Лунный Беглец

Глава 38.

И вот, наконец то, наступил долгожданный лунарий. Первые лучи Солнца, поднятого Селестией, пробивавшиеся сквозь занавески, разбудили Флаттершай. Она лежала, не открывая глаз, прислушиваясь к непривычной тишине. В доме было спокойно — тот редкий, сладкий покой, который бывает только в первый выходной день недели. Потом, конечно, начнется суета, планы, прогулки и визиты друзей, но сейчас, в этот миг, царила идеальная, звенящая тишина.

Она потянулась, чувствуя приятную тяжесть в мышцах после ночной прогулки. Память услужливо подставила образ: холодный лунный свет, пустынные улицы и маленький, тёплый комочек на её спине, укутавший её своим плащом. На её мордочке сама собой расплылась умиротворённая улыбка. Всё было правильно. Они сходили к врачу, боль утихла, и даже страх Муна перед больницами, похоже, немного отступил. Доктор Филлитич был прав — всё лечилось правильной диетой и хорошим настроением.

Тихо сползя с кровати, чтобы не разбудить сына, заснувшего с ней в одной кровати, Флаттершай направилась на кухню и наскоро растопила печь. Пора было готовить завтрак, причём соответствующий новым, «лечебным» предписаниям. Она открыла холодильник и с лёгким вздохом констатировала, что запасы сахара, варенья и прочих сладостей, увы, не безграничны. Список для похода на рынок в её голове пополнился новыми пунктами. Сахар, мед, варенье, зефир, шоколад…. Впрочем, мёд она сможет добыть и сама, взяв его у диких пчел.

Пока на печи закипала вода для овсянки, а в чайник летели щедрые горсти заварки, Флаттершай задумалась о планах на день. Вчерашние тревоги, к счастью, не оправдались — слухи о Муне и Эррории, по крайней мере, пока что, не разрослись в оглушительный скандал. Но расслабляться было рано. И тут она вспомнила. Ещё вчера, заскочив в «Сахарный Дворец» за конфетами, она слышала, как Пинки Пай с её фирменной энергичностью объявляла всем и каждому о грядущей вечеринке в честь окончания контрольных. «Все-все-все приглашены! Будет торт, игры и моё супер-пупер-специальное новое изобретение — кексы с радужной начинкой!»

Идея показалась Флаттершай просто блестящей. Что может быть лучше для поднятия настроения и изгнания последних следов стресса, чем вечеринка у Пинки? Это был идеальный способ мягко и ненавязчиво выполнить предписание доктора о «позитивном образе жизни».

Тихо, почти не цокая копытами, она заглянула снова в свою спальню. Жеребчик спал, смиренно уткнувшись мордочкой в подушку. Его чёрно-синяя грива была растрёпана, а крылышки безвольно распластались по бокам. Рядом, на одеяле, невозмутимо сидел Нирэ, словно стоял на посту всю ночь. Флаттершай с нежностью посмотрела на сына. После всех этих волнений он заслужил возможность поспать подольше.

Возвращаясь на кухню, она уже окончательно утвердилась в своём решении. Сегодня они обязательно сходят на эту вечеринку. А пока… пока она приготовит самый сладкий завтрак в Понивилле. С четырьмя ложками сахара в чае. Строго по рецепту.

Спустя пару часов на кухне послышались нерешительные шаги. В дверном проёме возник Мун Рунавей, с заспанной мордочкой и всё ещё растрёпанной гривой. Он выглядел гораздо бодрее, чем прошлой ночью, но в его глазах читалась привычная осторожность. На его спине была его любимая игрушка Нирэ.

— Доброе утро, малыш. — Ласково приветствовала его Флаттершай, наливая в мисочку сладкую овсянку. — Как самочувствие?

— Нормально. — Буркнул он, усаживаясь на подушку и укладывая своего бегемота рядом. — Живот не болит. Только... сладко как-то. Очень сладко. Я не против сладкого… но не до такой степени.

Флаттершай сдержала улыбку, наблюдая, как он с некоторым подозрением ковыряется мордочкой в каше, обнаруживая там изюм и кусочки засахаренных яблок. Чай, в который она щедро сыпала четыре ложки сахара, он пил маленькими глотками, морщась.

— Это всё по предписанию доктора. — Мягко напомнила она. Хотя это и было странно – не любить сладкое. Для пони это было очень… необычно. Видимо это все его прошлые вкусы… до сих пор сохранившиеся, несмотря на новую жизнь. — И, кстати, о хорошем настроении... Пинки Пай сегодня устраивает вечеринку в честь окончания контрольных. Я думаю, нам стоит сходить. А потом, как обычно, в спа-салон.

Мун замер с приподнятой над тарелкой мордочкой. Его брови поползли вниз, образуя недовольную складку.

— Вечеринка? — Переспросил он без особого энтузиазма. Похоже, похода на вечеринку в честь его прибытия в Понивилль ему уже хватило за глаза, на год вперед закрыв его потребность в компании. — Там же будет много пони. Шумно.

— Будет весело, — Парировала Флаттершай, сохраняя доброжелательный тон. — Игры, торт, кексы…. И доктор сказал, что тебе нужны положительные эмоции. Это буквально прописанное тебе лечение.

Она наблюдала, как в его глазах идёт борьба. Желание остаться в тишине и привычном уединении боролось с прагматичным пониманием необходимости следовать рекомендациям врача и слабой, но всё же существующей, надеждой на что-то приятное. Он тяжко вздохнул, словно принимая судьбоносное решение.

— Ладно. — Сдался он. — Пойдём. Только... — Он на секунду замялся, глядя куда-то в сторону. — Я возьму Нирэ.

Флаттершай с теплотой посмотрела на розового бегемота, который, как ей иногда казалось, был для Муна не просто игрушкой, а самым настоящим другом и молчаливым защитником.

— Конечно, возьми. — Легко согласилась она. — Я уверена, Нирэ тоже понравится на вечеринке. Ему наверняка будет интересно посмотреть на всё новое.

Мун кивнул, и в его позе появилось чуть больше определённости. Решение было принято. Пусть и не с радостью, но он был готов выполнить «лечебный предписание», даже если оно заключалось в походе на шумное празднество. С этим маленьким розовым талисманом на спине любое испытание казалось чуть менее пугающим.

Воздух вокруг «Сахарного Дворца» был густым и сладким, словно сам ветер решил принять участие в празднике. Еще даже не зайдя внутрь, Флаттершай и Мун могли почувствовать его всеми органами чувств: витающий запах свежей выпечки и глазури, громкая, но веселая какофония из смеха, музыки и возгласов, доносившихся из распахнутых настежь окон и дверей.

Мун, чье место на спине, как всегда занял Нирэ, замедлил шаг, его уши нервно подрагивали, улавливая этот шквал звуков.

— Ничего, малыш. Просто все очень рады, что контрольные позади. Посмотри, как весело. – Флаттершай мягко коснулась его бока крылом.

Они подошли к порогу, и картина, открывшаяся внутри, была одновременно хаотичной и уютной. «Сахарный Дворец» был битком набит пони. Казалось, здесь собрались все младшие классы школы и половина взрослого населения Понивилля. В центре главного зала, подобно розовому урагану, носилась Пинки Пай, с ловкостью жонглера управляясь с подносами, украшенными кексами с радужной начинкой, которые она раздавала направо и налево.

— Кексики для бодрости! Тортик для улыбки! Танцы для храбрости! — Выкрикивала она, на ходу подбрасывая один из кексов в воздух, где его на лету ловила пролетавшая под потолком Скуталу.

Оранжевая пегасочка, смеясь, пролетела на спине Рейнбоу Дэш зигзагом над головами гостей, вызывая восторженные визги жеребят. Эппл Блум и Свити Белль, устроившись в углу на большой груде подушек, с азартом что-то строили из кубиков, явно соревнуясь, чья башня будет выше. Рядом с ними, стараясь выглядеть сдержанно, но с горящими глазами, наблюдала Даймонд Тиара в компании Сильвер Спун. Их роскошные банты в гривах и платья смотрелись немного неуместно в этой всеобщей суматохе, но даже они не могли удержаться от улыбок.

