My little sniper. Картавый ублюдок
Часть 11
Сплит Секонд закрыл воду и поплелся к выходу из душевой. Наученный многолетним опытом, он готовился принимать подкол. Это высшая форма проявления остроумия среди охраны Скайшипа. Далеко не всем было дано вникнуть во все тонкости и глубину шутки «снимай штаны, сейчас тебя ебать буду». Тем не менее, Сплит данный вопрос изучил подробно. Оригинально реагировать на хохмы сослуживцев — вот заслуга, достойная медали.
— Ну что, намыл свои сахарные пончики? — поинтересовался пегас, разгоняя копытом облака пара.
— Как видишь, — Сплит, расправив крылья, вызывающе помахал белоснежным крупом. — Смотреть — можно, трогать — нельзя.
— Лучше иди одевайся. Опоздаешь на вахту, и тебя не только потрогают.
Сплит дошел до раздевалки. Униформа милиции Скайшипа была черной и включала в себя берет с кокардой, на которой был герб – старинная граната с зажженным фитилем и бело-красным щитом, окруженная ветвями подковы. Одевшись, Сплит пошел получать оружие. Охранные подразделения вооружались тем, что безнадежно устарело и конкретно износилось, но имелось в огромных количествах после Гражданской войны. Обычно сломанные автоматы даже не пытались чинить, просто выкидывая их за борт.
— Сегодня один из патрулей опять решил срезать через развалины Клаудсдейла, — поделился со Сплитом дежурный.
— Что, опять «Сфинктер»?
— А кто же еще?
— Не знаю, какая там у умных мыслей средняя скорость, — усмехнулся Сплит Секонд, — но «сфинктеры» обходят их на два круга.
Огромный блок Скайшипа занимала тюрьма. В нее мог попасть практически кто угодно: реальный нарушитель закона, неугодный власти или просто пони, нечаянно обронивший пару слов, которые показались кому-то крамолой. Донос, арест, опасный враг за решеткой. Большое дело, между прочим. Также камеры пополнялись и теми, кто просто не являлся жителем Скайшипа. Нет, не просто из интереса, а для дел… крайне серьезных. К примеру, зверских опытов. Айровинг, полупони-полукиборг, считал это неотъемлемым атрибутом солидного тирана. По его распоряжению в эфир единственной радиостанции была введена рубрика «Надорви животик», которая представляла собой аудиотрансляцию смертной казни. А перед началом действия диктор неизменно произносил: «Дорогие слушатели, убедительно просим вас позвать детей к радиоприемникам, содержание программы носит остро-образовательный характер». По мнению Айровинга, «Надорви животик» с одной стороны сеяла страх в душах юных жеребцов и кобылок, а с другой — делала их более воодушевленными, чтобы рекрутерам не приходилось лишний раз натирать мозоль на языке, рассказывая, как невероятен Скайшип, как плохо идти поперек воли правителя и как почетно умереть, едва достигнув совершеннолетия.
Сплит посмотрел вниз, перегнувшись через перила. Заключенные строились на площадке первого яруса. Их скоро угонят на общественные работы. Сплит продолжил обход. У дверей очередной камеры пегас остановился. Его заинтересовал разговор двух пони.
— Нас потом в петушиный лагерь определят!
— Да давай, никто не услышит, зуб даю.
Сплит чувствовал, что развязка наступит нескоро, поэтому приблизился к смотровой щели и произнес:
— Или трахни его, или угомонись. Хватит прелюдий.
Сразу послышалась беспорядочная возня. Сплит вошел в камеру. Пойманные с поличным заключенные начали оправдываться, мол, начальник не то подумал, и вообще их заставили. Сплит поправил рыжую гриву. Настроение у него испортилось. Обоим пони он назначил две ночи в одиночках. Дежурный увел заключенных, недовольно зыркавших на Сплита. В зеленых глазах пегаса сиял рутинный триумф, слегка разбавивший очередной тягомотный день из жизни тюремного блока.
Тисл и Масти разминали суставы после того, как с них сняли кандалы. Винтокрыл тряхнуло, гул двигателей затих. Отъехавшая в бок дверь пропустила непривычно яркий свет солнца. Масти зажмурился. Неужели это было взаправду? Как следует проморгавшись, пони увидел поле злобно клубившихся грозовых туч. Солнечные лучи обжигали их; то и дело мелкие клочки отделялись от основной массы, поднимались вверх, кувыркались, чтобы затем постепенно слиться с воздухом. Шутинг Стар хлопнул Масти крылом по спине.
