В западне

Хозяин Леса

#ОНОЖИВОЕ

Ну что, граждане нового 2026 года, как вам, весело? И ещё ведь только январь прошёл... Ну ничего, зато продой вас порадую!

Ну шо, теперь переходим от лирике к экшену. Большая часть истории пройдена, наконец-то... Пожелайте мне терпения довести эту историю до конца. А вам я желаю терпения, чтобы дочитать эту писанину. Постарался сделать текст менее графоманским, хотя и старался не изменять стилю (а ему лучше не изменять — проснетесь с пером в бочине, и вам охренеть как повезёт, если гусиным).

Спасибо за ваше внимание! Держитесь в курсе событий на нашем радиоэфире!

Шаг за шагом, навстречу бедам и несчастьям, с угрюмой миной на лицах. Они устали, но надо топать. Они голодны, но промедление — смерть. Хотя, надо сказать, что сейчас настал тот уникальный момент, когда всё было не так уж и плохо.

Выйдя за окраины мёртвого города, атмосфера стала заметно приятнее. Шелест листвы, тёплая земля, колючая трава щекотала копыта, в ноздри били хвойные ароматы местной природы. Даже солнце немного выглянуло из-за облаков, будто бы приветствуя незадачливых путников. Привычная сырость и прохлада оказались здесь не у дел. Не стало этого противного ощущения чьей-то неусыпной слежки.

Казалось, будто бы сама природа всё ещё держалась за последние остатки своего былого величия. Всем хотелось верить, что самое хреновое уже было позади. Но только идиоту было бы не очевидно, что это лишь затишье перед бурей.

И кто знает — может, здесь не так безопасно, как им кажется…

Уже почти полтора часа как они двигались вдоль берега реки, в поисках возможности перебраться на другую её сторону. Но пока ничего в волнах не было видно. Попытаться её переплыть никто даже и не предлагал. Вода выглядела настолько мутно и отталкивающе, будто в неё веками скидывали трупы, падаль и прочие прелести погибшего мира. Оставалось лишь продолжать путь по тысяча сто одиннадцатому маршруту и надеяться, что карты не врали.

Между тем известный всем Копытников, почувствовав «оттепель» в всеобщем настроении, принялся всеми силами рубить застоявшуюся тишину. А если точнее — всеми своими вокальными навыками. Сначала бубня себе под нос, а затем уже в голос, боец насвистывал следующие строки:

Я вчера подыхал среди каменных стен
Мне хотелось орать: «Я хочу перемен!»
Но теперь наконец моё время пришло —
Я король облаков, я — пилот НЛО!

Пыщ-пыщ, ололо! Я водитель НЛО!

Этот кайф не сравнить с тем, что знаете вы:
Кто на небе — живой, остальные — мертвы.
На земле пыль и грязь, у меня же — светло,
Я король облаков, я — пилот НЛО!

Сержант, вынужденный быть зрителем этого вокально-инструментального ансамбля имени одного парнокопытного дегенерата, невольно задумался: а не попросить ли принцессу Луну оформить певцу бессрочную командировку на одноимённый спутник планеты.

Судя по её раздражённому, благородно сдержанному лику, мысли у них текли в одном направлении.

Остальные бойцы старательно делали вид, будто в их вселенной Копытников как явление природы вообще не существует.

Но когда тот добрался до следующего куплета, терпение принцессы сыграло в ящик.

— Никогда не думала, что в мире найдётся ещё более невыносимый кретин, чем Дискорд, — сквозь зубы прорычала она. — Как вам вообще удаётся терпеть его?

— Честно? — сержант криво усмехнулся, поправляя сползший вещмешок. — Да хрен его знает. С тех пор как наш дорогой, мать его, старшина сбагрил мне на счастье этого увальня, я каждый день задаюсь тем же вопросом.

— Мне всегда казалось, что в вашей армии бытует железная дисциплина и суровые наказания за любую провинность, вплоть до расстрела, — холодно заметила Луна. — Очевидно, слухи были слегка преувеличены.

— Да не, — хмыкнул сержант. — Вот если бы он селёдку в газету с портретом товарища Сталлиона завернул — тогда да, сразу расстрел.

