Пегас домашний

Электричка в Ликино-Дулёво

Поднявшись на пешеходный мост, служащий для перехода через железнодорожные пути, мы с Хеллом перешли на платформу, находящуюся посередине скопления железнодорожных веток. Здесь не было ни касс, ни заграждений, почти не было и отъезжающих, лишь у скамеек кучковалась небольшая группа студентиков, которые дожидались той же электрички, что и мы.

Студентов было пятеро, из них три девушки — и я, хоть и не ожидал такой реакции, не особо удивился, когда они всей стайкой перепорхнули к нам и обратили внимание на пегаса.

— Ой, а это ваш пони? А чем вы его кормите? А у него блохи есть? А у них кровь красная или радужная?

— Ты дура, что ли? Спроси ещё, радужные ли у него какашки!

Хелл распушился так, «выпухлился», если говорить на языке пони. Выгнул грудь колесом, приподнял могу-у-учие крылья, хвост задрал, уши торчком — в общем, красавец-пегас в собственном соку, любите меня все. Я в свою очередь отвечал на те вопросы, которые сумел уловить, удивляясь тому, что пони ещё у кого-то вызывают удивление. Впрочем, в том же Орехово-Зуево их… Ну не знаю, вряд ли больше пары десятков проживает, так что внимание девушек было вполне понятно.

От допроса наши мучители вскоре перешли к тактильным пыткам — что-то им обязательно нужно было Хелла подёргать, пощипать, погладить, потрепать гриву и хвост, ощупать пёрышки… Пегас всё это позволял, светясь от счастья, я же следил за тем, чтобы никто случайно не выдрал пёрышко себе на память. Но, к счастью, студенты всё-таки детьми не были, дальше прикосновений дело не шло. А тем временем задрожала алая «колбаска» нашей электрички, заурчала двигателем, и мы всей группой вошли внутрь, только в разные вагоны.

«Александровская» электричка состояла всего из шести вагонов, так что особого выбора у нас не было, но сегодня удача вторично улыбнулась Хеллу и вагон, в который мы прошли, оказался почти пустым. Хелл тут же прошёл вперёд, до дверей в следующий вагон, развернулся и прошёл назад, до дверей в предыдущий, затем взлетел и сел рядом со мной, естественно, у окна.

— Скоро поедем, — сообщил я ему. Для пегаса это словно послужило командой прижаться к стеклу мордашкой и копытами, и вылупить глазенки.

Электричка действительно не заставила себя долго ждать. Подрожав ещё с минутку, она загудела и неторопливо двинулась вперёд, пока даже не набирая большой скорости: впереди было Депо. Слева и справа от нас лязгали поезда, грузовые составы и московская электричка, как раз подходившая к станции, вагон слегка покачивался, а Хелл прижался к стеклу и быстро размахивал хвостом. Миновав ленту гаражей, на стене одного из которых была намалёвана чёрная пегаска с алой гривой, выкрикивающая слово «BUNT!», электричка выбралась к Депо и наконец-то стала набирать скорость. Хелл оживился: пейзаж подмосковного города сменился сначала корпусами самого Депо и стоящими поездами, а затем мы выскочили в зелёный тоннель подмосковного леса, разрезаемого двумя линиями железных дорог.

Словно собака, которую вывели на прогулку за город и сняли поводок, электричка резко рванулась вперёд, набирая скорость. Хелл в полном восхищении наблюдал за тем, как мимо проносятся деревья, сливаясь в одно сплошное пятно, мелькают заболоченные лесные озерца, с обеих сторон прижимающихся к насыпи. Когда-то здесь была остановка, но теперь поезд мчался на полной скорости и вскоре по правому борту мы увидели возвышающуюся посреди поля водонапорную башню. Промелькнула хорошо знакомая берёзовая рощица, развилка, и поезд сбавил ход, затормаживая у, казалось бы, совершенно необорудованной остановки — даже платформы не было.

— Может быть, выйдем здесь? — предложил пегас.

Здесь — это окраина Ликино-Дулёво, заброшенные фруктово-ягодные сады, граничащие с всё расширяющимся кладбищем. Я подумал над его предложением, но оно мне не понравилось. С одной стороны, ягодный сезон ещё только-только начинался, с другой — путь из Москвы всё-таки меня вымотал, это у пегасов энергия через край льётся. Да и комаров кормить не хотелось.

— Давай завтра сходим, — сказал я.

Хелл не настаивал. Поезд остановился, подождал, пока выйдут несколько пассажиров, после чего снова рванулся вперёд, чем и объяснялось согласие Хелла. Одно дело — пешком по городу разгуливать или на маршрутке кататься, совсем же другое — на поезде проехать. К тому же, железнодорожные пути пролегали буквой "зю", благодаря чему мы с северо-восточной окраины города медленно перемещались к центру, чтобы потом быть выброшенными на западную окраину.

— Вперёд! — крикнул Хелл, когда мы проехали под мостом и справа показались девятиэтажные дома, ограждённые от нас рядами гаражей и полоской заболоченных лужиц, озерцами их называть язык не поворачивался.

Пегас от осознания того, что мы почти дома, вскарабкался на спинку сиденья и сунул морду в приоткрытое окошко, высунув язык. Я за него особо не волновался, Хеллу всё равно в эту щель не пролезть — только вот слюни пегаса совсем некстати на стекло пролились, слегка размазав пейзаж.

— Я теперь понимаю собак! — крикнул пегас.

— Хелл! Язык прибери! — я дёрнул его за хвост. — Будь приличным пони!

Пегас послушался меня, но с кресла не слезал, наслаждался видом. Как раз в этот момент электричка загудела, предупреждая жителей города о своём прибытии.

— И почему мы не катаемся на поездах чаще? — спросил пегас. — У нас в Эквестрии это главный транспорт!

— У вас в Эквестрии это чуть ли не единственный транспорт!

Поезд промчался по мосту, переброшенному над автомобильной дорогой, сделал поворот, открыв Хеллу вид на восточные болота, над которыми летали чайки и утки. Оставив позади медленно движущийся состав, электричка выскочила наконец-то к станции, новым гудком спугнула ходящих по путям ворон и принялась сбавлять скорость, подходя к платформе. Хелл спланировал на пол и притопнул копытами.

— Мы дома! — радостно воскликнул он.

Электричка остановилась и с шипением раздвинула двери.