— Ты мне доверяешь?
— Таки-нет.
— Вопрос был риторический. Давай, прыгай.
Масти посмотрел на Тисл. Единорожка помотала головой.
— Значит, сами прыгать не хотим, — заключил Шутинг Стар, — ну ничего. Как у нас в учебке говорили, «если в сердце дверь закрыта, можно в печень постучаться».
С этими словами пегас выпихнул Масти и Тисл из винтокрыла. Падение длилось недолго. Масти, поправив очки, обнаружил, что оказался на бетонной площадке. Тисл приземлилась рядом. Она посмотрела по сторонам в поисках крота. Зверек быстро нашелся. Вцепившись в шерсть Тисл, он трясся от волнения. Пони легонько погладила его копытом. Скоро подоспели и патрульные пегасы. Пребывавший далеко не в лучшем настроении Шутинг Стар вместе с остальной командой «Сфинктера» поплелся составлять рапорт. Масти и Тисл повели к фильтрационному блоку. Медосмотр начался с мудрости от дежурного врача:
— Селестия, если еще хоть раз заикнется про то, какая у доктора нужная профессия, то пусть не удивляется, что ему в очко напихали свечей!
С Тисл доктор достаточно быстро. Куда больших ему доставил земнопони. Масти вздумал поспорить на тему заражения столбняком. От этого у врача заскрипели зубы, поэтому земнопони догадался придержать язык. Закончив осмотр, доктор повесил стетоскоп на шею.
— Так, хрони нет, уже хорошо.
Масти усадили за стол, вручив в копыта бумагу и карандаш. Доктор попросил нарисовать жеребенка. Масти все никак не мог догадаться, в чем же подвох. Тем не менее, рисунок был готов. Взглянув на каракули Масти, доктор сдвинул брови.
— Зачем ты виселицу нарисовал?
— Я имею вам сказать, что это-таки жег’ебенок на качелях. Пг’осто получилось неважно.
— Это виселица, — повторил доктор.
— Нет, это-таки жег’ебенок на качелях, — стоял на своем Масти.
— Да виселица это!
— Я имею вам сказать, что вы-таки ошибаетесь.
— Ладно, — сдался доктор, — запишу, что олигофрен, но характер нордический.
— Позвольте спг’осить…
— Я тебя осмотрел? — перебил Масти доктор.
— Осмотг’ели.
— Вот и отваливай, пока цел.
Заключенных ждало распределение. Масти и Тисл вместе с другими пони выстроились в шеренги посреди зала, тускло озаренного белым. Светодиодные лампы напряженно гудели. Некоторые подмаргивали. Из зала отходил темный коридор. Медленно вытекающий из него воздух приносил с собой запахи ржавчины и плесени. Масти прикидывал, к чему нужно готовиться. По пути в зал он видел место, отведенное для прогулок. Там понурые узники целиком принадлежали следующим за ними, точно тени, охранникам в черной форме. Масти запомнил короткий обрывок диалога:
«Папа, а можно мулики еще побегают?»
«Сынок, ты что, с копыт рухнул? Мулики уже сорок раз бегали, они уже устали».
«Ну нет. Я хочу, чтобы мулики еще побегали».
«А, Дискорд с тобой. Чулки на уши надеть! Бегом по кругу! Вперед, гуськом, на четвереньках!»
Послышались шаги. Масти встрепенулся. Из коридора вышло трое охранников. Первым шел белый пегас с огненно-рыжей гривой. Он прошелся вдоль рядов новоприбывших, при этом его зеленые глаза сверкали. Казалось, пегас хочет кого-то трахнуть, сожрать или трахнуть и сожрать. Масти подумал, что третье ближе всего к правде, ведь мясо без соуса есть не интересно. Пегас остановился рядом с земнопони. По спине Масти пробежали мурашки.
— Ну как, нравится у нас?
— Я имею вам сказать, что больше пг’едпочел бы-таки оказаться на Скайшипе в качестве гостя, а не пленника.
— Надо же, — ухмыльнулся пегас, — ты, я смотрю, сахарок со специями.
Поднялся недовольный гул.
— Да вы достали со своей «Фабрикой»!
— У меня отец погиб, потому что ему в голову прилетела сраная кассета с песней!
Очередь из автомата пронзила воздух.