Флаттершай заметила Твайлайт Спаркл. Лавандовая единорожка не плясала в центре, а стояла в углу, ведя оживленную беседу с парой взрослых земных пони — видимо, родителями кого-то из учеников. Вид у нее был спокойный, умиротворенный, на губах играла вежливая теплая улыбка, но ее глаза, нет-нет, а пробегались по окружающим, словно пытаясь что-то найти, а уши подергивались, прислушиваясь к шуму вокруг.

Ее верный помощник номер один Спайк тоже был как тут – набивал рот вкусняшками в компании Снипа и Снейлса. Похоже, они предпочитали жевать, а не говорить. Говоря о ее друзьях, здесь также были и Рарити с Эпплджек, очевидно, сопровождающие своих младших сестер на этот праздник. Подруги как раз общались друг с другом, очевидно, перемывая все косточки жеребятам и их поведению в школе – то, что объединяло швею и фермершу лучше всяких злодеев.

В другом углу, за столиком, уставленным чашками с пуншем, сидели мисс Чирали и мисс Блаш. Вишневая пони жестикулировала, говоря что-то явно о чем то серьезном, а нефритовая единорожка, одетая в строгий белый галстук слушала ее с характерным для нее внимательным, слегка отстраненным выражением, изредка кивая. Их беседа явно была далека от вечеринки, но при этом выглядела естественной частью общего фона.

— Флаттершай! Мун Рунавей! Вы пришли! — Пинки Пай материализовалась перед ними так внезапно, что Рунавей инстинктивно отпрянул, крепче прижав Нирэ. — Ура-ура! Самые-самые милые-милые гости! Вам полагается двойная порция веселья и вот этот супер-пупер-эксклюзивный кекс! — Она телепортировала из ниоткуда в копыта огромный, украшенный разноцветной посыпкой кекс и сунула его Муну прямо под нос.

— Спасибо большое. – Тихо поблагодарил Рунавей, без возражений беря кекс и закидывая его себе в рот. Месяц жизни в Понивилле не прошел даром и сейчас уже малыш вполне себе привык к тому, что подарки можно брать без боязни подвоха.

— Что ж, мы пожалуй присоединимся к другим родителям и их жеребятам. – Улыбнулась Флаттершай, пока её сын не без удовольствия поедал лакомство, начиная погружаться в атмосферу этого традиционного для Понивилля праздника.

— Конечно! Веселье ждет! — Горячо согласилась розовая пони-попрыгушка. — Скуталу! Эппл Блум! Свити Белль! Ваш принцесса здесь! Займите его, а то он стоит тут как гусеница на сборе урожая яблок! – Три подруги тут же откликнулись на зов и подбежали к Пинки и Муну, а Рейнбоу Дэш быстро и аккуратно приземлила Скуталу, стряхивая конфетти с ее фиолетовой гривы.

— Ну что, Мун Рунавей, готов помериться силами в игре «Ленточный Хвост»? Гаст Оун как раз команды набирает и ленточки раздает! — Выпалила Скуталу, сверкая улыбкой. Мун с сомнением бросил взгляд, наблюдая как жеребята с яркими разноцветными лентами в хвостах пытались увернуться от нападающих, создавая водоворот смеха и визга. О том что она позавчера услышала об Эррории, Скуталу не сказала ни слова – пегаска вовсе не была глупой и знала, когда нужно и в каких ситуациях держать язык за зубами.

— И каковы правила этой игры? – Поинтересовался Мун Рунавей с видом пегасика, который будет участвовать, но только из под палки. И видит, что палка неизбежна.

— Ох, что так скис то! — Фыркнула Скуталу, но беззлобно. — Ладно, тогда иди к нам, мы башню из кубиков строим! Даймонд Тиара бьется об заклад, что у нее выйдет выше!

Эппл Блум и Свити Белль уже тянули его за плащ в сторону своей стройплощадки. Мун, отбросивший часть своей осторожности в этой общей атмосфере беспечности, позволил себя увести. Флаттершай с облегчением наблюдала, как он, все еще прижимая к себе Нирэ, неуверенно, но присоединяется к игре.

Ее взгляд скользнул по залу, выискивая Эррорию. Ванильная пегасочка сидела с родителями у буфета, скромно попивая сок. Их взгляды с Муном на секунду встретились, и оба тут же покраснели и отвели глаза. Но Флаттершай заметила, что никакой паники или слез в глазах Эррории не было — лишь легкая неловкость, постепенно растворяющаяся в общем веселье. Родители же кобылочки, похоже, были поглощены разговором с миссис Кейк, полностью отвлеченные от позавчерашних тревог.

Атмосфера была поистине целительной. Громкая, живая музыка, смех, крики из игровой зоны — все это создавало плотный, не оставляющий места мрачным мыслям кокон. Даже Мун, этот вечный скептик, через пару десятков минут уже не просто сидел в стороне, а что-то объяснял Эппл Блум, чертя что-то копытом на полу, видимо, усовершенствуя их архитектурный проект.

Флаттершай глубоко вздохнула, и на этот раз ее улыбка была совершенно естественной. Доктор Филлитич был прав. Лучшее лекарство — это сладкая, шумная, живая жизнь, бьющая здесь ключом. И ради этого сияния в глазах ее сына, пусть даже пока еще робкого, она была готова терпеть любые неудобства. Она огляделась, и ее взгляд упал на стол с лимонадом. Может, и ей стоит выпить немного этого «лекарства»?

Пожалуй, она присоединится к Рарити и Эпплджек. Теперь, когда она тоже имеет маленького жеребенка в своем доме, ей тоже есть о чем рассказать в таких разговорах. Да и она же хотела поговорить с единорожкой о деликатесах, что она заказывала. Так что, недолго подумав, Флаттершай направилась к двум своим лучшим подругам.

Отдалившись от самого эпицентра веселья, к столику в уютном уголке, мисс Чирали и мисс Блаш нашли минутку относительной тишины. Запах сладкой выпечки и душистого чая витал между ними, создавая странный контраст с серьёзностью их беседы.

– Вы видите, мисс Блаш? – Чирали жестом копыта указала на зал, где жеребята с визгом носились, играя в «Ленточный Хвост». – Они счастливы. Они беззаботны. Нужно ли нам вносить в их мир сложности, до которых они сами ещё не доросли? Вопросы… размножения… это прерогатива семьи. Каждая мама, каждый папа найдут свои слова для своего жеребёнка, в своё время.

Блаш медленно помешала ложечкой сахар в своей чашке, её нефритовый рог мягко светился,  работая магией телекинеза с точностью механизма.

– Я вижу идиллическую картину, мисс Чирали. Но я также вижу и последствия этой идиллии. – Её голос был ровным, но твёрдым. – Всего два дня назад вы были вынуждены экстренно эвакуировать двух ваших учеников в больницу из-за паники, вызванной фундаментальным невежеством. Они не знали, откуда берутся жеребята. Они верили, что поцелуй в щёку и отсутствие носков приводят к беременности. Это не «сложность», которую мы вносим. Это базовая информация, отсутствие которой уже привело к травме.

– Этот случай – исключение! – Парировала Чирали, хотя её голос дрогнул. – Мун Рунавей – жеребёнок с… особым прошлым. Его знания о мире отрывочны. И родители Эррории, видимо, упустили момент. Но это не повод ломать сложившийся порядок.

– Порядок, который допустил такой хаос? – Блаш приподняла бровь. – Позвольте спросить, мисс Чирали, сколько ещё «исключений» должно произойти, чтобы мы признали проблему? Невежество – это как пустота. Его заполняют слухи, домыслы и страх. Лучше, чтобы его заполнили проверенные факты, поданные в корректной, соответствующей возрасту форме. Мы можем объяснить им магию «искры жизни» как прекрасное чудо, а не как нечто постыдное.

