Химера
Глава 28 – Гнев Республики
– Мы их нашли.
Простая, казалось бы фраза, за которой скрывалось столь многое. Заключенные в стеклянные колбы молнии бросали резкие тени на помещение из серого клаудкрита и массивный стол посреди с невероятно детализированной картой южной оконечности цивилизованных земель. Дальше были только Каскадные горы и Великая Пустошь, но если какой-то безумец и попробовал бы основать там поселение, оно бы не просуществовало дольше одного сезона. И даже не из-за местной фауны, способной разодрать в клочья целый отряд вооруженных пони за считанные секунды, или выжженных, оплавленных земель, на которых не взрастет ни единого зернышка. Нет, величайшей преградой для подобных поселенцев стало бы лежащие на тех землях проклятие, от которого пони всего за считанные недели сгорали изнутри, теряя шкуру целыми лоскутами, лишаясь зубов и блюя кровью. Впрочем, иных искателей приключений это не останавливало: вооружившись оберегами от черной магии и свитками со всеми защитными чарами, какие были известны чародеям Академии и аэромансерам Коллегии, они пересекали Каскадные горы в поисках знаний, богатств и славы. Некоторые из них даже возвращались живыми.
– Боестолкновение с членами Окулуса произошло двое суток назад над Черноводной, в десяти лигах к востоку от Пресколта. Присутствие легата Панзи также было подтверждено немногочисленными легионерами, которым повезло остаться в живых.
Склонившийся над картой черношкурый жеребец с проблесками седины в гриве неопределенно хмыкнул.
– Я удивлен, что после подобной встречи выжившие вообще остались. Обычно Окулус таких оплошностей не допускают, – потерев виски, он перевел взгляд на синюю ленту реки, пересекавшую карту пополам. Даже в отсутствие иных новостей сам факт присутствия Окулус Бореалис означал, что его инстинкты были верны. Древняя организация действительно подняла мятеж, а гибель всех ее бойцов в результате прорыва вендиго на севере была лишь инсценировкой. Это также объясняло преследовавшие с тех пор Республику досадные инциденты: начиная от массовых случаев дезертирства прямо посреди марша через Арвию, на которые не влияли ни распятия, ни децимация, и заканчивая исчезновением целых патрулей. – В каких обстоятельствах произошла эта стычка? Окулус решил откусить больше, чем смог прожевать?
Светло-серый пегас с пурпурным гребнем легата лишь фыркнул в ответ.
– В какой-то мере. Насколько можно сказать, бой изначально начался, когда один из усиленных патрулей обнаружил отряд грязепони, пересекающий реку. Чуть более дюжины голов, вооружены в соответствии с уже виденным нами сбродом из Пресколта, который по какому-то недоразумению называет себя «ополчением». – Мрачно усмехнувшись, он тряхнул головой: – Самоуверенность, которая дорого стоила деканусу Нибилум, руководившей отрядом. Среди грязеходов обнаружился маг, и быстрый наскок обернулся столь же поспешным отступлением и запросом подкреплений.
– Есть ли предположения о личности этого мага, Оверкаст? – прозвучал вопрос от третьего присутствовавшего пегаса, пожилого жеребца светло-бежевых тонов, грива которого уже давно потеряла свой изначальный цвет. Тем не менее крылья легата Вирлвинда все еще сохраняли былую силу, в чем за годы убедился далеко не один противник. А блеснувшая на миг в его взгляде искра продемонстрировала, что и… сверхъестественной поддержкой он был не обделен, дополнительно укрепившей мышцы и, казалось, обратившей время вспять для одного из наиболее опытных легатов Республики лет на двадцать. Даже морщин на его лице стало заметно меньше, и лишь седина в гриве позволяла судить о настоящем возрасте жеребца.
– Квестионарии знают свое дело, но они все же не провидцы, – тем временем ответил Оверкаст, проведя копытом по подбородку: – Все на что мы можем опираться – это рассказы очевидцев, а у страха глаза велики. Некоторые из них даже утверждают, что видели единорога с крыльями, как бы абсурдно это ни звучало. Тем не менее наверняка можно сказать следующее: этот маг был достаточно силен, чтобы дважды создать защитный купол над позициями грязепони, который выдержал множественные удары аэромансеров, он поражал легионеров самонаводящимися струями огня и даже прямо в полете перехватил контроль над одной из молний, уведя ее в сторону. В последнее правда верится особенно с трудом, но в целом можно смело утверждать, что это был один из старших чародеев Геликонской Академии, возможно даже приближенный самой Платины. И поскольку он находился в компании грязепони…
– …выводы напрашиваются неприятные, – закончил за него Хуррикейн и мысленно помянул северных духов. – Если эти бескрылые крестьяне отправили делегацию в Юникорнию, а ответный визит высокопоставленного члена Академии означает согласие Платины на предоставление им помощи, мы получим враждебный плацдарм у себя в самом тылу.
– Именно, – кивнул Оверкаст. – Справделивости ради, прибывающие подкрепления сумели бы сломить даже это оказавшееся на удивление упорным сопротивление, однако затем в дело вмешался Окулус Бореалис. Обратив вспять силы прибывающих патрулей, они обеспечили остаткам отряда грязепони безопасный коридор до самого Пресколта. Когорты быстрого реагирования прибыли на место вскоре после этого, но к сожалению им достались лишь обугленные деревья и оплавленный снег. Тем не менее, сам факт их приближения сыграл нам на копыто: не желая или не имея возможности вести бой с более крупными частями, отряд Окулуса был вынужден действовать в обстановке крайней спешки, уделяя гораздо меньше времени заметанию следов, чем обычно. Кроме того, им также пришлось нянчиться с землеходами. И, как результат, после их работы остались живые свидетели, благодаря которым нам удалось подтвердить присутствие ренегатов в регионе.
– Не только, – пройдясь взглядом вдоль реки, Хуррикейн указал крылом на схематическое изображение Пресколта. – Они действовали совместно с грязепони, обеспечили им проход до города. И Панзи явно это делал не из соображений гуманизма, – обернувшись к пожилому легату, он указал копытом на лежавшие к северу от Черноводной земли: – Вирлвинд, есть ли новости с арвийского направления?
– Отсутствуют, коммандер, – без промедления отчеканил тот. – Фрументарии не обнаруживали ни одного передвижения корпусов земнопони за последние две недели. Что бы они ни планировали, арвийцы сосредоточили все свои силы вокруг Сильванора, полностью нас игнорируя.
– Значит, у нас есть возможность использовать всю мощь Республики Пегасов, не опасаясь удара с тыла, – угольно-черный пегас поднял глаза на своих подчиненных, и его губы тронула хищная улыбка. – Господа, мы знаем местонахождение ренегатов и обладаем шансом решить потенциальную проблему в зародыше, до того как еще и единороги захотят объявиться в регионе. Действуйте согласно разработанным планам и отправьте посыльных остальным легатам. К заходу солнца все приготовления должны быть завершены.