— Разговорчики! — рявкнул белый пегас. — На «первый-второй» рассчитайсь!
Идя к камерам, Масти, будучи не в силах совладать с любопытством, спросил пони, идущего рядом с ним:
— Пг’остите, а почему фг’аза пг’о специи-таки вызвала г’аздг’ажение?
— Тебе повезло не услышать эту песню? — осведомился пони.
— Песню?
— Ну да. Просто есть на Скайшипе местная легенда о том, как на самом деле изготавливают компоненты для радуги. И оставаться бы ей легендой до конца дней, если бы не нашелся один уникум, которому, судя по всему, делать было абсолютно нефиг, так что он склепал на ее основе трек «Фабрика радуги». А мудрейшие и почтеннейшие руководители этого летучего цирка дали песне зеленый свет.
Айровинг расслышал в «Фабрике радуги» необычайный потенциал. С его подачи песня прочно укрепилась в сетке радиоэфира. На «Фабрику радуги» также был снят клип. Вокруг песни образовалось целое фанатское сообщество, регулярно проводившее сходки. В определенный момент его действия зашли так далеко, что городская администрация после многочисленных жалоб из медицинской службы ввела запрет на продажу халатов без предъявления диплома врача.
Наблюдения за последними событиями побудили верхушку Скайшипа к созданию плана по культурной экспансии. Вся Пустошь, услышав песню, просто обязана проникнуться ценностями Скайшипа и фетишизировать у себя в голове образ жестокого убийцы. Клип на песню переписали на несколько десятков кассет. Для успешного их распространения задействовали звено бомбардировщиков. Пролетая над крупными городами, авиация Скайшипа обрушивала на мирное население град из видеокассет. Не всем бомбардировщикам повезло вернуться с задания. Борт, задачей которого был поиск авианосца «Принцесса Луна» для сброса материала над Сталлионградом, доложил, что топливо на исходе. После от пилота пришло сообщение о начале оборонительных маневров. Это стало последней радиограммой. Дальнейшие попытки выйти на связь с бортом были безуспешны.
Жеребцов и кобылок не отделяли друг от друга. Масти решил, что так сделано специально, дабы повышать численность населения, также внося разнообразие в генофонд за счет пойманных на Пустоши. Новорожденных отнимают у родителей и с малых лет обучают военному ремеслу. Трудно представить лучшего кандидата в будущие военные.
«Меня родила тюрьма, а воспитала казарма. Ты не летаешь над развалинами Клаудсдейла, потому что боишься зомби-пегасов, я не летаю над развалинами Клаудсдейла, потому что мне по кайфу. Я ртом окопы рыл, мешками кровь черпал, мантикору за зверя не считал… — Масти чуть не засмеялся. — Да уж, брутальнее некуда».
Земнопони не заметил, как оказался на пороге камеры. Решетчатая дверь захлопнулась. Масти предстал перед новыми соседями.
— Тебя за что взяли? — спросил пегас со шрамом на щеке.
— Я имею вам сказать, что… — Масти замялся. — Что меня-таки посадили ни за что. Меня и еще одну пони.
Пегас ухмыльнулся.
— Всех нас тут взяли ни за что. Я вот на торговле фальшивыми акциями одного банка Сильвер Сити попался, а потом меня по программе обменяли на другого. Теперь сижу здесь. Шконка на земле от школки на воздушной залупе мало чем отличается.
— Банки Сильвег’ Сити до сих пог’ выпускают акции? — не поверил Масти.
— Еще как. Мир в труху, а разные бумажки, которые можно покупать за деньги и обменивать на нихера все еще ценятся.
Послышался шум воды. Из-за занавески вышел еще один пони.
— Я лягал, пока смоешь, всех принцесс вспомнишь, — заключенный плюхнулся на свое место. — Не в обиду, что подслушал, но по сравнению с остальной Пустошью Скайшип не такая уж и залупа.
— Ага, особенно если учесть общественные работы, — буркнул пегас со шрамом.
— Ну, это уже детали, — ответил пони. — Зато тут ночных тварей нет.
— Половина сидит, половина охраняет. Действительно, город мечты!
С верхней койки свесилась кобылка.
— Кольты, кончайте этот гнилой базар, — сказала она необычно хриплым голосом. — Отбой скоро, не портьте настроение перед сном в натуре. — Пони увидела Масти. — Ты чего встал?
— Я? Я-таки ничего.
— Не тупи, падай на свободную.