– И вызвать у них ещё больший интерес! – Настаивала вишневая землепони. – Сделать эту тему предметом обсуждения на переменах. Представьте, как одни жеребята будут дразнить друг друга, а другие – строить из себя знатоков. Это превратится в фарс. Нет, такие вещи обсуждаются тихо, один на один, с тем, поникто действительно в этом нуждается.

– А поникто нуждается? – Холодно спросила нефритовая кобыла. – Только тот, поникто уже попал в переделку? Профилактика болезни всегда лучше её лечения. И речь не только о биологии. Речь об уважении к себе и другим, о личных границах. Это основа, которая пригодится им и во взрослой жизни.

– Вы говорите как единорог из большого города, мисс Блаш. – Чирали тяжело вздохнула, отпивая глоток чая. Её взгляд блуждал по залу, выхватывая знакомые мордочки. – В Кантерлоте или Мэйнхэттене, возможно, такие программы и уместны. Там жеребят с рождения отдают в ясли, а воспитание делегируют городским властям. Но Понивилль – город земных пони. Наша сила – в семьях, в традициях, в том, что знания передаются из копыта в копыто, от родителей –  их отпрыскам. Мы не хотим, чтобы наши  жеребята росли в отрыве от этого. Мы не хотим, чтобы школа учила их тому, чему должны учить дома.

– Вы предлагаете прогрессивную, рациональную идею. Я это понимаю. Но вы не понимаете контекста. Духа этого места. – Сказала мисс Чирали, смотря в глаза Блаш.

Блаш на секунду задумалась, её взгляд тоже скользнул по залу, по уютным, прочным стенам кондитерской, по пони, чьи жизни были неразрывно связаны с землёй и друг с другом.

– Возможно, вы правы. – Наконец сказала она, и в её голосе впервые появилась нотка не холодной логики, а усталой констатации факта. – Возможно, я смотрю на это через призму своей единорожьей культуры. Но факт остаётся фактом: инцидент произошёл. И он доказал, что традиционный подход не всегда срабатывает.

– И что вы предлагаете? – Спросила Чирали, уже без прежней горячности, с долей обречённости.

– Я предлагаю… ничего. – Развела копытами Блаш. – Вернее, я предлагаю признать, что решаем не мы с вами. Мы можем составить блестящий проект программы, подготовить все материалы… но последнее слово будет за мэрией. А мэр Понивилля… – Она сделала небольшую паузу. – …вряд ли пойдёт на столь радикальные изменения. Вы абсолютно правы насчёт земных пони. Для них воспитание жеребят – священная обязанность семьи, а не услуга, которую можно передать под ответственность школьным учителям. Предложить ввести такие уроки – значит оскорбить их самые важные племенные ценности.

Чирали кивнула, и на её мордочке появилось смешанное выражение облегчения и грусти.

– Да. Мэр Мэре Мэр – земная пони до кончиков копыт. Она верит в силу общины, но не в государственное вмешательство в семейные дела. Она сочтёт это покушением на основы. Народное собрание также такое никогда не одобрит. Так что наш спор, мисс Блаш, останется красивой теоретической дискуссией.

– Увы, но да. – Нефритовая единорожка отпила еще один глоток остывающего чая. – Мы можем лишь лучше работать с родителями, мягко намекать на важность этих тем. А в школе… останется надеяться, что таких «исключений», как с Мун Рунавеем, больше не будет.

— Уверена, все будет хорошо. – Мисс Чирали была настроена все же достаточно оптимистично. Все же, всякие инциденты случались всегда, но так или иначе, проблемы решались. – Скоро эти жеребята станут вашей заботой, мисс Блаш, надеюсь, вы получите познавательный опыт педагога и приятные впечатления от работы с моими школьниками.

— Постараюсь не упасть в грязь мордочкой. – Слегка улыбнулась мисс Блаш, поправляя магией свой галстук. Затем, словно что-то вспомнив, она слегка нахмурилась. – Кстати, мисс Чирали, а что по этому поводу считает принцесса Селестия? – Спросила она, явно имея в виду их диалог об обучении жеребят тонкостям жизни взрослых.

 - Это, думаю, лучше мне спрашивать у вас, а не вам у меня. – Вежливо отшутилась вишневая учительница с улыбкой. Единорожка с недоумением посмотрела на нее. – Вы же к нам из Кантерлота на стажировку приехали, а не я. Вам лучше знать, что слышали при дворе, что принцесса говорила об этой проблеме.

— Мммм…. – Протянула мисс Блаш, поднеся к губам чашку чая. На миг показалось, что вопрос Чирали застал ее врасплох. – Я не знаю. – Призналась она, отставляя чашку обратно и смотря на столешницу. – Я раньше этим не интересовалась, вот видимо все и прошло мимо моих ушей.

— Ох, понятно. – Понимающе улыбнулась Чирали. На миг ей показалось странным, что пони из столицы не в курсе столичных же новостей, но, если подумать, это имело смысл.

— Я, конечно, не знаю, что говорила принцесса Селестия или уж тем более принцесса Луна или Каденс, но, полагаю, мы можем понять, о чем они думают по тому, что они делают. – Собрав мысли в кучу, стала излагать свое мнение мисс Чирали. – Мы знаем, как принцесса Селестия правит Эквестрией. И она почти никогда не вмешивается напрямую. Даже сами то школы создают и содержат сами общины, потому что им нужно как то подготовить своих жеребят к сдаче государственных экзаменов. А вот они уже установлены Селестией.

— А уже и экзамены, и школы были изобретены единорогами. – Хмыкнула мисс Блаш, которая учила, помимо прочего, и историю педагогики Эквестрии. – Поэтому те же земные пони и пегасы, хоть и с неохотой поначалу, но все же создали у себя школы – потому что это был лучший способ подготовить жеребят к сдаче экзаменов – совместное воспитание в общине у пегасов и внутри рода у земных пони для этого подходило не очень хорошо. Но и это они сделали согласно своим традициям.

— Да, и как видно, принцесса не любит вмешиваться напрямую, она предпочитает мягко указывать нужное направление. Так что не думаю, что она и сейчас намерена что-то менять, скорее всего, снова считает, что пони должны решать свои проблемы сами. Она и сама образец семейственности для всех пони, так что вряд ли сочтет, что таким должны заниматься не семьи, а школы. – Речь Чирали заставила Блаш на несколько секунд задуматься.

— Что ж, спасибо, очень познавательно. Ваши рассуждения я нахожу логичными. Что ж, жаль, что и принцесса не согласна. Видимо, она считает, что школы и экзамены – уже достаточные нововведения для Эквестрии от единорогов. Больше и не надо. – С этими словами мисс Блаш вздохнула и слегка недовольно покачала головой. – Я лично за то чтобы она была… более настойчива. Полагаю, именно так и должна вести себе правительница. Но, ей, конечно, виднее.

Обе учительницы замолчали, их спор исчерпал себя, уткнувшись в непробиваемую стену понивильских традиций и мировоззрения бессмертной принцессы. Их взгляды снова обратились к вечеринке — к смеху, музыке и жеребятам, чьё невежество было одновременно и проблемой, и частью того самого жеребячества, которое мисс Чирали так упорно стремилась защитить.

Твайлайт Спаркл тоже думала о проблемах, но другого толка. Закончив разговор с еще одной парой родителей, обсуждая будущий сбор урожая, она с вежливой улыбкой распрощалась с ними и слегка выдохнула – эти тоже были не в курсе. Или были достаточно хорошо воспитаны, чтобы не поднимать тему слухов об Эррории и Муне Рунавее.

Её фиолетовые глаза окинули Сахарный Дворец внимательным взором, выискивая возможные угрозы. Но вроде бы все было спокойно. Ну, в смысле, конечно, что из граммофона лилась веселая и громкая музыка, жеребята носились и визжали, да и некоторые взрослые пони не отставали, но в плане грязных слухов все было спокойно. Повезло, что Пинки Пай всегда устраивает вечеринку для жеребят после контрольных, и повезло, что все это произошло именно во время контрольных – очень удачное совпадение. Благодаря этому все веселятся, включая сама розовую землепони.

