Найтмер Твайлайт

Фрагменты: Маска

Твайлайт Спаркл и Военный Разум кружили друг вокруг друга. Боевые действия проходили безрезультатно. Твайлайт сделала выпад. Дэйбрейкер отмахнулась от нее алебардой, но каким-то образом контакт проплавил дыры в инструменте ближнего боя.

Круговерть возобновилась, на этот раз Военный Разум проклинала тот факт, что ей пришлось пытаться взять Твайлайт живой.

Затем, словно в никуда, Твайлайт и все остальные выжившие пони исчезли.

Мгновение спустя мир взорвался магическим фейерверком. На тысячу Селестий во всех направлениях ничего нельзя было увидеть, услышать или почувствовать, кроме бесконечной сенсорной атаки.

Маске потребовалось мгновение, чтобы понять, что никто не управляет телом. Поэтому она взяла на себя эту обязанность, заставив тело встать из путаницы конечностей, в которой его оставил Военный Разум.

Маска Селестии встала из расплавленного стекла, в которое превратилась окружающая земля, медленно остывающая вокруг ее щеток, пока она раздумывала, что делать.

Было одиннадцать сорок шесть, так что Селестия должна быть в суде. Это была чрезвычайная ситуация, которая, похоже, уже закончилась. Однако Селестия не объявила ее разрешенной.

Ваше Сиятельство, что мне делать? — спросила Маска. Ответа не последовало, кроме того, что она опустилась вниз в расплавленную землю.

Одно за другим она подняла копыта и с помощью земной магии распределила свой вес, чтобы не утонуть снова. Конечности, наполовину погруженные в землю, не годились, так как это нарушало ее предписание поддерживать имидж Селестии. Мысленно она выделила расходы из свободного бюджета. Покончив с этим, Маска обратила свой взор на окружающее.

Твайлайт действительно устроила здесь беспорядок. Маска отметила это, чтобы потом рассказать Селестии, когда та вернется. В Саду она усердно принялась наводить порядок. Дейбрейкер заткнули рот и привязали к сломанному столбу, вдалеке доносились всхлипывания, но они не имели никакого отношения к ее обязанностям. Поэтому Маска просто продолжила хозяйничать. Вырванный дерн был заменен, исчезнувшие растения пересажены, а стены отстроены кирпичик за кирпичиком. Длинное копье из темного кристалла было положено рядом с исправленным и отремонтированным столом.

Поставить все уцелевшие части на свои места было достаточно просто. А вот починить сломанное или восстановить отсыревшие бумаги, пахнущие подгоревшим мороженым, было сложнее.

Выброшенные золотые клинки и цепи были свалены в кучу за живой изгородью. Их переработкой занималась Дэйбрейкер. Она посмотрела на обездвиженный Военный Разум.

Нужно было принять еще одно решение. Как и предыдущее, это не входило в ее правила.

Поэтому она задумалась.

Военный Разум не освободился и, похоже, не был заинтересован в выполнении своего долга. Не было никаких правил, запрещающих ей это делать, и ее долг состоял в том, чтобы помогать поддерживать безмятежность Сада.

Потребовалось несколько минут раздумий, чтобы принять решение. Пером она отметила использование магии в бюджете за Дэйбрейкер. Это послужит ей оправданием за то, что она не выполнила свою работу.

Для Маски исполнение долга и выполнение заданий позволяли испытывать тихое удовлетворение. Возможно, у обычной пони и было что-то, что можно было бы назвать гордостью, но у Маски не было достаточно большого эго, чтобы признать, что она вообще может собой гордиться.

Лишь приближение пони нарушило почти медитативную дымку ее работы. Спустилось целое крыло Вандерболтов. Маска быстро перевела свои задания в удобное для остановки положение и обратила внимание на пони Селестии.

— Принцесса, вы в порядке?

Это был сложный вопрос, и, если следовать обычным правилам ведения беседы, у нее было меньше половины секунды, прежде чем собеседник начнет чувствовать себя неловко.

— Я в порядке, моя маленькая пони. — Маска ответила добрым, но немного усталым голосом номер два.

Говорящая выглядела немного успокоенной:

— Что здесь произошло… где город?

Эмм… Беспокойство Маски не отразилось на ее мордочке. Это было невозможно. Придворное изящество и самообладание были основой ее сущности.

Она знала, что Военный Разум начал атаку на Твайлайт. Она знала, что Военный Разум собирался подчинить себе Твайлайт, когда та телепортировалась, но она не могла ничего этого сказать. Она должна была поддерживать общественный имидж всех Аликорнов.

Однако в Бастионе она судорожно собирала все возможные записи и свитки, имеющие хоть какое-то отношение к тому, что здесь произошло.

Это не моя работа. Какая-то часть ее тела застонала, а тело Военного Разума затряслось от смеха.

Она обернулась к Военному Разуму и не знала, что ей делать:

— Это задача ее Сиятельства — отчитать тебя.

Военный Разум фыркнул, а затем встретил ее взгляд. Она выдержала взгляд, а затем намеренно отвела глаза, чтобы посмотреть на что-то.

Маска наклонила голову и проследила за взглядом — там лежала книга. Она взяла ее в копыта, и, когда увидела название, ее беспокойство немного улеглось.

— Спасибо, Военный Разум. — Взгляд Военного Разума заставил ее добавить еще одно слово. — Дэйбрейкер.

Дэйбрейкер кивнула, насколько позволяли ее ограничения.

Вернувшись в физический мир, Маска опустила глаза и приняла траурное выражение лица пять с шестью процентами опускания крыльев:

— Сегодня Эквестрию постигла трагедия. — Маска добавила в свой идеально контролируемый голос нотки гордости с оттенком печали. — И только благодаря усилиям Твайлайт Спаркл и ее отважных друзей разрушения удалось ограничить до такого уровня.

Раздались вздохи, комментарии неверия и несколько вопросов, но капитан Спитфайр была и ближе всех, и выше всех по рангу, поэтому Маска решила ответить ей.

— Правда? — нерешительно спросила капитан.

Маска должна была сказать что-то положительное. Даже в такой ситуации она должна была дать пони Селестии надежду. В Бастионе она судорожно листала книгу.

Дейбрейкер хрюкнула три раза, сделала паузу, потом шесть раз, потом еще одна пауза и еще четыре хрюканья.

Что?

Дейбрейкер пристально посмотрела на книгу.

…номер страницы?

Дэйбрейкер кивнула.

Еще один шквал страниц, и у нее появится план.

— Их гамбит спас многих. Если Твайлайт правильно наложила заклинание времени, они когда-нибудь вернутся.