Масти лег на незанятую койку, уставившись в потолок. Очки сползли на лоб. Камера ненадолго стала мутной.
«Зачем пегасам армия, когда у них тут такой контингент на нарах? Не знаю, кто тут за реальные преступления, но очевидно, что даже одна такая рота будет стоить битс, а шороху наводить на целых десять. Хотя бы за счет психологического эффекта. Я-то, конечно, не лучше. У меня в прошлом ограбления, вооруженные нападения, невменяемость и еще куча всего помельче. Подвел я себя. И Тисл подвел. Лишь бы она не падала духом».
Тисл оставили вместе с кротом, однако легче ей от этого не стало. Единорожку подселили к старику-земнопони. Первое время он просто сидел, раскачиваясь взад-вперед. Впалые глаза старика были сильно удалены друг от друга, к тому же смотрели в разные стороны. Из приоткрытого рта текла слюна. Целыми остались только первые резцы. На месте других зубов темнели гнилые пеньки. Тисл на всякий случай избегала зрительного контакта со сокамерником. Потом, чуть привыкнув, она спросила, как его зовут. Сначала Тисл показалось, что старик туг на ухо. Она повторила погромче:
— Как ваше имя?
Старик, перестав качаться, повернулся к ней. Душа Тисл ушла в копыта. Единорожка придала напрягшегося крота к себе. Она осознала: все, что привелось увидеть раньше, весь бред и абсурд, меркло по сравнению со взглядом старика. Утопленные в череп глаза источали настоящее безумие.
— Ав!
Тисл опешила. Язык едва ворочался.
— Что?
— Ав! — повторил старик возбужденнее, — ав, ав!
«Похоже, говорить он не умеет, — заключила Тисл. — Надеюсь, в остальное время он будет вести себя тихо».
После вечернего досмотра и отбоя Тисл не спалось. Ей не давало покоя блокирующее кольцо. Чтобы снять такое в прошлый раз, потребовалась помощь. Может, сейчас получится снять самостоятельно? Попробовать стоит. Тихо ступая по полу, Тисл подошла к гальюну и задернула шторку. Что дальше? Попробовать намочить кольцо. Оно станет более скользким. Тисл окинула взглядом болотистую воду и наморщила нос. А как по-другому? Идей получше нет. Окунув рог в гальюн, Тисл принялась стягивать кольцо с рога передними копытами. К сожалению, кольцо стало скользким со всех сторон. Рог выскользнул из копыт. Тисл, потеряв равновесие, растянулась на полу камеры.
«Эта хрень явно получше той, что была у бандитов».
— Кому-то там не спится?
«Зашибись», — мысленно выругалась Тисл.
Единорожке в морду ударил пучок света. Охранник. Тот самый, что вел ее сюда. Тисл нахмурилась.
— Я поскользнулась.
— Правда? А почему рог мокрый? — зеленые глаза пегаса нехорошо заискрились. — Поплавать захотелось?
— Ничего не захотелось. Я бы все равно туда не пролезла.
— Да, не та у тебя форма, — улыбнулся охранник, — но пара неделек тяжелой работы, и это недоразумение будет исправлено.
— Хочешь сказать, что я толстая?
Тисл подошла к решетке.
— Я ни на что не намекаю, — с издевкой в голосе произнес пегас. — Остаток ночи проведешь в одиночной камере.
Распахнув дверь, охранник наставил на Тисл автомат.
— Пошла. Живо.
— Я не…
Тисл услышала журчание. Медленно обернувшись, пони стала свидетелем образования посреди камеры небольшого желтого озерца. Старик не только не умел говорить, но еще и страдал энурезом.
— Ладно, начальник, веди.
Под конвоем Тисл доставили в комнату, похожую на склеп. Бетонные стены неустанно давили со всех сторон. Прежде чем запереть Тисл, пегас добавил:
— Если что-то случится, кричи громче, тут хорошая звукоизоляция. Я Сплит Секонд, но для тебя я мистер Секонд.