Хм… а Пинки Пай вообще знает? Этот вопрос заставил лавандовую единорожку задуматься. Пони-будь вообще говорил ей, что произошло и как важна эта вечеринка? Она посмотрела на саму Пинки. Та в этот момент со смехом поедала взбитые сливки наперегонки с Рейнбоу Дэш, голубая и розовая пони хохотали и дурачились вовсю, под крики наблюдающих за ними жеребят. Видимо, нет.

Ай, оно и к лучшему. Пусть жизнь течет своим руслом, так сказать. С этой мыслью Твайлайт пригубила немного пунша через трубочку. Пресный, конечно же. Это же праздник для жеребят, так что никакой соли тут не было и не должно было быть. Так что и навеселе нипони ничего лишнего не сболтнет. Ученица принцессы настороженно еще раз скользнула взглядом по залу, выделяя отдельных пони.

Вот Лира, задорно размахивая передними ногами, что-то увлеченно рассказывает Бон-Бон. Конфетная пони в ответ лишь мягко улыбалась и кивала в знак согласия. Так, тут точно опасаться нечего. Лира интересуется музыкой и всякими странными штуками, а не грязными сплетнями, а Бон-Бон в принципе не болтлива и предпочитает слушать, а не говорить.

А вот сестры Черри Берри и Берри Панч. Ну, тут вроде тоже все нормально, хотя эти две землепони и любили побалагурить и не стеснялись разговаривать обо всем, что происходит в городе. Но, сейчас они были слишком увлечены бочкой с вином, что Берри принесла с собой на вечеринку. Вино было явно сладким и не соленым – судя по тому что прямо сейчас Берри наливала и своей дочери Руби Панч. Ну, вроде волноваться не о чем, хотя за ними и надо следить и дальше.

Что ж, значит пока можно расслабиться. С этой мыслью Твайлайт снова взяла в рот соломинку и, прикрыв глаза, с удовольствием стала пить пунш. Это все же вечеринка и ей нужно хоть немного расслабиться. Так что она позволила себе отдаться бодрым джазовым ритмам и даже слегка покачивать ушами в такт музыке.

Из легкой неги ее вырвало только приближение Муна Рунавея. Синий пегасик подрысил к ее столику,  заставив ее раскрыть глаза и внимательно посмотреть на него. Жеребчик выглядел слегка утомленным, но вполне себе счастливым. Похоже, вечеринка пошла ему на пользу.

— Здравствуйте, уважаемая Твайлайт Спаркл. – Вежливо поздоровался он со взрослой единорожкой, после чего окинул изучающим взглядом столик со сладостями, думая, что же съесть.

— Привет, Мун Рунавей. – Кивнула ему Твайлайт Спаркл, отрываясь от пунша. – Как у тебя дела? – Поинтересовалась она с вежливой улыбкой.

— Спасибо, уже лучше. – Ответил малыш и закинул себе в рот парочку мармеладок и с явным удовольствием стал их разжевывать. – Спасибо, что разобрались… со всем.

— Это мой долг. – Лишь скромно ответила Твайлайт Спаркл. Чай, она решала проблемы и посерьезнее этой. – Но, Мун Рунавей, я бы хотела с тобой поговорить, раз уж ты подошел. – Ее голос стал на тон серьезнее. – Я уже говорила вчера с Рарити о ее… ммм… специфичном уроке для тебя. Должна признать, я погорячилась, когда направилась с ней поговорить о её поведении. – Твайлайт вздохнула, испытывая чувство стыда, за то, что посмела думать о подруге плохо.

— Я вас внимательно слушаю, уважаемая Твайлайт Спаркл. – Словно прочувствовав важность момента, Мун Рунавей тоже словно собрался, а его взгляд, до того гулявший по десертам, скользнул по ней… и остановился на ее груди. Выше не поднял глаза. Как обычно.

— Рарити, конечно, повела себя… не очень разумно. – Медленно произнесла Твайлайт Спаркл, тщательно подбирая слова. Важно было еще публично не проболтаться о том, что именно они тут обсуждают – иначе вся работа по замалчиванию слухов насмарку. – Но, когда я узнала от нее все подробности, я осознала, что ее можно понять. Учитывая, что именно её довело до необходимости рассказать вам… все.

— Да, я не очень хорошо себя повел в тот день. – С явной неохотой, но все же честно признался Рунавей, на секунду отводя взгляд в сторону, где лежал на одной из подушек его любимый Нирэ. Но затем вернул глаза обратно на ученицу принцессы.

— Я не осуждаю тебя, все же решение, я так понимаю, принимал не ты. – Деликатно произнесла Твайлайт, все еще избегая любой возможной конкретики. Мун и так ее прекрасно понимал, а вот самой стать источником сплетен не хотелось. Не то чтобы они сильно рисковали, учитывая гомонящих жеребят и громкую музыку, но все равно осторожность не помешает. – Для тебя тут все в новинку и не удивительно, что ты последовал примеру, что подала тебе другая пони, пусть он и был… не очень хорошим.

— Это была исключительно моя идея. – Резко отрезал Мун голосом, полной категоричности, резко похолодев. – Нечего к ней приплетать других пони.

— Ты не стукач? – Вспомнив то диковинное слово, поняла единорожка причину того что жеребенок так порывисто отреагировал на упоминание Свити Белль. Тот лишь слегка кивнул, явно демонстрируя, что в своих убеждениях на тему выдачи друзей его мнение не изменилось ни на каплю. – Хорошо, я поняла тебя. – Вздохнула Твайлайт Спаркл, решив не биться лбом в упрямство малыша.

— Не буду углубляться в это, но, вот что. – Она решила не бороться в лоб с упрямым в своих убеждениях Муном. – Мы не против таких… ммм… взглядов. – Стала говорить она, тщательно подбирая слова. – Но, необходимо все еще поддерживать порядок и не совершать недостойных проступков.

— Что вы хотите от меня, уважаемая Твайлайт Спаркл? – Настороженно поинтересовался Рунавей, словно ожидая какой то хитрой уловки от единорожки, которая должна его усмирить. Или банального запрета или нотаций.

— Мы можем сделать так, чтобы счастливы были все. Даже разные пони могут ладить друг с другом, достигая гармонии в дружбе путем компромисса. – Жеребчик лишь молча и выжидающе продолжал смотреть на ученицу принцессы, с явным намеком требуя конкретику, а не абстрактных уроков дружбы.

— Я попрошу тебя: в будущем, если ты почувствуешь, что идея, предложенная тебе другом, может привести к... неприятностям, подобным недавним — прояви личную инициативу. Не следуй за ней слепо. Я также знаю, что тебе многое интересно, и это прекрасно. Но Понивилль полон вещей, которые могут быть... неправильно истолкованы. Если у тебя или твоих друзей возникает вопрос о чем-то странном или неизвестном, вы приходите и спрашиваете меня или у своих родителей или сестер. Таким образом, ваше любопытство будет удовлетворено, а порядок — не нарушен. Согласен?

— И правда компромисс и гармония. Все будут довольны. – Мун ненадолго задумался, его взгляд стал замутненным – он ушел глубоко в себя, на секунду забыв о мире вокруг себя. Малыш тщательно обдумывал предложение Твайлайт, кончик его хвоста слегка покачивался, словно в такт идущим внутри головы мыслям. Но все же скоро он снова открыл глаза, готовый принять решение. – Что ж, я согласен. Это хороший вариант. Все будут довольны… ну, кроме моего желания похулиганить. Но оно, думаю, как-нибудь да потерпит. – На последних словах Рунавей выразительно хмыкнул.

— Увы, совсем уж всем мил не будешь. – Не стала оспаривать его заявление Твайлайт Спаркл, тем более, это была правда. Даже Гармония не могла угодить всем, поэтому это и называлось “компромисс”, а не “утопия”. Невольно вспомнилась Кризалис. Да, наиболее яркий пример…. Единорожка вздохнула и покачала головой. Это было необходимо.