Поток огня пересек небольшой плац, мгновенно обращая снег в раскаленный пар и лишь в последний миг столкнувшись с мерцающей золотистой сферой. Несколько секунд выдержав простенькое заклинание, Кловер из Таргнея позволил чарам распасться среди потоков. Окружавший его оппонента щит продержался еще долю секунды, прежде чем так же погаснуть, явив взору тяжело дышавшего белоснежного аликорна.
– Уже лучше, но ты все еще полагаешься на инстинктивную магию вместо создания массива.
– Я все еще… не понимаю, какой в этом смысл. Если заклинание работает… то какую разницу имеет метод его создания? – хватая ртом воздух, фыркнула Селестия. Перед глазами Кловера невольно возник образ молодого аликорна, обзаведшейся седой бородой и остроконечной шляпой, и он едва сдержал усмешку.
– Ты говоришь точь-в-точь как Старсвирл. Старый ректор всегда ставил во главу угла фактическое применение магии, оставляя непосредственной технике второстепенное значение. И во многих сферах магии это действительно оправдано… но не в абъюрации и эвокации. Хотя бы потому, что выносливость чародея является одним из важнейших факторов в ходе сплетения заклинаний этих школ. И особенно – во время их боевого использования, – закончив, архимаг демонстративно посмотрел на все еще пытающуюся отдышаться пони. Если ее можно было назвать словом «пони» изначально, как бы сплетенные украдкой диагностические чары ни говорили обратного.
– Так не честно! Тебе не пришлось все утро заряжать кристаллы для новой серии теплиц! – в голосе огненногривой кобылы закралась толика возмущения, и на этот раз Кловер все же позволил себе хохотнуть в открытую.
– Боевая магия изначально не подразумевает «честности». Не говоря уже о том, что я только восстанавливаюсь после выгорания и все равно сплетаю такое же по энергоемкости заклинание без особых усилий, – что не совсем верно, учитывая вновь начавший ныть рог, но ей этого было знать не обязательно. – Для демонстрации, попробуем еще раз. Направь в мою сторону любое предпочитаемое атакующее заклинание с постоянной подпиткой и следи за моими действиями.
Миг спустя бурлящий поток обретшего плоть золотого света направился прямо к чародею, замершему с прикрытыми глазами в десятке шагов от Селестии. Однако когда тот все же открыл глаза, в воздухе вокруг него вспыхнули арканные руны и, соединившись бледно-рыжими струнами энергии, воссоздали скошенный щит, без видимого напряжения перенаправив атакующие чары в сторону скрытого свинцовыми небесами солнца. Рог начал наливаться болью, каждый вдох едва заполнял натруженные легкие… но проклятый маг продолжал как ни в чем ни бывало стоять на месте. Наконец, Селестия прервала связь с псионическими потоками и посмотрела на самоуверенного чародея, демонстративно стряхнувшего пылинку со своего утепленного бирюзового плаща.
– Ты… использовал другое заклинание! – фыркнула Селестия, вновь пытаясь отдышаться.
– Не совсем, – покачал головой Кловер и бросил взгляд на пробивавшийся сквозь облака круг солнца, постепенно начавший свой путь к горизонту. – Это было точно такое же заклинание щита, в своей функциональной основе, однако модифицированное рунами направления и формы. И в таком виде оно потребляет гораздо меньше энергии, не столько поглощая, сколько перенаправляя атаку.
Селестия удивленно приподняла бровь.
– Форму я заметила… но направление здесь причем?
– Если атака оппонента ожидается спереди, тратить энергию на создание полноценной сферы вокруг себя несколько избыточно, не находишь?
Селестия задумчиво хмыкнула, и ее уши инстинктивно дернулись, уловив доносившиеся окрики со стороны лагеря пегасов. Подняв глаза над крышами одно-и двухэтажных бараков, окруживших некогда стоявший наособицу плац, она заметила синюю фигурку, носившуюся между выстроенных в ряд облаков и периодически отбивавшуюся потоками льда и огня от наседавшего то сверху, то с боков инструктора в сливающимся с облаками зачарованном доспехе. Все еще дуясь от того, как легко окулиты ее скрутили в ходе неудавшегося «покушения» на их легата, Луна несколько дней назад все же убедила Панзи показать ей ряд летных маневров… что практически сразу переросло в полноценные тренировки, под руководством одного из окулитов-декурионов. Каким образом названая сестренка сумела это сделать, впрочем, для Селестии было полной загадкой.
– Несмотря на более чем наглядный результат, ее методы убеждения, говоря откровенно, немного пугают, – усмехнулся стоявший рядом архимаг, показывая, что он говорит не всерьез, и отследив ее взгляд.
– Тебе что-то об этом известно? – с подозрением спросила огненногривая пони, на что Кловер лишь пожал плечами.
– Условно да, хотя и не от нее самой. Три дня назад к нам со Старсвирлом подошел легат Панзи и спрашивал о методах… обезопасить свои сны от внешнего вторжения. Увы, ушел он в итоге с пустыми копытами: подобная магия является больше по направлению Старсвирла, являясь разновидностью дивинации, но старый интриган сделал вид, что резко растерял весь свой опыт. Или испытал внезапный приступ склероза: с ним никогда не угадаешь.
– Я надеюсь, она не додумалась насылать на него кошмары? – с легкой тревогой спросила Селестия, прежде чем полный смысл прозвучавших слов до нее дошел. – Постой… разве ей не надо находиться в одном помещении со сновидцем, чтобы как-то на него влиять?
– Видимо, уже нет. Хотя по утверждению самой Луны, когда мы выловили ее на следующий день, на расстоянии действовать ей все еще сложнее, – и, заметив взгляд собеседницы, архимаг добавил: – Не волнуйся, ничего страшного она не делала. Лишь, и я цитирую самого легата, «занудствовала». Видимо, ему это все же надоело, и он принял решение прогнать ее через «курс юного пегаса», в той форме, в которой это понимают сами окулиты. Кроме того, пегасы в целом высоко ценят летные навыки и военную выучку, так что возможно Панзи был далеко не столь недоволен этим развитием событий, как пытался показывать внешне. Особенно учитывая, что к тебе он в итоге даже не обращался.
– Или, возможно, он просто не хотел демонстрировать передо мной то, что считал своей слабостью, – хмыкнула белоснежная кобылка, прежде чем тряхнуть головой. – К слову, я так и не поблагодарила тебя за эти уроки. Они действительно очень помогают.
– Я это делаю не ради тебя, – вновь пожал архимаг плечами, прежде чем едва заметно улыбнуться: – Но… я рад, что они тебе небесполезны, Селестия, – сделав пару шагов в сторону, он прямо на снегу начал вычерчивать характерные символы. – Возвращаясь к теме нашего занятия, руны позволяют видоизменять и адаптировать даже самые базовые чары, включая заклинания из школы абъюрации…
Время вновь полетело вперед, и слушая объяснение роли различных арканных символов и советы по быстрому, полуинстинктивному построению массивов из них, бывший исследователь невольно задумалась:
«Если псионические конфигурации дают видоизменить заклинание практически любым образом… и существует модификация, позволяющая в том числе отражать даже стрелы с арбалетными болтами, хотя и энергоемкая… можно ли, теоретически, заставить ее отклонять в том числе и физические снаряды, двигающиеся на порядок быстрее?»