Митька с Бурёнкой не выдержали и прыснули от смеха. Копытников же окончательно вошёл в раж и с удвоенным усердием продолжил сотрясать воздух своим пением. И даже принцесса Луна, вопреки собственному раздражению, не смогла удержаться от короткой, сдержанной усмешки.

Кстати о ней…

С того момента, когда они оказались в относительной безопасности, Луна вновь предалась думам. В её голове вовсю шёл детальный анализ всего произошедшего, и пока что картина выходила такая.

Первое — место, откуда шло возмущение магии, оказалось ловушкой. Целенаправленной или случайной — уже не важно. Второе — она очутилась в компании солдат Сталлионграда. Их командир сказал, что они попали сюда при тех же обстоятельствах, что и Луна. Ей с трудом верилось в подобное совпадение, но выходило, что это действительно было так.

Похищение? Тоже вряд ли, ибо для такого дела прислали бы как минимум полк отборных солдат, а не отряд перепуганных недобитков. Убийство? У них было много возможностей для этого. Более того — они сами спасли её от гибели. Правда, зачем они это сделали, она не понимала.

Но, как бы там ни было, она была жива — остальное уже детали.

Сейчас перед ней стояла одна задача — вернуться к сестре живой, и если ради этого придётся пойти на союз с красными, то так решила судьба. Что примечательно, северяне к ней относились достаточно сдержанно. Да, было видно, что они её слегка побаивались, но при этом старались не показывать этого.

В общем, её времяпровождение с её новыми… союзниками пока что было не так ужасно, как она опасалась. Если только не считать постоянную болтовню этого бесящего губошлёпа. Но, судя по постоянным нагоняям от командира, бесил он одинаково всех.

Хотя, надо отдать ему должное, своим дурачеством он разгонял ведущую жуткую атмосферу этой отвратительной клоаки.

Между тем группа успешно прошла ещё один отрезок долгого пути. Сержант обернулся, дабы проверить личный состав. Все были в строю, каждый на своём месте.

Все были на месте.

…Стоп.

Булат нахмурился.

Одного бойца явно не хватало.

И, что куда тревожнее, исчезло и пение.

В обычной ситуации сержант бы лишь цокнул языком и закатил глаза — стандартная реакция на любые фокусы проблемного подчинённого. Но сейчас, когда вокруг творилось алмазный пёс знает что, а смерть могла поджидать за каждым кустом, тревога накрыла его всерьёз.

Вглядевшись в оставленные позади горизонты, сержанту удалось заметить размытый силуэт жеребца.

— Твою ж… — выругался он и жестом скомандовал «стоять».

Сержант сорвался рысью обратно. Бойцы и принцесса проводили его недоумёнными взглядами. Быстро добравшись, сержант обнаружил, что Копытников стоял у обрыва реки и увлечённо разглядывал стоящее напротив него высоченное дерево.

Словив ошибку работы мозга, Булат на протяжении минуты пытался понять, что привлекло внимание его подчинённого. Потерпев в этом сокрушительное поражение, он подошёл вплотную к бойцу. Прочистив горло и набрав воздух в лёгкие, бывалый командир собирался было крикнуть басом пару неуставных выражений. Но ему быстро пришла идея получше.

Достав винтовку, он одним резким махом дал прикладом бедному бойцу прямо по уху.

— Охренел?! — рявкнул на него Копытников, забыв о всякой субординации (хотя разве было до этого как-то иначе?).

— Так-то это мой вопрос! — не остался в долгу сержант. — Какого хрена ты отстал от группы?!

Копытников, потирая ухо и сверля сержанта обиженным взглядом, мотнул головой в сторону дерева.

— Да ты зырь, шеф, — буркнул он уже спокойнее. — Видишь эту дуру?

Булат проследил за его взглядом. Дерево и правда было примечательное: старый исполин с надломленным стволом, корни которого уже наполовину вылезли из размытого берега. Крона нависала над мутной водой, а верхушка явно тянулась к противоположной стороне.

— Ну? — мрачно отозвался сержант.