— Что-нибудь еще, уважаемая Твайлайт Спаркл? – Вежливо поинтересовался жеребчик, сочтя, что эта тема закрыта и они договорились.

— Это все, отдыхай, веселись со своими друзьями. – Покачала головой Твайлайт и мягко улыбнулась.  – Сегодня вечеринка в честь окончания очередного цикла учебы – это праздник в вашу честь, жеребята. Прими ее. Я зайду к тебе уже на каникулах, а пока мне и самой нужно немного отдохнуть.

— Хорошо, понял. Тогда позже поговорим, до свидания. – И тут, словно по расписанию в ответ на последние слова Муна рядом возникла Пинки Пай.

— Мун Рунавей! Ты именно тот помощник, который мне нужен! — Объявила она, схватывая его за копытце своим фирменным стремительным, но аккуратным движением. — Моя Супер-Пупер-Кондитерская Станция на кухне объявляет чрезвычайное положение «Уровень: Очень Вкусно»! Запасы кексов с радужной начинкой тают быстрее, чем мороженое на летнем солнце, а карамель для торта требует постоянного помешивания, иначе она подгорит и станет грустной, а грустная карамель — это самое страшное, что может случиться на вечеринке!

Мун, ещё секунду назад стоявший с видом философа, размышляющего о Гармонии, был мгновенно втянут в розовый водоворот. Он лишь успел бросить взгляд на Твайлайт, которая, кажется, даже вздохнула с лёгким облегчением, видя, что серьёзный разговор завершён, а жеребчик отправляется в более подходящую для его возраста среду.

— Иди, помогай. — Кивнула она, вновь возвращаясь к своей соломинке и пуншу.

Через мгновение Мун уже стоял на уютной, слегка запорошённой мукой кухне «Сахарного Уголка». Воздух здесь был ещё гуще и слаще, чем в зале, и состоял из ароматов ванили, горячего шоколада, взбитых сливок и чего-то ещё неуловимо праздничного. На плите в трёх разных кастрюлях что-то кипело и пузырилось, в духовке золотились новые партии кексов, а на столе красовался полуготовый торт, ожидающий своего карамельного одеяния.

Пинки Пай, как розовый метеор, носилась между очагами, её пушистая грива радостно подпрыгивала в такт её движениям. И она не просто готовила — она пела, вкладывая в свою импровизированную песню всю душу:

— Гордится ль мама мной! — Выводила она, взбивая венчиком тесто в огромной миске. — Воскликнет, возопиииив! Увидев за плитой, свою дочку, закричит!

Она ловко перекинула венчик в другое копыто и, пританцовывая, подбежала к плите, где дымилась карамель.

— Селестия, как хорошо-о-о! Ты отрада моя-я-я! И танцуешь у печечки-и-и!

Мун заворожённо наблюдал за этим кулинарным балетом. Ему было поручено ответственное задание — следить за таймером кексов и ни в коем случае не дать им подгореть. Он сидел на маленькой холщовой подушке, уставившись на дверцу духовки, за которой постепенно румянились маленькие радужные сокровища. Нирэ, которого он взял с собой, сидел рядом, его стеклянные глаза, казалось, тоже наблюдали за процессом.

— Мам, я счастлива здесь-е-е! — Продолжала Пинки, теперь украшая готовые маффины разноцветной посыпкой с такой скоростью, что её копыта сливались в розовое пятно. — Я так сильно тащу-у-сь, готовя... Ведь я сладенькая-я-я!

Она подмигнула Муну, и тот невольно улыбнулся в ответ. Энергия Пинки была заразительной. В этом сладком хаосе не было места тревогам или мрачным мыслям, только радость сиюминутного творения.

— И я продолжаю танцевать здесь-е-е! В Сахарном уголке-е-е! Делая маффины и печеньки для всех вокруг-у-у!

Вот она — та самая «позитивная среда», о которой говорил доктор Филлитич. Мун чувствовал, как остатки напряжённости от разговора с Твайлайт потихоньку растворяются в этом сладком тумане. Он даже начал слегка покачивать ушами в такт её песне.

— И я так люблю дарить улыбки-и-и! Сахарный уголо-о-ок! Мой Пинк Пони клу-у-уб!

Закончив на высокой ноте, Пинки с триумфом поставила последний маффин на поднос. — Готово! Спасибо за музыкальную поддержку, мой маленький шеф-повар! Теперь — карамель! Она требует нежности и любви, иначе вся закапризничает!

Она стремительно рванула к плите, где её ждала та самая кастрюлька. — Ой, ой, ой! Нужно срочно помешать, а мне нужно ещё взбить суфле! Мун Рунавей, ты же на посту у духовки? Не отходи ни на шаг, а я на секундочку!

И она, словно порыв ветра, умчалась в кладовку за какой-то миской, оставив его одного в эпицентре сладкого искушения.

Мун послушно продолжал смотреть на духовку. Тик-так, тик-так. До готовности кексов оставалось ещё пять с половиной минут. Его взгляд, блуждающий по кухне, упал на стол. Рядом с полуготовым тортом лежал раскрытый блокнот в ярко-розовой обложке с нарисованным кексом. Это была та самая «Книга Гениальных Идей и Супер-Секретных Планов Пинки Пай», о которой все знали, но которую мало кто видел.

Любопытство, тот самый зверёк, что всегда сидел у него на спине, дёрнуло его за гриву. Глаза пегасика загорелись любопытством. – Всего один взгляд, Нирэ…. — Произнес тихо жеребчик, обращаясь к игрушке. – Она же сама его тут оставила... открытым... Это почти как приглашение! Да и полезно быть всегда на шаг впереди.

Осторожно, стараясь не шуметь, он слез с подушечки и сделал шаг к столу. Его уши были насторожены, чтобы уловить возвращение Пинки. Он склонился над страницей.

Почерк был прыгающим, энергичным, некоторые слова были обведены в сердечки или испещрены восклицательными знаками. И зачеркивания, много зачеркиваний. Его взгляд скользнул по строчкам:

«Типа "устроить вечеринку".

Что любит Мун.

Сделать кексики из радуги (зачёркнуто "из", сверху “для”)

Сделать кексики для радуги из радуги

(Снова зачёркнуто)

Напечь кексов, с радугой, для радуги.

Кексики из радуги. Для Радуги!

Фух, грамматика такая сложная;-)»

Мун фыркнул. Орфография у Пинки была такой же хаотичной, как и всё остальное. Но его тронуло, что она специально думала о том, что ему может понравиться.

Он перевёл взгляд чуть ниже, на следующую строчку, написанную уже более аккуратно, словно это был очень важный пункт:

«Поругать Муна за чтение чужих блокнотиков. Но он такой милый! Соберись, Я. Мы — взрослые и ответственные пони! Так круто быть пони! Пони — Крута!»

Рунавей замер. Щёки его залились румянцем. Это было прямое указание на него! И не только указание, а ещё и... комплимент? Его сердце ёкнуло. Он почувствовал себя одновременно пойманным с поличным и странно тронутым.

И тут ему вспомнился его разговор с Твайлайт Спаркл. Который был всего дюжину минут назад. О хорошем поведении, о компромиссе, гармонии, о порядке, в конце концов. И его нарушении.

Читать чужие секретные записи — это определённо было «нарушением порядка». Он только что дал слово. Слово, которое для него, желавшего вписаться в новую жизнь, имело огромный вес.

Он отшатнулся от стола так резко, что чуть не задел Нирэ. Сердце колотилось. Соблазн был велик — на следующей странице он успел мельком увидеть что-то про «проверить озеро» и «поменяться местами», что звучало загадочно и маняще. Но он сдержался. Мун сделал сознательное усилие, чтобы отвернуться и снова усесться на свою подушку, уставившись на дверцу духовки с таким видом, словно от этого зависели судьбы мира. Ну или хотя бы Понивилля. В этот момент вернулась Пинки, неся огромную миску для суфле.

— Всё в порядке? Кексы не подняли бунт? — Весело спросила она.