– …и эти руны позволяют перехватить контроль над солнцем?
Заливая небольшую студию ровным, немигающим светом, магический огонек продолжал безмятежно парить внутри стеклянного устройства, подпитываемый маленьким самоцветом у основания. Сумерки уже давно сгустились за окном, уступая место приближающейся ночи, а доносившиеся с улицы разговоры прохожих, стук повозок и визг жеребят сменились лишь редким лязгом оружия проходивших мимо патрулей – постоянным напоминанием, что даже при чистых небесах угроза всегда была на горизонте. Как заявляли пегасы, вполне буквально: поднявшись повыше, вдали практически всегда можно было разглядеть бело-серую громаду Клаудсдейла, зависшую над руслом Черноводной на западе.
– Верно, – ответил архимаг, и окруженное облачком бледно-оранжевой магии перо начало порхать над диаграммой чародейского ритуала, выполняя роль импровизированного указателя. – Эта секция по сути является обычной энергонаправляющей схемой Лонгхорна, слегка мной видоизмененной для взаимодействия с контролирующими массивами здесь и здесь. К сожалению, опробовать ее нам так и не удалось, поскольку наш ритуал привлек… излишнее внимание со стороны Дискорда, но все остальные элементы функционировали в полном соответствии с ожиданиями, так что я надеялся…
– И слава Аликорну, – перебил его Старсвирл, бросив на своего бывшего ученика неодобрительный взгляд. – Если бы тебе все же удалось дойти до активации этой секции, на месте Геликона остался бы лишь ровный, идеально гладкий кратер. Ты хоть представляешь, какой объем магической пропускной способности потребуется для контролирования движения этих искусственных небесных тел даже в течение одной минуты?
– Поэтому я и не выполнял этот ритуал один, – упрямо мотнул головой архимаг, и окруженное магией перо указало на четыре другие фокальные точки диаграммы. – И я трижды перепроверил все расчеты. Да, нагрузка велика, но ее необходимо выдержать лишь несколько секунд, после чего система начнет поддерживать сама себя. И солнце, и луна кипят от переполняющей их энергии, и, зачерпывая лишь самую малую ее часть, мы спокойно сможем направлять и контролировать движение светил.
– Я об этом и говорю, – пожилой чародей огладил бороду, прежде чем указать копытом на незаметные, казалось бы, элементы расположенной на столе схемы ритуала. – Обрати внимание на энергопроводящие субмассивы. Ты все правильно рассчитал, и они действительно справятся с необходимой нагрузкой. Но слабым элементом является не ритуал сам по себе, а принимающие в нем участие пони. Поэтому я и говорю не о нагрузке, а о пропускной способности!
– Ты пытаешься обуздать не простой кусок камня, вращающийся вокруг нашего мира, – продолжил он пару секунд спустя. – Эти искусственные небесные тела представляют собой чистую, абсолютную энергию, и любое взаимодействие с ней потребует колоссальной энергопроводимости. Да, распределение ее между фокальными точками является одним из вариантов решения, но для безопасного перенаправления энергии обратно в Этериум потребуются десятки чародеев, если не сотни.
– Хм… Теоретически, это реализуемо. После твоего ухода с поста на должность ректора был назначен Софт Войс, избранный Платиной далеко не за отстаивание своих позиций, и по факту политика Академии лежит в моих копытах. Если взять каждого более-менее способного чародея… – задумчиво протянул архимаг, однако затем раздраженно покачал головой, еще до того как Старсвирл успел бы указать на очевидную проблему с этим подходом. – Нет, это не вариант. С каждым новым заклинателем система будет становиться все менее стабильной. Мне потребовалась целая неделя чтобы сделать надежную конфигурацию даже для пятерых магов, о нескольких десятках и говорить нечего. Проклятье!
Раздраженно ударив копытом по столу, Кловер начал сверлить взглядом диаграмму в отчаянной надежде увидеть иное решение. Тем временем пожилой единорог вновь огладил свою бороду и, пройдясь взглядом по окружающим студию стеллажам с бесчисленными рядами накопленных им за годы трактатов – о магических науках и не только – медленно произнес:
– Существует и другой подход. Можно ограничиться лишь одной фокальной точкой для ритуала.
Кловер лишь фыркнул в ответ.
– Удачи найти пони с настолько высокой арканной пропускной способностью. Если даже четверых старших чародеев Академии во главе с королевским архимагом недостаточно для этой цели…
К его удивлению, Старсвирл лишь хитро улыбнулся.
– Я знаю одну вполне подходящую кандидатуру. На самом деле даже две, предполагая что младшая из них сможет усидеть на одном месте дольше пяти минут для проведения ритуала.
Несколько секунд бледно-желтый жеребец недоуменно смотрел на пожилого собеседника, прежде с удивлением округлить глаза.
– Ты шутишь?! Мало того, что они обе неопытны как софоморы, так ты еще и судьбу всего мира думаешь доверить в копыта чужака? Того самого чужака, виной которого вся эта ситуация является изначально?! Я еще могу принять твою веру во вторые шансы, но тебе не кажется, что ты заходишь слишком далеко?
– Если у тебя есть альтернативные предложения, я с удовольствием их выслушаю, – устало вздохнул Старсвирл, однако затем в его глазах вновь мелькнул хитрый огонек. – Кроме того, вы практически сразу нашли общий язык. Или мне напомнить, что произошло в ходе вашего первого же разговора?
«– Расскажи о себе, – попросила Селестия, в то время как архимаг, неловко сжимая в копытах кружку травяного чая, медленно подул на обжигающий напиток. Бросив в ее сторону подозрительный взгляд, он все же пожал плечами, прежде чем попытаться уйти от прямого ответа:
– Хм, посмотрим. Мое имя Кловер, но это тебе и так известно. Я родом из Таиргнея, города зачарователей, ювелиров и единственного порта в Юникорнии к северу от реки Айрис. И я являюсь достаточно известным чародеем как в стране, так и за рубежом, с далеко не одним научным трудом за моей спиной и парой десятков менее значимых публикаций, – сделав глоток ароматного напитка, он отставил кружку в сторону и, сложив копыта перед собой на столе, продолжил: – У меня есть кошка, небольшая библиотека и слабость к хорошему вину, однако последнее в наши времена становится все более редкой роскошью.
– Эм… – смущенно убрав магией огненно-красную гриву с глаз, его собеседница чуть склонила голову набок, в то время как Старсвирл грохотал на кухне, пытаясь то ли найти что-то к чаю, то ли кого-то призвать из загробного мира. – Я больше имела в виду тебя лично. Чем тебе нравится заниматься на досу… постой, что такое "кошка"?»
– Должен признать, получасовая лекция о своем домашнем питомце и четырех поколениях ее предков – это весьма нестандартный метод знакомства с кобылой, – не унимался тем временем пожилой единорог, выдернув Кловера из воспоминаний. – Или это ты применял свой знаменитый шарм и очарование, столь успешно сработавшие на Платине?