— Короче, — оживился Копытников, даже забыв про обиду. — Мы так до сумерек можем копыта тереть об землю, а толку — нихрена! Так чего не схитрить? Если эту байду аккуратненько завалить, оно ляжет поперёк реки, как кобыла во время течки. Не особо надёжно, но вроде переправиться можно, если по одному.

Булат прищурился, прикидывая расстояние и течение. Идея была… на удивление не самой идиотской из тех, что он слышал от Копытникова. И этот факт тоже настораживал.

— С каких пор ты у нас умник? — с иронией спросил Булат.

Не успел он услышать ответ, как прозвучал шелест засохшей травы. Глянув туда, он запечатлел прибытие остальной группы. Очевидно, любопытство пересилило терпение.

— Что случилось? — задался вопросом Митька, переводя взгляд с сержанта на Копытникова и обратно.

— В кои-то веки от этого клоуна пришла разумная мысль, — Булат кивнул в сторону реки. — Можно свалить это дерево и использовать в качестве моста. Так мы сможем быстрее добраться до второй части города.

Луна подошла ближе, всматриваясь в дерево на берегу реки. Некоторое время она молчала, оценивая ситуацию с видом полководца, которому только что предложили штурмовать крепость лестницей из хвороста. То есть — с нескрываемым скептицизмом.

— В принципе, разумная мысль, — высказалась она, продолжая всматриваться в старое древо.

— Но как мы будем его валить? Оно хоть и повидало немало веков, но корни наверняка тут крепкие.

Булат глянул в очередной раз на, так сказать, лесную конструкцию и в раздумьях почесал голову. В голове металось около сотни разных вариантов, но все они были из рубрики «научной фантастики».

— Мда, обидно, что у нас нет топоров, — разочарованно вздохнул сержант, заглядывая в свой вещмешок. — Разве что штык-ножами его рубить…

— А может, сапёрными лопатками? — подал идею Бурёнка.

Покрутив в голове этот вариант, сержант всё же возразил:

— Та же фигня. Мы до вечера будем этот баобаб рубить. Проще уже тогда подземный тоннель рыть.

— Так, стоп-мотор! — вдруг бодро воскликнул Копытников. — А чё мы ваще паримся? Эта крылато-рогатая мамзель может просто нас на другой берег перебросить — вот и всё!

— Я уже поняла, что у тебя ума столько же, сколько у наших дворян совести, — ядовито бросила ему Луна. — Но я напомню, что «эта крылато-рогатая мамзель» слишком слаба, чтобы даже самой от вас улететь.

На эту реплику сержант бросил на Луну довольно недвусмысленный взгляд, в котором явно читалось его понимание того, что принцесса сейчас явно лукавила. Особенно если вспомнить эпизод с мостом. Но тот не стал озвучивать свои мысли.

Так между членами группы продолжали перемешиваться варианты решения дилеммы. Но все они казались либо невыполнимыми, либо бесполезными.

Копытников тем временем перестал участвовать в словесной вакханалии. Молча, с каким-то подозрительно сосредоточенным видом, он подошёл к дереву. Достав из вещмешка красную повязку, повязал себе на лоб, затянув узлом с таким пафосом, будто собирался не дерево валить, а как минимум разорвать саму нить мироздания.

— Что он делает? — тихо уточнил Бурёнка, но никто не решился предположить, что затеял этот массовик-затейник.

Копытников тем временем расставил задние копыта, глубоко вдохнул, выдохнул — и начал выделывать вокруг дерева странные, резкие движения. Взмахи копытами, повороты корпуса, какие-то совершенно неуставные стойки. Со стороны это выглядело так, будто это была демонстрация стиля бесконтактного боя.

Луна медленно приподняла бровь.

— Он… издевается над нами?

— Хороший вопрос, принцесса, — буркнул сержант. — О-о-о-очень хороший.

Закончив свой «ритуал», Копытников замер, сосредоточился, затем с громким выдохом рванул вперёд и нанёс по стволу хлёсткий, мощный удар копытами. Удар был действительно сильный — глухой треск прокатился по берегу, с дерева посыпалась кора, в воду полетели щепки.

Группа непроизвольно затаила дыхание.

