Небрежный взгляд

Одна средь толпы

Хотя бы в Клаудсдейле всегда было солнечно.

Дерпи дрожала от зимнего воздуха, плотнее обхватив себя крыльями. Пёстрые перья почти не согревали её, но они унимали холод, который иногда приносил сильный ветер, проносившийся по переулку. Она попятилась назад, прижимаясь к стене позади себя. Здание высасывало тепло из её позвоночника, но укрывало от ветра, и она оставалась в таком положении до тех пор, пока кости не затрещали в знак протеста.

Она подняла голову и посмотрела на улицу за переулком, а затем резко встряхнула головой, прежде чем попытаться снова встать. Она быстро моргала, стучала по черепу, и наконец ей удалось заставить один глаз приподняться. Судя по оживленному движению, в этом плавучем мегаполисе уже почти наступило время обеда, а значит, пора было приниматься за работу.

Она встала и встряхнулась, стряхивая с копыт клочья ледяного облака и готовясь к новому дню. Взмахнув крыльями, она поднялась в воздух и, перевернувшись, больно ударилась шеей.

Пока она лежала на земле аллеи, её блуждающие глаза поднимались к небу, а затем расплывались от слёз. Над высокими магазинами в центре Клаудсдейла светило солнце, принося тепло в укромные переулки, раскинувшиеся по всему городу. Мимо проплыло пушистое облако, и Дерпи всхлипнула.

Оно выглядело таким уютным.

Ей так хотелось догнать его, поймать в объятия и свить в нем гнездо поближе к теплой земле, но её зрение слишком ухудшилось. Каждое мгновение, проведенное в воздухе, сулило беду. Неправильный поворот головы, нарушение фокуса, даже моргание — и её взгляд терял прямые углы и линии, превращаясь в слитный мир без глубины и смысла, и она падала и разбивалась.

Несколько месяцев назад она добралась до Клаудсдейла, отчаянно желая укрыться от дождливых ночей на земле. Это путешествие едва не стало для неё последним, но ей удавалось перепрыгивать с блуждающего облака на блуждающее облако, пока она наконец не оказалась на главном кучево-дождевом облаке. То, на что у обычного пегаса ушло бы полчаса полета, у неё заняло два дня. И вот теперь она оказалась здесь, одна на холоде, без битов и слепая.

Она снова вздрогнула, осознав, что всё ещё смотрит на солнце через задние ноги. Сделав сальто, она поднялась на все четыре копыта и, слегка волоча одну ногу, вышла на перекресток между переулком и улицей.

Когда она высунула голову из-за лавки, за которой спала, серую кобылу обдало порывом ветра, и она отпрянула. Немного назад, решила она. Это было бы не так эффективно для неё, как оказаться на пути других пони, но и потерять все свои вещи из-за штормового ветра она тоже не могла.

Дерпи принялась за работу, процарапав небольшое углубление в облаке как раз в том месте, где оно соприкасалось с тротуаром. Опустившись в него, она выкопала ещё одну маленькую ямку, а затем положила в неё маленькую, потрепанную и выцветшую седельную сумку. Обычно на дне поблескивало немного "стартового капитала" — несколько запасных битов, призванных убедить других быть немного благотворительнее, — но на днях она потратила последнее, что у неё было, на тарелку морковного супа из кафе на другом конце города.

— Дура, — пробормотала она про себя. Почему она позволила голоду взять верх над собой? Она могла бы продержаться без еды ещё целый день. Она ведь ещё не настолько исхудала, верно? Она моргнула, отводя оба глаза и вызывая небольшую волну тошноты. Когда она в последний раз смотрелась в зеркало?

Сумка стояла открытой и пустой, насмехаясь над ней. Затылком Дерпи услышала зловещий звук, голос, который она распознала, но не узнала, шипел на неё.

Бесполезная. Дура и бесполезная. Ты не заслуживаешь морковного супа. Грязные облака были бы слишком хороши для тебя.

— Заткнись, — прошипела она, прежде чем зажать копытами рот. Один пони подлетел к ней с протянутым копытом, но отпрянул от её замечания. Дерпи уставилась на застывшего перед ней жеребца, её глаза расширились и заблестели, а брови нахмурились.

По крайней мере для Дерпи, пауза была неправдоподобно долгой, прежде чем жеребец протянул копыто вперед и, пробормотав "бедняжка", опустил в сумку один бит, а затем улетел.

— С-спасибо, — позвала Дерпи вслед за жеребцом, но тот уже исчез. — ...И простите, — прошептала она.

Слепая и немая.

