Скайрич

16. У спящих деревьев весь день древесина

Деревья высокогорного леса были сонными, и Тарнишу было трудно их разбудить. Сонным деревьям требовалась целая вечность, чтобы что-то сказать — примерно столько же времени, сколько нужно, чтобы застывший кленовый сироп начал капать из носика. Тарниш, конечно, все еще привыкал к своей новой магии, и многое из того, что он делал, сбивало его с толку, поскольку он не очень хорошо это понимал.

Винил тоже получала новые силы, новые способности, новые заклинания, новые умения. Она легко освоила их, хорошо понимая магическую теорию, в то время как Тарниш просто позволял всему происходить и надеялся, что в случае необходимости у него все получится. Единственное, что Тарниш хорошо умел делать, — это разговаривать с растениями.

Оказалось, что растения любят разговаривать с пони, и им есть что сказать, но большинство пони не слышат, что им говорят. А вот Тарниш мог, и это его беспокоило. Растения, просящие, чтобы их съели, чтобы их семена прошли через его кишечник и попали куда-нибудь еще, заставляли Тарниша задуматься.

А тут еще яблони Эпплджек, о которых Тарнишу было неприятно думать. Могучие удары Эпплджек способствовали распространению семян яблонь, а деревья воспринимали удары как форму приятного секса. Когда кто-то из Эппл ударял их, деревья достигали кульминации и выпускали свои плоды. Прогуливаясь по фруктовому саду и слыша страстные стоны деревьев, бедняга Тарниш испытывал сильнейшую неловкость.

Здесь была магия, сырая, нестабильная магия, и обостренные чувства Тарниша подсказывали ему этот факт. Пока он шел, он заварил себе чашку чая — он нуждался в нем, он чувствовал это, и ему даже не нужно было смотреть на амулет, который сделала для него Твайлайт. Заваривать чай было для него теперь так же просто, как дышать. Он призвал воду из окружающего его снега, налил ее в свою небьющуюся серебряную чашку (такая практичная вещь для приключений), вскипятил и опустил в нее шелковистый чайный пакетик, наполненный его специальной смесью из ядовитой шутки.

С момента возвышения в друиды его сила ядовитой шутки возросла в геометрической прогрессии, и теперь ему было как никогда важно соблюдать режим потребления чая. Он принюхался, и его рот заныл от предвкушения. Почти всем пони, пробовавшим чай с ядовитой шуткой, он нравился, и Тарниш знал, почему.

Он был полезен для них и очищал от магических загрязнений.

Навострив уши, он резко остановился и сосредоточился на своих ощущениях. Что-то приближалось, и Тарниш мог это почувствовать. Он замер на месте, наблюдая за приближением того, что это было. Из-за дерева на него выглянула очень любопытная белая лиса, и Тарниш облегченно вздохнул.

— Эй, лисенок… знаешь ли ты какие-нибудь пещеры поблизости? — спросил Тарниш.

То, что лиса сказала в ответ, Тарниш понял с трудом: с растениями он разговаривал хорошо, а вот с животными было сложно. Лис мало что мог сказать, и единственное, что Тарнишу удалось понять, так это то, что лис собирался съесть его труп позже. Кое-что так и осталось неизменным, и природа по-прежнему была отстойной. Нахмурившись, Тарниш отмахнулся копытом от белого лиса и решил, что ему придется найти несколько болтливых деревьев.

— Надеюсь, ты подавишься мной! — сказал Тарниш на прощание.

Деревья расступились, открыв почти что просеку. Здесь было множество небольших деревьев и сгнившие останки вечнозеленых гигантов. В центре поляны находилось любопытное зрелище, заставившее Тарниша насторожиться. По земле были разбросаны обесцвеченные белые кости дракона. Некоторые из них, судя по всему, разлетелись от удара, и Тарниш понял, что эта поляна была местом его падения.

При исследовании костей Тарниш обнаружил несколько любопытных особенностей. Череп был полон отверстий, множество из них — крошечных, размером с виноградину. Как он ни старался, он не мог понять, отчего появились эти отверстия. Кости крыльев были сломаны, а одна передняя нога находилась на значительном расстоянии от остальной части скелета. Это озадачивало.

За поляной, где лежали кости дракона, Тарниш заметил холм и несколько массивных валунов, сваленных вместе, возможно, во время ледникового периода. Выглядело это многообещающе, и он отправился по снегу, чтобы получше рассмотреть место, оставив загадочные кости позади себя.