Дерево же… не упало.

— Мне интересно, что вообще в теории должно было произойти? — со скептицизмом вопрошал Митька.

— Хороший вопрос, воин, — буквально точь-в-точь спародировала сержанта принцесса. — О-о-о-очень хороший.

И именно в этот момент раздался ещё один звук. Сначала — тихий, почти нерешительный.

Все резко обернулись к дереву и прислушались. Треск повторился, но уже громче и протяжнее.

По стволу дерева поползла тонкая трещина.

И тут бахнул резкий сухой хруст, от которого у всех невольно дёрнулись уши. Корни начали с противным чавканьем вылезать из грунта. Земля осыпалась вниз, прямо в мутную воду.

Дерево буквально застонало, и трудно сказать, испытывало оно сейчас удовольствие или боль.

Огромный ствол медленно накренился, затем ещё, и наконец, поддавшись собственному весу, с оглушительным грохотом рухнул вниз. Вода взметнулась грязной волной, щепки и комья земли разлетелись в стороны, а крона, пролетев последние метры, с тяжёлым ударом легла прямо на противоположный берег.

И вуаля! Между двумя сторонами реки теперь лежал исполинский, пусть и далеко не идеальный, но вполне себе мост.

Пыль осела, от грохота ещё несколько секунд звенело в ушах. При этом все продолжали пялиться на Копытникова так, будто перед ними предстала новая принцесса Эквестрии.

И, видят звёзды, это было страшно…

Сам же герой «светился» так, будто он только что нашёл заначку жены (которой у него, к счастью, не было). И теперь он мог всю неделю кутить, под зловредный скрежет зубов тёщи (которой у него, к просто охерительному вселенскому счастью, нет).

— Учись, молодёжь, как надо работать! — победоносно воскликнул он, лыбясь во все оставшиеся зубы.

Пока остальные продолжали в шоке пребывать в прострации, Луна осторожно подошла к краю обрыва и оглядела выполненную работу.

— Мать моя Лорен Фауст… — в изумлении прошептала она. — Это сработало?!

— А то! — раздался заводной хохот бойца. — Нет такой задачи, которую не сможет решить северянская смекалочка! Так мы выигрывали все войны. Пока противник рисует карты наступления, мы меняем ландшафты, причём вручную. Когда приходит время атаки, противник теряется на незнакомой местности и приходит в полную небоеготовность. В этом смысл, в этом наша стратегия.

Луна, выслушав это, словила когнитивный диссонанс. Услышанное ею больше походило на очередную странную шутку от Дискорда. Но, глядя на остальные лица северян, на которых не было ни намёка на ехидство, это не было шуткой.

— Ладно, это звучит как бред, но… — она снова взглянула на импровизированный мост. — Приходится верить.

Булат пару раз скинул себя по голове, прогоняя ворох назойливых мыслей разной степени шизоидности.

— Так, я был бы рад продолжить этот очень интересный разговор, но пора уже двигаться.

Не став пререкаться с объективной истиной в лице сержанта, все принялись переправляться на ту сторону.

Двигаться по трухлявому дереву само по себе было большим экстримом. Даже если перекладывать копыта с максимальной осторожностью и с предельно сжатой… кхм… точкой опоры, никогда не знаешь, когда реальность решит над тобой поржать.

И прямо сейчас герои этой эпической истории играли примерно в такую игру. Причём главный приз в случае проигрыша — преждевременное свидание с костлявой нимфой. Её ехидная рожа то и дело мелькала между волнами этих сточных вод.

— Кто бы мог подумать, что от этого идиота будет польза, — пыхтя, сказала Луна, осторожно выбирая, куда ставить копыто.

— Эй, это моя фраза! — буркнул на неё сержант. — Если вы принцесса и аликорн, то вправе воровать мои мысли?

На эту предъяву принцесса лишь усмехнулась, продолжая двигаться дальше.

— Я и не воровала, а всего лишь… как вы там говорите? О-боб-щес-тви-ла! И вообще, у вас же, коммунистов, разве не всё общее?

— Разумеется, — подтвердил её слова Булат. — И мысли, и зубные щётки, и даже кобылы у нас общие.

