уставилась на меня, при этом уже не вопросительно, а требовательно. Я немного смутился, но спросил:
— Продолжим?
— Да. А что мне делать теперь?
Я приподнял её зад, наслаждаясь видом. На всякий случай переспросил:
— Ты готова?
Она, кивнув, прижав голову к земле. Пути назад уже нет.
Я положил передние ноги ей на спину, готовясь начать. Сначала осторожно провёл членом рядом с её входом, просто стараясь его смазать, чтобы начало не вышло слишком тугим. Затем стал тереться около киски, изредка цепляя живот, на что она отвечала коротким подёргиванием крыльев. Осторожно вставив самый кончик, начал очень медленно продвигаться вперёд. Как только головка проникла внутрь целиком, я решил дать Шай небольшую передышку.
Однако, дела потекли в другое русло. Взмахнув гривой, она резко подалась назад, приняв меня внутрь практически полностью, при этом издав громкий стон. Такая резкость напугала не на шутку — у меня даже несколько подкосились колени от резкого скачка эйфории, ударившей в мозг. Совладав с собою, я спросил у пегаски:
— Это что было?
Ответ был очень тихим, но куда более чётким, чем обычно:
— Ничего. Я просто споткнулась. Продолжай.
Ладно. Я принялся медленно двигаться вперёд и назад, не прекращая поглаживать Флаттершай. Она стонала уже куда меньше, лишь когда я доходил до упора, и стоны больше напоминали шумные выдохи. Но здесь Флаттершай неожиданно начала брать всё в свои копыта. Со временем она вписалась в процесс, и начала задавать собственный ритм, несмотря на мои осторожные движения. Вскоре она прошептала:
— Быстрее.
Я повиновался. Немного ускорившись, я всё-таки сумел сбить ей дыхание. Но и она двигалась уже куда активнее. Почти припав к земле головой, и двигая бёдрами, каждый раз, когда я вставлял до упора, она коротко стонала при каждом заходе. В один момент, она не поднимая головы, проговорила:
— Быстрее.
Это уже и просьбой было сложно назвать. Я снова ускорился, стараясь подстроится под начинающую терять контроль над собой пегаску. Она начала крутить бёдрами ещё активнее, просто сводя меня с ума. Спустя несколько безумных минут она проговорила:
— Стоп!
После очередного шлепка об её круп, я остановился. Скорее от неожиданности. Она быстро освободилась от объятий, и улыбнувшись, спросила:
— А мы можем сменить позу?
Я, конечно, не мог вот так отказать своей музе, но что-то в ней начало стремительно меняться. Улыбка была куда более хищной, и вопрос прозвучал как приказ. Я кивнул, и переспросил:
— Как тебе будет удобнее?
В ответ она просто толкнула меня, уронив на спину. Она хочет позу наездницы? Необычный выбор.
Так или иначе, но я лежал на спине, пока она устраивалась поудобнее. Медленно поводив бёдрами, она томно выдохнула и снова пустила меня в свой томный плен. После этого удовлетворённо вздохнула, и усмехнулась, смотря мне в глаза.
— Поехали?
И прежде чем я сообразил, что к чему, она начала медленно вращать бёдрами, от чего я натурально выпал на другую грань реальности. Она устроила просто реактивный старт, бешено елозя бёдрами, всё время меняя темп, и изредка агрессивно целуя меня, словно пытаясь удушить своим языком.
Но и этого ей было мало. Вскоре она распахнула крылья, и если раньше она при каждой фрикции просто отклонялась назад, выгибая спину, то теперь при этом ещё и хлопала крыльями, поднимая мой таз вместе с собой в воздух на каждом «круге». После чего я ударялся об землю, а она придавливала сверху, с каждым разом проникая ещё чуть глубже и доставляя при этом странное чувство болезненного удовольствия.
Когда я уже практически был готов отключится, оказалось, что я уже не внутри Флаттершай, но она просто сидит на мне, потирая член мягким крупом, и ядовито улыбаясь при этом.
— Продолжи, — пролепетал я сквозь сцепленные зубы.
Она поднялась чуть выше, елозя на моём животе, и растирая по нему все возможные жидкости:
— Скажи «пожалуйста».
Какого?!... Что происходит?
Тут ей, видимо, стало скучно так «пытать», и она начала легонько щекотать своим хвостом, вызывая разряды невероятной похоти у меня в голове.
— Пожалуйста, Флаттершай, продолжи.
Она уже не просто щекотала т а м своим хвостом — она завернула его в хвост, натурально стимулируя. Просто невероятно, как такое вообще может происходить?!
— Хорошо, я подумаю.
Она, продолжая усмехаться, обняла меня, и снова поцеловала, не давая вдохнуть. Когда я уже готов был потерять сознание, то обнаружил, что она снова катается на мне, постоянно взлетая над землёй, теперь зависая подольше, при этой сдавливая меня внутри себя словно щипцами. Эта парящая любовь, по-видимому доставляла ей огромное удовольствие, судя по её крикам при каждом взлёте и посадке.
В один прекрасный момент я не сдержался, и перехватил её, пока она была в воздухе, положил на землю и прижал сверху всей массой тела. Не самая привычная поза для пони, но я уже ни о чём не думал: просто не совладал с инстинктами.
Вот теперь я просто слетел с катушек. Я драл её не на шутку, придавив своими передними ногами её, и вообще потерял разум, думая лишь о том, как бы ускориться или засадить ещё глубже. Её слова слились в один бесконечный стон или визг, тональность и громкость которого постоянно менялась, в зависимости от моего положения. Сама она уже не могла пытать меня, поэтому иногда, когда я окунался головой в её гриву, она изо всех сил кусала меня за плечо, или за что придётся — чего я, впрочем, не чувствовал.
Я продолжал засаживать, и, во время очередной фрикции, Флаттершай достигла пика, завизжав ещё громче, при этом вырвавшись и обняв меня всеми четырьмя ногами. Я тоже не выдержал, и финишировал вместе с ней. Не знаю, сколько времени я пребывал по ту сторону Эквестрии, но всё

