Тот, кто поддерживал огонь

Год ???

Опалина Аркана стояла на вершине горы, но не любовалась открывающимся оттуда видом. В эту мрачную сырую ночь, когда звёзд не было видно из-за закрывших небо облаков, смотреть на пейзажи было бесполезно.

Тот, кто видел аликорну раньше и мог бы сравнить эти воспоминания с сегодняшней внешностью, сказал бы, что её рог и крылья словно слегка светятся — скорее всего, из-за возвращения заметной части магии. Несомненно, это хороший повод для радости. Разумеется, были моменты, когда она искренне радовалась. Однако сегодня любой, взглянув на выражение её лица, точно не назвал бы его счастливым.

Где-то в небе раздался гром, но аликорна не отреагировала. Она стояла, повесив голову, опустив крылья и зажмурившись. Опалина явно испытывала скорбь, вот только из глаз её не показалось ни одной слезинки.

Опалина Аркана никогда не плакала.

Перед ней у вершины горы находился полукруглый камень, задняя часть и бока его местами поросли мхом, передняя, тщательно выровненная, была абсолютно чистой. На этой гладкой поверхности были глубокими штрихами вырезаны буквы, выстроившиеся в три короткие строки:

АНОН
ПРОВОЗВЕСТНИК ВЛАДЫЧЕСТВА ОПАЛИНЫ АРКАНЫ
БЕЗГРАНИЧНО ЛЮБИМЫЙ

— Прости, мой маленький человек, — аликорна говорила, не открывая глаз, тихим и слегка дрожащим голосом. — Из-за влияния этих… кретинов я потеряла Мисти. К тому же она разбила Ожерелье тёмного глаза, которое ты с таким трудом добыл для меня, — Опалина прижалась лбом к поверхности камня и грустно хихикнула. — Впрочем, свою функцию оно всё же выполнило.

Холодная капля упала на шею аликорны, но та не пошевелилась, даже когда лёгкий дождик перерос в настоящий ливень. Окажись поблизости какой-нибудь наблюдатель, он стал бы вторым живым существом, которое видело королеву такой — с намокшей, лишившейся завивки и ставшей абсолютно гладкой гривой, тяжелые пряди которой свисали почти до земли. По щекам аликорны стекали размытые дождём остатки туши, она не обращала на них внимания.

— Я снова осталась одна. Но, с другой стороны… — Опалина глубоко вздохнула и ненадолго замолчала. — В любом случае, после того как ты меня оставил, я так и не встретила никого, хоть отдалённо подобного тебе. Возможно, брать к себе Мисти вообще было ошибкой. Она бы всё равно никогда не достигла той степени полезности, которую задал ты.

Сверкнувшая в небе молния озарила вершину короткой, дрожащей вспышкой, но аликорна даже не вздрогнула.

— Впрочем, судьбе было мало лишить меня единственной приспешницы, дезертировавшей к этой проклятой Санни. Ещё и вся Эквестрия узнала о том, кто я такая. Теперь, когда ко мне наконец возвращается моя магия, это не принесёт никому заметной пользы, но… отныне всё пойдёт не по плану.

Аликорна села, продолжая прижиматься лицом к камню, и несколько минут на вершине горы царило молчание, нарушаемое разве что отдалённым громом. Внезапно она подняла голову и запрокинула её, обратив лицо к облакам, но так и не открыв глаз.

— Это всё ты виноват, Анон! Почему, когда приближается самый великий момент моей жизни, я должна страдать? Сожалеть? Сомневаться в своих силах?

Она опустила голову и наконец открыла глаза. Дождь перестал, но несмотря на это, по щекам кобылы бежали горячие капли.

— ПОЧЕМУ ТЫ ОСТАВИЛ МЕНЯ ОДНУ?!

Этот крик был полон ярости и бесконечной скорби. Отзвуки её голоса, возможно, достигли влажных стен пустого замка, а потом снова наступила тишина, не нарушаемая уже ничем. Аликорна, не зная, что ей делать дальше, снова закрыла глаза. Здесь, на вершине горы, в том самом месте, где столетия назад Анон подтвердил свою верность ей, Опалина Аркана плакала в первый раз в своей жизни.

Про Анона, безымянного пришельца с Земли, можно было бы сказать многое. Он был храбр. Не очень умён. Довольно силён. Но главное, абсолютно верен. До самой смерти он делал всё, что было в его силах, чтобы помочь своей любимой королеве. Пусть история Эквуса практически не упоминает о нём, в сердце одной-единственной кобылы он будет жить ещё очень, очень долго.

И, хотя он сам об этом не знал, в будущем его действия послужат основой возвращения в Эквестрию мира и процветания.

А сегодня его оплакивает Опалина Аркана, кобыла, которую он любил всем сердцем.