— Было бы неплохо! — в солидарность хохотнул Копытников.

— Обломись, жиголо, они так-то принадлежат партии и лично товарищу Альтидии!

— Разве? Я и не знал, что она по кобылкам, — как бы невзначай отметил Митька.

И сделал это он крайне не вовремя, потому как этот дурацкий каламбур заставил бедного хохмача буквально орать от смеха. Птицы с ближайших деревьев в страхе умчались прочь, а остальные его соратники и вовсе чуть не оглохли. На миг даже показалось, будто дерево под его копытами начало дрожать.

Луна же вовсю жалела о том, что не решилась бежать от своих «союзников». Даже перспектива оказаться главным блюдом на пире местных тварей была не так страшна, как все риски, связанные с этим невыносимым болваном.

Но отступать было некуда — позади Эквестрия!

Казалось бы, что хуже эта ситуация уже стать не сможет.

Но тут грянул глухой, тянущийся хрясь.

Дерево под копытами дёрнулось. Где-то в середине ствола появилась тёмная, змеящаяся трещина. И росла она с пугающей скоростью. Впрочем, до всех быстро дошло, что дело запахло приключениями.

— БЫСТРО! — рявкнул Булат, перекрывая шум реки. — ВСЕ НА БЕРЕГ!

Кто-то рванул вперёд, кто-то поскользнулся на скользкой коре, кто-то вцепился копытами, забыв, как вообще ходить. Дерево застонало снова — теперь уже громче, с влажным хрустом, будто ломали не древесину, а кости.

Луна первой оказалась на твёрдой земле. Следом — сержант, Митька, Копытников, едва не перекувыркнувшись через собственные копыта.

— Все?! — крикнул Булат, резко оборачиваясь.

Ответа не было.

Зато был Бурёнка.

Он находился почти у самого края — слишком далеко, чтобы допрыгнуть, и слишком близко к разлому. Ствол под ним резко просел, кора посыпалась вниз, и Бурёнка, взвыв что-то нецензурное, поехал копытами вперёд.

— МА-А-А-А-А-ТЬ! — его крик утонул в общем грохоте.

Дерево разломалось окончательно.

Бурёнка сорвался.

На долю секунды — завис в воздухе: глаза расширенные, уши прижаты, копыта беспомощно молотят пустоту. Внизу — мутная вода, тянущаяся навстречу, как раскрытая пасть.

Казалось, что всё, писец котёнку!

Но тут что-то рвануло его вверх. Его тело обволокло синее магическое свечение. Все в изумлении глянули на Митьку, как на единственного способного мага в отряде. Но его рог молчал, а сам он так же в шоке смотрел на происходящее.

Тогда чья это была магия?

Приглядевшись, они увидели, что Луна с непомерными для неё усилиями пыталась достать Бурёнку телекинезом. Она рычала, пыхтела, на её лбу вздулись вены, а само тело тряслось не на шутку. Копыта Бурёнки уже задели край берега, но его всё равно тянуло вниз — при всех стараниях принцессы её сил было явно мало.

— Помоги ей, живо! — крикнул сержант Митьке, выводя того из шока.

Получив словесную оплеуху, боец принялся давать магическую подпитку заклинанию принцессы. Теперь телекинез надёжно удерживал Бурёнку в воздухе, и оставалось лишь дотащить его.

Не дожидаясь увесистого матерного крика, они рывком затащили бойца на берег. Остальные подхватили его с другой стороны, буквально выдёргивая на сушу. Когда тот оказался в безопасности, заклинание снялось, и он упал на землю. Вслед за ним от бессилия рухнула и принцесса.

В ту же секунду раздался финальный, оглушительный треск.

Импровизированный мост не выдержал.

Ствол переломился посередине и рухнул в реку, подняв грязный фонтан воды, щепок и вони. Волна окатила берег, будто река в ярости плевалась вслед ушедшей добыче.

Вновь наступила тишина.

Только тяжёлое дыхание, звон в ушах и бешено колотящиеся сердца. Бурёнка лежал на земле, дрожа всем телом и уставившись в небо.