Она снова покачала головой и прикусила губу, чтобы не сорваться на это существо, которое попрекало её при каждом удобном случае. В Клаудсдейле ей не купили бы и тарелки сена, но в качестве стартового капитала сойдёт. Она слегка подалась вперёд, наклонившись так, что её белокурая грива подхватила ветер и хлёстнула по лицу. Холод щипал нос, но она не шевелилась, медленно поворачивала голову, пытаясь поймать взгляд одного из многочисленных проходящих мимо пегасов.

— Подайте на пропитание? — пробормотала она. — Подайте на пропитание, пожалуйста? Алло?

Тебе?

— ...Пожалуйста, прекрати, — прошептала она.

Кобыла бросила взгляд в сторону Дерпи, а затем приземлилась и, нахмурившись, подошла к ней. Дерпи подняла голову и от этого движения перестала обращать внимание на кобылу. Она снова энергично затрясла головой, потом сильно ударила себя по виску раз, два, третий, и наконец один глаз стабилизировался, наткнувшись на взгляд другой пегаски.

— Благотворительность?

Кобыла сплюнула, теплая слюна попала Дерпи на щёку и с резким криком отбросила её назад.

— Не иначе как пустая трата ресурсов Клаудсдейла! Наверное, алкоголичка... — шипела она, отходя в сторону, пока Дерпи пыталась стереть с лица жидкость, пока она там не застыла.

Ты это заслужила. Глупая никчёмная слепая тупая неуклюжая...

— Остановись!!! Прекрати, пожалуйста!

Она каталась по земле, прижимая копыта к ушам и дико дрыгая ногами. Почему этот голос так ненавидел её? Чей это был голос? Почему он пришел именно к ней? До появления голоса она уже потеряла работу на почте, дом — в банке, а ребёнка — в государстве. Он въехал и обосновался в её мозгу, как профессиональный квартирант. Каждый день из него просачивалось все больше той же ненавистной лжи, которая резала её глубже, чем это мог сделать ветер.

На миг боль отступила, и она, всхлипывая, слабо опустилась на землю. Что она сделала такого плохого? Столько лет назад она могла бы стать чемпионкой среди юных летунов. Она была быстрой, точной и ловкой. Она даже получила свой знак отличия во время испытания на скорость лопания пузырей! А потом её глаз начал смещаться, совсем чуть-чуть, и все её планы на будущее исчезли, как гром среди ясного неба. Неважно; она смирилась с тем, что ей достались копыта, и будет смиряться с этим и дальше. Когда ее эзотропия стала настолько серьёзной, что она не могла работать с погодой, она перевелась на почту. Когда её кольтфренд бросил её беременную и одинокую, она заботилась о Динки с большей любовью, чем когда-либо могли бы сделать двое родителей. Когда операция по коррекции не удалась, она улыбнулась, сказала "ну и ладно" и вернулась к работе. При каждой неудаче она пожимала плечами, меняла направление и продолжала работать.

Но теперь у неё не было выбора. Она испробовала все способы сохранить нормальную жизнь, исчерпала все шансы, которые ей были даны. Бездомная, бездетная, призрак среди себе подобных. Забытая всем миром, она спала в переулках и просила милостыню, чтобы заработать на миску теплой еды раз или два в неделю, и все это время её крылья слабели, взгляд становился всё больше, кожа — все более упругой.

Как и во всём, ты совершила ошибку. Прийти сюда было ошибкой. Ты и есть ошибка.

На этот раз голос принадлежал ей, и она не стала с ним бороться. Она была права. На земле, по крайней мере ещё месяц, пока не выпадет снег, она могла хотя бы собирать траву и цветы. На краю Вечносвободного леса, возможно, найдётся достаточно укрытий, а если она будет питаться зеленой растительностью, то, возможно, избежит отравления.

Вздохнув, она перевернулась на онемевшую спину и посмотрела вперед.

Её седельная сумка исчезла — от ветра или от копыт, она не знала. Впрочем, это не имело значения.

Как и ты.

Она встала и, развернувшись, пошла к краю облачного банка за магазином. Покрутив головой по краю, она заметила одно или два блуждающих облака, на которые можно было бы приземлиться, если не терять концентрацию. Крылья расправились, и лёд соскользнул с некоторых задних перьев. Взмахнув, она проверила их.

Бесполезная.

Надеюсь, что нет.

Дерпи оглянулась на улицу позади себя и на десятки пони, которые всё ещё мчались мимо, занятые всеми мелкими делами, которые связаны с работой, содержанием семьи и обретением друзей. Она смотрела целую минуту, ожидая, что хоть один из них посмотрит в переулок и увидит её. Когда её глаза снова начали плыть, а ни один случайный взгляд не попал в поле её зрения, она обернулась к падающей перед ней капле и широко расправила свои жёсткие крылья.

А потом прыгнула.