— Всё в порядке, — Твёрдо ответил Мун, чувствуя странную гордость за свою выдержку. — Таймер ещё тикает.

— Супер-пупер! — Пинки оценивающе посмотрела на него, и ему показалось, что в её глазах мелькнул лукавый огонёк, будто она знала о его минутной слабости. Но она ничего не сказала. Вместо этого она протянула ему второй венчик. — А теперь самая ответственная часть! Помоги мне взбить сливки для суфле! Они должны быть воздушными, как облачко, на котором спит пегасик! Такой милый, как ты! Держи ритм: раз-два, раз-два!

Мун взял венчик, стараясь не покраснеть вновь. Он был тяжёлым, и взбивать оказалось не так-то просто. Но он старался изо всех сил, сосредоточенно хмурясь и пытаясь попасть в ритм, который отбивала копытом Пинки.

— Давай, малыш! Ещё немножко! — Подбадривала она. — Представь, что ты Рейнбоу Дэш и взбиваешь этими крыльями ураган радости!

Мысль об урагане радости заставила его улыбнуться. Он забыл и о блокноте, и о нравоучениях, и о соблазне. Был только он, Пинки Пай, миска с взбивающимися сливками и сладкий, тёплый воздух кухни, где готовилось счастье для всех его друзей. И это было, пожалуй, самым лучшим следованием врачебным предписаниям.

Спустя час с небольшим Мун Рунавей выбрался из кухни «Сахарного Уголка», чувствуя себя так, словно его пропустили через сладкий ураган. Шёрстка на кончиках ушей была слегка припорошена сахарной пудрой, а в гриве застряла пара радужных посыпок. Но на душе было на удивление легко. Взбивание сливок, помешивание карамели и торжественная дегустация первого готового суфле — всё это оказалось куда веселее, чем он ожидал. Пинки Пай на прощание вручила ему маленький свёрток с кексами «для друзей» и заговорщицки подмигнула, прежде чем умчаться к новой партии гостей.

Отыскать остальных Меткоискателей не составило труда — они оккупировали тот самый угол с подушками, где раньше строили башню из кубиков. Башня, кстати, всё ещё стояла, хотя и слегка покосилась. Эппл Блум, Свити Белль и Скуталу сидели кружком, оживлённо переговариваясь. При виде Муна все три мордочки повернулись к нему.

— Ну наконец-то! — Всплеснула копытами Скуталу. — Мы уж думали, Пинки тебя в ученики кондитера завербовала!

— Почти. — Мун позволил себе лёгкую усмешку и водрузил свёрток с кексами в центр круга. — Трофеи. Угощайтесь.

Пока подруги с энтузиазмом разбирали угощение, Эппл Блум, прожевав первый кусок, деловито отряхнула копыта от крошек и подалась вперёд.

— Так вот, пока тебя не было, мы тут как раз про каникулы говорили. — Она обвела взглядом собравшихся. — И я подумала: а чего мы всё бегаем, прыгаем, изобретаем?

— Ну, точнее, мы этим занимались раньше. Месяц Листвы все же был относительно спокойным – мы больше показывали Муну Рунавею просто все в Понивилле, да и на это то времени едва хватало. То дождь… то еще что. – Уточнила Свити Белль, но это лишь стало подтверждением (и для нее тоже), что теперь, когда наступает новый месяц, им наконец нужно “вернуть свое”.

— Может, надо попробовать что-то попроще? – Продолжила, тем временем, с энтузиазмом развивать свою мысль желтая землепони. – У нас на ферме, за амбаром, есть здоровенный стог сена. В прошлом месяце соорудили. Если на него залезть и скатиться вниз — получается такая гора, что можно зарыться с головой! Вот я и думаю: может, это чей-то Знак Отличия — делать идеальные сенные кучи? Или сенные скульптуры? Или... ну, не знаю... находить потерянные вещи в сене? Там вечно что-то теряется — то иголка, то инструмент какой...

— Сенные кучи? — Протянула Скуталу без особого энтузиазма. На ее мордочке было точно такое же выражение, как на некоторых уроках. Не хватало только книжки, в которой можно было бы прикорнуть. — Звучит как-то... скучновато. Я думала, мы будем что-то крутое делать! Гонки там, или высший пилотаж, или...

— А если не просто кучи? — Внезапно подала голос Свити Белль. Её глаза загорелись тем самым огоньком, который обычно предвещал какую-нибудь гениальную (или не очень) идею. — Эппл Блум сказала — сеновал. А сеновал — это же высоко! С него наверняка видно всю ферму. И двор, и амбар, и дорогу...

— Ну и что? — Скуталу склонила голову набок, в ее фиолетовых глазах загорелся огонек любопытства и надежды, перерастающей в пламя энтузиазма.

— А то! — Свити Белль подалась вперёд, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Мы можем устроить наблюдательный пункт! Будем сидеть в засаде, следить за всем, что происходит внизу, записывать... Ну, как в книжках про Дэринг Ду! Помните, в «Дэринг Ду и Поиски Сапфировой Статуэтки»? Она целую главу просидела в заброшенной башне, наблюдая за храмом, и благодаря этому раскрыла весь заговор!

Уши Скуталу мгновенно встали торчком. Словосочетание «Дэринг Ду» действовало на неё безотказно, как запах морковного печенья на Эпплджек. Эффективнее, и это было несомненно доказанным фактом, было бы только словосочетание “Рейнбоу Дэш”.

— Наблюдательный пункт? — Переспросила она, и в её голосе зазвенел неподдельный интерес. — Типа... настоящая слежка? С записями, с картами, с секретными сигналами?

— Именно! — Свити Белль аж подпрыгнула на подушке. — Мы можем следить за тем, как Эпплджек работает, как Биг Макинтош возит телеги, как покупатели приходят за яблоками... И учиться у них! А вдруг у поникого-то из нас Метка — наблюдательность? Или... или умение замечать то, чего другие не видят?

— Это уже больше похоже на приключение! — Скуталу решительно стукнула копытцем о копытце— Я — за! Представьте: мы — секретные агенты Меткоискателей, база «Сеновал», миссия «Найти Знак Отличия»! Надо будет придумать кодовые имена...

— Меня зовите «Яблочный Шпион»! — Тут же вставила Эппл Блум, явно довольная тем, что её идею не только приняли, но и развили.

— А я буду «Радужный Следопыт»! — Подхватила Скуталу. Она даже огляделась – не видит ли Рейнбоу? Но нет, радужногривой пегаски нигде не было видно. Видимо, улетела куда то, за радужными кексами, может быть.

— «Бриллиантовый Глаз»! — Выпалила Свити Белль и тут же слегка покраснела, словно смутившись собственной выдумки.

Все три мордочки повернулись к Муну. Тот всё это время сидел чуть поодаль, лениво покусывая кекс и наблюдая за подругами с выражением спокойной отстранённости. Нирэ, как всегда, сидел рядом, его стеклянные глаза безучастно смотрели в пространство.

— А ты, Мун Рунавей? — Спросила Эппл Блум. — Будешь с нами Знаки искать? — Рунавей неторопливо дожевал, проглотил, и лишь затем слегка кивнул, соглашаясь с идеей, захватившей умы и сердца трех маленьких кобылок.

— Если честно, мне и без Знака неплохо, как уже я вам говорил. — Он развел своими крохотными крыльями. Повисла короткая пауза. Скуталу уже набрала воздуха, явно собираясь разразиться пламенной речью о важности Знака Отличия, но Мун поднял копыто, останавливая её.

— Но. — Он сделал небольшую паузу. — Валяться на сене, сидеть в засаде, играть в шпионов... звучит забавно. Так что я с вами. Просто ради удовольствия. И приятного времяпровождения. — Он бросил взгляд на Нирэ. — Ему тоже, думаю, понравится.

— Вот и отлично! — Эппл Блум топнула копытом. — Тогда решено! Послезавтра с утра собираемся у нас на ферме. Берите с собой всё, что нужно для слежки — блокноты, карандаши, может, бинокли у поникого они есть...