К упавшему Бурёнке тут же сбежались его товарищи. Сам он выглядел целым, хотя и явно перепуганным.

— Братишка, ты как? — спросил его Копытников, стряхивая с него грязь.

Тот дрожащим и заикающимся голосом ответил:

— Д-д-да! Ч-чутка под-д-дохренел только, а т-так нор-нормально!

— Ничего, к этому быстро привыкнешь!

Убедившись, что его боец жив, цел и орёл, Булат взглянул на подкошенную принцессу. Её тело заметно дрожало, будто она не просыхала целую неделю. Впрочем, сама Луна явно предпочла бы мучиться от похмелья, чем от магического истощения.

— Принцесса, вы в порядке? — спросил у неё сержант, подходя к ней.

Луна вымученно глянула на него, постанывая от боли. Ей хотелось бросить ему пару-тройку едких фраз, но у неё не оставалось сил даже на это.

Сержант, судя по всему, догадался об этом. Поэтому он молча протянул ей копыто. Та, спустя пару секунд раздумий, приняла его.

Встав, она тут же пожалела, что вообще родилась на свет. Рог заныл ещё сильнее, будто в него вогнали гвоздь. Про мышцы и говорить не приходилось. Даже просто стоять на копытах ей было неприятно.

Весь её процесс излечения пошёл Дискорду под хвост. Оставалось лишь надеяться, что оно того стоило.

— Стоять, так чё выходит, наша звёздочка всё же может колдовать? — претензионным тоном вопрошал Копытников.

— Практически нет, принцесса всё ещё не восстановилась от потери магии, — высказал своё заключение Минздрав, то есть Митька. — За последнее время она могла просто восстановить небольшой запас, но не более. Да и ты видел, что ей очень тяжело дался даже банальный телекинез, раз мне пришлось его усилять. И сейчас она почти наверняка опустошила свои магические каналы.

— И чё теперь, она опять в отключке будет?

— Не дождёшься! — рыкнула на него Луна, с трудом удерживаясь на копытах, но при этом оставаясь в сознании.

Пока дуэт куплетистов продолжал разыгрывать сцену, Булат окинул бесперспективным взглядом их уже бывший путь отхода. Мост сыграл в ящик, и дороги назад уже не было.

Оставалось лишь надеяться, что этого стоило…

— Ладно, перебраться нам удалось…

— Ага, через пень-колоду, герцландский мат и чью-то задницу, — добавил от себя товарищ К.

— Потому будем двигать дальше, — продолжил Булат, не обращая внимания на слова бойца. — Если верить картам, между нами и остальной частью города расположен лес. Надо бы ускориться, до вечера осталось не так много.

— Боюсь, товарищ сержант, ускориться не получится, — Митька кинул взгляд на Луну.

Глядеть на принцессу было натурально больно. Её копыта продолжали дрожать вместе с остальным телом. Голова была поникшей, а глаза полуприкрыты, будто они не выносили солнечного света.

Тут уже ни для кого не было секретом, что от Луны сейчас было мало толку. И что оставалось делать — тоже хороший вопрос…

— Как же всё не вовремя, а… — причитал сержант, воздевая глаза к небу в надежде получить благословение от… да кого угодно! — Да-а-а, походу сегодня мы до цели явно не доберёмся.

— Привал? — спросил его Бурёнка.

Сержант пожал плечами и обречённо вздохнул.

— А что ещё остаётся? В таком состоянии ей от ходячего трупа до лежачего — копытом подать. Постоянно тащить её мы тоже не можем — нас прибить будет проще лёгкого. Так что придётся делать привал.

Тут послышалось копошение со стороны Луны.

— Я справлюсь, — прохрипела принцесса с трудом, пытаясь самостоятельно сделать пару шагов. — Со мной всё в порядке, я выдер…

Не успела она закончить, как чуть не рухнула от боли на землю, но её вовремя подхватил стоявший рядом Бурёнка.

— Ну, примерно об этом я и говорил, — утвердительно кивнул сержант. — Ладно, пошли в лес. Если повезёт — найдём хорошее место для землянки. Если только там каким-то хреном не сыщется избушка местного лесника.