– Она сама уцепилась за эту тему. Судя по всему, наши кошки очень напомнили ей некое существо под названием «кэт», и это сходство по какой-то причине ей показалось невероятно интересным. К тому же… – на этом этапе до архимага, наконец, дошел полный смысл услышанного, и он на несколько секунд завис. Когда же маленькие шестеренки в его голове, наконец, вновь ожили, покрасневший единорог чуть не взорвался от негодования.
– Во-первых, она пришелец, пусть и в понячьем облике! А во-вторых, Селестия в полтора раза меня младше, интриган ты бородатый!
– Большинство жеребцов это наоборот посчитали бы только преимуществом. Особенно среди высшего света, частью которого, напомню, как королевский архимаг ты очень даже являешься, – невозмутимо парировал Старсвирл, и когда его собеседник подавился словами, не менее ехидно продолжил: – Кроме того, если учитывать ее возраст до… трансформации, у меня есть подозрение, что младше как раз ты, а не она, хотя и всего на несколько лет. По крайней мере, если я не путаю пропорцию между ее «стандартными земными циклами» и нашими годами. Что же касается твоего первого контраргумента – очень многие наоборот увидели бы в этом лишь дополнительную экзотику.
Вдоволь насладившись зрелищем своего бывшего ученика, который, казалось, еще немного и будет на грани сердечного приступа, Старсвирл все же со вздохом вернулся к изначальному предмету обсуждения:
– В любом случае, отходя от темы твоих успехов на любовном фронте, прежде чем переходить к контролю движения небесных тел и возвращению лета, сперва необходимо найти способ разобраться с Дискордом. Исходя из твоего собственного опыта, солнце и луна сейчас контролируются именно им, и на попытки вмешательства он реагирует без промедлений.
– Я так понимаю, у тебя есть идеи на этот счет? – приподнял бровь архимаг, начав понемногу приходить в себя.
– Скорее, направление, в котором можно эти идеи попытаться найти. Так или иначе Селестия причастна к его появлению на свет, и она наверняка знает о его природе гораздо больше нашего. Если кому и известны уязвимости, которые мы сможем использовать, так это ей, – в его глазах вновь мелькнул хитрый огонек и, усмехнувшись, Старсвирл добавил: – Так что мне остается лишь похвалить столь продуманное установление хороших отношений с ней с самого начала. Не уверен, правда, что я бы действовал именно такими методами, но кто я такой, чтобы осуждать побуждения молодости.
Прежде чем вновь покрасневший архимаг успел бы что-либо произнести в ответ, оконное стекло взорвалось градом осколков, а вспышка молнии на миг ослепила обоих жеребцов.
Пожар начинал разгораться в натруженных легких, и с каждым движением крылья все сильнее наливались свинцом, но, тем не менее, юная кобылка все равно успела заметить движение краем глаза и, сорвавшись в резкий штопор, увернулась от удара. Поверхность облака стремительно неслась навстречу, и когда серая пелена окружила ее со всех сторон, Луна едва заметно улыбнулась, а темно-синяя вспышка озарила ее рог. Маленький трюк, заклинание столь слабое, что практически не требовало никакой концентрации… и которое ей как нельзя более кстати показал на днях Старсвирл.
Резко ударив крыльями, она внезапно вырвалась из-за облачной завесы, переведя практически отвесное падение в вертикальный полет, и выйдя в тылу у совершенно не ожидавшего этого оппонента. Капельки влаги, цепляющиеся к поверхности ее меховой туники, бесследно испарились, когда волна жара разошлась вокруг кобылки в ответ на направляемую магией реакцию, и кристаллизовавшийся прямо из воздуха ледяной снаряд замер у затылка пегаски с черным гребнем на шлеме и в зачарованном доспехе, переливающимся серыми полутонами.
– Ха! – едва успела вскрикнуть Луна, ликуя от победы, когда что-то демонстративно потыкало ее в грудь. Опустив глаза, она заметила деревянный меч невозмутимо продолжавшей стоять на облаке светло-сиреневой пони.
– Уже лучше, – произнесла та, демонстративно опуская крыло. – Начинаешь импровизировать, используешь окружение в своих целях. В реальном бою, конечно, ты все еще была бы мертва, но это прогресс.
– Как ты успела меня заметить? – насупившись, спросила кобылка, на что инструктор Инмитис лишь кратко фыркнула.
– Ты все еще слишком предсказуема. Эта контратака была очевидна, особенно после того как ты использовала облако для разрыва прямой видимости. Но, справедливости ради, на рядовом противнике она действительно могла сработать.
– И что же, по-твоему, я могла сделать иначе? – все еще сверля инструктора недовольным взглядом, спросила крылатая единорожка.
– Ты явно знала мое точное местоположение. И, насколько я понимаю, ты можешь колдовать и на расстоянии, – пожала та плечами. – Тебе вовсе не обязательно было лично выныривать из-за облака и подставляться.
Луна закрыла лицо копытом.
Тем временем едва проглядывающее сквозь облачную завесу солнце начало заходить за горизонт, и, бросив взгляд на постепенно зажигающиеся огни расположенного внизу города, пегаска расправила крылья.
– В любом случае, на сегодня все. Если ты все еще хочешь пересечься с легатом, он должен быть в командном шатре.
Несмотря на усталость, Луна попыталась возразить:
– Давай еще раз. Времени еще немного есть, и я уверена, что смогу тебя победить!
Инструктор лишь фыркнула в ответ.
– Я так не думаю. Ты еле в воздухе держишься, кобылка, – и, демонстративно наполовину обнажив тренировочный клинок, продолжила: – Живо вниз, пока я не добавила тебе стимула. Завтра тренировка будет не легче, и ты мне нужна отдохнувшей и полной сил, нравится тебе это или нет.
«Она ведь шутит… верно?» – пронеслась в голове у Луны быстрая мысль, но глянув на деревянный меч, она решила все же не испытывать судьбу и, кивнув, устремилась вниз.
– …что значит, «ни одного столкновения за три дня?!» , – один из стороживших вход в шатер окулитов отодвинул для нее полог, явив взору стоявшую посреди помещения палевую кобылу, которую сопровождало двое жеребцов в кольчугах волколаков и с лицами, закрытыми берестяными масками. Склонившийся над картой легат даже не смотрел в ее сторону, однако находившийся по правое копыто от него светло-салатовый пегас с, как Луна теперь могла определить, знаками отличия префекта, демонстративно держал свои накрыльные клинки наполовину выдвинутыми из ножен. – Панзи, когда я одобрила совместные операции, мне не казалось, что твои летуны будут сидеть на крупах ровно!
Спустя пару секунд напряженной тишины темно-лазурный пегас, наконец, сухо ответил:
– Они и не сидели. И у нас гостья, – только сейчас заметив ее присутствие, Волчица обернулась к Луне и кратко ей кивнула. Тренировки крылатой единорожки с окулитами едва ли являлись для кого-либо тайной, так что увидеть ее посреди лагеря пегасов не было чем-то удивительным. Тем временем Панзи обратился уже к новоприбывшей: – Скажи мне, Луна. Если на твоем пороге обосновался противник и в течение долгого времени его патрули регулярно сталкивались с твоими, испытывая их прочность и пытаясь найти слабые места, однако затем внезапно этот противник полностью затихает – что по-твоему это может означать?