— У Рарити есть маленький театральный бинокль! — Вспомнила Свити Белль. — Она им рассматривает наряды на модных показах издалека. Я попрошу!

— А я принесу свой свисток — Добавила Скуталу. — Для экстренных сигналов. Один свист — опасность, два — пора обедать, три — обнаружена цель!

— А я... — Мун на секунду задумался. — Принесу Нирэ. Он отличный часовой. Не спит, не ест, не отвлекается. Идеальный агент.

Подруги рассмеялись, и даже сам Мун позволил себе ещё одну лёгкую усмешку. План был, конечно, совершенно дурацкий — но именно это и делало его привлекательным. После всех тревог последних дней (а по сути — месяца), после больницы, после серьёзных разговоров со взрослыми — просто поваляться на сене, притворяясь секретными агентами, казалось именно тем, что нужно.

Где-то в другом конце зала Пинки Пай завела новую песню, граммофон грянул бодрый джазовый мотив, и вечеринка покатилась дальше — шумная, сладкая, беззаботная. А четверо друзей, доедая последние кексы, уже мысленно были на сеновале фермы «Сладкое Яблоко», где их ждало новое приключение. Пусть даже и не за Знаками Отличия — а просто так, ради смеха и хорошей компании.

Ровно в тот момент, когда Пинки Пай закончила очередную песню и граммофон взял передышку, воздух словно сгустился. Площадь перед «Сахарным Дворцом» вдруг наполнилась непривычным звуком — мерным цоканьем копыт по булыжнику, скрипом колёс и ритмичным постукиванием деревянных ящиков. Из-за поворота, показался фургон. В фиолетовых и золотых цветах со звёздами на крыше и яркой надписью «Великая и Могущественная Трикси» вдоль борта, он двигался медленно и торжественно, словно катафалк на параде, но катафалк этот вёз не печаль, а предвкушение чуда.

С его крыши, словно по волшебству, рухнул вниз матерчатый навес, а из нутра, окутанная облаком фиолетовых искр и сизого дыма, выпрыгнула кобыла в синем плаще, усыпанном звёздами, и высокой конической шляпе. Грива её была цвета льда, шерстка была мягкого голубого цвета, а на мордочке сияла уверенная, чуть надменная улыбка.

— Великая и Могущественная Трикси собственной персоной! — Провозгласила она, картинно взмахнув копытом, отчего над головами собравшихся вспыхнул маленький фейерверк. — Услышав, что в этом славном городе отмечают окончание школьных мучений, я не могла остаться в стороне! Поникто, как не я, способна превратить обычный праздник в незабываемое представление?!

На шум из «Сахарного Дворца» потянулись пони. Первыми, разумеется, выскочили жеребята. Снипс и Снейлс, едва завидев знакомый фургон, издали восторженный вопль и ринулись к сцене, расталкивая всех на своём пути. За ними, с чуть меньшим энтузиазмом, но с явным любопытством, подтянулись Меткоискатели. Эппл Блум, Скуталу и Свити Белль встали чуть поодаль, а Мун Рунавей, закину на спину Нирэ, и вовсе остановился в дверях, наблюдая за происходящим с привычной настороженностью.

Взрослые пони реагировали иначе. Эпплджек, вышедшая на крыльцо, села на круп, скрестила копыта на груди и нахмурилась. Рейнбоу Дэш, зависшая в воздухе рядом с ней, фыркнула. Рарити, поправляя причёску, поджала губы. Даже Пинки Пай, обычно встречавшая каждого нового гостя с распростёртыми объятиями, на секунду замерла, хотя в её глазах и плясали искорки какого-то своего, особого понимания.

— Ох, только не это. — Пробормотала Эпплджек, косясь на Трикси. — Опять она со своими фокусами. В прошлый раз чуть весь город не разнесла.

— Ага. — Поддакнула Рейнбоу Дэш, складывая крылья и приземляясь рядом с подругой. — «Великая и Могущественная», как же. Помню я, как она тут хвасталась, будто якобы победила Урсу Старшего. А оказалась, что она просто мошенница.

— И манеры у неё, прямо скажем, оставляли желать лучшего. — Добавила Рарити, деликатно прикрывая рот копытом. — Ни капли скромности.

Флаттершай, прижимавшая крылом к себе Муна, ничего не сказала, но её уши слегка прижались к голове — она явно вспоминала тот самый день, когда Трикси унижала её друзей на сцене, заставляя их выглядеть нелепо.

Твайлайт Спаркл, стоявшая рядом с подругами, слушала их перешёптывания с лёгкой улыбкой. Когда поток недовольства иссяк, она мягко кашлянула, привлекая к себе внимание.

— Знаете, пони. — Начала она, и её голос прозвучал неожиданно твёрдо, — Я, конечно, помню прошлогодний визит Трикси. И то, как она себя вела, и то, что случилось потом. Но давайте будем честны: мы тогда тоже были далеко не образцом для подражания.

Эпплджек открыла было рот, чтобы возразить, но Твайлайт подняла копыто, останавливая её.

— Мы пришли на её шоу не для того, чтобы полюбоваться представлением, а чтобы доказать, что мы ничем не хуже и даже лучше. Да, она хвасталась. Но и мы вели себя не как носители Элементов Гармонии, а как... — Она замялась, подбирая слово. — Как кучка задир. Чья бы корова мычала, как говорится.

Повисла пауза. Рейнбоу Дэш почесала затылок, внезапно заинтересовавшись облаками. Эпплджек переступила с копыта на копыто, а Рарити слегка покраснела.

— Ну... может, ты и права. — Нехотя признала Эпплджек. — Но это не значит, что я должна радоваться её возвращению.

— И не надо радоваться. — Пожала плечами Твайлайт. — Просто дайте ей шанс. Она приехала, она готовит представление. Давайте хотя бы посмотрим, прежде чем судить. Вообще, по справедливости, виноваты во всем были Снипс и Снейлс – они же разбудили Урсу и привели её в наш город. – Она кивнула на двух маленьких единорогов, которые, слыша, что их начали обсуждать Элементы Гармонии на миг потупились, но затем лишь еще больше уставились на Великую и Могущественную, стараясь не вспоминать о том дне. И о том что их за это родители на две недели сладкого лишили.

— Ну, они свое получили…. – Протянула Эпплджек, вспоминая тот эпизод, ее тон смягчился. – Так что, пожалуй, и правда – начнем все с начала. – Сойдясь на этом, друзья замолкли и решили просто полюбоваться новым шоу фокусницы, оставив прошлое в прошлом.

Тем временем Трикси, не обращая внимания на перешёптывания взрослых, уже вовсю разогревала публику. Жеребята, столпившиеся у сцены, смотрели на неё с восторгом. Снипс и Снейлс, казалось, готовы были упасть в обморок от счастья.

Эппл Блум, Скуталу и Свити Белль тоже выбрались наружу, встав чуть позади. Мун Рунавей, ведомый Флаттершай, занял место с краю, удерживая на спине Нирэ и стараясь не прикасаться к стоящим рядом пони. Его взгляд был настороженным — он ещё не видел Трикси в деле и не понимал, почему одни пони от неё в восторге, а другие воротят мордочки.

Впрочем, некоторые взрослые пони тоже были настроены оптимистично. Хоть и большая их часть смотрела с недоумением или неодобрением, но к примеру Лира была довольна. Мятно-зеленая единорожка с легкой улыбкой потягивала пунш через трубочку из кружки, что прихватила с собой, пока ее подруга, застыв как статуя с приподнятой правой передней ногой, внимательно смотрела на выступающую иллюзионистку.

— Леди и джентельпони! — Трикси взмахнула плащом и вскочила на импровизированную сцену. — Представление начинается! Великая и Могущественная Трикси явила себя, и теперь вы станете свидетелями чудес, которые не снились даже принцессам!