Группа медленно втянулась под сень леса. Свет сразу стал вязким, приглушённым, будто его пропустили через старую, пыльную марлю. Хвоя под копытами пружинила, заглушая шаги, и от этого тишина казалась ещё более настороженной — не мёртвой, а выжидающей.

Лес вокруг тем временем начинал жить своей жизнью. Ветки поскрипывали от ветра, хвоя мягко шуршала под копытами, где-то вдалеке раздался крик птицы — резкий, тревожный, как сигнал.

Булат шёл впереди, то и дело бросая взгляды по сторонам. Его уши постоянно дёргались, ловя малейшие звуки. Копытников плёлся следом, на удивление молча — видимо, даже у него имелся лимит на идиотизм в минуту. Митька нервно озирался по сторонам, будто проверяя, откуда выскочит очередная гнида.

Бурёнка, замыкая строй, шёл рядом с Луной, выдерживая удобный для неё темп. Принцесса же старалась идти шаг в шаг с остальными. Опираясь на бойца, для неё это теперь было куда проще. Но даже так боль никуда уходить явно не собиралась.

Некоторое время Бурёнка молчал, собираясь с духом. Он сам с трудом верил в то, что это происходило с ним. Кто бы сказал тогда, что ему — бойцу Красной Армии — придётся тащить на себе целую настоящую богиню, во власти которой были не только миллионы пони, но и целые звёзды.

Можно было как угодно относиться к ней или её стране, но сам факт подобного заставлял его нервничать. И хрен его знает — то ли из страха, то ли из трепета, или ещё каких чувств.

Намотав нервы на копыто, он наклонился чуть ближе и почти беззвучно прошептал:

— Спасибо вам.

Луна с трудом повернула голову. Глаза её были мутноватые от усталости, но взгляд — всё ещё цепкий.

— За… что? — выдавила она, явно экономя каждое слово.

— Вы же спасли мне шкуру, — хрипло усмехнулся Бурёнка и тут же посерьёзнел. — Я видел… как вам было тяжело. Вы могли не делать этого, ведь мы же… мы же, по сути, враги друг другу.

Она какое-то время молчала, и это затишье заставляло бойца нервничать, будто он сделал какую-то глупость.

Тут Луна ответила достаточно тёплым тоном:

— Я помогла тебе, потому что захотела, и только по этой причине. Кроме того, ты…

Но договорить она не успела.

Где-то впереди, глубоко между стволами, протянулся вой. Низкий, рваный, будто кто-то рвал глотку о собственные клыки. Не один голос — сразу несколько, наложенных друг на друга. Эхо прокатилось по чаще, ударилось о деревья и вернулось обратно, усилив ощущение, что лес сомкнулся.

На лице Булата промелькнул шок. Он хорошо помнил, где ещё слышал эти звуки.

— Как же я ненавижу свою жизнь, вы бы знали, — усталым голосом проворчал он, доставая винтовку. — Да и хрен уже с ним… ВСЕМ ПРИГОТОВИТЬСЯ!

Металлический лязг, щелчки затворов, нервное дыхание. Луна инстинктивно напряглась, но тут же скривилась от боли. Бурёнка шагнул чуть вперёд, прикрывая её корпусом.

Сама же принцесса была в ярости — её бесила собственная беспомощность. Ни магии, ни оружия, даже сил отбиваться копытами у неё не было. Поэтому ей не оставалось ничего, кроме как уповать на боевые навыки северян.

Тем временем гул всё нарастал.

Земля начала дрожать, будто вблизи от них неслось целое стадо бизонов.

— Ну давайте, уроды, вылезайте! — орал на нервной почве Копытников. — Папочка всех свинцом накормит!

Тут, будто отвечая на его клич, из-за деревьев вылетели силуэты.

Один, другой, а за ним — целый десяток!

Приглядевшись, в силуэтах быстро опознали уже знакомых всем мутантов. Отвратительная смесь крыс и грифонов, в чьих красных глазах горела чистая злоба. Они неслись галопом, ломая подлесок, срывая кору с деревьев.

— ОГОНЬ ПО КОМАНДЕ! — прорычал Булат.