Крылатая единорожка склонила голову набок. Варианты ответов торопливо проносились в ее сознании – и каждый из них рассматривался, оценивался и отбрасывался прочь, уступая место другим. Быть может, этот противник испугался того сопротивления, с которым столкнулся, и потому он старался избегать прямых стычек? Но нет, этот ответ был слишком прост и, если уж на то пошло, совершенно не вязался с природой пегасов. Или, может, он столкнулся с новой угрозой, которая отвлекла все его силы? Но ведь тогда, несомненно, Пресколт бы тоже узнал об этой напасти…
– Не пытайся увести разговор в сторону, Панзи! Я прекрасно понимаю, что ты…
– Они готовятся нанести удар, – наконец, произнесла Луна с абсолютной уверенностью в своем голосе, и была вознаграждена кивком пегаса. Обернувшись к палевой земнопони, он продолжил:
– Именно так. Несмотря на твое прошлое, Волчица, ты не военная пони. Ты мыслишь категориями засад и укрытий, молниеносных рейдов и столь же быстрых отступлений обратно под укрытие леса. Безусловно, это тоже невероятно ценный опыт, и он неоднократно спасал этот город в прошлом. Но там, на западе… – указал он крылом на крупную отметку на карте, – …находится не сборище мародеров, которых можно ошеломить внезапным ударом, и не королевская гвардия, которую можно измотать бесконечными рейдами и наскоками. Это легионы пегасов, опьяненные кровью, одержимые выдающим себя за бога демоном – и от того лишь еще более опасные. Для противостояния им мало обладать насыщенным прошлым или опытом ведения партизанских действий. Необходимо глубокое, детальное понимание их мышления. Их тактики.
Предвосхищая тот ответ, что несомненно последовал бы от раздраженной кобылы, лицо которой покраснело от гнева, он поднял на нее глаза и едва заметно улыбнулся.
– Однако само по себе это понимание немногого стоит без поддержки силой. Поэтому я и передал тебе просьбу о встрече: эту ситуацию можно и нужно использовать в наших целях. Но это только возможно если ты мне будешь доверять.
Несколько бесконечно долгих секунд Смарт Куки продолжала сверлить его взглядом, прежде чем вздохнуть:
– Что ты предлагаешь?
Вместо слов он лишь вновь повернулся к карте, движением крыла приглашая обеих кобыл подойти ближе.
– Хуррикейн считает, что его маневры незаметны, а действия хитры. Он ошибается. И если мы можем предугадать его действия, у нас появляется возможность обратить их против него самого.
– Как бы им ни хотелось демонстрировать обратного, лоялисты слабы. Прорыв через Арвию им стоил огромных потерь, и постоянная угроза контратаки с севера не позволит Хуррикейну уделить все свои силы нашему направлению, – его речь была ровна и лишена излишних эмоций, однако в уголках глаз легата появился практически неуловимый хищный прищур. – Что открывает для нас ряд возможностей. С одной стороны, в продолжительном конфликте один на один с Республикой шансы не на нашей стороне: даже сейчас они превосходят нас числом десятикратно, и это предполагая, что мы берем все население Пресколта целиком. Рано или поздно нас просто закидают телами, и это без учета… необычных сил, которые лоялистам придает их сделка с демоном. Однако это потребует времени, в течение которого если не арвийцы, то порождения севера выйдут им в тыл. Хуррикейн это понимает не хуже нашего, а значит избранной им стратегией будет тактика молниеносного удара, целью которого станет наша нейтрализация в результате одного-единственного штурма. Посредством очень… многочисленного контингента, полагающегося на маневренность и скорость посреди враждебной территории.
– Я так понимаю, ты планируешь лишить их этого преимущества, заперев посреди Пресколта? – приподняла бровь Смарт Куки. Легат кратко кивнул в ответ. – Могу я спросить, каким образом?
– Через создание шторма в небесах, – пожал тот плечами. – Этот план был нами разработан изначально, и он не только предотвратит использование погодной магии аэромансерами противника, но и заставит легионеров-лоялистов вести бой на земле, где у твоих земнопони будет преимущество. Это – та причина, по которой я послал за тобой. Нас слишком мало, чтобы самостоятельно победить в таком сражении, особенно учитывая преимущество в силе и выносливости, которое пегасам лоялистов дает их новый покровитель. Собранные из бывших легионеров и вчерашних гражданских вспомогательные отряды немногое смогут им противопоставить, и хотя бойцам Окулуса одержимые все еще не годятся и в подметки, мы не можем быть всюду одновременно. Но несмотря ни на какие потусторонние дары, на земле лоялисты никогда с земнопони не сравнятся.
Вновь оглядев карту, он миг спустя продолжил:
– Мои аэромансеры уже расположены здесь, над центром Пресколта. Глаз бури позволит им спокойно поддерживать шторм, работая в сменах, если потребуется. Его размер будет составлять около полумили, и пегасы Вольного Легиона обеспечат безопасность этой зоны. Если лоялисты включат мозги, они попытаются обойти шторм сверху, но малый размер этого «окна» позволит нам свести на нет их численное преимущество. В крайнем случае мы воспользуемся магическими способностями Селестии и Старсвирла, чтобы сохранить небеса за собой.
– Но что насчет меня? – впервые за долгое время раздался голос темно-синей кобылки, и напряженная тишина повисла в шатре, в то время как глаза присутствующих обратились к Луне. Неловко копнув копытом землю, она продолжила: – Я обладаю крыльями и летаю не хуже любого пегаса. И у меня есть рог! Я не намерена отсиживаться в тылу!
Стоявший рядом с легатом молчаливый префект обменялся быстрым взглядом с Панзи, и темно-лазурный пегас лишь едва заметно качнул головой, прежде чем обернуться к кобылке.
– Инструктор Инмитис очень высоко оценивает твои успехи и, видят боги, сейчас любая помощь будет кстати. Ты все еще хочешь принять участие в бою вместе с Окулусом? – робкий кивок. – Значит, так и произойдет. Найди Полуса, декануса десятого контурберния, и сообщи ему, что с сегодняшнего вечера ты находишься у него в подчинении.
Накопившаяся в крыльях и мышцах усталость была мгновенно позабыта, и Луна чуть не взвизгнула от восторга. Тем не менее, слегка стушевавшись под взглядом легата, она взяла себя в копыта и даже неловко отсалютовала ему на пегасский манер, прежде чем быстрым шагом направившись к выходу.
Дождавшись, пока аликорн скроется за пологом, палевая кобыла тихо хмыкнула.
– Я чувствую некий подвох, Панзи, – обратилась она к главе пегасов, на что тот лишь усмехнулся.