Округлый тюремный блок разделяла на две части пара массивных колонн. Их соединяли между собой подвесные мосты. По одному из таких заключенных вели к лестнице в столовую. Широкий коридор. Другую группу сопровождал охранник-единорог, обменявшийся со Сплитом коротким приветствием. Внезапно скомандовали остановиться. От неожиданности Масти налетел на пони, идущего впереди. К Сплиту подошли двое пегасов в халатах. Они не были похожи на дежурного врача, проводившего осмотр Масти и Тисл. На рукавах халатов пегасов виднелись пятна засохшей краски, на шее висели респираторы а на поясе болтались электрошокеры. Пони что-то сказали Сплиту. Тот козырнул и приказал выстроиться вдоль стены. Пегасы в халатах, неспешно прохаживаясь перед заключенными, иногда останавливались, указывая на некоторых из стоящих. «Подопытных выбирают», — прошептали рядом с Масти. Земнопони оторопел.
«Только не Тисл».
Пони в халате подошла к Масти. От ее бесстрастного потухшего взгляда сердце земнопони сжалось. Его оценивали, точно кусок мяса.
«Только не меня!» — Масти чувствовал, что у него дрожат ноги. К пони в халате подошел Сплит. Он тихо шепнул ей на ухо. Мордочка пони исказилась в гримасе отвращения. Масти оставили. Пони в халатах ушли, подгоняя отобранных ударами шокеров. Масти выдохнул — Тисл была в строю.
Под потолком столовой висел большой транспарант с крылатым выражением на понячьей латыни: “Ora et labora”, молись и работай.
«О помощи действительно остается только молиться», — подумал Масти.
Взяв поднос, он встал на раздачу. Из маленького окошка протягивали пластмассовые тарелки с мутным варевом. Также каждому полагался большой ломоть хлеба и стакан рыжеватой воды, именуемой «чаем».
Масти огляделся, ища Тисл. Увидев единорожку с кротом на плече, он поспешил сесть к ней.
— Селестия, ты живой! — прошептала, обрадовавшись, Тисл.
— Я имею тебе сказать, что мог бы-таки быть и поживее.
— Тс-с-с, пригнись!
Тисл посмотрела на Сплита. Пегас отошел в другую часть столовой, предназначенной для охраны.
— Осторожней с белым пегасом, — предупредила Тисл Масти, — это Сплит Секонд. Он легко может засадить в одиночку за любую мелочь.
Масти боязливо посмотрел по сторонам.
— Я имею тебе сказать, что отсюда-таки надо делать ноги. Чем ског’ее, тем лучше.
— А план у тебя есть? Потому что у меня с идеями голяк.
— У меня-таки тоже не густо, — сознался Масти. — Нужно узнать, когда-таки пг’оисходит смена каг’аула.
— Поняла тебя, займусь. Ой, кажется, Сплит вернулся! — вздрогнула Тисл. — Скорее, делаем вид, что едим.
В жиже плавала неопределенного вида крупа, явно не первой свежести. Ее приходилось разгрызать. Масти в тарелке попался кусочек картофеля. Он потемнел и был горьким на вкус. Съедобными на общем фоне выглядели только хлеб и чай. После обеда чувство голода только усилилось.
Сплит заметил, что Масти говорил с Тисл. Его и ранее настораживало поведение единорожки. Теперь же выяснилось наличие у нее сообщника. Дождавшись окончания приема пищи и проводив остальных по камерам, Сплит задержал Масти с Тисл, распорядившись следовать за ним.
Единорожку и земнопони посадили перед глухой железной дверью. Она казалась огромной, всей своей массой нависая над пони.
— Да поможет нам Селестия, — проговорил Масти.
— И Луна, — добавила Тисл.
Единорожку позвали первой. На всякий случай она оставила крота вместе с Масти. Тисл пристегнули к креслу напротив большого стола. Лязгнул замок.
— Ну что ж, — сказал Сплит, подойдя к столу и сняв автомат, — я весь во внимании. О чем это таком интересном ты так мило беседовала со своим подельником? Как там тебя?
Пегас подглядел в досье.
— Тисл Бад.
Единорожка молчала, буравя пегаса полными ненависти глазами. Усевшись на край стола, Сплит расправил крылья.
— Можешь не спешить, у нас с тобой еще полно времени, — Сплит обвил крылом крылом голову Тисл. — И сделай мордочку попроще, тебе совсем не идет, когда ты хмуришься.
Тисл попыталась выдрать у Сплита пару перьев, но тот успел отдернуть крыло.
— Надо же, а ты довольно дерзкая пизденка, — расплылся в улыбке Сплит.
— Да, хорошим манерам я плохо обучена, уж не обессудь.
Крылом Сплит отвесил Тисл хлесткую пощечину.
— Прям как педик, — съязвила Тисл. — Нет бы с копыта ушатать.