Копыта уже легли на спуск. Расстояние между ними и ордой тварей стремительно сокращалось.

Все были готовы вступить в бой.

Но…

Твари пробежали мимо — буквально в нескольких метрах. Кто-то из них задел Митьку плечом, едва не сбив его с ног. Одна из тварей на долю секунды повернула морду в их сторону — и в её взгляде не было ни злобы, ни голода. Только животный, панический страх.

Через мгновение стая исчезла в чаще, оставив после себя только сломанные ветки, сбитую хвою и тяжёлую тишину.

Прошло несколько секунд.

Копытников медленно опустил оружие и в недоумении спросил:

— Я не понял, это чё щас было?!

— Тихо, — тихо сказал сержант.

— Не, в натуре, я чё, зря пафосную фразу озвучивал?

— Да заткнись ты! — зашипел на него Булат.

Боец удивлённо моргнул, но, пожав плечами, послушался.

Сержант медленно повернул голову, вглядываясь в ту сторону, куда умчалась стая. Уши его были напряжены до предела. Его чутьё во всю орало, что здесь что-то не так.

А он своему чутью, как газете «Правда», привык доверять безоговорочно…

— Это хреново, — наконец произнёс он, продолжая напряжённо вглядываться вдаль.

— Почему? — шёпотом спросил Митька. — Они же убежали.

— Вот именно, — ответил Булат. — Они бежали…

Он сплюнул в хвою.

— И явно не от нас.

Где-то далеко, гораздо дальше, чем пробежала стая, раздался звук. Тяжёлый, протяжный гул, будто что-то огромное двигалось сквозь чащу, не заботясь о ветках, стволах и корнях.

Звук повторился. На этот раз — ближе.

Копытников сглотнул.

— К-как говорил наш товарищ старшина: «жопа никогда не приходит одна», — впервые за весь день без ухмылки сказал он.

— Надо сказать, это был единственный раз, когда он сказал что-то разумное, — согласился с ним Митька.

Булат медленно поднял копыто, приказывая всем замереть.

Из-за деревьев медленно, с ленивой, почти презрительной уверенностью вышло нечто огромное. Стволы гнулись и трещали под его массой, ветви ломались, будто сухие спички.

Существо было размером с добротный дом — массивное, горбатое, покрытое свалявшейся, клочковатой шерстью, местами облезлой до голой, серо-синей кожи. В очертаниях угадывался медведь… если бы медведя кто-то разобрал, пересобрал вслепую и при этом откровенно ненавидел жизнь.

Морда твари была вытянута, челюсть — слишком длинной, утыканной кривыми, разнокалиберными клыками. Глаза — маленькие, глубоко посаженные, мутно-жёлтые — лениво скользнули по лесу… и остановились на группе.

— До чего же мерзкое порождение Тартара, — с отвращением сказала Луна, стараясь перебороть подступивший страх.

Земля под копытами дрогнула.

— Мама, роди меня обратно, — очень тихо сказал Копытников.

Булат медленно вскинул винтовку. Копыта не дрожали — но это было не от спокойствия, а от осознания: стрелять в это было примерно так же полезно, как плевать в надвигающийся поезд.

Он быстро окинул взглядом бойцов — все на местах, все бледные, но собранные. Бурёнка прикрывал Луну собой, а она, стиснув зубы, смотрела на тварь с яростью и бессилием одновременно.

— Ну что, бойцы, вспоминаем руководство «Как бить нечистую падаль», — выдохнул Булат, сам не зная, приказывает он или просто констатирует неизбежное. — Как говорил товарищ Сталлион: «время переходить от теории к практике».

— А оно у нас разве было? — спросил его Митька.

— Теперь будет, — уверенно кивнул сержант, прицеливаясь в лицо твари. — А теперь слушай мою команду… ГАСИТЬ ЭТУ ТВАРЬ!

Существо глубоко втянуло воздух, встало на задние лапы и издало низкий, вибрирующий рык, от которого внутри будто что-то отозвалось — не ушами, а костями.

Хозяин Леса объявил о своём прибытии.

И он явно был недоволен…