– Десятый контурберний преимущественно состоит из новичков в нашей организации, и в предстоящей осаде он будет по большей части находиться в резерве. Полусу не впервой работать с излишне рьяными молодыми жеребцами или кобылками, и Луне этот опыт пойдет только на пользу. И, в то же время, у Селестии не будет повода для беспокойства.
Мелодичный смех звонким ручейком прозвучал под сводом шатра.
– Кто бы ни дал тебе это имя, Панзи, он не мог быть дальше от истины.
Пегас лишь безразлично пожал плечами.
– Это не столько имя, сколько прозвище. Центурион-инструктор дал его мне за чрезмерную осторожность в ходе тренировок на выживание в северных территориях. Что не помешало мне в итоге показать лучший результат во всей когорте, и это, в конечном счете, привлекло внимание Окулус Бореалис.
– Возвращаясь к планам, – обернувшись к карте, он обвел крылом схематическое изображение Пресколта. – У любой бури есть направление, и ее сила далеко не однородна. На практике это означает, что в регионах вокруг города нами будет создан непроницаемый заслон, оставляющий лишь несколько сравнительно узких коридоров, по которым лоялисты смогут пройти, и что, в свою очередь, предоставит твоим пони преимущество в позиции и сведет на нет численное преимущество противника. Но мне нужно понимать, где именно должны находиться эти коридоры.
– Хм… я бы сказала здесь, здесь и здесь наши оборонительные укрепления наиболее глубоки, – задумчиво протянула Смарт Куки, указав на три сектора копытом. – Но вопрос заключается в том, насколько велики эти коридоры. Кроме того, мне нужно знать, будет ли ветер мешать применению арбалетов, или же мы говорим об исключительно контактном сражении.
Обсуждение продолжалось не один час, и свет снаружи уже давно сменился искусственным сиянием запертых в стеклянные сосуды молний, прежде чем глава ополченцев покинула шатер, на ходу отдавая распоряжения двум сопровождавшим ее подчиненным.
Дождавшись, пока стук копыт скроется за фоновым шумом засыпающего лагеря, легат вновь склонился над картой.
– Все слишком просто, – прокомментировал стоявший рядом префект. – Если Хуррикейн не глупец, он за воздушную милю увидит наши приготовления.
– И глупцом он не является, – мрачно кивнул Панзи, и его взгляд переместился к схематически нанесенному прямо поверх карты изображению Клаудсдейла ниже по течению Черноводной. – Напомни, поступали ли сегодня какие-либо сообщения от передовых дозоров?
– На линии соприкосновения – полная тишина, – раздраженно дернув крыльями, Фоам надел висевший на поясе шлем: – Однако за линией были сообщения о… подозрительной активности. Точнее, о полном отсутствии какой-либо активности. Будь я более параноидальным пегасом, я бы даже сказал, что лоялисты пытаются усыпить нашу бдительность…
– …и при этом планируют явно не фронтальное наступление, – вновь кивнул легат, прежде чем поднять глаза на одного из двоих оставшихся во всем Окулусе префектов.
– Я отправил два контурберния разведать обстановку. Пока ни от одного из них вестей не поступало, – фыркнув, он добавил: – Не то, чтобы в этом уже крылся повод для беспокойства, ибо времени прошло еще слишком мало. Но с твоего одобрения я отдам приказ удвоить патрули. По меньшей мере это будет хорошей практикой для ауксилиев, да и паре наших собственных контурберниев не помешает размять крылья.
– Действуй, Фоам, – кратко кивнул темно-сизый жеребец, и в его голове возникла небольшая идея. – Пользуясь моментом, направь десятый контурберний в вечерний патруль над центральным Пресколтом. В тылу проблем ожидать едва ли придется, а Полус на прошлом совещании сам говорил, что новичкам нужно больше совместных вылетов для надежной слетанности. Особенно в свете их сегодняшнего пополнения.
Префект лишь молча отдал честь, прежде чем исчезнуть за пологом.
«Что я упускаю? – вновь пронеслась быстрая мысль, и легат поморщился. – Жаль, что сеть информаторов по факту полностью перестала существовать еще месяц назад; будь они еще активны, все было бы гораздо проще. Быть может, приготовления Хуррикейна направлены не на нас, но против арвийцев?»
«Нет, – покачал он головой, мгновенно забраковав эту версию. – Даже в отсутствие агентурной сети, полевые отчеты все равно позволяют сделать ряд выводов. В частности, об отсутствии заметных боестолкновений между пегасами и земнопони Пуддингхеда. Что бы Хуррикейн ни затевал, его действия явно будут направлены против нас, особенно в свете затишья на северном направлении. Но в такой ситуации стандартной тактикой легионов было бы масштабное наступление по всем фронтам, пользуясь колоссальным численным преимуществом, пусть и изрядно прореженным арвийцами в ходе прорыва республиканцев через их территорию, а также превосходством в опыте регулярных когорт перед ополченцами-земнопони и большей мобильности. Одни только аэромансеры чего стоят…»
«Вот только им противостоят не только земнопони, – внезапная мысль была подобна внезапному громовому раскату посреди ясного неба. – Вольный Легион, пусть и не идя ни в какое сравнение с численностью всей Республики, означает присутствие аэромансеров на стороне Пресколта. Если наше местоположение, наконец, было выявлено, Хуррикейн это явно должен понимать. А значит, и применяемые им методы будут иными».
«Допустим, – в такт его размышлениям, взгляд легата рассеянно прошелся по рассредоточенным вокруг города фигуркам верных ему когорт. – Но "Тактика Милитарис" не дает никаких рекомендаций о противостоянии контингенту из земнопони и пегасов, действующих сообща. Таких прецедентов попросту не было ни в древней, ни в недавней истории. Если же пытаться идти от обратного, ситуация выглядит еще более странно. В конце концов, какие еще методы у Хуррикейна могут оставаться кроме фронтального штурма? Пресколт окружен со всех сторон серией укреплений, и даже если они обойдут нас с флангов или с тыла, радикального преимущества это не даст. Попытка взять город блокадой тоже исключается: каким бы колдовством Селестия со Старсвирлом это ни проворачивали, Пресколт полностью себя обеспечивает и провиантом, и необходимыми припасами. Даже банальные вопросы с дровами для отопления густой лес вокруг полностью решает».
Внезапно глаза пегаса остановились на отметке, изображавшей местоположение Клаудсдейла. Парящего города в небесах. Дурное предчувствие на самом крае сознание стало чуть более осязаемым.
«Может… нет, это просто абсурдно. Даже если они попытаются обойти подопечных Смарт Куки по воздуху, патрули Вольного Легиона засекут лоялистов задолго до того, как те достигнут Пресколта. Не говоря уже о паре дозорных постов самого Окулус Бореалис. Подобный план обречен на провал изначально».
«Но что, если они попытаются обойти и нас, поднявшись еще выше и оставив облака далеко внизу? – легат не сдержался и тихо фыркнул от бредовости такой затеи. – Нет, число пегасов, способных на подобные чудеса атлетизма, не превысит дюжину во всей Республике. И даже они будут далеко не в подходящем состоянии для ведения боя после этого. Таким историям место в мифах, где герои обладают помощью судьбы и богов, а их сверхъестественная сила доведена до абсурда бесконечной чередой рассказчиков, через которых этот миф прошел за века. Но в реальности богам нет дела до мира смертных».