Она взмахнула копытом, и из ниоткуда вырвался сноп фиолетовых искр. Жеребята ахнули. Затем последовала серия быстрых фокусов: платки меняли цвета, монетки исчезали и появлялись за ушами у зрителей, а один раз Трикси даже заставила свою шляпу левитировать, пока сама она сидела в стороне, скрестив копыта. И рог при этом у нее не светился магическим сиянием.

— А теперь. — Объявила она, когда аплодисменты стихли, — Великая и Могущественная Трикси покажет вам нечто совершенно невероятное! Фокус, который требует не только магии, но и… добровольца из зала!

По толпе пробежал возбуждённый шёпот. Снипс и Снейлс тут же вскинули копыта.

— Я! Я! Возьмите меня!

— Нет, меня! — Прошепелявил Снейлс, отпихивая друга.

Трикси окинула их оценивающим взглядом, но её глаза остановились на другом жеребёнке — Баттоне Мэше, который стоял чуть поодаль, лениво жуя травинку. Фокусы его интересовали не так сильно, как домашний Джой Бой.

— Ты! — Она указала на него копытом. — Жеребёнок с мечтательным взглядом! Как твоё имя?

— Баттон Мэш, мэм. — Ответил тот, быстро выплевывая травинку, пока другие пони не успели рассмотреть, чем это он таким занят.

— Баттон Мэш! — Провозгласила Трикси. — Сегодня твоё имя войдёт в историю, ибо ты станешь частью величайшего фокуса всех времён и народов! Поднимись на сцену!

Баттон взмахнул хвостом в знак согласия и забрался на сцену. Трикси тем временем извлекла из своего фургона моток толстой верёвки и бутылку тёмного стекла.

— Смотрите внимательно! — Она обвела зрителей загадочным взглядом. — Сейчас я свяжу этого храброго жеребёнка этой самой верёвкой. Крепко-накрепко! А затем… — Она подняла бутылку. — …я заставлю вино из этой бутылки пройти сквозь него насквозь!

Толпа ахнула. Некоторые из взрослых пони неодобрительно покачал головой, но Твайлайт, стоявшая в стороне, лишь слегка улыбнулась — она уже поняла, что это иллюзия, но не собиралась портить представление.

Трикси ловко обмотала Баттона верёвкой — не слишком туго, но достаточно эффектно, чтобы зрители видели: жеребёнок связан по-настоящему. Затем она подозвала Снипса и Снейлса.

— Вы двое! Держите таз. Да-да, вот этот, побольше. Держите его под верёвкой с той стороны. А вы, зрители, смотрите! – Она подняла бутылку, сделала несколько пассов копытами, и её рог засветился. С бутылки сорвалась пробка, и Трикси, наклонив её, начала лить содержимое на верёвку.

И тут произошло невероятное. С одной стороны верёвка впитывала тёмно-рубиновую жидкость, а с другой — из неё начинала сочиться прозрачная, как слеза, вода, которая капала в подставленный таз. Жеребята заворожённо следили за процессом, а Баттон Мэш, стоя в центре, лишь хлопал глазами, не чувствуя ровным счётом ничего.

— О, нет! — Театрально воскликнула Трикси, когда бутылка опустела. — Вино исчезло! Неужели оно всё осталось внутри этого несчастного жеребёнка?!

Она подняла магией таз, в котором плескалась прозрачная вода, и показала его зрителям.

— Смотрите! Это вода! Чистейшая вода! А это значит… — Она сделала драматическую паузу, — что Баттон Мэш выпил всё вино!

По толпе пробежал смешок. Кто-то из жеребят хихикнул, а Баттон Мэш на сцене смущённо улыбнулся.

— Но не бойтесь! — Трикси взмахнула копытами над головой жеребёнка. — Великая и Могущественная Трикси всё исправит! Абракадабра! Сим-салабим! Бип-боп-бу!

Она снова подхватила бутылку, сделала вид, что что-то в неё нашептывает, и — о чудо! — бутылка снова наполнилась тёмно-рубиновой жидкостью. Трикси поднесла её к носу, понюхала и удовлетворённо кивнула.

— Вино! Самое настоящее вино! Баттон Мэш спасён, а магия Великой и Могущественной Трикси — торжествует!

Зрители разразились аплодисментами. Снипс и Снейлс топали передними копытами громче всех. Баттон Мэш, освобождённый от верёвки, спустился со сцены под одобрительные возгласы, чувствуя себя настоящим героем.

Трикси раскланялась, её шляпа слегка съехала набок, но она этого даже не заметила — настолько была довольна произведённым эффектом.

— И это ещё не всё! — Объявила она, выпрямляясь. — У Великой и Могущественной Трикси припасено ещё много чудес! Но, как говорится, даже величайшим артистам нужна поддержка благодарной публики…

Она сняла свою остроконечную шляпу и, перевернув её, пустила по кругу. Взрослые пони, уже смягчившиеся после представления, начали бросать в шляпу битсы. Эпплджек кинула пару монет, пробормотав что-то про «неплохое шоу». Рейнбоу Дэш, поколебавшись, тоже бросила битс. Рарити положила целых три, заметив, что «за стиль надо платить».

Даже Флаттершай, порывшись в своей гриве, достала пару монет и аккуратно опустила их в шляпу. А вот Лира дала всего один – музыкантша опять была на мели, очевидно. В противовес ей, Сильвер Спун и Даймонд Тиара, гордо задрав головы, дали фокуснице целых четыре каждая, хотя и смотрели на зрелище с таким видом, что это развлечение не их круга.

— Спасибо! Спасибо! — Трикси сияла. — Великая и Могущественная Трикси ценит вашу щедрость!

Шляпа дошла до Муна. Он посмотрел на неё, потом на Трикси, потом на Флаттершай. Его мордочка приняла выражение крайней задумчивости.

— У меня нет денег. — Сказал он ровным голосом, даже не пытаясь сделать вид, что ищет их по карманам. У него и карманов то не было. — Я их не ношу. Они могут потеряться. Или их могут украсть. Или я могу их случайно потратить на что-нибудь ненужное. Так что я держу их в надёжном месте. – Трикси уставилась на него, слегка опешив от такой прямоты.

— Малыш. — Произнесла она, приподнимая бровь. — Ты что, скряга?

— Можно и так сказать. – Без всякого стыда за свое признание, честно подтвердил Рунавей, разглядывая края плаща фокусницы. Флаттершай, покраснев за сына, поспешно достала ещё один битс и бросила его в шляпу.

— Простите, Трикси. — Пролепетала она. — Он у меня очень… практичный. – Трикси в ответ хмыкнула, но в её глазах мелькнул весёлый огонёк.

— Что ж, практичность — тоже талант. Пожалуй, Великая и Могущественная Трикси это уважает. — Она водрузила шляпу обратно на голову, звякнув монетами. — А теперь — заключительный номер!

И она взмахнула плащом, рассыпая вокруг себя снопы разноцветных искр, под восторженный визг жеребят и одобрительный гул взрослых. Представление удалось на славу. Но, похоже, что в спа-салон сегодня Флаттершай уже не успеет – с такой то внезапной гостьей! Что ж, тогда завтра, все завтра. Пока можно просто наслаждаться прекрасной вечеринкой и приятным сюрпризом. Сделав небольшой перерыв, все пони вернулись в Сахарный Дворец, еще перекусить и передохнуть перед следующим представлением Трикси, которая и сама спешила набить животики и повеселиться наравне со всеми. Прошлые обиды развеялись как дым под ураганом бурного жизнелюбивого веселья.

А в углу зала, за столиком с недоеденным кексом, Эррория тихонько выдохнула. Она все это время смотрела, как Мун Рунавей под руководством Пинки Пай взбивает сливки, как Скуталу носится с ленточкой в хвосте, как взрослые пони обсуждают фокусы Трикси. Ни один пони не оборачивался в её сторону шёпотом. Ни один пони не показывал на нее копытом. Её любимые мама и папа мирно беседовали с миссис Кейк. Всё. Буря прошла. И от этого осознания на душе стало так легко, что Эррория впервые за два дня позволила себе настоящую, до ушей, улыбку.