Как и предполагал Тарниш, на холме была пещера. Она была небольшой, с крошечным отверстием и, судя по всему, когда-то использовалась в качестве норы. Мод научила его находить пещеры, и Тарниш гордился тем, что многому научился у нее. Эта пещера образовалась, когда два плоских валуна прижались друг к другу под углом, а затем почва и обломки камней со временем спрессовались вокруг них. Корни создавали естественный каркас, а на склонах холма росли могучие вечнозеленые деревья. В какой-то момент здесь появилось какое-то существо и вырыло себе нору.

Земля здесь была твердой, и Тарниш знал, что пещера послужит хорошим убежищем. До места крушения было около получаса ходьбы, и Тарниш полагал, что, если поторопиться, они успеют добраться сюда засветло. Припасы с разбившегося Индевора должны были быть перевезены сюда завтра.

С легкостью Тарниш взобрался на пригорок, чтобы получше осмотреться. Вдали виднелись другие разбитые корабли — это место было кладбищем кораблей. Завтра он должен будет пойти и осмотреть их. Возможно, там есть припасы или что-то, что можно спасти. Несомненно, можно было узнать много интересного. Возможно, здесь даже найдутся другие выжившие. Тарниш надеялся, что можно найти что-нибудь, либо припасы, либо новых друзей.

Все еще немного недовольный грубостью лиса, Тарниш отправился рассказывать остальным о том, что он нашел.

Вернувшись, Тарниш обнаружил, что Винил соорудила самодельные сани для перевозки припасов. Обрадованный, он улыбнулся, приближаясь, радуясь приятному сюрпризу. Куски Индевора были собраны, и Тарниш подозревал, что они станут дровами. Северный лес вокруг них был влажным и зеленым и на дрова не годился.

— Я нашел пещеру, — объявил Тарниш и сразу же привлек внимание всех пони. — Она находится примерно в получасе ходьбы отсюда, поэтому меня не было почти целый час. — Он усмехнулся, и это было заразительно. Он был рад, что Рейнбоу улыбнулась в ответ. — Я также нашел скелет дракона прямо у нашей пещеры, и это место завалено кораблями. Они повсюду. Завтра я собираюсь пошарить вокруг и посмотреть, что можно найти. — Повернув голову, Тарниш осмотрел сани и прикинул, сколько они могут утащить.

— Хорошая идея. — Дэринг Ду посмотрела на сани, затем вернула взгляд на Тарниша. Через мгновение она посмотрела на Рейнбоу, затем снова на Тарниша. Моргнув, она снова посмотрела на сани, затем снова на Тарниша. — Без обид, — Дэринг прочистила горло, — но я не думаю, что ты сможешь это сделать. Лучше предоставь это мне и Рейнбоу.

— Хорошо, — ответил Тарниш, — меня тоже потянешь. Я устал идти по этому снегу, он местами очень глубокий.

На мгновение Дэринг Ду показалось, что она собирается сказать что-то жесткое, но затем выражение ее лица значительно смягчилось:

— Ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы отдохнуть. Я думаю, что из всех нас ты ударился о землю сильнее всего. Мы с мисс Дэш — легковесы, а миссис Скрэтч — легкого телосложения. Ты тоже легкого телосложения, но ты, должно быть, в два-три раза больше нас, мистер Типот.

— Я видела, как Мод стояла под ним, чтобы укрыться от дождя. — Голос Рейнбоу был хриплым писком. — Я очень рада, что Тарниш не сломал свои длинные ноги, а то бы мы оказались в ручье без весла. Мы не взяли с собой приспособление для фиксации ног. — Потирая шею, Рейнбоу повернула голову из стороны в сторону, и послышался треск. — Я знаю двух пони, которые выше Тарниша.

— Двух? — Голос Тарниша звучал одновременно возмущенно и недоверчиво. — Есть только принцесса Селестия! — Он уже чувствовал, как на его самолюбии появляются синяки, соответствующие сильным ударам о землю. Тарниш гордился своим ростом и тем, что только одна пони смотрела на него свысока. Это было глупо, по-жеребячьи, но Тарниш брал то, что мог получить.

— Есть пони по имени Трабл Шуз. Он выше принцессы Селестии, и он огромный. В смысле, мускулистый весь. — Глаза Рейнбоу заблестели от восторга, и она продолжила рассказывать. — Он просто огромный, он на целую голову выше принцессы Селестии, и он хороший парень.

Закусив губу, Тарниш кипел от этого откровения. А пока он кипел, он решил, что должен стать выше, к черту короткие и тесные койки. Если придется, он обойдет весь мир и перестреляет всех пони, которые когда-либо оскорбляли принца Блюблада, прямо в задницу, а потом построит свой собственный дирижабль с большими и просторными койками. Он решил, что назовет его "Пистолеты, Зады и Боль". Скуля, Тарниш полюбил эту идею, поскольку она устроила бы принца Блюблада и позволила бы ему финансировать дирижабль.