Холодная, отрезвляющая мысль внезапно пронзила Панзи подобно ледяному копью, и усмешка безжизненно замерла, так и не сорвавшись с его губ.
«Богам – возможно. Но как насчет демона?».
– ТРЕВОГА! – далекий крик разорвал сонную тишину, повисшую над городом, и острое, резкое чувство опасности ошпарило сознание легата. Резко ударив крыльями о воздух, он со скоростью арбалетного болта вылетел наружу, через отделявший внутреннее убранство командного шатра от улицы полог… прежде чем раздавшийся позади взрыв придал ему скорости и крайне бесцеремонно отбросил темно-сизого пегаса на утрамбованный снег. Краем глаза он успел заметить десятки широких, толщиной с крупного жеребца молний, обрушивающихся на позиции Вольного Легиона, и навскидку, задержись он хоть на миг позади, никакой зачарованный оберег не смог бы защитить Панзи от столь большого количества энергии, вложенных в погодную магию. Падение резко выбило воздух из его легких, но, погасив большую часть полученного импульса через перекат, легат смог отделаться лишь парой ушибов. Бросив взгляд в небеса, он увидел первые вспышки и над центральным Пресколтом. Некоторые из них направлялись и к находившимся внизу домам, но эти молнии были на порядок слабее: несомненно, расположенные в том секторе аэромансеры либо частично блокировали враждебные чары, либо же в горячке боя у противника просто не было времени на создание достаточно мощных грозовых облаков.
К резкому, металлическому запаху в воздухе добавилась вонь гари, и панические крики вторили десяткам разгорающихся пожаров. Двое окулитов, стороживших вход в шатер, и которым не повезло принять на себя гораздо большую порцию взрыва, начали тяжело подниматься на ноги… когда росчерки лезвий из небесной стали оборвали их жизни. Лишь сделав рывок в сторону, Панзи смог в последний миг избежать их участи, посреди движения обнажив свои собственные клинки. Резко распахнув крылья, пепельногривый жеребец одновременно заблокировал две новые атаки и, ударив ими о воздух, стремительно разорвал дистанцию с нападающим на несколько саженей, получив возможность впервые оглядеться.
Восемь пегасов окружали его полукругом. В глазах каждого из них плескался фиолетовый огонь.
– Здравствуй, Панзи. Давно не виделись, – потустороннее пламя разливалось вокруг шкуры их предводителя, делая ее изначальный цвет неузнаваемым, а вокруг его крыльев мерцали лиловые вспышки. Тем не менее, пурпурного гребня легата и хрипловатого голоса было достаточно, чтобы темно-сизый пегас его опознал, даже несмотря на искажавший лицо противника кровожадный оскал. Отблики разгорающихся пожаров блеснули на его клинках, и Панзи произнес одно-единственное слово в ответ:
– Оверкаст.
Встречный ветер подобно северному зверю вгрызался в обнаженные участки шкуры, и крылья обычного пегаса уже давно бы отказали, замерев в болезненной судороге и обрекая своего обладателя на скорое свидание с землей и бесславную смерть. Однако горевший внутри легионера огонь надежно защищал своего обладателя даже на этой высоте, согревая изнутри ее мышцы, наполняя легкие живительным воздухом и придавая дополнительную выносливость, о которой раньше могли похвастать лишь сильнейшие из атлетов. Каким глупцом бы она была, не согласившись принять этот дар и использовать его во благо Республики?
Воздух едва ощутимо загудел, наливаясь энергией зарождающейся молнии, но легионер почти с небрежной легкостью увернулась от атаки. Ослепительно-белая вспышка ушла в пустые небеса, пройдя более чем в сажени от своей цели и заставив волосы на загривке ощутимо приподняться, и легионер оскалилась, глядя на молодого аэромансера, замершего в двух десятках саженей ниже. Плохо подобранный доспех мешком сидел на юном пегасе и был немногим больше, чем обыкновенной меховой туникой с нашитыми кольчужными вставками на крупе и рукавах. Лишенных каких-либо отличительных знаков простой металлический шлем мог принадлежать кому угодно, однако пара небольших символов на предплечьях выдавали в нем обыкновенного ауксилия. Вчерашнего гражданского, возомнившего себя ровней солдатам Республики. Предателя, променявшего свой народ на миску сена у огня своих хозяев-земнопони. Ярость начала затапливать сознание легионера… но нет, не это сейчас являлось ее задачей. В то время как два контурберния отвлекали внимание целой когорты горе-вояк, ее отряду выпала гораздо более почетная задача. Сегодня клинки третьего контурберния из первой когорты Тринадцатого Легиона положат конец сопротивлению этой груды лачуг и хибар, по недоразумению называющих себя «городом».
Резкий свист пронзил разгорающуюся вокруг битву и, повесив свисток обратно на шею, пегаска с отметками декануса и ветеран Барьерных Легионов сложила крылья, сорвавшись в резкое пике и сопровождаемая мгновенно появившимися за ее спиной бойцами. Пронзив облачный покров, они вскоре оставили воздушное сражение позади, и перед ними как на копыте раскинулся беззащитный город. Два десятка молний разорвали ночную тьму, и хотя посреди боя у аэромансеров Республики не было времени для обуздания по-настоящему разрушительных энергий, этого залпа все равно более чем хватало для внесения сумятицы среди земнопони внизу, тем самым выигрывая дополнительное время для штурмовых групп. Разумеется, о захвате города этими силами не шло и речи: избранных Оверкастом лично и благословенных богом войны легионеров было слишком мало для подобного. Но это и не являлось их целью.
Расправив крылья, деканус резко сбросила скорость, переводя полет в горизонтальную плоскость, когда впереди показался двухэтажный дом, частично обугленный удачным попаданием молнии. Ларан был ей свидетелем, аэромансеры свое дело знали. Пользуясь моментом, пегаска парой быстрых жестов отдала приказы своим подчиненным: двое резко взмыли обратно в небеса, готовые пресечь любые попытки бегства обитателей двухэтажного дома, еще двое, не снижая скорости, на лету выбили входные двери. Оставшиеся трое сопроводили декануса к оперившимся стеклянными осколками окнам второго этажа, из-за одного из которых доносился размеренный свет магического огня.