— Милочка, учти одну вещь: просмотреть твою память с помощью самой обычной магии ничего не стоит, — раздраженно заметил Сплит, — но мне хотелось бы избежать этой процедуры. Мозг ее обычно плохо переносит, и часто нужные сведения получить уже не удается, так как допрашиваемые сходят с ума.
Пегас оперся передними копытами о стол и, глядя в глаза единорожке, зловеще спросил:
— Ты же не хочешь разделить их участь?
— Как пафосно, — ответила Тисл. — Может, зря ты в охрану пошел? Попробуй с местным театром связаться, там точно оценят.
— О, театра не надо, — глаз Сплита дернулся, — представление уже началось. Я зову этот номер «прогрев мулов».
Сплит выхватил шокер и со всей силы ткнул им Тисл в шею. Пони зажмурилась, сжав зубы. Запахло паленой шерстью.
— Я развяжу тебе язык! — прорычал Сплит. Его глаза налились кровью, ноздри хищно вздымались. — Даже не надейся на жалость!
Он вдавил шокер Тисл в кожу между ребер. Кобылка тряслась, из ее глаз текли слезы.
— Будешь говорить? — Сплит дернул Тисл за ухо. — А, сучка?!
Из груди Тисл вырвался исполненный болью крик.
— Да, так уже лучше! — воскликнул Сплит.
Внезапно покалывания прекратились. Нервно хватая воздух ртом, Тисл посмотрела в потолок. К нему поднимались струйки дыма.
— Сел, зараза! — заключил Сплит. В бешенстве он вырезал копытом Тисл по носу. Чуть успокоившись, Сплит отложил шокер и нажал кнопку на столе. Пришло двое охранников.
— Сопроводите ее в одиночную камеру, — приказал Сплит. — Дальнейшее знакомство с нашими методами получения информации для нее можно и отложить.
Единорожка со злобой глянула на Сплита.
— Посмотрим, долго ли ты протянешь без еды, — отрезал пегас.
Дверь распахнулась. От ужаса Масти опустил уши. Шерсть на груди Тисл обуглилась, из носа шла кровь. Пони под уздцы волокли охранники. Крот вырвался из копыт Масти. Почувствовав зверька на плече, Тисл подняла голову.
— Держись, Масти, — выдохнула она.
Настала очередь земнопони.
— Душновато здесь, не находишь? — Сплит чуть расстегнул молнию на форме.
Прикованный к креслу Масти поежился. Запах напоминал ему о том, как выглядела Тисл после сеанса со Сплитом. Земнопони сглотнул.
— Что такое, пупсик? — Сплит пристроился на колени к Масти. — Значит, ты у нас Масти Хэй. По крайней мере, так написано в документах. Не бойся, мне от тебя нужен сущий пустяк. Просто скажи, что вы там замышляли в столовой, и будешь умницей.
Масти поджал губы.
— Как бы мне не хотелось, но здесь те, кто решается позволить поиграться в себе, моментально становятся изгоями, — продолжил Сплит. — Не усложняй себе жизнь.
— Я имею вам сказать, что ваше пг’едложение звучит заманчиво, — ответил Масти, — но я-таки вынужден отказаться.
— Вот как?
Сплит слез с Масти и взял автомат.
— Кажется, согласие встало тебе поперек горла. Его нужно достать!
Масти заехали в челюсть прикладом.
— Я спас тебя от превращения в лабораторную крысу, и это твоя благодарность?! — рассвирепел Сплит.
У земнопони перехватило дыхание. Череп гудел от ударов. Перед глазами мелькали багровые пятна. Стекло очков треснуло. Масти почувствовал, как из рассеченной брови потекла кровь. Земнопони ощущал себя беспомощным, будто его снова колотит Химик. Наконец Сплит устал.
— Молчишь, сволочь? — прохрипел пегас, тяжело дыша. — Ну молчи. На голодный желудок.
После нажатия кнопки возле Масти объявились еще одни охранники.
— Помучься немного в одиночке, думая о своей милой подружке Тисл Бад! — процедил сквозь зубы Сплит и махнул охранникам исполнять приказ.
«Кажется, я ему нравлюсь, — думал земнопони, стараясь переступать собственными ногами. — Ну что, Масти, вот и твой звездный час. Сейчас самое время загнаться на тему “ой, я не хочу трахаться с жеребцом, а на самом деле хочу; я еще мне нравится БДСМ с оружием”».