это время ощущал лишь пульсирующие потоки семени, бьющие из сокращающегося члена, будто все возможные соки, которые были у меня в организме, собрались в одном место, и создали чудовищной силы поток, который я не мог контролировать, а также нестерпимый, липкий жар внутри Флаттершай. И биение её сердца, во время жарких объятий. Всё остальное было неважно.
Спустя неизвестно сколько времени я пришёл в себя. Я натурально потерял сознание. Что тому было виной, столь мощный оргазм, или единение с любимой пони? Всё равно. Я был счастлив. Рядом со мной лежала взмыленная Флаттершай, свесив набок язык. Мы были грязные, вспотевшие, и ужасно довольные. Я молча поцеловал её. Без языка. Она улыбнулась.
— Это было... Я никогда не испытывала ничего подобного.
— Я не могу описать, как сильно тебя люблю, Флаттершай.
— Оу...
Она покраснела ещё сильнее, чем вначале. Это вообще возможно?
— Извини, что я была такой... Не знаю, что на меня нашло.
Я зарылся в её гриву, шепча на ухо:
— Мне даже понравилось.
Она нервно хихикнула. Пожалуй, она испугалась не меньше меня. Ну, думаю, и удовольствия получила тоже не меньше.
— Может искупаемся? А то мы очень грязные.
Я не зря это предложил. Мы действительно были в ужасном состоянии — потные, в своих животных соках. В таком виде нельзя возвращаться в город.
Она просто молча кивнула в ответ. Та самая Флаттершай.
Мы спустились к озеру и влезли в воду. Помимо чистоты, вечернее купание ещё и здорово освежает после этакого... свидания.
Флаттершай просто стояла и таращилась на меня. Я заметил это, и подплыл чуть ближе.
— В чём дело?
— Я, ну... Это так странно... Мы, наверно, переборщили, и мне не надо так больше делать...
Она почти полностью спряталась под воду, оставив на поверхности только прекрасные дрожащие голубые глаза и нос. Под водой я взял её копыто в своё, обнял вторым, поцеловал, и сказал:
— Я тебя люблю, какой бы ты ни была. Я всегда буду рядом, — и прижал к себе, положив голову ей на плечо. Она мило хихикнула, прижавшись ко мне.

Люблю весну.

Комментарии (28)

+1

Хорошо написано. Красиво. Всего в меру и Флатти тикая, какой и должна быть. Интересно, почему Хасбро еще не сделали такую серию. Отличный фик.

Daniel Z #26
+1

Мягкий , нежный .

Не однообразные pwp.

Лови +!!!!!

Смех #27
+1

Было бы неплохо что нибуть похожее про Рэинбоу Дэш

Александр1141 #28
Авторизуйтесь для отправки комментария.
...