— Мисс Дэш, я предлагаю оставить эту тему и приступить к работе. — Дэринг Ду взглянула на Тарниша, а затем устремила суровый взгляд на Рейнбоу Дэш. — У господина Типота сегодня тяжелый день.

— О, точно. Нам нужно двигаться. Понятно. — Сделав паузу, Рейнбоу Дэш постучала себя по подбородку. — До меня доходили слухи о гигантском пони по имени Стил Бунс, он борец…

Закутавшись в пальто, Тарниш наслаждался теплом и уютом. Во всяком случае, в определенной степени комфортно. Пока его тащили по снегу, он занимался тем, что варил на пару яйца, которые каким-то образом уцелели после аварии. Когда яйца сварятся, он приготовит яичный салат, а Винил сможет поджарить хлеб.

Тарниш ни разу не подумал о последствиях того, что четверо пони, двое из которых пегасы, окажутся в одной пещере после того, как съедят яичный салат. Это был один из известных недостатков Тарниша, его неумение думать наперед, и он действовал на ходу. Напевая про себя, Тарниш думал о тех, кого любил, и старался не думать о том, как ему не хватает времени.

— Отдай свою жалкую плоть и отправься на обработку.

От механического голоса у Тарниша похолодела кровь, и он вспомнил о погребенном городе, где он нашел Корону Порчи Грогара. Сани перестали двигаться, и Тарниш поднял голову, откинув капюшон, чтобы лучше видеть. Прилив страха был настолько силен, что он почувствовал, как его яйца сжались и втянулись в живот.

— Если ты подчинишься сейчас, то обработка будет безболезненной.

Рейнбоу и Дэринг были запряжены в сани. Винил выглядела готовой, однако Тарниш приготовился, вслушиваясь в голос, и каждый мускул его тела напрягся. Он уже крепко ухватился телекинетической хваткой за свой щит и был готов к удару.

— Сканирование. Неполноценные пегасы, загрязненные единорогами и земными пони. Нежизнеспособны. Пожалуйста, отправляйтесь на обработку.

— Прошу прощения, — рявкнула Дэринг Ду.

С рычанием Тарниш был подкинут вперед, и запущен как из рогатки Винил в воздух. Он летел, как пуля, держа перед собой свой древний щит, и верил, что Винил не ошиблась с прицеливанием. Порыв холодного воздуха ужалил его глаза, заливая их слезами и затуманив зрение, он увидел источник голоса, от вида которого у него застыла кровь.

Кентавр-автомат. Высокий, двуногий, худой и смертоносный.

Он поднял длинные веретенообразные руки перед лицом, чтобы защититься, но безрезультатно. Тарниш врезался в него щитом, столкнувшись с ним с громким звуком гонга, опрокинул его и повалил на землю. Подняв щит, он обрушил его твердый непробиваемый край на лицо автомата.

— Если ты подчинишься сейчас, то твоя обработка будет лишь немного болезненной.

Голос теперь звучал как замедленная запись, он был растянут, искажен и деформирован. Тарниш снова поднял щит и опустил его, когда вытянутые веретенообразные руки начали бить по нему, длинные страшные пальцы потянулись к его нежной, уязвимой плоти. Тарниш слишком хорошо помнил, как ему раздробили морду, и не хотел испытывать это во второй раз. Он ударил щитом в голову автомата еще раз, потом еще и еще.

На третий раз конструкция затихла, шипя, клокоча и захлебываясь. Тарниш отлетел в сторону, а ее руки безвольно упали на снег. Из разрушенных кристаллических каналов и разбитого глаза из драгоценного камня поднимался дым. Едкий озон наполнил воздух, и Тарниш уставился на труп механоида с гримасой откровенной ненависти.

Эта конструкция была сделана из латуни, а не из стали, и она сверкала в остатках солнечного света. Еще большее беспокойство вызывало то, что, несмотря на помятое, исцарапанное и избитое тело, на автомате были новые, блестящие рука и нога, и эта деталь очень обеспокоила Тарниша и вызвала у него небольшую струйку мочи.

Пыхтя, отдуваясь, задыхаясь, содрогаясь от мурашек, Тарниш сумел произнести несколько слов, пытаясь справиться с дыханием:

— Клянусь памятью Маледико, неужели мы не достаточно наеб…

Примечание автора:

Возвращаясь домой, его называют Капитаном Эквестрия в Мэйнхэттене.