Анализ крови

Глава 2. Память

Королева рассказывает историю своей семьи и своей любви

Королева привела четвёрку в свои личные покои, после чего молча достала фотоальбом, раскрыла на определённой странице и протянула его Санни. Та взяла его в ауру и сразу чуть не уронила. На там были они. Все четверо, сразу после рождения. С Хэйвен.

— Это... чтобы не забывать. Я... я так виновата перед вами. Но я не смогла, мы не смогли, — начала королева, а затем заговорила быстро и чётко, без запинок, — Мы познакомились на одной из последних Всепоньских Ярмарок. Вы уже, наверно, и не знаете, что это такое, на протяжении десятилетий это было единственное место, где все три племени могли встречаться. Их организатором была ваша бабушка, мать Аргайла, Анэльдинг. В нашу первую встречу мы с Аргайлом были ещё подростками, мы мечтали снова попробовать объединить пони, изменить наш мир, но... через несколько лет, на последней Ярмарке случилась большая драка, а Анэльдинг была уже больна. После того, как она разняла дерущихся, ей стало плохо... и она умерла через несколько дней. С её смертью не стало пони, способного организовывать Ярмарки. Аргайл был подавлен, мы целый год не разговаривали, пока... пока я под покровом ночи не проникла к нему на маяк. Нам было по восемнадцать, мы были такими юными. А затем стали встречаться в нашей роще, на полпути из Зефир Хайтс в Мерритайм Бэй. Там прошли наши лучшие моменты, — королева вздохнула, — Мы наслаждались посланными нам днями, но уже не решались всё изменить. Пегасы, земные пони, они не хотели слушать даже принцессу и нового Хранителя маяка. Дружба, на возрождение которой мы так рассчитывали, окончательно угасла. Остались только мы. И тогда, — в этот момент из глаз королевы потекли слёзы, — тогда я узнала, что в первый раз беременна. А затем... затем родилась ты, Санни. Санбим Брайт. И бабушка, воспитывавшая меня вместо моих трагически погибших родителей, приказала мне отдать тебя Аргайлу и больше о тебе не вспоминать. Я... я выполнила её приказ. Я часто спрашиваю себя, если бы я взбунтовалась, что бы произошло? Бабушка... не прошло и полгода, как она умерла. Я стала королевой, и стала изредка смываться, официально чтобы "помедитировать и потренировать полёты", а на деле к Арджи... я снова навострилась проникать на маяк, благо, он стоит на отшибе. А затем у меня появились сначала Зефирина, а затем и Пипп. А потом, потом... никто не ожидал, что Изабелла родится единорогом. Последним единорогом в семье Аргайла была его прабабушка Ластер Дон, а у меня мой прапрадед Шайнинг Армор. Хотя, с другой стороны...

— Что с другой стороны? — спросила Санни.

Королева отошла в другую часть комнаты и указала на старую картину. На ней были изображены высокая розовато-белая... аликорна вместе со светло-жёлтым жеребцом единорогом с тёмной гривой. У неё были бирюзовые глаза и сиреневая грива с бирюзовыми прожилками. Её муж имел тёмно-карие глаза, и был довольно неприметным, но смотрел на супругу с бесконечной нежностью.

— Это ваши прабабушка и прадедушка, королева Фларри Харт и король Паунд, основатели королевства Южная Пония, осколками которого являются наши три города и несколько менее значимых селении на дальней стороне нашего полуострова.

— Наши прабабушка и прадедушка? — спросила Иззи, — Она аликорна?

— Да. Она была последней пони, не потерявшей способность летать. Именно из-за неё пошла легенда, что члены королевского дома способны оторваться от земли. Они привели наш народ сюда после бегства из старой Эквестрии, и, на месте небольшого старого курорта, построили Зефир Хайтс. Но ей и Паунду так и не удалось вернуть настоящую дружбу, скреплявшую когда-то племена. Все винили в падении королевства друг друга, и когда начались стычки, Фларри приказала построить для единорогов и земных пони отдельные города. Со временем все они ушли туда, а мы, пегасы, остались здесь. Фларри было больно видеть, как наш народ распадается, её дневники этого периода наполнены горечью и болью. Для неё это был как нож по сердцу, ведь её магия как раз поддерживалась взаимной любовью. Она могла бы быть бессмертной, но пожертвовала своей бесконечной жизнью, чтобы дать нам шанс... и мы не смогли им воспользоваться. В одну грозовую ночь она бесследно исчезла, и королевой в двадцать лет стала её дочь. Та никогда не знала настоящего полёта... и так и не смогла это признать. Как и я. И признать двух своих дочерей не-пегасов я тоже не смогла.

Потом она на некоторое время замолчала, а затем произнесла:

— Я знаю, что не заслуживаю прощения. И все же, прошу, простите меня, девочки. Мне так жаль, — закончила она, сев на круп и глядя в пол.

После этого воцарилось молчание. Все смотрели в пол, пока Санни не заметила небольшое движение. Иззи подошла к Хейвен и обняла её, прошептав:

— Я тебя прощаю, мама.

— Про... прощаешь?

— Да. Ты пыталась, но не смогла. Но и мы преуспели благодаря чуду и тому, что ты нам помогла. Без тебя, без папы, нас бы не было и все пони так бы и жили раздельно, каждый со своими. А мы, единороги, ещё бы и доводили себя этими суевериями про майонез.

Это, похоже, заставило лёд растаять. Сначала к объятьям подошла Пипп. Затем Зипп. И лишь Санни осталась сидеть на крупе, не зная, что делать. Она всегда мечтала встретить свою маму... она была не готова.

Хейвен разомкнула объятия, посмотрела на старшую дочь, и направилась к двери.

— Куда ты? — вырвалось у Санни.

— Вам нужно побыть одним. И мне тоже.

— Не уходи... мама. Я просто... мне нужно понять... не уходи. Я ещё... не готова. Но я не хочу, чтобы ты вот так уходила.

— Ты хочешь, чтобы я осталась?

— Да... ты можешь рассказать о вас с папой? Пожалуйста?

В глазах Хэйвен заблестели слёзы.

— Конечно, милая.