Деканус Фиделис первая проникла внутрь, перекатом уходя в сторону, и потому на долю секунды ей удалось опередить донесшийся изнутри поток огня. Обнажив клинки, она ударила крыльями о воздух и устремилась к стоявшим посреди помещения единорогам – убеленному сединами чародею в синей мантии, крепко зажмурившему глаза и замершему словно в ступоре, и второму, более молодому, который и направлял ревущую стихию. Проигнорировав старика, деканус нанесла удар сразу обоими клинками по магу в лазурном плаще, и хотя тот сумел увернуться, его концентрация была нарушена, и поток огня мгновенно иссяк, оставив позади курившуюся дымом оконную раму и давая возможность трем остальным пегасам проникнуть внутрь. Новый удар клинков был встречен внезапно возникшим прямо из воздуха ледяным щитом, и хотя небесная сталь оказалась прочнее замороженной воды, расколовшейся на сотни осколков, миг спустя Фиделис сама отчаянно рванула в сторону, опрокинув письменный стол и укрывшись за ним от потока ледяных снарядов, устремившихся вслед за ней. Тем не менее остаток своего залпа маг был вынужден истратить на легионеров, не давая им приблизиться. Не то чтобы эта атака возымела значительного успеха: даже игнорируя вбитые бесчисленными тренировками и оплаченные кровавым опытом инстинкты, благодаря которым трое пегасов мгновенно рванули в стороны, лишь невероятно удачное стечение обстоятельств могло позволить куче ледышек пробить небесную сталь доспехов. Но, по крайней мере, это выиграло ему пару лишних секунд жизни. Секунд, которые стремительно иссякали, особенно когда ведущую в коридор дверь выбил мощный удар задних копыт.
– Я не откажусь от помощи, Старсвирл! – прокричал более молодой чародей, и хотя ему опять удалось увернуться от клинка декануса, накрыльный меч пропорол его плащ и оставил после себя алую полосу. Столп искр заставил двух проникших из коридора легионеров отшатнуться… и в этот момент Фиделис просто снесла единорога с ног. Телекинетический поток, полуосознанно направленным тем, был бессильно поглощен окружившей ее шкуру фиолетовой вспышкой, и миг спустя рыжеволосый чародей замер, прижатый к полу и с клинком у горла. Однако прежде чем лезвие успело бы оборвать его жизнь, второй маг открыл глаза.
Тьма… холод… липкий, леденящий страх. В этот миг Фиделис забыла, что происходило вокруг и как она здесь оказалась. Она даже не могла вспомнить собственное имя, парализованная разворачивающимся перед глазами зрелищем. Клаудсдейл был разрушен, его облачные колонны расколоты, а клаудкритовое основание распадалось прямо перед глазами. Потустороннее пламя поглощало его башни прямо изнутри, и немногие остававшиеся защитники один за другим погибали от копыт странных существ, лишь отдаленно напоминающих пегасов. Их кожистые крылья больше напоминали летучих мышей, и подобно невесомым теням они скользили среди легионеров в незнакомой золотистой броне, убивая не только накрыльными клинками, но и впиваясь в шеи противников своими клыками. Однако даже они меркли по сравнению с фигурой, что миг спустя затмила взор Фиделис, возвышаясь над простыми пони словно воплощение богини смерти Лаинт. Ее шкура была черна как ночь, а искусно выкованные доспехи объединяли в себе синеву сумеречного неба и свет первых звезд, подчеркивая сияние темно-синей магии вокруг ее рога и, в то же время, надежно защищая и тело, и огромные крылья, вдвое превышающие в размахе даже самого крупного из пегасов. Каждый зуб в ее хищном оскале был остр как бритва, а вертикальные зрачки, казалось, пронзали насквозь. Взмах огромного меча почти в целую сажень длиной – и синяя магия расколола город пегасов практически надвое, мгновенно обращая целые секции облаков в лед, безжиненно устремившийся к далекой земле внизу.
– Ты сделал свой выбор, Клаудсдейл. Ночь будет длиться вечно!
Новый взмах меча. Безумный смех. Сердце оглушительно билось у Фиделис в груди, и она знала, что когда клинок опустится, ее жизнь оборвется вместе с окончательной смертью столицы пегасов… и в этот миг фиолетовая вспышка внезапно выбила ее из наваждения. Соединявшие рог старого чародея с замершими вокруг легионерами нити серебристой магии, одна за другой, со звоном начали обрываться, и пурпурное пламя отбросило хищные отблики на стены развороченной студии.
– Твои иллюзии – ничто по сравнению с благословением Ларана, старик, – усмехнулась деканус, и зрачки седобородого чародея расширились, выдавая панику. Его товарищ направил в ее сторону новый телекинетический поток, но силы молодого мага явно были на исходе: приняв магический удар на клинки из зачарованной стали, Фиделис его практически не почувствовала. Предвкушая кровь единорогов, деканус расправила крылья, не заметив тихого стука сзади… и вспышка ослепительного света затопила помещение. Инстинктивно подставив мечи, она отразила обрушившийся удар и, откатившись вбок, отчаянно попыталась проморгаться. Не столько увидев, сколько почувствовав новый удар, Фиделис по свисту рассекаемого воздуха определила его направление и отшатнулась назад. Неведомый противник это, впрочем, ожидал, и потому лишь поднятый в последнюю секунду клинок отразил его меч вбок, и тот только провел борозду в нагруднике из небесной стали, вместо удара в сочленения доспеха. Тем не менее, наконец, зрение начало возвращаться, и от увиденного кровь закипела в ее венах. Ожесточенная схватка кипела вокруг, и хотя двое ее легионеров были мертвы, трое остальных успешно теснили своих новых противников… противников с черными гребнями на шлемах.
– Предатели! – прорычала Фиделис и почувствовала, как пурпурная энергия наполнила ее мышцы новой силой. Стоявший напротив нее бледно-желтый пегас с отметками декануса и первой сединой в вороной гриве против воли сделал шаг назад, то ли из-за кровожадного оскала, что исказил ее лицо, то ли из-за пурпурной энергии, которая струилась из глаз легионера. Но теперь был ее черед, и один удар за другим, она начала теснить оппонента. Было лишь вопросом времени, прежде чем тот допустит ошибку – а один-единственный пропущенный выпад был всем, что ей требовалось, когда со стороны окна мелькнула новая тень… и Фиделис замерла. Крылья. Рог. Бирюзовые глаза, хотя и с нормальными зрачками. Темно-синяя магия и грива. Да, эта кобылка была гораздо младше и меньше демона из наваждения, но сходство было неоспоримым. Перед глазами декануса она поднырнула под один из накрыльных клинков легионера и, сотворив из чистого воздуха ледяные стрелы, обрушила на него целый залп снарядов. И в отличие от слабых фокусов рыжеволосого чародея, ее колдовство нашло свою цель. Зажав алую кровь, хлынувшую из пробитого доспеха, он пропустил два новых удара уже от наседавших на него предателей и рухнул наземь. Тем временем синяя кобылка с рогом и крыльями устремилась к новому противнику, на ходу окружая себя новыми ледяными стрелами. Только сейчас Фиделис заметила, что с каждым выдохом перед ее ртом возникало облачко пара.
«Ночь будет длиться вечно!»
Приступ ужаса вновь начал ее затапливать изнутри, однако почти в ту же секунду он сменился кроваво-красной яростью. Кем бы… чем бы это существо ни являлось, Фиделис положит ему конец, здесь и сейчас. Пророческим было то видение или нет, она не позволит ему воплотиться в явь!
Совсем позабыв про своего предыдущего противника, деканус резко рванула вслед за крылатой единорожкой. Удар клинков, миг спустя пробивших ее собственный доспех сзади, она поначалу даже не почувствовала.